home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

– Черт побери, кто-нибудь объяснит мне наконец, что здесь происходит?! – в который уже раз спросил Калвер.

Кэт молча подала ему чашку с горячим кофе. Он нетерпеливо отхлебнул, обжигая губы и язык, и приятное тепло разлилось внутри, слегка согревая озябшее тело. Он все еще был в мокрой одежде, ему почему-то не разрешили переодеться. Лица людей, окруживших его, не были ни враждебными, ни дружелюбными. Скорее на них можно было прочитать настороженное любопытство.

– Что случилось с Мак-Ивеном? – прокурорским тоном спросил Стрэчен, один из сотрудников станции.

Он, как и другие, словно не слышал вопроса, который уже несколько раз повторил Калвер.

Стрэчен сидел на месте, которое раньше занимал Алекс Дили, и это несомненно свидетельствовало о том, что за время их отсутствия власть здесь, в убежище, переменилась. Сейчас ни у кого в руках не было пистолетов, но и без того было ясно, на чьей стороне сила.

– Мы его потеряли, – устало ответил Калвер.

Он был измучен до предела, глаза сами собой закрывались, а голова отказывалась что-либо воспринимать. Его мозг был перенасыщен информацией и безумными впечатлениями. Калвер хотел только покоя – отдохнуть, отключиться от всего, снять мокрую одежду и выспаться.

– Как это случилось? – бесстрастно и холодно спросил Стрэчен.

Это было похоже на допрос.

– В туннеле. Его смыло потоком воды. – Калвер отвечал односложно, у него не было ни сил, ни желания говорить. – Возможно, ему удалось за что-нибудь зацепиться. Тогда есть шанс, что он выжил и сможет добраться до убежища.

Он отпил еще кофе и снова задал свой вопрос:

– Может быть, все-таки кто-нибудь расскажет мне, что здесь произошло, пока нас не было?

– У нас теперь демократия, – сказал Стрэчен.

– Не демократия, а сумасбродство, – немедленно откликнулся сидевший у стены Дили.

Калвер почувствовал, что тот весь кипит от бешенства и вот-вот взорвется.

– Вы не совсем правы, Алекс. Может быть, в подобных обстоятельствах надо вести себя именно так, как они предлагают.

К удивлению Калвера, эти слова произнес Фарадей. Он тоже сидел у стены, прислонившись спиной к карте. Калвер посмотрел на него повнимательнее и понял, почему не сразу узнал Фарадея. Прежде всегда подтянутый, гладко выбритый, тщательно одетый, с туго повязанным галстуком – он отличался от других обитателей убежища своей подчеркнутой, даже, может быть, нарочитой аккуратностью, – теперь он был без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтя, воротничок расстегнут, а небрежно сбитый набок галстук болтался.

– Все это ерунда, Фарадей. Чушь! – сказал Дили. – Всегда и во всем должен быть какой-то порядок. И какая-то власть...

– Какая-то власть? – перебил его Стрэчен, улыбнувшись неприятной, кривой улыбкой.

– Подождите, подождите, – прервал их перепалку Калвер. – Вы хотите сказать, Стрэчен, что взяли власть в свои руки?

– Ничего подобного. Просто любые решения теперь принимаются всем коллективом, большинством голосов. И никакого волевого давления. К чему нас привела твердая власть, мы все видим – к катастрофе. Даже если они сошли с ума, это не может служить им оправданием.

– Если я вас правильно понял, вы создали нечто подобное правительству согласия? – Дили говорил ледяным тоном, и по лицу его бродила странная улыбка, которая так же не понравилась Калверу, как и улыбка Стрэчена. – Но такой прецедент у нас уже был. И что из этого вышло – всем прекрасно известно.

Дили повернулся к Калверу:

– Прежде чем впустить вас в убежище, они тоже провели голосование. Боялись, что убежище затопит водой, если откроют дверь. Вашу судьбу решило только то, что им нужна информация, которую вы собрали.

Калвер допил свой кофе и обвел взглядом всех собравшихся в комнате. Он уже давно заметил, что его пистолет, который он засунул за пояс, исчез, однако не мог с уверенностью сказать, что оружие забрали у него здесь, в убежище, вполне возможно, что он потерял его в туннеле, борясь с потоком.

