home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вопль и стон

Если бы существовал своего рода «Золотой список» акустических шедевров, то крик, который я издал на железной дороге ржавых гномов, его бы возглавил.

Просто вообразите себе, мои верные друзья, все возможные шумы, которые ассоциируются у вас с опасностью! Грохот вулкана при извержении. Рык вервольфа перед нападением. Урчанье недр земли во время землетрясения. Рев надвигающейся гигантской волны. Пыхтение степного пожара. Вой урагана. Раскаты грома в горах. Вот вам основные ингредиенты моего «крика всех криков».

Я всегда знал, что драгонгорцы наделены мощными голосовыми связками, но понятия не имел, какая сила таится у меня в легких. Убежден, этот вопль услышали во всех катакомбах, он прокатился по всем закоулкам лабиринта, донесся до всех охотников и прорвался даже на поверхность Книгорода. Боль и страх развеялись, и одно долгое прекрасное мгновение я не боялся вообще ничего: ни гарпиров, ни безумия. Пока длился этот вопль, я бросил взгляд вперед — и увидел, как в нескольких метрах рельсы просто обрываются в пустоту.

Вот и все — конец пути. И мой, вероятно, тоже. Собравшись с духом, я приготовился к падению. Дорога ржавых гномов — достойное место для смерти, монументальный памятник бессмысленности всех чаяний в самом сердце катакомб. Смерть не могла бы подыскать более благоприятного времени, чтобы меня настигнуть, и лучшего места для моего погребения.

И вдруг — сюрприз. Нет, скорее, несколько сюрпризов разом. А точнее говоря, шесть.

Сюрприз номер один: обрыва путей не было — дорога все же вела дальше. Я полетел не в пустоту, а вниз по рельсам.

Сюрприз номер два: до меня донеслась череда шлепков — приблизительно дюжина, и звук был такой, будто о камень ударяются тяжелые и мясистые тела. Сюрприз номер три: пение гарпиров разом стихло.

Сюрприз номер четыре: мозговые извилины у меня расслабились.

Сюрприз номер пять: звуки смазались, стали приглушенными, и эхо тоже исчезло.

Сюрприз номер шесть: вокзал, руины и гарпиры — все разом исчезло.

Прошло несколько жутких секунд, прежде чем я сообразил, что же случилось: рельсы попросту зашли в тесный туннель.

Мой адский вопль сбил навигационную систему гарпиров, разрушил их акустическую сетку координат, и, не «заметив» каменной стены, они врезались в нее с лета. И в то время, как я юркнул в туннель, вся стая с влажным шлепком разбилась о скалу. С полным правом можно предположить, что ни один не уцелел.

Теперь было бы самое время немного расслабиться, вот только полка снова бешено неслась по крутому спуску. В узком туннеле ощущение скорости лишь многократно усилилось, так как в тесном пространстве колеса гремели громче и искры отскакивали от стен, как рикошетящие пули. Но внезапно меня прошиб бесконечный страх, будто что-то вдруг схватило меня за колено, сжало его словно тиски.

Впервые с тех пор, как полка въехала в туннель, я оглянулся. И во вспышках искр увидел, что на полке сидит, сгорбившись, гарпир. Не могу поклясться, что это был тот самый, чей сон я потревожил, но почему-то именно такая мысль пришла мне в голову. Открыв пасть, тварь зашипела на меня. Я зашипел в ответ: удивительно, но эта новая напасть не слишком меня испугала. Если гарпир жаждет схватки, и непременно здесь и сейчас, он свое получит. Гарпир тут же выпустил мою ногу: видимо, сопротивление жертвы было ему внове. Пусть мозг у него был не больше горошины, зато инстинкт как будто подсказывал, что время для боя сейчас крайне неблагоприятное. У нас и так хватало забот: главное — не упасть с полки.

А стены понемногу раздвинулись, из туннеля мы выкатили в длинную пещеру, на дне которой тускло блестели лужицы и озерца. С потолка капал зеленоватый дождь, пахло гниющей растительностью. Слепой гарпир тоже заметил перемену в пространстве и, навострив уши, стал рывками поворачивать из стороны в сторону голову. Наконец он издал очередной приглушенный звук… Неужели опять призывает собратьев? Но, по счастью, ответило ему лишь эхо, которое становилось все слабее и слабее, пока не смолкло совсем.

Рельсы опять потянулись прямые как стрела и лишь с едва заметным уклоном вверх, движение замедлялось. Выпрямившись во весь рост и расправив кожаные крылья, гарпир потянулся ко мне когтями.

