home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

СМОТРЯЩИЙ КУЗЯ

Смотрящий Северо-Западного округа Кузя, в миру Степан Валерьянович Кузин, был личностью известной. Начинал он, как и многие, обыкновенным каталой – обыгрывал в поездах командированных. А позже, немного заматерев, сколотил свою бригаду и занимался тем, что выбивал карточные долги. Дела у него спорились, а потому желающих обратиться к Кузе было немало. Собственно, и методы его были нехитрые, как у всех! Должника просто опускали в глубокую яму и держали в ней на тяжелой цепи, причем за каждый день, проведенный в этом зиндане, бригаде шла отдельная плата. Как говорил Кузя – за «сервис». Немногие выдерживали подобную сферу услуг, и вскоре после начала обработки должник готов был расстаться не только с заготовленной заначкой, но даже с собственной квартирой, лишь бы только прервать заточение.

Угодив в лагерь за рэкет, Кузя неожиданно прибился к ворам-карманникам, которые всегда считались интеллигенцией уголовного мира и, держась особняком, редко кого впускали в свое братство. Оставив прежние разбойные привычки, Кузя перенял от них не только жаргон, но даже и манеру поведения. Подобные метаморфозы случаются редко. Чаще бывает наоборот – угодил человек на нары по легкой статье, а в чалке проходил курсы повышения квалификации и откидывался уже подготовленным рецидивистом.

Кузе нравилось, как держались и вели себя карманники – плотная организованная стая, отбрасывающая от себя всякого чужака. Возможно, они не приняли бы и Кузю, если бы отцом блатной семьи не был его сосед по двору, известный на всю округу вор – Пашка Рука.

Было у щипачей особое щегольство, какого не встретишь в других воровских специальностях, даже выражались они картинно, будто слагали песню. Ни один карманник не назовет свои пальцы ладонью, а непременно произнесет с нежностью, едва ли не закатывая глаза, – «работнички», а жертву свою он не обворовывает, а «ласкает».

Отбыв срок, Кузя стал работать на майдане. Его частенько можно было встретить ранним утром разъезжающим в переполненных пригородных электричках.

Второй раз он попался с поличным, когда «жуликом» (длинным пинцетом) выуживал у толстой тетки кожаный кошелек. Проворный мужичонка, очень смахивающий на садовника-любителя, вдруг вскочил со своего места в тот самый момент, когда кошелек был подхвачен и требовалась всего лишь секунда, чтобы переправить его стоящему рядом тырщику. Крепко ухватив Кузю за запястье, мужик со злорадной улыбкой объявил:

– Вот ты и попался, голубчик!

Кузя попытался вырваться, но у оперативника (а именно им оказался попутчик) была необычайно крепкая хватка, и уже в следующую секунду кто-то надавил Кузе на шею и безжалостно принялся выворачивать «работничков», и он, упав, ткнулся губами в грязный пол вагона.

Оказавшись на зоне, Степан долго не мог понять, что привлекало его в ремесле карманника.

Порой требовалось несколько раз залезть в карман «терпиле», чтобы заработать себе на хлеб. И только много позже он осознал, что всему виной был хмельной адреналин, что так волнующе будоражил его кровь. Стоило лишь однажды испробовать его веселящего дурмана, как хотелось вновь и вновь ощутить труднопередаваемое и волнующее состояние, называемое карманниками «моментом перелома». Это тот самый миг, когда желанная добыча выпорхнула из кармана жертвы, но пока еще не принадлежит тебе.

У домушников все происходит иначе. Прежде чем заявиться на хату, они долго проводят разведку и, только когда убеждаются в том, что квартира необитаема, заявляются туда, вооружившись «фомкой». Причем в пустой квартире домушники подчас чувствуют себя настоящими хозяевами и даже усаживаются за стол, чтобы отведать припасенных харчей. А где же волнующий адреналин, где тот самый «момент перелома», так хорошо известный каждому карманнику? С некоторыми карманниками в минуты наивысшего напряжения даже случался удар.

Вот поэтому многие из домушников, не отведавшие вкуса адреналина, с легкостью идут на смертоубийство при появлении хозяев.

Это просто от растерянности! Закалки нет, господа!

