home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VIII

Советник из Мельбурна

Смерть тигра от пули Томека взбудоражила экипаж «Аллигатора». Ведь только счастливый случай позволил избегнуть трагического исхода. Если бы вместо Смуги был кто-нибудь другой, не столь опытный в обхождении с дикими животными, то очутившись в одиночестве, наедине с тигром, наверное, погиб бы. Все единодушно признали, что смертельный выстрел в тигра был единственным средством спасти людей. Был составлен подробный акт, в котором излагались события в их последовательности; дело в том, что перед погрузкой в порту Коломбо на судно животные были застрахованы от несчастных случаев, и надо было позаботиться о страховой премии.

Томек стал героем дня. Капитан Мак Дугал лично поздравил его с меткой стрельбой. Вильмовский гордился сыном и был совершенно счастлив. Ведь не было сомнения в том, что Томек спас жизнь Смуги, да заодно и свою. Конечно, среди похвал, пришедшихся на долю Томека, тепло упоминалось имя боцмана Новицкого, обучившего мальчика мастерской стрельбе.

Смуга подарил Томеку на память о пережитом опасном приключении новенький барабанный револьвер системы Кольт, вместе с кобурой, поясом и патронами.

Пока все это происходило, корабль полным ходом приближался к берегам Австралийского континента. «Аллигатор» должен был прийти в Порт-Огаста, расположенный в южной части Австралии. Там наших звероловов ожидал зоолог Карл Бентли, директор зоологического сада в Мельбурне. По договору с фирмой Гагенбека, директор должен был принять участие в экспедиции в глубь материка в качестве советника.

Томек с нетерпением ждал прибытия судна в Австралию. Ему хотелось увидеть этот самый маленький и позднее других открытый материк[22]. Томек прекрасно помнил овальную форму этого материка, со слабо изрезанными берегами, недаром он целые часы просиживал над картой Австралии, знал он понаслышке и длиннейший на земном шаре Большой Барьерный Риф, который на протяжении двух тысяч километров замыкает доступ к берегам Австралии с северо-восточной стороны. Подробно знакомясь с картой Австралии, Томек не раз дивился большому количеству пустынь на этом континенте: «Большая песчаная пустыня», «Пустыня Гибсона», «Большая пустыня Виктория»[23] – читал он на карте, и видел в воображении необозримые просторы, сплошь покрытые песком, или часть суши, называемой в Австралии, по-английски «скрэб», заросшую непроходимой чащей карликовых акаций и эвкалиптов, а также огромные пространства покрытые острой, как нож травой «спинифекс». Немногочисленные территории, пригодные для жизни человека, окружены здесь с востока длинным горным хребтом[24], а с запада страшными пустынями. Правда, отец рассказывал Томеку, что европейские поселенцы сумели прекрасно освоиться с этим негостеприимным краем, но все же мальчик стал понимать, почему англичане в свое время избрали Австралию местом ссылки преступников.

Томек уже знал в общих чертах историю Пятого континента. Австралия была открыта голландцами только лишь в XVII веке. Но исследования Австралии были начаты гораздо позднее, англичанами. Первым европейцем, прибывшим к восточному побережью континента, был Джемс Кук[25], который открыл Залив Ботани[26] вблизи нынешнего Сиднея. Восемнадцать лет спустя, капитан Филлип[27] выгрузил там первый транспорт каторжников и основал первую на континенте английскую каторжную тюрьму.

Длительное время Австралия пользовалась худой славой у европейцев. Уже это одно вызывало у Томека неприятное чувство, к тому же он вспомнил, что во время охоты придется так или иначе вступить в опасные отношения с дикарями, аборигенами Австралии. Ведь придется охотиться на территориях, еще не завоеванных европейцами. До сих пор Томек знал представителей коренного населения Австралии только по фотографиям в книгах. Они выглядели не очень дружелюбно. Это были полунагие с коричневым цветом кожи мужчины, отличавшиеся приплюснутым носом, толстыми губами и буйными, черными, курчавыми волосами на голове. Тела их были покрыты шрамами татуировки и полосами, нарисованными белой краской, в руках они держали копья или бумеранги. Особенно бумеранги возбуждали сомнение. Недаром австралийские дикари принадлежат к самым примитивным племенам в мире.

«Ого! Они, конечно, не любят белых, – размышлял Томек. – Кук не сумел с ними договориться. Они не приняли от него даже блестящих стекляшек, цветного полотна и продовольствия. Разве это не Кук сказал, что несомненно дикари желали только одного – чтобы мы поскорее убрались восвояси?»

«Впрочем, я им не удивляюсь! – продолжал думать Томек. – Кому желательно, чтобы его родной край завоевали чужеземцы?»