Отодвинувшись на самый конец полки, я глянул вниз, пытаясь понять, далеко ли до земли. Далеко! А еще я увидел, что опоры здесь в еще более плачевном состоянии, чем на «вокзале». У меня на глазах кренились и падали балки, отваливались шпалы, по которым мы только что проехали. Повсюду, скрипя и кряхтя, стенал изношенный металл, из пазов выпадали винты и болты, и сверкающая ржавчина оседала тончайшей завесой пыли.

Внезапно гарпир перешел в наступление — причем так, как мне и во сне не приснилось бы. Я ожидал, что он пустит в ход когти или клюв, попытается продолбить дырку у меня в голове или раскачать полку, чтобы меня столкнуть, но нет, его самым страшным оружием оказался язык!

Этот язык неожиданно взметнулся у него из глотки — я глазам не поверил, таким он был длинным. Два, нет, три метра гибкого липкого хлыста мотались вокруг моего тела и легли мне на шею. Потом с чавкающим звуком гарпир снова немного его втянул и тем самым перекрыл мне воздух.

Внезапно все стихло: ни перестука колес, ни треска разлетающихся искр, ни металлического скрежета и визга, лишь слабое дуновение ветра.

Я понял, произошло нечто важное, переломный момент настал, и гарпир, наверное, тоже что-то почувствовал, так как хватка его ослабла, а потом язык-хлыст вдруг расслабился. Схватившись за горло, я со свистом втянул в себя воздух — и лишь тогда смог определить причину внезапной тишины: за гарпиром я увидел книжную дорогу, которая от нас удалялась. Разумеется, это был оптический обман: не дорога удалялась от нас, а мы от нее. На крутом подъеме рельсы оборвались, и вместе с полкой мы полетели в пустоту.

И очень скоро скорость нашего полета достигла высшей точки. Секунду гарпир, полка и я висели в полнейшей невесомости. А потом несколько событий случились разом.

Сперва нас покинула полка. Она отправилась собственным путем, который по пологой кривой привел ее на дно пещеры, где она разбилась о камни.

Гарпир расправил могучие крылья и начал ими взмахивать.

А я? Что сделал я? Ну, хотя крылья у меня есть, но этого захиревшего наследия моих предков хватает ровно на то, чтобы пугать владельцев книжных лавок, для полетов оно не годится. И что мне оставалось? Только схватиться за гарпира! Так я и поступил: сжал его лапы и вцепился изо всех сил. С удивленным визгом тварь еще сильнее забила крыльями, чтобы удержаться на лету. По счастью, законы анатомии помешали ему изогнуться и заклевать меня. К тому же теперь он как будто понял: чтобы избавиться от нежеланного пассажира, придется опустить его на землю, и потому, паря, он стал снижаться. С приближением твердой почвы во мне все больше росла надежда, что мне удастся выжить в этом невольном путешествии на самых необычных средствах передвижения, какие только выпадали на долю путника.

Однако спускалось чудовище лишь для того, чтобы разбить меня о сталактиты. Когда оно налетело на острие высоченного камня размером с колокольню, я едва сумел избежать столкновения, поджав ноги, но в следующее же мгновение меня ударили о другую скалу. Не почувствовав страх от боли, я вцепился еще крепче, и наконец гарпир как будто начал уставать. От него эта борьба требовала сил не меньше, чем от меня, и вероятно, до него понемногу стало доходить, что положение патовое. Биение крыльев замедлилось, ослабело, и, когда до земли оставалось всего несколько метров, я собрался с духом и разжал пальцы.

Боли от падения я сперва не почувствовал — она придет позднее. Всего в нескольких локтях надо мной парил гарпир и визгом пытался определить мое местонахождение. Я увидел, как он снова готовится выбросить ужасный язык, и подобрал с земли камень потяжелее, которым рассчитывал размозжить ему голову, — но только тут понял, насколько ослаб. Камень выскользнул у меня из руки и покатился по земле.

Хлыстом взметнулся язык. Я же смог только прикрыть руками горло, все мои силы ушли на схватку в воздухе.

И тут по пещере прокатился странный звук — так иногда в грозовую ночь из пылающего камина раздается потусторонний вздох. На гарпира же он подействовал как удар бичом. Втянув язык, он спрятал когти и клюв под крьшья, словно хотел скрыть свое смертельное оружие от кого-то, с кем уже сталкивался в бою, — с плачевным для себя исходом.

На несколько мгновений он застыл в этой подобострастной позе, потом еще раз злобненько на меня зашипел, расправил крылья и исчез в темноте с пронзительным криком, в котором мне показалось, я расслышал страх и ярость, а еще облегчение.

Впрочем, я тоже знал, кто издал этот ужасающий звук, так как однажды уже слышал его — в берлоге Хоггно Палача. Это был вздох Тень-Короля.


Песнь гарпира | Город Мечтающих Книг | Опять по бумажному следу