home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. Месть Кулина.

Бегло полистав почти весь дневник, Николай гораздо внимательнее прочел последние его страницы. Те, где описывался знак и те точки, куда следовало нажать, чтобы открылся тайный проход. Знаки эти Куль по корпусу видел во множестве, но в дневнике было указано расположение лишь одного. Того, что находился на этаже восьмого отряда. Не было никакой схемы, вообще ничего, что помогло бы бесконвойнику сориентироваться в тайных ходах.

Зек плотоядно ухмыльнулся. Что ж, придется провести разведку боем.

Спрятав бумаги обратно в тайник, Кулин забрал из него нож, прихватил вжикающий фонарик на ручной тяге, и твердым шагом отправился обратно в восьмой отряд. Указанный Гладышевым знак находился в узком коридорчике, в конце которого находился кабинет отрядника. Это было самым малопосещаемым местом во всех отрядах. Туда заходили лишь шныри, да старички-поломои. Все остальные старались избегать этого места, а уже если и появлялись там, то отнюдь не для чтения стенной газеты, а по вызову начальника отряда.

На площадке второго этажа Куль напоролся на Котла. Завхоз стоял, явно кого-то поджидая.

– Ну, Кулин, – Насупился Игорь, прочтя бирку на груди бесконвойника, – Ты что ли долбить пришел?

– Чего долбить?

– Потолок.

– Ты трёхнулся, или что? – Участливо поинтересовался Николай. – Какой потолок?

– Из которого трупаки вывалились.

Потеряв самообладание, Куль схватил завхоза за горло и прошипел:

– Это для тебя, козла, они трупаки. А мне он семейник! Понял?!

Исаков кивнул, Кулин отпустил его и тот прислонившись к стене, сполз по ней, оказавшись сидящим на корточках.

– И у меня они сегодня…

Завхоз издал невнятный всхлип.

– …обоих шнырей мочканули. Ненавижу! Ты понимаешь, ненавижу!! – Котел уже орал во всю глотку, не обращая внимания на прислушивающихся к этой беседе зеков. – Попадись они мне я бы… Я бы… Голыми руками их бы порвал!

– Ты это действительно хочешь? – Тихо спросил Николай.

Завхоз лишь кивнул.

– Тогда, пошли.

Бесконвойник подал Исакову руку, тот схватился за нее, поднялся на ноги:

– Куда? – Всё еще не понимая, что ему предлагают, спросил завхоз.

– В стену. – Бросил Куль, но не успел он сделать и двух шагов, как арестанты, которые стояли неподалеку, заступили ему дорогу.

– Ты и правда знаешь где вход? – Спросил один из них.

– Да. – Кивнул Николай.

– Тогда, мы с тобой. Только обожди чуток, заточки прихватим.

– Кто это? – Спросил Игоря бесконвойник, когда мужики испарились.

– Зёмы Гладкого.

А через мгновение Кулин оказался во главе армии, состоящей, минимум, из дюжины возбужденных и вооруженных самодельными ножами зеков.

– Что за сходняк? – послышалось с верхней площадки лестницы.

– Мужики идут беспредельщиков мочить. – Ответил кто-то из толпы.

– Мы с вами!

Поняв, что если он протянет еще минуту, то с ним пойдет вся колония, Куль решительно направился в коридорчик отрядника. Крест нашелся сразу. Он был процарапан прямо под фанерным листом со стенной газетой.

Мгновение помедлив, Николай решительно нажал тремя пальцами на указанные у Гладышева точки. Кусок стены бесшумно подался назад, потом скользнул влево. Зеки ахнули.

– А мы-то тут на хозяина бычим, когда такая тропа на волю под носом! – Восхищенно протянул кто-то.

Из проема несло сыростью и еще каким-то забытым детским запахом. Кулин, едва проход открылся полностью, шагнул в темноту. Держа в правой руке финку, левой он, словно работая эспандером, выжимал из фонарика конус тусклого света.

Ход оказался настолько узок, что передвигаться в нем оказалось возможным лишь боком. Сориентировавшись, Николай пошел направо, вглубь корпуса. Через десяток шагов перед ним открылось разветвление. Узкие ступени вели вверх и вниз, и сам коридорчик уходил дальше во мрак. Сзади слышалось многоглоточное хриплое дыхание. Куль порадовался, что у зеков хватало ума не переговариваться.

Вскарабкавшись по ступенькам, Николай вновь оказался в коридоре. Справа от бесконвойника, сквозь какой-то проем, прорывался рассеянный конус света, хорошо видный в пыльном воздухе. Оттуда же доносились негромкие голоса.

Стараясь не шуметь, Куль прокрался к проему. Но, очевидно, он все-таки что-то задел и, споткнувшись, растянулся на полу. Это и спасло ему жизнь.

Сразу после падения Кулина пронзительно тренькнул колокольчик и в коридорчике появился мужик с огромным армейским тесаком. Громила едва не наступил зеку на голову и тот, воспользовавшись своим положением, приподнявшись на локте, воткнул охраннику финку в живот. Мужик лишь ойкнул и, выронив тесак, который чудом не воткнулся в Кулина, плавно повалился на спину.

– Эй, Пузырь, чего там?

– Не чего, а кто… – Пробурчал Николай, поднимая нож убитого. Встав, арестант вышел на свет.

Он оказался на том самом таинственном четвертом этаже. Здесь тоже было убрано большинство перегородок, но общая планировка оказалась несколько иной. Куль стоял в тупичке, из-за поворота которого и доносились чьи-то голоса.

Зеки, шедшие сзади, подталкивали Кулина и тот, не видя другого выхода, устремился вперед.