Стрэчен заговорил, быть может, резче, чем ему хотелось бы, явно выдавая свое раздражение:

– Отныне все будет решаться в интересах коллектива. Если для вас это звучит как марксистская или троцкистская фразеология, что ж – это лишь свидетельствует об ограниченности вашего мировоззрения, Дили. Нас здесь слишком мало, чтобы устанавливать и поддерживать привычную для вас иерархию, тем более создавать правительство, состоящее из нескольких дураков. Эти времена кончились, не без вашего, кстати, участия. Чем скорее вы это поймете, тем будет лучше для вас.

– Вы угрожаете мне? – запальчиво спросил Дили.

– Вовсе нет. И не собираюсь. Я просто объясняю ситуацию, которая сложилась на сегодняшний день.

– Послушайте, Стрэчен, – снова вмешался в их спор Калвер. – Не могли бы вы мне рассказать, что намерены предпринять?

– Прежде всего соблюдать независимость...

– Я не об этом, – нетерпеливо перебил его Калвер. – Это меня не интересует. Я хочу знать, есть ли у вас какой-то конкретный план действий в ситуации, которая, как вы говорите, сложилась на сегодняшний день?

Некоторое время все молчали. Потом заговорил Эллисон:

– Прежде всего мы решили покинуть убежище... Калвер откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

– Это не самое лучшее решение, уверяю вас, – сказал он.

– Объясните почему, – потребовал Фарадей. Калвер не успел ничего сказать в разговор вмешался молчавший до сих пор Фэрбенк:

– Потому что это безумие: наверху ничего не осталось. Только разрушение и смерть.

Снова воцарилось тяжелое молчание. Затем Стрэчен сказал, стараясь сохранять хладнокровие:

– Мы уже приняли решение, поэтому хотим подробно знать обо всем, что вы видели наверху. Для этого мы и впустили вас сюда.

– Ах, вы уже все решили, – язвительно сказал Фэрбенк. – А как же ваша демократия, вы не учли наши голоса: мой и Калвера.

– Ваши голоса ничего не изменят. Решение принято подавляющим большинством.

– Без учета других мнений и, что самое главное, без всякого анализа конкретной обстановки, – все тем же резким тоном сказал Дили.

– Вы ошибаетесь, Алекс, – вызывающе ответил ему Стрэчен. – Для нас самым главным является тот факт, что большинство хочет уйти из убежища.

– Первое, что вы должны знать: опасность поджидает вас сразу же за порогом убежища. И каждый шаг может оказаться последним. Причин слишком много. Я попробую рассказать вам обо всем, с чем нам пришлось столкнуться за время нашей вылазки. Но полагаю, что это лишь малая часть того, что подстерегает человека, который выйдет отсюда.

Калвер говорил долго, превозмогая усталость и стресс, он слишком хорошо понимал, что люди должны как можно подробнее узнать обо всем, что пришлось увидеть и пережить их группе.

Его голос звучал в полной тишине, казалось, все перестали дышать. Каждый был погружен в себя, в безысходность собственного отчаяния.

Когда Калвер замолчал, все та же тишина тяжелым облаком висела в комнате.

Первым пришел в себя Стрэчен. Слегка прокашлявшись, он сказал:

– Все, что вы рассказали, страшно. Но это ничего не меняет. У большинства из нас в городе остались семьи, мы хотим разыскать их. Если верить вам, то в Лондоне мало кто уцелел по той или иной причине, хотя вы и не видели весь город. Но у многих дома в пригороде, даже в других графствах. Мы попробуем добраться туда, разыскать своих близких, и, может быть, нам удастся спасти кого-нибудь.

Калвер сидел неподвижно, слегка наклонившись вперед и положив руки на колени. Ему нечего было возразить Стрэчену.

– Конечно, принимать решение каждый должен сам, – сказал Кал-вер спокойно. – Я только хочу, чтоб вы помнили: там бродят бешеные собаки; вам могут встретиться люди, которые умирают в страшных муках и молят о помощи, но их слишком много, чтобы им можно было помочь; там рушатся дома, и в любой момент можно оказаться погребенным под обломками. Там, наверху, все рушится, разлагается, гибнет. А дождь лишь усугубляет обстановку.