После второй ходки Кузя почувствовал, что пальцы его, от природы гибкие, как у профессионального музыканта, огрубели и потеряли прежнюю чувствительность. С такими «работничками» только кайлом махать, а не в карман ближнему залезать. Осознав, что он не может больше разгуливать по майдану, Кузя организовал группу разведчиков, которая собирала необходимую информацию на потенциальных «терпил». После чего за приличные отходные ее продавали братьям по цеху.

Для этой цели он даже переехал с окраины в центр и поселился в высотке, откуда целыми днями наблюдал из окон за жильцами соседних домов. Кузя настолько изучил поведение и привычки своих подопечных, что мог сказать, какие суммы они берут с собой и в какие сумочки и карманы раскладывают наличность.

Ценность его информации заключалась в том, что карманникам уже не нужно было «расписывать» на ощупь, они заранее знали, какой карман следует потрошить и на какой барыш можно рассчитывать. А потому карманные воры, не торгуясь, с легкостью расставались с комиссионными, справедливо полагая, что точная информация стоит куда больших денег.

С той поры Кузя не бедствовал и гордо продолжал именовать себя карманником, хотя чужие карманы видел только в окно высотного дома. Подобная работа требовала частых переездов, а потому, как «Летучий голландец», он переселялся из одного квартала в другой, занося в свою обширную картотеку имена все новых жертв.

Через год им всерьез заинтересовались в милиции, и только отсутствие прямых улик и мастерство пронырливых адвокатов помогли ему избежать «хозяйской» опеки. А еще через год он заполучил «шапку», и его назначили смотрящим Северо-Западного округа столицы.

От прямого участия в делах Кузя практически отошел, только беспокойный и заинтересованный взгляд, которым он провожал каждую дорогую сумку, выдавал в нем прежнего крепкого карманника.

Свободное время Степа Кузин любил проводить в небольшом пивном павильоне на Маяковской. Мелкая слабость большого человека. Это при том, что карманными деньгами он считал десять тысяч долларов и мог позволить себе гораздо более дорогостоящее развлечение.

Возможно, такое трепетное отношение к пивным точкам у него вызывали воспоминания юности, когда разливное пиво продавалось на каждом углу. Но, так или иначе, об этой его слабости знали многие, и частенько он решал вопросы, даже не поднимаясь из-за стола. Для переговоров была предназначена небольшая комната по соседству, пропахшая воблой и пивом, или находившийся рядом сквер, засаженный липами. Собственно, тот самый минимум, который, по мнению Кузи, требовался для жизни. И частенько можно было наблюдать, как, усевшись на лавочке, он тихонько подремывал после тягот трудового дня, а рядом, будто застыв в карауле, стояли верные «быки», оберегая чуткий сон смотрящего.

Кузю майор Чертанов знал давно. По существу, тот был едва ли не первым его клиентом и поэтому запомнился крепко. Между ними даже установилось что-то вроде товарищеских отношений, что редко бывает между ментом и вором. Но дистанция между ними существовала четкая, и сокращать ее никто из них не собирался. Похоже, что подобное бытие устраивало обоих. И вот сейчас Чертанов решил попробовать сделать шаг навстречу, чтобы пересечь установленную черту. Конечно, Кузя теперь не тот безвестный карманник, которого он помнил по старым временам, теперь он фигура заметная, но вряд ли посмеет уклониться от встречи.

Чертанов подъехал к пивной точке около десяти вечера. В это время, когда во многих заведениях двери уже закрывались, здесь шла оживленная торговля, и молодежь, с пластиковыми стаканами в руках, до краев наполненными пивом, с довольным видом расходилась по тихому скверу, чтобы в неторопливых разговорах скоротать часок-другой.

Чертанов помнил, что несколько лет назад эта точка славилась дурной репутацией, и редкий день обходился здесь без поножовщины. Но после того как ее облюбовал Кузя, драки как бы сами собой улеглись, а народ стал захаживать больше интеллигентный, при галстуках.

Как правило, Степан садился в углу пивного бара, за небольшим столиком и непременно лицом к двери. Он с интересом смотрел на каждого входящего, как будто хотел прощупать его глазами-рентгенами на предмет серьезной наличности.