Рассуждая так, Томек стал сильно сомневаться в гостеприимном приеме их экспедиции аборигенами Австралии. Поэтому он воспользовался первым удобным случаем, чтобы поговорить об этом со Смугой и отцом.

– Я несколько опасаюсь, захотят ли австралийские дикари помогать нам во время охоты, – сказал Томек однажды. – Ведь они, по всей вероятности, никогда не слышали о фирме Гагенбека, который снарядил нашу экспедицию за дикими животными.

– Я тоже совершенно уверен, что австралийцы не знают Гагенбека, – ответил Смуга, – но я надеюсь, что за хорошее вознаграждение они с удовольствием примут участие в нашей охоте.

– Значит, мы их просто наймем для помощи в охоте, – удивился Томек.

– Вот именно. Так мы и намерены поступить, – пояснил Смуга. Я думаю, что это обойдется дешевле, чем приезд соответствующего количества людей из Европы. Мы всегда во время экспедиций пользовались услугами местного населения.

– Меня интересует, хорошо ли относятся австралийцы к белым? – спрашивал Томек, пытаясь до конца развеять свои опасения.

– Мне не приходилось слышать о какой-либо серьезной борьбе австралийцев с поселенцами, – вмешался в беседу Вильмовский. – Вообще австралийцы очень добродушны и гостеприимны, хотя у них достаточно причин ненавидеть белых колонизаторов.

– Почему? – удивился Томек.

– Следует помнить, что в первые годы колонизации Австралии на местное население посыпались неисчислимые беды. Их уничтожали, пользуясь любым поводом, угощали даже отравленной едой и водкой. Особенно ужасная судьба постигла бедных тасманийцев, которых убивали с такой жестокостью и беспощадностью, что уничтожили их поголовно. Последняя тасманийка умерла еще в 1876 году.

– Это ужасно, – прошептал возмущенный Томек.

– Европейцы при завоевании новых континентов не останавливались ни перед чем. Во всех случаях местное население вынуждено было отдавать им свои лучшие земли, полностью подчиниться или погибнуть. Тех из аборигенов, которые пытались заявить о своих справедливых правах, безжалостно убивали, обвиняя их в дикости, враждебности и некультурности. Так происходило в Африке, так было в Америке, Австралии и Тасмании.

– Скажи, папа, много ли коренных австралийцев живет теперь в Австралии? – продолжал спрашивать Томек.

– Пожалуй, наберется еще несколько десятков тысяч человек. Они, в основном, живут в глубине континента и в северо-западной части, наименее пригодной для жизни,

Несколько успокоенный Томек, продолжал рассматривать виднеющиеся вдали обрывистые берега Южной Австралии.

На пятьдесят шестой день после выхода из Триеста «Аллигатор» вошел в глубоко врезавшийся в материк Австралии залив Спенсера. Сразу же после того как был отдан якорь в Порт-Огаста, Вильмовский привел на корабль зоолога Карла Бентли, уже несколько дней ожидавшего их прибытия. Для участников экспедиции, поляков, появление его было приятным сюрпризом. Здороваясь с Томеком, он неожиданно спросил его на польском языке:

– Как, и вы, молодой человек, принимаете участие в экспедиции?

– Ах, вы говорите по-польски! – обрадовался Томек.

– Мы этого никак не ожидали, – добавил Вильмовский, удивленный не меньше, чем сын.

– Я не только знаю польский язык, но до некоторой степени считаю себя поляком, – весело ответил Бентли. – Вы поймете все, если я скажу, что мой отец англичанин, а мать полька.

– Мы об этом ничего не знали, – заметил Смуга. – Гагенбек говорил о вас, как об англичанине.

– Я не считал нужным подробно объяснять Гагенбеку тайну моего происхождения. Это ведь мое личное дело. Но сразу же обратил внимание на ваши фамилии в списке членов экспедиции. Я попросил, чтобы мне дали более подробные сведения. Получив их, я с удовольствием принял предложение участвовать в экспедиции. С нетерпением ожидал прибытия земляков моей матери. Я ей обещал, что после окончания экспедиции привезу вас всех в Мельбурн.

– Пусть меня съедят акулы, если эта экспедиция в Австралию не становится приятнее час от часу! – пробормотал про себя боцман Новицкий.

– Теперь разрешите мне повторить вопрос, – сказал Бентли. – Вы в самом деле намерены взять в экспедицию этого молодого человека?

– Конечно! Но почему вы об этом спрашиваете? – с беспокойством спросил Вильмовский.

– Нас ждут труды и, быть может, опасности. Ведь он еще слишком молод, – ответил Бентли.

– Этот молодой человек одним выстрелом из штуцера застрелил тигра и спас меня и себя от жестокой смерти, – вмешался в беседу Смуга.