Он попросил Кэт налить ему еще кофе и продолжал:

– Вскоре неизбежно вспыхнут и будут распространяться тиф, холера и другие болезни, о которых говорила доктор Рейнольдс. Тучи насекомых, роящихся над разлагающимися трупами, будут разносить их с места на место, и от этого не будет спасения. И наконец, самое страшное – черные крысы-мутанты, бродящие по туннелям, а сейчас, может быть, даже и по земле. Мы видели их трупы на станции метро и видели изуродованных, покалеченных, заживо обглоданных ими людей, их огромное множество. Если на вас нападет несколько крыс – шансов выжить не будет. Даже одна крыса может убить вас.

– Слушайте, слушайте его внимательно, – почти торжествующе вскричал Дили. – Вы не хотели верить мне как представителю властей, но Калвер – нейтрал, а говорит то же самое. Я предупреждал вас обо всех этих опасностях, но вы...

– Замолчите, Дили, – оборвал его Калвер.

От неожиданности Дили закрыл рот и уставился на Калвера, будто впервые видел его. Калвер тоже смотрел на него, пытаясь взглядом внушить, что ситуация здесь, в убежище, гораздо серьезнее, чем это представляется Дили. Несмотря на предельную усталость, Калвер чувствовал, как во время его рассказа нарастало нервное напряжение, и сейчас оно достигло пика. В любой момент мог произойти срыв, последствия которого были непредсказуемы, тем более что многие люди вооружены.

Калвер понимал, что именно попытки Дили любой ценой удержать власть, его желание заставить всех подчиниться приказам сверху, то есть действовать по его указке, привели к тому, что люди взялись за оружие. Он спровоцировал их на это, не в состоянии смириться с тем, что ни закона, ни порядка, которым он привык поклоняться и слепо следовать, больше не существует. Даже бывшие союзники Дили поняли это и отступились, приняв новую ситуацию.

Упорствовал лишь один Дили. Он не желал сдавать свои позиции, это было видно по нездоровому блеску его глаз. Впрочем, так же лихорадочно блестели и глаза Стрэчена.

Калвер понимал, что главное сейчас – не допустить нового столкновения.

– О, как у вас здесь уютно, – сказала, войдя в комнату. Клер Рейнольдс.

Калвер подумал, что Клер появилась как нельзя более кстати. Он не представлял, каким образом можно разрядить обстановку.

– Я думаю, вы не откажетесь от коньяка? – спросила Клер, обращаясь к Калверу и Фэрбенку. – В любом случае предписываю вам выпить это как лекарство.

Она поставила перед ними бутылку.

– Вам обоим надо немедленно переодеться, не то у меня будет много хлопот с вами. – Она говорила очень бодро, хотя вид у нее был усталый. – За Брайса не беспокойтесь. Я обработала все его раны и сделала прививки от бешенства. Но все же болезнь может протекать очень тяжело, кроме того, неизвестно, сколько продлится инкубационный период: десять дней, месяц, а может быть, год или два. Этого никто не знает.

Клер налила им коньяк в кофейные чашки и, повернувшись ко всем остальным, весело спросила:

– Ну, как ваша революция?

– Не острите, Клер, – сказал Стрэчен. – Вам точно так же не нравились порядки, насаждаемые Дили, как и нам.

– Мне не нравится высокомерие Дили. Но в его целях был какой-то смысл, все его предложения были продиктованы какой-то логикой. А вы действуете исключительно с позиции силы. Это мне противнее всего. – На сей раз она говорила совершенно серьезно, без тени улыбки.

– Мы не применяли силу, – парировал Эллисон.

– Вы взяли в руки оружие. Это ли не значит применить силу? Не-ужели жизнь ничему не научила вас?

– Главное, что мы поняли: больше нельзя слушать таких выродков, как он. – Эллисон ткнул пальцем в сторону Дили.

Доктор Рейнольдс устало вздохнула. Она знала, что продолжать этот спор бесполезно. Никакие ее призывы к благоразумию не возымели результата – ни до путча, ни после него.