– Какие люди! – негромко воскликнул Кузя, когда Михаил Чертанов перешагнул порог и прямиком направился к его столику. – Да это же сам Бес!

Трое парней, сидевших рядом, повернули головы. Они разглядывали подошедшего опера с любопытством, и было заметно, что немало о нем наслышаны. Один из парней был Чертанову знаком – Резван Мугаметов собственной персоной. «Интересно, что сутенер делает за одним столом со смотрящим?» – подумал Чертанов, но вслух своего удивления, разумеется, не выразил и вообще не показал, что они с Мугаметовым знакомы.

– Не занято? – Михаил показал на свободный стул.

Кузя лишь хмыкнул:

– Скромно ведешь себя, гражданин начальник, на тебя это не похоже. Не занято, конечно. Как тебе возразишь? Ты ведь и обидеться можешь. Возьмешь и опустишь стул на чью-нибудь голову. Или будешь говорить, что с тобой такого не бывает?

Михаил тяжеловато опустился на стул.

– Почему же не бывает? Случалось, – сдержанно произнес он. – Просто расстраивать меня не надо, нервы-то ни к черту!

– Извини, начальник, пива не предлагаю, – продолжал широко улыбаться Кузя, – не так поймут.

– Не утруждай себя, я по делу, – заметил Чертанов, осматриваясь.

Степан широко заулыбался:

– А ко мне без дела никто не ходит. Так что за нужда?

– Давай поговорим с глазу на глаз.

Кузя отрицательно покачал головой:

– Не могу, начальник, не уговаривай. Что обо мне люди начнут говорить, если я с ментом шушукаться стану. – И, заметив, как Чертанов улыбнулся, серьезно заключил: – То-то и оно. Так что без свидетелей я не могу.

– Вижу, что ты стал несговорчивым, – поднялся Чертанов, – жаль, буду считать, что разговора у нас не получилось. Так что жди к себе завтра гостей.

– Постой! – крикнул Кузя. – Думал, что ты размягчел, а ты все такой же. Ну ничего тебя не прошибает. Ладно, вы пока погуляйте, – обратился он к двум парням, сидящим по правую руку, – а ты останься, – кивнул он Резвану.

Парни, не сказав ни слова, молча поднялись и устроились за соседним столиком. На карманников не тянут, с такими габаритами только бодибилдингом заниматься, да и ладони совсем не те – больше привыкшие к железу, чем к чужим кошелькам.

Чертанов снова сел.

– Ну ты меня тоже пойми, начальник, совсем без свидетелей я тоже не могу!

– Мне важно, чтобы наш разговор не вышел за пределы этой пивной, – не стал возражать Чертанов.

– Этот человек мой, – Кузя кивнул в сторону соседа. – При нем можно говорить все, что угодно. Доверяю, как себе.

Чертанов удивился еще сильнее. С каких это пор Резван Мугаметов, презренный сутенер, стал доверенным лицом Кузи? Впрочем, мало ли как жизнь складывается. Может быть, он просто чего-то не знал об этих людях. Чертанов решил, что сейчас его это не волнует, и ничем не выдал своего удивления.

– Договорились. Если ты не хочешь угощать меня, тогда я сам угощусь. Не возражаешь? – ехидно поинтересовался Чертанов.

– Попробуй возрази тебе, – нахмурился Кузя, – пригонишь целую роту ОМОНа. А тем архаровцам только бы покуражиться!

Чертанов заказал пива и сухариков. Чувствовалось, что гостей Кузи в этом заведении уважали. Молоденький долговязый официант без конца слащаво улыбался, будто рассчитывал на солидные чаевые. Придется перебиться, сударь, не за тем Чертанов сюда пожаловал.

Обстановка в пивбаре была самая обыкновенная и где-то даже располагающая. У дверей за столиком устроилось трое мужчин интеллигентной наружности, они о чем-то негромко беседовали. Рыбку разделывали бережно и очень экономно, на маленькие кусочки, обсасывая выдранные плавники. Наверняка они любили захаживать сюда, считая это место едва ли не самой спокойной точкой в районе. Скорее всего троица даже не подозревала о том, что рядом сидит смотрящий Северо-Западного округа, а следовательно, неприятности рикошетом могли коснуться каждого из них. Кроме обыкновенных недоброжелателей, что прибавлялись у Кузи год от года, за смотрящим весьма пристально наблюдали ребята из РУБОПа. И приятная выпивка в кругу добрых приятелей могла запросто завершиться для интеллигентов где-нибудь в обезьяннике на окраине города.

