home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



44

Мы долго ехали молча. Тихое шуршание колес наконец прервал Эдуард.

– Вряд ли нам стоит ехать обратно к тебе домой, – сказал он.

– Согласна.

– Я тебя отвезу в мой отель. Если у тебя нет другого места, куда ты предпочла бы поехать.

А куда? К Ронни? Я больше не хотела ставить ее под удар. А кого еще под удар подставлять? Никого, кроме Эдуарда, а он это выдержит. И еще лучше меня.

Пейджер задрожал у пояса, посылая ударные волны мне по ребрам. Не люблю ставить пейджер в режим молчания. Он всегда меня пугает, когда срабатывает.

– Что случилось? – спросил Эдуард. – Ты подпрыгнула, будто тебя укусили.

Я стукнула по кнопке, чтобы отключить эту заразу и посмотреть, кто вызывает. Мелькнул в окошечке номер.

– Пейджер сработал в режиме молчания. Без шума, только вибрация.

Он глянул на меня:

– Ты не будешь звонить на работу.

Это прозвучало не вопросом, а утверждением. Или приказом.

– Знаешь, Эдуард, у меня нет настроения, так что не надо мной командовать.

Он сделал глубокий вдох – и выдохнул. А что он мог сделать? За рулем была я. Если он не собирался наставлять на меня пистолет и захватывать машину, оставалось только сидеть спокойно. Я съехала к ближайшей заправке, и там в магазине был телефон-автомат. Магазинчик был полностью освещен и делал из меня отличную мишень, но после гулей мне хотелось к свету.

Эдуард смотрел, как я вылезаю из машины с бумажником в руке. Он не вышел прикрывать мне спину. Ладно, у меня есть пистолет. Если он хочет дуться, пусть себе.

Я позвонила на работу. Ответил Крейг, наш секретарь.

– «Аниматор Инкорпорейтед». Чем мы можем быть вам полезны?

– Крейг, это Анита. Что случилось?

– Звонил Ирвинг Гризволд. Просил тебя перезвонить как можно скорее, иначе встреча отменяется. Он сказал, что ты знаешь, в чем дело. Так и есть?

– Так и есть. Спасибо, Крейг.

– Голос у тебя ужасный.

– Доброй ночи, Крейг.

Я повесила трубку. Меня одолевала усталость, я выдохлась, и горло болело. Свернуться бы сейчас клубочком и проспать так с недельку. Вместо этого я позвонила Ирвингу.

– Это я.

– Что ж, вовремя. Ты знаешь, сколько мне хлопот стоило это организовать? А ты чуть не опоздала.

– Если ты не перестанешь трепаться, я еще могу опоздать. Скажи где и когда.

Он сказал. Если поспешить, мы еще можем успеть.

– И какого черта всем так необходимо все сделать именно сегодня?

– Слушай, если ты не хочешь встречаться, так и отлично!

– Ирвинг, у меня была очень трудная ночь, так что перестань на меня собачиться.

– Что с тобой?

Ну и дурацкий вопрос.

– Ничего хорошего, но жить буду.

– Если ты не в форме, я попытаюсь отложить встречу, но обещать ничего не могу, Анита. Это ведь твое сообщение дало возможность вообще до него добраться.

Я прислонилась лбом к металлу телефонной будки.

– Я там буду, Ирвинг.

– А я нет. – В его голосе звучало негодование. – Одно из условий встречи – ни репортеров, ни полиции.

Я не могла не улыбнуться. Бедняга Ирвинг. Никуда-то его не пускают. На него не напали гули и ему не дали под зад взрывной волной. Поберегу-ка я свою жалость для себя.

– Спасибо, Ирвинг. Я у тебя в долгу.

– Ты много раз уже у меня в долгу, – сказал он. – Осторожнее. Я не знаю, во что ты на этот раз влезла, но это выглядит паршиво.

Он пытался выудить из меня хоть что-нибудь, и я это знала.

– Доброй ночи, Ирвинг.

И я повесила трубку, пока он не успел больше ничего спросить.