Она снова повернулась к Калверу.

– Брайс немного рассказал мне о том, что происходит наверху. Есть ли у вас силы рассказать поподробнее?

Калвер повторил все, о чем только что поведал собравшимся в комнате. Он понимал, что Клер интересуют многие детали, которые ускользали от внимания других, поэтому, превозмогая себя, он как можно подробнее описал их встречу с несчастными жертвами лучевой болезни.

– На мой взгляд, все, что вы рассказали, существенно меняет дело, – твердо сказала она, молча выслушав его. – Мы ни в коеу случае не должны покидать убежище. Очевидно, что за его пределами каждого из нас поджидает смерть.

– Это не так, – поспешно возразил Стрэчен. – Вода спадет, как только прекратится дождь, а он не будет лить вечно. Кроме того, не исключено, что этот поток смоет всех крыс, разрушит их норы, они погибнут в нем, как погибли многие люди.

– Не будьте так наивны, Стрэчен, – сказала доктор Рейнольдс. – В отличие от многих людей эти твари прекрасно плавают.

– Но не в таких условиях. Это все же бурный поток, а не какая-то сточная канава.

– Не исключено и то, что вода затопила не все туннели и крысы спасаются там, – упрямо выдвинула еще один довод доктор Рейнольдс.

– Клер права. Во многих туннелях и канализационных трубах есть специальные заслонки, которые могли оказаться закрытыми после взрыва.

– Еще одна предосторожность правительства, придуманная для собственного спасения, – язвительно сказал Стрэчен. Но Дили не обратил внимание на его слова и сказал:

– Кроме того, многие туннели просто расположены выше уровня канализации, и потому их не должно затопить.

Клер закурила и сказала:

– Я думаю, что нам не мешало бы побольше знать об этих черных крысах. Встретилась ли вам в этот раз хоть одна живая тварь, Стив?

– Нет, слава Богу, живых крыс мы не видели. Только дохлых. Клер пристально посмотрела на Дили.

– Ну что, Алекс, мне кажется, пришло время рассказать все, что вам известно об этих монстрах. Только не говорите, что правительство не имело представления об этом. Я нашла в аптечке убежища яды, которые используют только против крыс, а также противоядие, которое я ввела вам и Стиву, когда вы появились здесь. Это лекарство применяют лишь при лечении болезни, распространяемой черными крысами. Все это говорит о том, что об этой угрозе знали и предпринимали меры предосторожности. Значит, правительству было известно, что эта проблема не решена, что крысы-мутанты по-прежнему живут и размножаются в канализационных трубах и туннелях?

– Я был простым служащим, доктор Рейнольдс. Министры не посвящали меня в свои секреты.

Дили говорил, ни на кого не глядя, и слова его звучали неубедительно.

– Однако вы работали в отделе, который занимался убежищами. Не может быть, чтобы вы ничего не знали об этом. Сейчас не время для секретов, Дили, мы все оказались в экстремальной ситуации, и от того, что вы сейчас расскажете, очень многое зависит. Может быть, узнав всю правду, даже самую страшную, люди успокоятся. По крайней мере, они поймут, что ни в коем случае не должны выходить из убежища. Таким образом вы спасете их от верной смерти, Дили.

Пока Клер говорила, Калвер наблюдал за Дили и с некоторым удивлением заметил, что тот выглядит скорее раздраженным, чем испуганным или виноватым.

– Хорошо, я расскажу все, что мне известно, – нехотя согласился он. – Но я мало что добавлю к рассказу Калвера, и вряд ли это сможет как-то повлиять на ваше решение. Повторяю – я занимал не слишком высокое положение в министерстве.

Он немного помолчал, беспокойно ерзая на стуле, будто сидел в неудобной позе. Калвер понимал, что Алексу трудно начать этот разговор. Но у него не было выбора, отступать было некуда. Все взгляды устремились на него в напряженном ожидании.