Чертанов невольно улыбнулся, подумав о том, что если бы сейчас ворвалась опергруппа, то подобная участь могла бы ожидать и его. Попробуй растолкуй людям в масках, что ты свой, – тут же получишь прикладом в зубы за излишнюю разговорчивость.

Отпив несколько глотков, Чертанов отодвинул стакан в сторону.

– И как же твой бизнес? Процветает?

Кузя неприязненно поморщился:

– Начальник, ты меня за коммерсанта, что ли, держишь. А может, обидеть хочешь?

– Что-то нервишки стали у тебя пошаливать, Кузя, – искренне посочувствовал Чертанов, – я-то всегда считал, что карманники народ уравновешенный, с железной нервной системой, а ты вон как завелся. Даже пузыри на губах появились.

Кузя отрицательно покачал головой:

– Начальник, может, хватит тебе колеса катить? Не будем друг друга выправлять. Каждый живет так, как умеет. А только я тебе свое сказать хочу, там, где менты, там и мотня порватая. Вот, скажем, раньше с одной точки я собирал до пяти штук баксов в месяц, а сейчас и одной не наскребешь. И знаешь почему?

– Колись, – улыбнувшись, подыграл Чертанов.

– А потому, что менты все под себя забрали. Всех «крышуют»! Ты оглянись вокруг, посмотри, как менты живут. Это только ты один на проржавленном «Фольксвагене» колесишь, а твои коллеги на «Лендроверах» да на «Гранд Чероки» раскатывают. Брезгуют машинами поскромнее, понимаешь ли, – все больше распалялся смотрящий. – Сами крутят дела, а от нас чего-то требуют. Ладно, не о том базар пошел, чего хотел от меня, начальник?

«Пиковый» затаенно помалкивал, поглядывая по сторонам. Лишь иной раз он как-то неприязненно кривился, отчего его верхняя губа слегка поднималась, обнажая кромку золотых зубов.

– Какие у тебя были дела с Сафроновым?

– Ах вот оно что, – разочарованно протянул Кузя, – а я-то думаю, что мне за головняк такой, из-за чего ты ко мне прицепился. Впрочем, следовало сразу догадаться, работать ты умеешь. Отвечу как на духу, начальник, можешь считать это за любезность, но если однажды мне твоя помощь потребуется, то, будь добр, не откажи! Лады?

– Базара нет, – произнес Чертанов, скупо улыбнувшись.

– Покойнику-то теперь уже все равно, царствие ему небесное, – картинно перекрестился Кузя, – а потому я хочу сказать, что дела у меня с ним были конкретные.

– Что ты имеешь в виду?

– Ваньку-то я знаю с детства. Не одно море пива вместе выдули, вот он иногда и просил пробить по моим каналам нужного ему человека. Криминала здесь нет, одна чистая услуга. Я ему давал расклад, а уж ему решать, вести с ним дела или нет.

– Он тебе за это платил?

Кузя широко улыбнулся.

– Не буду лукавить, начальник, у меня свой интерес к тому был. Мы ведь не благотворительная организация. Не пенсионный фонд! Мы как-то помогаем людям, а если они хотят отблагодарить нас, так это их личное дело. – Усмехнувшись, Кузя спросил: – Или заявление поступало?

– Не напрягайся, не поступало, – успокоил его Чертанов. – Значит, у тебя с ним были доверительные отношения?

Кузя взял с тарелки несколько сухариков, аппетитно захрустел ими, после чего отвечал:

– Вполне.

– Он не делился с тобой своими проблемами в последнее время?