– Мне уже сообщили об этом, и я не сомневаюсь, что тигра необходимо было застрелить. Но я не знал, что это сделал молодой Вильмовский, – удивленно сказал Бентли, одобрительно разглядывая мальчика. – Если дела обстоят таким образом, я беру назад свои возражения. Я ведь был озабочен только его безопасностью.

– Поляки не так уж заботятся о своей безопасности, уважаемый господин директор, – ответил боцман Новицкий. – Томек, конечно, еще пацан, но можете быть за него совершенно спокойны. Пока у него в руках эта хлопушка, – боцман показал на штуцер в руках Томека, – он не даст себя в обиду.

Томек с благодарностью взглянул на боцмана, потому что после его слов Бентли дружески улыбнулся и перестал возражать против участия Томека в экспедиции.

– Мы сначала должны обсудить способ перевозки слона в Мельбурн, – обратился Вильмовский к зоологу.

– Не предвижу с этим, никаких затруднений, – ответил Бентли. – На станции слона ждет специальный вагон и два человека из числа работников зоологического сада.

– Когда вам удобнее взять слона? – продолжал спрашивать Вильмовский.

– Если вы не возражаете, то завтра утром.

– Прекрасно. Завтра утром мы выгрузим также пятьдесят верблюдов, взятых нами из Порт-Саида для здешней транспортной конторы. Таким образом, мы сразу же разгрузим судно.

– Значит, нам остается только обсудить план действий на ближайшие дни. В соответствии с договором я уже начал подготовку. Пора вам рассказать об этом, – заявил Бентли.

– Пожалуйста, мы слушаем, – сказал Вильмовский.

– В основном, нам следовало выбрать место нашей будущей охоты, – начал свой отчет Бентли. – По сведениям, полученным мною, вы намерены поймать различные виды кенгуру, то есть: рыжих, голубых, серых, горных и валлаби. В перечне животных, присланном мне фирмой Гагенбека, кроме того, есть страусы-эму, дикие псы динго, медведи коала, ехидны, сумчатые летяги, называемые здесь лисьими кузу, медвежьи вомбаты, а из птиц: лирохвосты, черные лебеди, гигантские зимородки и беседковые. Я считаю, что нам следует начать с поимки кенгуру и эму, потому что ловить этих быстроногих животных можно только при помощи большого числа местных охотников. Массу времени у нас займет как раз организация облавы. Я разработал такую программу охоты, что экспедиция, продвигаясь с запада на восток через Новый Южный Уэльс сможет ловить упомянутых животных в определенном порядке. При этом я принял во внимание необходимость постепенной отправки животных для погрузки на корабль. С этой целью маршрут экспедиции предусматривает, подход время от времени к линиям железных дорог.

– Очень хорошо, – сказал Смуга. – Возможность постепенно отгружать животных очень облегчит экспедицию.

– Вот в этом-то и дело, – продолжал Бентли. – Из Порт-Огаста мы по железной дороге поедем в Уилканнию на реке Дарлинг. Оттуда мы на лошадях направимся на северо-запад на животноводческую ферму Джона Кларка, бывшего работника трансконтинентального телеграфа. Вблизи от его фермы мы будем охотиться на рыжих и голубых кенгуру, на эму и динго. Эту часть экспедиции мы должны закончить как можно скорее. Нынешняя зима довольно сухая, поэтому как только потеплеет, животные разбегутся в поисках воды. С фермы Кларка мы направимся на юго-восток, где в лесах обитают серые кенгуру. На западных склонах Австралийских Альп мы встретим вомбатов, кузу, медведей коала, гигантских зимородков, или как их называют кукаберри, а в Гипсланде – лирохвостов и черных лебедей. Закончить охоту, по моему мнению, лучше всего у подножия Австралийских Альп. В нашем зоологическом саду такое множество птиц, что мы охотно обменяем их на других.

– Вы предупредили Кларка о нашем прибытии? – спросил Вильмовский.

– Само собой разумеется. Не только предупредил, но и обсудил с ним подробности экспедиции. Кроме того, я десять дней тому назад послал к Кларку известного туземного следопыта Тони. Он уже, наверное, хорошо ознакомился с местом нашей охоты.

– Найдем ли мы там необходимое количество людей для помощи при ловле животных? – продолжал свои вопросы Вильмовский.

– Недалеко от фермы Кларка постоянно кочуют многочисленные племена туземцев. Я приказал Тони договориться с ними об участии в нашей охоте.

Услышав это, Томек обратился к Бентли:

– Скажите пожалуйста, что мы будем делать, если туземцы откажутся нам помогать?

– Я не хочу и думать о чем-либо подобном. Без помощи туземцев наша экспедиция совершенно бесцельна.

