home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Михаил Чертанов присел на корточки и заглянул в лицо убитому. На правой стороне лба зияло небольшое отверстие. Стреляли почти в упор, и в крупных порах кожи были отчетливо видны крохотные темные частички пороховой гари. Внизу живота расплывалось огромное красное пятно. Тоже смертельно. Во всяком случае, мало кому удавалось выжить после такого коварного выстрела.

А это еще что такое? Из паха убитого торчал перепачканный в крови металлический предмет, напоминающий обломок кинжала. Значит, все-таки не выстрел, а удар ножом? Странно, однако... Зачем наносить человеку две смертельные раны? Тем более разным оружием?

Чтобы попасть ножом в пах, убийце нужно было приблизиться к своей жертве вплотную – иначе не достать. Не проще ли было бы обойтись одним стволом?

Кто-то из следаков вкрутил на площадке мощную лампу, и яркий свет беспощадно высвечивал крупные черты лица убитого мужчины. Рассматривая его посиневшее лицо, трудно было поверить, что каких-то несколько часов назад он разговаривал, двигался. Жил, одним словом! Было такое впечатление, что он уже целую вечность пролежал у этой самой батареи.

На первый взгляд убийство было из разряда тех, что в последнее время в Москве совершались едва ли не каждый божий день. Необычным выглядел лишь удар ножом в пах, видно, доставивший покойнику в последние минуты жизни массу болезненных ощущений. Если выстрел в голову понятен (чтобы наверняка!), то удар ножом никак не вписывался в привычную схему.

Чертанов распрямился. На верхней площадке с сигаретой в руках стоял свидетель, первым обнаруживший труп. Он о чем-то негромко разговаривал с мужчиной средних лет, одетым в старенький спортивный костюм (видно, сосед по площадке), но явно не о трагическом случае. Вот даже улыбнулись чему-то. Если травят анекдоты, то выбрали не самый подходящий момент. Да, в общем-то, и место тоже.

Свидетель, судя по всему, никуда не торопился, дома его тоже не особенно ждали, а присутствие покойника его никак не тяготило. Похоже, он собирался встречать с оперативниками рассвет.

Подошел Кирилл Олегович Балашин, эксперт. Сдержанно поздоровался со всеми. Следом за ним, вооружившись фотоаппаратом, следовал техник-криминалист, дядька мрачноватого вида.

Собственно, ничего удивительного, момент-то подобающий.

– Так, – безрадостно протянул Балашин, – что мы имеем на этот час? – Внимательно осмотрев покойника со всех сторон, уверенным голосом заключил: – Два ранения. Одно огнестрельное, а другое проникающего характера от заостренного металлического предмета, напоминающего лезвие кинжала. Оба ранения, во всяком случае на первый взгляд, смертельные. Хотя, если бы ранение в пах было единственным, то он сумел бы протянуть еще пару часиков. Скорее всего оно было первым.

– Пожалуй, ты прав, – сдержанно согласился Чертанов. – Вон как его вывернуло от боли, на лице гримаса. Если бы первым был выстрел в голову, то лицо оставалось бы спокойным, как у спящего.

– Верно подмечено.

– Если попробовать вникнуть в психологию преступника, то выходит, он хотел сначала заставить свою жертву помучиться.

– Согласен. Кстати, взгляни вот на эту кровавую дорожку. После того, как его ранили в живот, он успел сделать еще несколько шагов, – Балашин показал рукой в сторону багровых спекшихся луж. – От удара в пах потерпевший нагнулся, выстрел был произведен сверху вниз, в голову. Конечно, более детально все выяснится при вскрытии, но общая картина примерно такова.

Трижды сверкнула фотовспышка. Это криминалист, приблизившись вплотную, снимал застывшее лицо убитого. Еще одна вспышка, на сей раз не такая яркая, – снимок был сделан с расстояния, чтобы охватить целиком скрюченную фигуру в луже крови.

Внизу, на первом этаже, стояли в оцеплении два молоденьких сержанта и тихо разговаривали о чем-то своем. Ведь молодые воспринимают смерть, как нечто абстрактное, не имеющее персонально к ним даже малейшего отношения. Как знать, ребята...

Вряд ли кто появится в подъезде в четвертом часу ночи, а потому их поставили здесь просто на всякий случай. Парни, иной раз забывая о присутствующих офицерах, да, собственно, и о покойнике, начинали говорить громче. Следовало бы шугнуть молодежь, чтобы поприжали хвосты, но не было куража.

– Крылову звонили? – спросил у Чертанова подошедший Вадим Шевцов.

Михаил кивнул:

– Да. Пятнадцать минут назад. Скоро должен подъехать.

– Понятно, – неопределенно протянул Шевцов.