– Я уверен, что большинство из вас в той или иной мере информировано о первой лондонской вспышке – так называли первое нашествие на столицу черных крыс. А началось все с того, что некий зоолог Шиллер скрестил нормальных черных крыс с мутантами, которые подвергались воздействию радиации. Выведенный им новый вид Шиллер привез в Лондон с островов Новой Гвинеи, эти животные размножались с невероятной быстротой и вскоре распространились по всему городу. Новый вид сильно отличался от обыкновенных крыс – они сильнее, умнее, если так можно сказать про крыс, выносливее, но и гораздо более опасны для человека. Наверное, их можно назвать крысами-людоедами. Тогда была предпринята большая акция по истреблению этих животных, но крысы успели натворить немало бед.

– Вы хотите сказать, что они уничтожили очень много людей? – спросил Стрэчен.

Дили продолжал:

– Тогда считали, что удалось истребить всех мутантов, но, по-видимому, некоторым из них удалось спастись. Новая вспышка произошла через несколько лет в северо-восточной части города.

– Да, я помню, нам в то время говорили, что эта проблема полностью решена, – рассеянно, будто сама себе, сказала доктор Рейнольдс.

– Тогда все считали, что так оно и есть. И данные отчетов свидетельствовали о том же.

– Чем же тогда объяснить ту страшную трагедию, которая произошла там, за стенами убежища? Если бы вы только видели эти горы изуродованных крысами человеческих тел! О каком истреблении вы говорите, о каких отчетах?! – Голос Фэрбенка дрожал, глаза злобно сузились, а обычно насмешливо-добродушное лицо было перекошено от гнева.

– Я уже сказал, что, очевидно, некоторым мутантам удалось избежать капканов, они нашли какие-то надежные укрытия и продолжали жить и размножаться в городе. Но об этом никто не знал.

– Тогда почему, скажите, пожалуйста, жителей города не предупредили о грозящей им опасности?! – тоже едва сдерживая негодование, спросил Стрэчен.

– Господи! Я же объясняю вам – об этом никто ничего не знал! После первой вспышки практически никаких больше сведений о крысах-мутантах не было.

– Тогда откуда в аптечке эти яды и противоядия? Кто и для чего приготовил их? А специальный ультразвуковой прибор на складе? – холодно спросила доктор Рейнольдс.

– Это всего лишь меры предосторожности в общем комплексе подготовительных мероприятий, – не слишком уверенно ответил Дили.

Калвер заметил, что эти вопросы выводят Дили из себя, ему явно не терпелось поскорее закончить разговор на эту тему.

Эллисон ударил кулаком по столу:

– Вы думаете, что мы идиоты? Нет, мы прекрасно понимаем, что вы просто боитесь рассказать нам всю правду. Но вам придется. Мы заставим вас это сделать.

Дили растерялся от такого напора.

– Да мне больше нечего добавить. Ходили какие-то слухи, кто-то что-то видел, ничего определенного и достоверного...

– Ничего определенного? – Стрэчен рассвирепел, так же, впрочем, как и все в комнате.

– Ничего определенного, – упрямо повторил Дили. – Никакие случаи нападений на рабочих в туннелях и канализационных трубах официально зарегистрированы не были.

– А исчезновений рабочих тоже не было? – сдержанно спросил Калвер.

Дили довольно долго молчал, а Калвер маленькими глотками пил кофе с коньяком. Ему не хотелось, чтобы обстановка снова накалилась, но выяснить всю правду было необходимо. Это важно для всех, в том числе и для самого Дили.

Дили явно колебался, не зная, как ответить на вопрос Калвера.

– Да, я слышал об одном или двух таких случаях. Но в этом не было ничего особенного. В канализационных каналах после ливней бывали довольно сильные течения, случались какие-то аварии в туннелях: взрывы, обвалы. Да мало ли что...

– Сколько известно случаев исчезновения рабочих в туннелях? – уточнил Калвер, вспомнив слова Брайса о том, что Дили наверняка знает все эти подробности.

– Господи, мне неизвестны точные данные. Наш отдел не занимался этой статистикой.

– Но вы занимались строительством новых убежищ и реконструкцией старых. Неужели у вас нет никаких сведений о людях, погибших во время этих работ?

– При подземных работах довольно часто происходят несчастные случаи. Люди получают различные травмы и даже погибают...