– Если я правильно вас понял, то это значит, что без помощи туземцев мы не можем ловить животных? Неужели они действительно такие превосходные охотники? – с недоверием спросил Томек.

– Ты затронул сразу два вопроса, – дружески ответил Бентли. – Во-первых, как я уже говорил, ловить диких животных лучше всего с помощью большого числа хорошо организованных загонщиков. В этом случае охота проходит значительно быстрее, она не так утомительна для охотников и не так сильно отражается на состоянии пойманных животных, для которых резкая перемена жизненных условий часто равносильна гибели. В Австралии трудно найти рабочих. Здесь мало белых, и потому рабочим приходится дорого платить. Поэтому, если в глубине материка мы не сможем привлечь к охоте туземцев, наша экспедиция будет обречена на неудачу. Во-вторых, ты спросил, хорошие ли охотники австралийцы. Могу тебя уверить, что да, они превосходные охотники и звероловы. Тяжелые жизненные условия выработали у них дар находить и читать следы животных. Кроме того, они располагают большим опытом охоты с облавой. Туземцы – прекрасные знатоки местной флоры и фауны. Если они не сумеют выследить животное, на которое ты охотишься, то лучше тебе отказаться от охоты вообще. Пожалуй, ты теперь понимаешь почему я придаю столь большое значение участию туземцев в нашей охоте?

– Да, конечно. Я надеюсь, нам удастся договориться с туземцами о помощи. Господин Смуга мне уже говорил, что мы готовы дать им за это крупное вознаграждение, – с горячностью утверждал Томек.

Бентли кивнул мальчику головой и обратился к Вильмовскому.

– Много ли ваших людей пойдет в экспедицию?

– Прежде всего с нами идет господин Смуга. Как всегда, он будет заботиться о нашей безопасности. Капитан Мак Дугал согласился отправить с нами четырех матросов с «Аллигатора». Во время путешествия вдоль берегов Австралии они ему не понадобятся. В их числе находится боцман Новицкий. Кроме того, у нас есть пять человек, работников фирмы Гагенбека, прошедших специальное обучение по уходу за дикими животными. Вот и все.

– Вы забыли еще одного участника экспедиции. Ведь с нами идет молодой погромщик, охотник на тигров, – добавил Бентли.

– Томек и я – это по сути одно лицо, о котором я не упоминал.

– Я считаю, что людей у нас вполне достаточно, хотя нам придется много поработать, – продолжал Бентли. – Следует принять во внимание, что с каждой партией животных, отправляемых на судно, уйдет кто-нибудь, знакомый с уходом за животными.

– Да, но это, к сожалению, необходимо, так как в противном случае на капитана Мак Дугала свалилось бы слишком много хлопот. Ведь мы должны будем поставлять пойманным животным соответствующий корм.

– Первая партия пойманных животных не будет находиться долго на корабле, – пояснил Бентли. – Я приказал построить вблизи Порт-Огаста временные загородки. Мы возьмем оттуда животных перед самым уходом судна.

– Очень хорошо. Когда мы можем начать путешествие вглубь страны?

– Чем раньше, тем лучше. Как я уже говорил, существует опасение, что лето будет жарким и сухим. Если реки пересохнут, охота будет затруднена. В Австралии не так уж много воды.

Томек внимательно слушал беседу. Он смотрел на карту, на которой Бентли отмечал, упоминаемые во время разговора географические точки. Он отметил про себя, что животноводческая ферма Кларка находится к востоку от больших озер.

– А мы не можем ловить животных вблизи этих озер, виднеющихся на карте? – несмело спросил он. – По-видимому, там достаточно воды.

– Да, если смотреть на карту, то это кажется справедливым, – снисходительно ответил Бентли, – но дело в том, что на берегах этих озер многие славные путешественники и открыватели гибли от жажды. Озера, которые выглядят на карте очень заманчиво: Торренса, Эйр[28], Гэрднер, Амедеус (Эмедейс) и другие, в действительности не что иное, как соленые болота, в значительной части поросшие камышом. Зимой они непригодны для плавания на лодках, летом совершенно пересыхают и превращаются в низменности, заполненные солоноватым илом. То же самое можно сказать о многих реках, виднеющихся на картах, которых нельзя найти в натуре не только во время засухи, но даже обыкновенным жарким летом. Идешь, бывало, по самому руслу такой реки и не чувствуешь даже следа влаги.

– Так когда же мы трогаемся? – кратко спросил Смуга.

– Послезавтра утром, если вы согласны на это, – решил Вильмовский.

– Хорошо, я уж говорил, что чем раньше, тем для нас лучше, – закончил беседу Бентли.


VII Между циклоном и пастью тигра | Томек в стране кенгуру | IX Первооткрыватели Австралии