Чертанов поднялся этажом выше. Свидетель, стоявший на лестничной площадке, понятливо отступил в сторонку. Чертанов выглянул в окно – забрезжил рассвет, но во дворе по-прежнему царил полумрак. Часть дороги и тротуар вдоль здания, подсвеченные фонарями, были видны хорошо, так же прекрасно просматривались и все подступы к дому. Трудно отыскать более удобное место для наблюдения. Не исключено, что свою жертву убийца поджидал именно здесь. Ему оставалось только дождаться, когда приговоренный войдет в подъезд, а дальше следовало быстро спуститься на пару этажей и нанести роковой удар.

На подоконнике лежало несколько окурков «Кэмела». Здесь же, в углу валялась пустая мятая пачка от сигарет. Чертанов осторожно поднял один из окурков и внимательно его осмотрел. Все окурки были примерно одной и той же длины – немного больше половины. Вот оно как, здоровье бережет, вероятно, знает, что самая гадость скапливается ближе к фильтру. Он курил, не зажевывая, сжимая сигарету лишь одними губами. Судя по привычкам, истинный аристократ – и курит красиво, и здоровьице бережет. Такого типа трудно представить в образе убийцы. А может, окурки принадлежат какому-то франту, поджидавшему в подъезде свою зазнобу. Но все-таки не мешало бы проверить.

– Кирилл, – обратился Чертанов к эксперту. – Я тут сигареты нашел. Ты упакуй их.

– Сделаем, – охотно отозвался Балашин, укладывая в специальный пакет гильзу. – Посмотри, как гильзу расплющили! Кто-то наступил.

– Здесь сначала темно было, ничего не разобрать, – ответил Чертанов. – Вон там ее отыскали, в самом углу.

– Ясно. А у тебя тут что? – Балашин осторожно взял один из окурков. Для чего-то понюхал его. Размял в пальцах и сообщил: – Табак еще не слежался. Здесь кто-то совсем недавно стоял. Точно не могу сказать, но примерно часа три-четыре назад.

– Если так, тогда он вполне мог стать свидетелем убийства, – кивнул Шевцов. – Мог, например, выйти и столкнуться с убийцей.

– А мог и сам быть им, – продолжал размышлять Чертанов.

– Есть какие-то основания? – насторожился Вадим.

– Кое-какие имеются, – сообщил Чертанов. – Я вот что подумал: если неизвестный стоял здесь в подъезде и курил, то почему бы ему было не делать этого и во дворе? А откуда удобно наблюдать за подъездом и оставаться при этом невидимым?

– Откуда-нибудь из машины, возможно, – предположил Вадим Шевцов.

– Верно, можно и из машины, – охотно согласился Чертанов. – Но тогда можно засветить машину, ее могут запомнить, да и водителя тоже. По мне, лучше всего наблюдать за подъездом откуда-нибудь с лавочки, спрятанной в тени деревьев. В этом случае твое лицо никто не рассмотрит, тем более если это происходит вечером, да и нарушать одиночество никто не захочет.

– И что, здесь имеется такая лавочка? – с интересом спросил Шевцов.

Михаил улыбнулся:

– Отыскалась. Во-он посмотри туда, через деревья, – он указал рукой.

Действительно, метрах в двадцати от подъезда под каштаном виднелась небольшая скамейка. Простенькая, без спинки, сделанная, видно, на скорую руку и вполне подходящая, чтобы выйти вечерком из душного помещения и выкурить на природе пару сигарет. Трава вокруг безжалостно вытоптана, следовательно, местечко обжитое и любимое многими.

– Вижу.

– Как раз там я и увидел несколько таких же окурков, что и здесь. Мне кажется, что сначала он дожидался под деревом, а когда окончательно стемнело и все разошлись спать, решил поменять свой пост и перебраться в подъезд.

– Может, так оно и есть... Надо будет соседей порасспрашивать. Не может такого быть, чтобы его никто не видел! – убежденно заверил Шевцов.

– Значит, вы говорите, что неплохо знали убитого? – повернулся Чертанов к Ерофееву.

Петр вытащил сигарету изо рта и бодрым голосом, совершенно не вязавшимся с ситуацией, ответил:

– Курили мы иногда вместе на площадке. У нас тут даже пепельница своя имелась. Вот она, – он показал взглядом на жестянку из-под зеленого горошка «Бондюэль», края которой были аккуратно загнуты внутрь, чтобы не пораниться. – Валерий сам ее сделал. Да, такие вот дела... Бывало, позвонит, выходи, мол, Петро, покурить. Ну, тут о чем только не поговоришь. И анекдоты разные, и за жизнь. Я-то работяга простой, а он начальник, но держался просто, как с равным. Это он умел, – в голосе Ерофеева прозвучало сочувствие. – Теперь вот и покурить-то будет не с кем. Вот за этой дверью старуха живет. Сразу подо мной какое-то жлобье, а этажом выше, – он махнул рукой, – два мужика каких-то. Хрен их поймет, кто такие и чем занимаются. Но если бы стали звать на помощь, никто ни за что бы не вышел!