Потом я позвонила Дольфу домой. Не знаю, почему это не могло подождать до утра, но этой ночью я чуть не погибла. И если это еще произойдет, я хотела, чтобы кто-нибудь нашел Захарию.

Дольф ответил с шестого гудка заспанным голосом.

– Да?

– Дольф, это Анита Блейк.

– Что случилось?

Из его голоса почти исчезла сонная одурь.

– Я знаю, кто убийца.

– Рассказывай.

Я рассказала. Он записывал и задавал вопросы. И самый главный приберег под конец.

– Ты можешь что-нибудь из этого доказать?

– Я могу доказать, что он носит гри-гри. Могу свидетельствовать, что он мне признался. Он пытался меня убить, чему я лично свидетель.

– Это трудно будет продать присяжным или судье.

– Знаю.

– Посмотрим, что я смогу накопать.

– Дольф, у нас почти готово на него дело.

– Верно, но оно все держится на том, чтобы ты была жива для дачи показаний.

– Я постараюсь.

– Завтра утром ты придешь и все это расскажешь под протокол.

– Обязательно.

– Отличная работа.

– Спасибо.

– Пока, Анита.

– Пока, Дольф.

Я вернулась в машину.

– У нас встреча с крысолюдами через сорок пять минут.

– Почему это так важно?

– Потому что они, как я думаю, могут показать нам черный ход в логово Николаос. Через парадную дверь нам ни за что не пробиться.

Я завела машину и выехала на дорогу.

– Кому ты еще звонила? – спросил он.

Значит, он все же следил.

– В полицию.

– Что?

Не любит Эдуард иметь дело с полицией. Странно, не правда ли?

– Если Захария сумеет меня убрать, я хочу, чтобы кто-то этим занялся.

Он помолчал. Потом сказал:

– Расскажи мне про Николаос.

– Монстр, садистка. Ей больше тысячи лет.

– С нетерпением жду встречи.

– Лучше не надо, Эдуард.

– Нам случалось убивать вампиров в ранге мастера, Анита. Одной больше, одной меньше.

– Если бы. Николаос не меньше тысячи лет. Я в жизни никогда не была так напугана.

Он сидел молча, по его лицу ничего нельзя было прочесть.

– О чем ты думаешь? – спросила я.

– О том, что люблю трудные задачи.

Он улыбнулся красивой, заразительной улыбкой. Вот черт! Смерть увидел свою главную цель. Самую крупную добычу. И не боялся ее. А следовало бы.


В городе немного есть мест, открытых в час тридцать ночи, но у Денни открыто. Какое-то нарушение стиля – встречаться с крысолюдами у Денни за кофе и пончиками. Полагалось бы, наверное, в глухом темном переулке. Нет-нет, я не против, только мне это казалось… забавным, что ли.

Эдуард зашел первым – проверить, что нет ловушки. Если он сядет за столик, все в порядке. Если выйдет – значит нет. Просто. Никто ведь не знает, каков он с виду. Пока он без меня, он может заходить куда хочет, и никто не будет пытаться его убить. Интересно. Я уже просто как зачумленная.

Эдуард сел за столик. Все в порядке. Я вошла в яркий свет и искусственный комфорт ресторана. У официантки были под глазами темные круги, предусмотрительно замазанные густым слоем тона, отчего круги казались розоватыми. Я посмотрела мимо нее. Я увидела человека, делающего мне знаки. Он вытянул руку и согнул палец, будто подзывая официантку или какого-то другого слугу.

– Меня уже ждут, но все равно спасибо, – сказала я официантке.

Ресторан в эти часы понедельника – то есть уже вторника – был почти пуст. Напротив того человека, что меня звал, сидели еще двое. У них был вполне обычный вид, но от них шло ощущение сдержанной энергии, чуть ли не рассыпающей искры в окружающем воздухе. Ликантропы. Я могла бы ручаться за это своей жизнью. Может быть, я именно это сейчас и делала.

Еще пара, мужчина и женщина, сидели наискось от первых двух. Тоже ликантропы – готова поставить на это последний цент.