– Мы вас не об этом спрашиваем, Дили. Почему вы все время юлите и пытаетесь уйти от ответа? Мы хотим знать о случаях исчезновения рабочих. Вы прекрасно понимаете, что мы имеем в виду, Алекс, – с присущей ей прямотой обратилась к Дили Клер Рейнольдс. – Вы хотите что-то скрыть от нас? Но это же бессмысленно.

– Я ничего не собираюсь скрывать. Просто не понимаю, чего вы от меня хотите. Конечно, в течение нескольких лет в туннелях пропадали рабочие. Но я уже говорил вам – в этом нет ничего странного. Такие случаи бывали и прежде.

– А тела пропавших были найдены? – спросил Калвер.

– Не все, но некоторых удалось обнаружить.

– Ну и как они выглядели?

– Странный вопрос. Как, по-вашему, может выглядеть труп, найденный через несколько недель или месяцев?

– Вы понимаете, о чем я спрашиваю: были ли они обглоданы крысами?

– Вполне возможно. Ни для кого не секрет, что под землей живут крысы, и они могли полакомиться трупами. – Дили раздраженно фыркнул. – Но это обыкновенные крысы, а не мутанты. Никаких других случаев я не знаю.

– Вы все же рассказали о нескольких фактах, свидетельствующих о том, что люди были съедены заживо, загрызены.

– Да, только ведь это могли быть одичавшие кошки, бродячие собаки. Вполне возможно, что и крысы. Но не мутанты.

Клер Рейнольдс докурила свою сигарету до конца, до самого фильтра – у нее почти уже не было запаса, и она не представляла себе, как сможет обходиться без курения: это хоть как-то помогало ей расслабиться и держать себя в руках.

– Я думаю, что даже по нескольким эпизодам, о которых вы рассказали, нетрудно было догадаться о существовании крыс-мутантов. Ведь вскрытие и какое-то исследование трупов наверняка производилось, – сказала Клер.

– Вполне возможно. Но я об этом ничего не знаю. У меня не было доступа к такой информации. – Дили явно не желал сдаваться.

– Это вы сейчас так говорите, чтобы заморочить нам головы, – груб оборвал его Эллисон.

– Да зачем мне это нужно, черт побери, – в тон ему ответил Дили. – Какой мне прок лгать вам?

– Чтобы защитить себя.

– От чего, Господи?! От чего защитить?

– Послушайте, Алекс, – четко выговаривая каждое слово, сказала доктор Рейнольдс. – Нам всем, и вам в том числе, наверняка придется столкнуться с этими тварями. Поэтому мы должны как можно больше знать о них, чтобы предпринять какие-то меры предосторожности, наиболее эффективные в наших условиях.

– Но клянусь вам, Клер, больше я ничего не знаю, – сказал Дили вяло, у него уже не было сил вести этот бесконечный разговор.

Клер видела, в каком он состоянии, поэтому говорила медленно, но твердо:

– Имеете ли вы хоть какое-нибудь представление о том, сколько крыс-мутантов обитает в туннелях?

– Нет, точно я не знаю. Но думаю, что их не слишком много, иначе бы их гораздо чаще видели, и, быть может, не только рабочие.

– Вы не в своем уме, Дили, если полагаете, что эти горы трупов – результат нападения всего нескольких крыс, – вмешался Фэрбенк. Доктор Рейнольдс спросила:

– Известно ли кому-нибудь из присутствующих хоть что-то о том, как размножаются эти крысы?

Невысокий мужчина, небритый и такой бледный, что цвет его лица сливался с цветом халата, нервно поднял руку. Клер удивилась, она знала, что это один из ремонтных рабочих убежища.

– Вам известны какие-то подробности о черных крысах? – переспросила доктор Рейнольдс.

– Да нет, пожалуй, нет. Правда, в мои обязанности входило истребление всякой живности и здесь, в убежище, и в его окрестностях – в туннеле и ближайших канализационных трубах. Там было немало крыс, но таких, о которых вы говорите, я не встречал ни разу. Но я знал, что они существуют, и поэтому кое-что читал о них. Все-таки было страшновато встретиться с таким чудовищем один на один. – Он нервно хихикнул.