Кирилл Балашин уже спустился на нижнюю площадку и усиленно колдовал над телом. Вот он расстегнул брюки убитого и осторожно, без малейшей брезгливости, принялся стягивать их.

Ничего удивительного, работа у экспертов творческая. Все они должны увидеть собственными глазами, непременно пощупать, иначе не поверят.

– И где же работал Шурков? – спросил Чертанов.

Ерофеев на секунду задумался, а потом уверенно ответил:

– Где-то в администрации района. Это точно! Во, вспомнил, курировал бизнес! Тут к нему постоянно приезжали на таких крутых тачках, что ого-го! Подойти боязно. При его возможностях другой давно бы себе уже дворец отгрохал, а он все в трехкомнатной квартире проживал. Иногда, бывало, зайдет откровенный разговор, я у него и спрашиваю, чего же ты, Валерий, свое благосостояние не улучшишь? Ведь есть же у тебя такая возможность. А он мне серьезно так отвечает: видишь ли, вот я сейчас с тобой стою, курю, никого и ничего не боюсь, а если начну во все эти дела впрягаться, так неизвестно, чем все закончиться может. – Петр тяжко вздохнул и безрадостно продолжал: – А оно вот как обернулось. Никогда не знаешь, как оно лучше будет.

– А где у него сейчас семья?

– Вера с детьми уехала куда-то к родственникам. Кажется, в Сочи! Точно, у нее там сестра живет. Да-а, свалилось на нее теперь. За ним она была как за каменной стеной: и покой, и достаток, а теперь все самой.

– А чего это он так поздно возвращался?

Ерофеев обнаружил, что сигарета у него потухла, но вновь прикуривать не стал, бросил окурок в жестяную банку и принялся выуживать из пачки новую сигарету.

– Ничего себе, – воскликнул с нижней площадки Балашин. – Напрочь отрезал!

Чертанов предупредительно чиркнул зажигалкой. Ерофеев глубоко затянулся, выдохнув струйку дыма, поблагодарил легким кивком.

– А мало ли какие дела могут быть у человека, – резонно заметил он.

– Может, у него кто был? – осторожно предположил Чертанов и, кивнув в сторону покойника, сдержанно добавил: – Мужик-то он видный и, судя по всему, очень крепкий. Такие бабам нравятся.

Смахнув пепел, упавший на брюки, Ерофеев с солидарностью в голосе согласился:

– А кто из нас без греха?

– И то верно, – кивнул Михаил.

– Вот вы, например, упустите случай, если на вашем пути повстречается барышня, какую только на обложках и увидишь? – хитро прищурился Ерофеев. В этот момент он напоминал кота, вдоволь нализавшегося хозяйской сметаны.

Михаил сделал вид, что задумался, хотя какие тут могут быть размышления. Кто же от красивой бабы-то откажется? Это таким дураком надо быть! Зацепил ее за задницу, да и волоки в койку!

– Ну, если понравилась, – неопределенно протянул Михаил, – тогда конечно.

– Вот видите! – победно заключил Ерофеев. – Собственно, все мы, мужики, одинаковые. Баба в нашу сторону только посмотрит, как мы тотчас ей хотим под юбку заглянуть.

Вновь в словах Ерофеева была правда, не поспоришь. Оставалось только глубокомысленно молчать, ведь не распространяться же у остывающего трупа о своих гусарских победах.

– Значит, вы считаете, что у него кто-то был?

Петр пожал плечами:

– Я думаю, что да. А потом, откуда еще мужик может возвращаться в такой поздний час, если жены нет дома?

– Тоже верно.

Покойный Шурков лежал со спущенными штанами, презрев стыд. Даже если бы он остался жить, то такое ранение превратило бы его в существо среднего пола. Так что еще неизвестно, какой исход для него был бы предпочтительней. Техник-криминалист уже сфотографировал Шуркова и теперь курил вместе со всеми.

Подъехал полковник Крылов. Одет в гражданку – рубашка светло-коричневого цвета и легкие брюки. В такой одежде очень уютно валяться на продавленном диване с книгой в руках. Чертанов невольно посмотрел на ноги полковника, ожидая увидеть домашние шлепанцы. Но нет, Геннадий Васильевич был в светлых ботинках. Шнурки завязаны аккуратным бантиком. На круглом лице еще заметны остатки сна.

Почти одновременно с ним подъехала карета «Скорой помощи». Двое санитаров в несвежих белых халатах вытащили носилки. Лица непроницаемые, с выражением непроходящей скуки. По усталым глазам читалось – мы еще и не такое видели! Кто знает, может быть, так оно и было в действительности. Они зашли в подъезд и так же равнодушно вышли, прислонив носилки к стене. Команды забирать покойника пока не поступало, а потому можно было не торопиться: выкурить по сигарете, поглазеть на суету милиции и просто поговорить о своем. Собственно, служба-то нехитрая – загрузил труп, да и в «холодную» его.