Эдуард сел близко от них, но не слишком близко. Ему случалось охотиться на ликантропов, и он знал, что искать.

Когда я проходила мимо стола, один из мужчин поднял глаза. Они были карие, но такие темные, что казались черными. Он смотрел прямо мне в глаза. Лицо квадратное, тело худощавое, на руках, когда он подпер ладонью подбородок, шевельнулись мускулы. Я ответила прямым взглядом и прошла к кабинке, где сидел царь крыс.

Он был высоким, не ниже шести футов, кожа темно-коричневая, волосы черные, курчавые, коротко подстриженные, карие глаза. Лицо у него было тонкое, надменное, и губы чуть тонковаты для того высокомерного выражения, с которым он на меня смотрел. Темный красавец мексиканского типа. Его подозрительность ощущалась в воздухе, как треск электричества.

Я вошла в кабинку, глубоко вдохнула и посмотрела на него через столик.

– Я получил ваше сообщение. Чего вы хотите? – спросил он.

Голос у него был тихим, но глубоким, с еле слышными следами акцента.

– Я хочу, чтобы вы провели меня и еще по крайней мере одного человека в тоннели под «Цирком Проклятых».

Он нахмурился сильнее, между глаз у него залегли морщинки.

– А зачем мне это делать?

– Вы хотите, чтобы ваш народ освободился от власти мастера?

Он кивнул, все еще хмурясь. Но, кажется, я завоевала его на свою сторону.

– Проведите нас в подземелье, и мы об этом позаботимся.

Он сцепил на столе руки.

– А почему я должен вам верить?

– Я не охотник за скальпами. И никогда не тронула ни одного ликантропа.

– Если вы пойдете против нее, мы не сможем биться рядом с вами. Даже я не смогу. Она меня призывает. Я не отвечаю, но я чувствую призыв. Я смогу удержать свой народ и мелких крыс от выступления на ее стороне, но это и все.

– Вы просто впустите нас. Остальное сделаем мы.

– Вы так в себе уверены?

– Как видите, я ставлю жизнь на эту карту.

Он переплел пальцы возле рта, опираясь локтями на стол. Шрам клейма остался на нем и в человечьем обличье – грубая четырехзубцовая корона.

– Я вас впущу, – сказал он.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Он посмотрел на меня в упор.

– Когда выйдете живой, тогда и будете говорить спасибо.

– Договорились.

Я протянула руку. После секундного колебания он протянул свою, и мы скрепили сделку рукопожатием.

– Вы хотите несколько дней выждать? – спросил он.

– Нет, – сказала я. – Я хочу пойти завтра.

Он склонил голову набок:

– Вы твердо решили?

– А что? Есть трудности?

– Вы ранены. Я думал, вы захотите поправиться.

У меня было несколько синяков и горло болело, но…

– Как вы узнали?

– От вас пахнет смертью, которая вас сегодня задела краем.

Я уставилась на него. Этого аспекта сверхъестественных возможностей Ирвинг никогда при мне не проявлял. Я не хочу сказать, что он не может, но он очень старается быть человеком. Этот не старался.

Я перевела дыхание.

– Это мое дело.

Он кивнул:

– Мы вам позвоним и назовем время и место.

Я встала, он остался сидеть. Мне больше ничего не оставалось сказать, и поэтому я ушла.

Через десять минут за мной вышел Эдуард и сел в машину.

– Что теперь? – спросил он.

– Ты говорил про свой номер в отеле. Я хочу поспать, пока есть возможность.

– А завтра?

– Ты меня вывезешь и покажешь, как работает обрез.

– А потом?

– А потом отправимся к Николаос, – сказала я.

Он счастливо вздохнул, почти засмеялся:

– Вот это да!

Вот это да?

– Рада видеть, что хоть кому-то все это нравится.

Он улыбнулся:

– Ну люблю я свою работу.

Я тоже не могла не улыбнуться. Правду сказать, я тоже свою работу люблю.


предыдущая глава | Запретный плод | cледующая глава