Все напряженно молчали, пытаясь понять, для чего он поднял руку, что хотел рассказать. Ведь доктор Рейнольдс задала вполне конкретный вопрос.

– Ну, я знаю, что крысы могут рожать пять раз в год и даже больше. – Он волновался, как школьник, отвечающий урок. – Они могут приносить за один раз по двенадцать детенышей.

– Это касается обыкновенных крыс, – перебил его Дили. – Я полагаю, что у мутантов способность к размножению несколько снижена, ее подавили другие уникальные свойства, которые присущи этим животным.

– Верно, – заметил кто-то из присутствующих. – Иначе канализационные трубы были бы забиты этими монстрами еще несколько лет назад. И уж тогда их невозможно было бы не заметить.

Все заговорили разом, чтобы как-то снять напряжение. И доктор Рейнольдс, перекрывая шум голосов, снова обратилась к рабочему:

– Вы действительно ни разу за все эти годы не видели в туннелях больших черных крыс?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Не могу точно сказать. Я убил несколько штук какого-то другого вида. Но они не очень похожи на тех, о которых тут говорят. Может, это были их детеныши – все равно здесь, в этом месте, они встречались редко. – Он задумчиво почесал нос и добавил: – Это довольно странно, если подумать о том, насколько они плодовиты. Вероятно, все же яд оказывал свое действие. Думаю, что большинство из них погибло от яда.

– А вы сами когда-нибудь применяли ядовитый газ? – спросила доктор Рейнольдс.

Но на ее вопрос ответил Фарадей:

– Это было запрещено инструкцией. Поблизости всегда работали люди. Кроме того, газ обычно используют в канализационных трубах.

Клер хотелось закурить, но она теперь строго ограничивала себя, распределяя оставшиеся сигареты, а норму этого часа она уже выкурила.

– Дело в том, что я нашла на складе порошок, который под воздействием влаги превращается в ядовитый газ.

– Не думаю, что этот порошок может нам пригодиться, – сказал Эллисон. – Когда мы выйдем из убежища, мы возьмем с собой оружие и будем защищаться.

Доктор Рейнольдс с сомнением покачала головой.

– Вы в самом деле думаете, что оружие поможет, если на вас нападут полчища крыс или даже несколько бешеных собак? Если это так, то вы просто идиот, Эллисон, – сказала она без всякого выражения.

Взбешенный Эллисон вскочил на ноги, отшвырнул стул и заорал:

– Послушайте, вы... только потому, что вы доктор... Калвер поднялся, пересиливая усталость и сильную мышечную боль.

– Я хочу, чтобы каждый из вас ясно представил себе последствия того шага, который, как вам кажется, вы готовы совершить. – Он старался говорить спокойно, чтобы не возбуждать и без того взбудораженных людей. – Не буду скрывать: я не одобряю принятое вами решение, поэтому постарался как можно подробнее рассказать обо всем, с чем нам пришлось столкнуться за стенами убежища и здесь, в метро, – в туннелях и на станции, и наверху – в разрушенном городе. Каждый имеет право сам решить свою судьбу. Но, честно говоря, я не понимаю вашего непоколебимого стремления покинуть убежище после того, что нам стало известно. Продолжать разговор дальше бессмысленно. Вы взрослые люди, и я не намерен ни переубеждать, ни уговаривать вас.

Он направился к двери, Фэрбенк пошел следом, давая понять, что полностью согласен с Калвером. На пороге комнаты Калвер обернулся.

– Когда вы говорили о трупах, найденных в канализации за эти годы, я вспомнил одну вещь. Я не знаю, как это объяснить, но там на лестнице эскалатора, я обнаружил одну странную закономерность..

Кэт Гарнер, пребывавшая в шоке от того, что рассказал Калвер, по чувствовала озноб, пробежавший по всему телу, и сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного. Хотя что может быть страшнее только что услышанного? Никакая самая изощренная фантазия не подсказала бы ничего более кошмарного. Однако слова Калвера повергли всех в глубочайшее отчаяние.

– У большинства трупов были выедены мозги...


* * * | Вторжение | Глава 16