Поздоровавшись с подошедшими Чертановым и Шевцовым, полковник Крылов покружил над убитым, словно ворон над добычей, а потом, нагнувшись, стал рассматривать его лицо.

– Похоже, что я его где-то видел, – наконец произнес он, распрямившись.

Пожав плечами, Чертанов произнес:

– Возможно, и сталкивались, он ведь работал в администрации. Курировал бизнес.

– Ах вот оно что, – протянул Крылов, – тогда понятно. Был я не так давно в мэрии, вместе сидели на одной конференции, посвященной борьбе с коррупцией. Я так и не досидел до конца. Ушел! Дел невпроворот, а он, помнится, даже с докладом выступал. Лицо у него запоминающееся. Породистое! Да, прибавил он нам головной боли. Теперь отовсюду будут звонить. Итак, какие соображения, господа офицеры? – посмотрел Крылов на Чертанова.

Полковник уже по телефону объявил Михаилу, что намерен бросить его на это дело, а сейчас, узнав, что убитый был заметным чиновником, еще более укрепился в своих первоначальных намерениях.

– Убийство совершено где-то между двумя и тремя часами ночи, – доложил Чертанов. – Две раны: одна – выстрел в голову, другая – удар ножа в пах. По существу, оба ранения смертельные. Похоже, что убийство заказное.

– Если заказное, то зачем ударили в пах? – тут же перебил его Крылов.

Полковник всегда умел выбирать самые слабые места в докладе и спрашивал так, будто бил наотмашь. Сейчас был как раз такой случай. Об этом Чертанов и сам успел уже не однажды подумать и теперь решил поделиться своими соображениями с начальством:

– У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Я могу только предположить. Может быть, Шурков появился как-то неожиданно или, скажем, узнал своего предполагаемого убийцу, набросился на него. Завязалась борьба. Киллер, обороняясь, ударил его ножом в пах. А когда Шурков и не мог больше сопротивляться, добил его пулей в голову.

Несмотря на ранний час, в подъезде появились зеваки: три бабки сo встревоженно-любопытными лицами. Два сержанта сдержанно, но неуклонно отжимали старушек к выходу. Странное дело, какими-то неведомыми путями, но старушки всегда первыми узнавали о случившемся.

Тоненький старушечий голосок, срываясь на дребезжащий фальцет, нервно поинтересовался:

– Что случилось, сынок?

– Убийство, бабуля, только вы, пожалуйста, закройте дверь. Мы с вами позже поговорим, – удрученным под стать случаю голосом сказал Шевцов.

– Какой кошмар! Какой кошмар! – запричитала старуха.

Чертанов с улыбкой подумал о том, что жизни в ее голосе заметно прибавилось, словно старушка зараз сбросила десяток лет. Но дверь закрылась – мягко щелкнул замок.

А внизу санитары укладывали на зеленые носилки убитого. Действовали они слаженно, такое впечатление, что за время своей работы перетаскали уже целое кладбище покойников. Вот один из них положил на живот свесившуюся руку покойника и буднично прикрыл простыней его застывшее лицо.

– Может быть, так оно и было, – после некоторого раздумья проговорил Крылов. – Ты вот что, Михаил, займешься этим делом вплотную, сходишь на работу, поговоришь с его коллегами, выяснишь, что и как. Возможно, там какие-то концы высветятся. Потом мне доложишь.

– Хорошо, Геннадий Васильевич, сделаю, – кивнул Чертанов.

Взгромоздив на плечи подчиненных черновую работу, на этом этапе полковник Крылов считал свою миссию выполненной. Наверняка сейчас пойдет досматривать прерванные сны, прикупив в ближайшем ларьке пару бутылочек пива. Но зато в отчетах не преминет упомянуть, что и сам не чужд оперативной работе и лично выезжал на место убийства. Высокое начальство подобное рвение ценит.

Ладно... Хуже нет, когда в затылок дышит начальство. Чертанов посмотрел на часы. Без трех минут шесть. Время, когда многие люди уже начинают спешить на работу.

На ближайшие двенадцать часов проблемами он завален по самое горло. Нужно будет опросить соседей по подъезду, по дому, поговорить во дворе, может быть, там кто-то заметил подозрительных людей, а уж потом отправиться на место службы покойного. И нечего даже и мечтать о том, что представится возможность заскочить домой и спокойно выпить чашку крепкого кофе.


Глава 13 ЗАКАЗНОЕ УБИЙСТВО | Власть Варяга | Глава 14 ДЕЛА, ЗА КОТОРЫЕ УБИВАЮТ