– Ах вот ты о чем, – Кузя понимающе кивнул. – В последний месяц его доставал своими звонками один фраер откуда-то с Урала. Была обговорена доля за контракт, но, когда она была выплачена, этому захарчеванному фраеру показалось мало, и он стал звонить Ивану и требовать увеличения доли. Когда тот ответил ему отказом, то последовали угрозы. В общем, дело зашло слишком далеко, и он обратился ко мне за помощью. А что такого? Для этого я и поставлен! Пришлось отрядить людей в Екатеринбург, растолковать фраеру, что к чему, чтобы не совался не в свое дело. На этом конфликт был исчерпан.

– Этот человек не мог подстроить убийство?

Кузя взял еще несколько сухариков, подбросил их на ладони, после чего один за другим положил в рот.

– Исключено. Я за это отвечаю. Если говорить откровенно, гражданин начальник, то я был в курсе всех его дел, и моя роль заключалась в том, чтобы гасить подобные ситуации. Поверь, у меня это неплохо получалось. Так что мы его очень берегли. Любой конфликт старались задавить в корне. Люди знали, что он находится под нашим покровительством, и зря к нему не лезли. Остерегались. Ты меня извини, начальник, но мы все-таки что-то значим в этом мире.

– Ладно, хорошо. А у него была женщина?

От Чертанова не укрылось, как Кузя с кавказцем переглянулись. С чего бы это? «Пиковый», пряча растерянность, сделал несколько глотков пива.

– А у кого их нет, разве только у педиков. Насколько мне известно, в этом плане у него все было в ажуре. А потом, если бы я что заметил, то за одним столом с ним бы не сидел, – честно объявил Кузя.

– Что это была за женщина?

Кузя усиленно налег на сухарики. Лопал их горстями, запивая холодным пивком.

– В последнее время у него была красивая такая баба, высокая, с длинными светло-русыми волосами. В общем, есть на что посмотреть. У меня создалось такое впечатление, что у него к ней было чувство. На девочку на ночь она никак не походила.

– Не знаешь, где ее можно найти?

Широко улыбнувшись, Кузя развел руками:

– Чего не знаю, того не знаю. Как бы это выглядело, если я у его бабы начал бы адресок спрашивать? Вот сам бы ты стал бабу кореша клеить?.. Вот то-то и оно, – победно заключил Кузя, – тогда чего ты от меня хочешь?

– Я знаю, что вы вместе в Кунцеве были, на даче.

– Уже кто-то напел, – разочарованно произнес смотрящий. – Было такое дело. Но там все было пристойно.

– Я вот к чему, может, разговор какой заходил или ты что-то случайно услышал?

Кузя отрицательно покачал головой:

– Ванька осторожный всегда был, не прозванивался, а мне ни к чему на душу напирать. Посидели они с нами, погоготали, а потом он поднялся и пошел к себе эту бабенку пошворить. Ну так что, начальник, еще вопросы будут? А то уж больно ты меня утомлять стал. Да и братва как-то подозрительно посматривает.

– Пойду я, – поднялся Чертанов.

– Значит, гражданин начальник, наш договор в силе? – спросил Кузя в спину удаляющемуся оперу.

– Ты о чем? – обернулся Михаил.

– Если нужда припрет, не обессудь, буду твои провода обрывать.

– Договорились, – подтвердил Михаил и направился к двери. – Кстати, еще один вопрос, твои люди не забирали у покойного Сафронова портфель? Милая такая влюбленная молодая пара.

– Послушай, начальник, какой еще портфель? Чего дело напрасно шьешь? – Кузя напоминал обиженного ребенка. – Я думал, что мы с тобой поняли друг друга.

– Ладно, забудь!

Покидая пивную, Чертанов посмотрел на трех мужчин, сидящих у двери. Интеллигентам было хорошо. А один из них, видно, от прилива чувств расстегнул ворот, сдвинул галстук в сторону, обнажив крепкую шею. Присмотревшись повнимательнее к пирующей компании, Чертанов обратил внимание, что карман у одного из них заметно припух и провисает. Так мог выпирать только «ствол». У другого, застегнутого на все пуговицы, сбоку отчетливо пропечатался пистолет. Да и третий был не промах: несмотря на прилипшую улыбку, глаза у него были беспокойные и трезвые. Выйдя на улицу, Михаил Чертанов невольно хмыкнул. Теперь понятно, откуда у Кузи такая уверенность.


* * * | Власть Варяга | Глава 18 РАСПЛАТА