Картина, открывшаяся перед Николаем за поворотом, заставила того резко затормозить. Там стояло несколько человек. Двое мужиков, из которых один, судя по кобуре на поясе, был телохранителем, а другой, – его хозяином. Но не это потрясло бесконвойника. Там стояли еще и девушки. И среди них была Ксения.

– Ты чего здесь делаешь? – Шагнул вперед Николай, опуская нож.

Все повернули головы и дальнейшие события стали разворачиваться с калейдоскопической быстротой.

– Коля? – Удивилась Ксения и слегка подалась назад.

Охранник, до которого дошло, что появление незнакомца может нарушить сохранность тела его хозяина, стал вытаскивать пистолет.

Котел, вынырнувший из-за спины Кулина, с криком «Порешу, пидоров!» нарвался на первый выстрел. Он дернулся всем телом и упал, вытянув руки.

Куль, по какому-то наитию, загороженный телом завхоза, метнул тесак в охранника. Нож в считанных миллиметрах пролетел выше головы падающего и вонзился в грудь телохранителю, который так и не успел прицелиться для второго выстрела. Пуля, исторгнутая пистолетом благодаря последнему, рефлекторному нажатию, ушла в потолок.

Размахивающие заточками зеки устремились к оставшемуся в живых мужику. Тот, прилипший от ужаса к полу, не пытался даже шевельнуться. Женщины, напротив, завизжали и бросились наутек. За ними ринулось сразу около десятка арестантов.

«Откуда их тут столько?» – Недоуменно – подумал Николай и, видя, что через мгновение зеки просто растерзают вольного мужика, рявкнул во всю мощь глотки:

– Стоять!!!

Все, даже женщины, замерли на мгновение, которого Кулину хватило для того, чтобы сделать несколько шагов и, смяв в кулаке лацканы пиджака вольняка, свирепо спросить:

– Что ты тут делаешь?

– Я… Мы… – Залепетал мужик.

– Аркаша, – Ксения отодвинула какого-то арестанта, стоящего на ее пути, и подошла к Николаю. – Давай, рассказывай.

– Что? Что рассказывать? – Истерически взвизгнул Аркаша.

– Все. – Рыкнул Кулин.

– Рассказывай все. – Кивнула девушка.

– Я… Мы…

– Это мы уже слышали. – Оборвал всхлипы вольняка Николай. – Дальше.

– Ну… Дом свиданий… – Выдавил из себя Аркадий.

– Бордель. – Уточнила Ксения.

– Так это все бляди! – Воскликнул один из зеков, пришедших за Кулиным. Девушки, поняв, какая опасность им угрожает, рванули с места. Арестанты, у которых сработал принцип «убегают – догоняй», бросились вслед за ними. Кулин, проводив их взглядом, вернулся к допросу:

– Кто сюда ходит?

– К… Крапчатый…

– И всё?

– Н-нет… Еще его люди. Я не знаю, как их зовут…

– Не надо!.. – Послышался истошный женский вопль.

– Надо! Надо! – Раздался многоголосый хор, заглушаемый утробным зековским смехом.

Судя по звукам, визжали все четыре насилуемые девушки. Ксения, стоящая рядом с Кулиным, как бы находилась под его защитой, и никто даже не подумал посягнуть на нее. Николай не хотел, да и не мог вмешаться в происходящее где-то за углом. Сходившие в колонии с ума по женской плоти, зеки, дорвавшись до нее, все равно бы не послушали бесконвойника.

– Они платили? – Сухо поинтересовался Куль.

Аркадий опять замялся.

– Д-да… – Наконец выдал он.

– Это ты убивал тех, кто сюда приходил сам?

– Нет! Нет! – Аркадий попытался отступить, но Николай все еще держал мужика за пиджак, и отступление не получилось. – Это они… Пузырь и Бешеный! Это они!

– А кто им это приказал? Ты?

– Нет, нет! Это Крапчатый! Это все он!

– Врет? – Кулин скосил глаза на девушку.

– Нет. – Тихо ответила она.

– А ты, значит, не при чем? – С ненавистью выдохнул Кулин, прищурясь, в упор разглядывая бледное лицо сутенера.

– Я коммерсант! – Крикнул Аркадий, понимая, что этот аргумент вряд ли его сможет спасти. – Я девочками торгую. А тут клиенты такие… Денежные…

– И не только девочками. – Прошептала Ксения.

– Да? – Отреагировал бесконвойник. – И чем же еще?

– Спермой. – Так же тихо проговорила девушка.

– А это-то добро кому нужно? – Куль настолько опешил от такой новости, что немного разжал пальцы.

– За это добро в женской зоне платят столько…

– Женская зона?.. – Зек, дожидавшийся своей очереди, повторил эти волшебные слова, хищно глядя на Аркадия. Тот, почуяв слабину хватки своего визави, резко рванулся, чиркнув пуговицами по пальцам Куля, и побежал.

– Братва, этот знает, где еще бабы есть! – Раздался вопль подслушивавшего арестанта. Зеки, свободные от удовлетворения сексуальных потребностей, рванули за Аркадием.

Николай остался наедине с Ксенией. Насилуемые проститутки уже успели расслабиться и теперь откуда-то доносились лишь их стоны, да взрыкивания кончающих зеков.

Бесконвойнику хотелось о многом порасспросить ее, но, вспомнив вдруг о задушенном Семихвалове, он задал лишь один вопрос:

– Знаешь, как пройти к Крапчатому?

Ксения кивнула и, не говоря больше ни слова, повернулась и пошла. Она провела Кулина узкими коридорами, кое-где приходилось передвигаться на корточках, в других местах они протискивались в щели. Все это напоминало какой-то средневековый лабиринт. Лишь фонарик, жужжащий в кисти Николая, возвращал эти проходы в современность.

– Здесь.

Остановившись, девушка показала бесконвойнику такой же крест, как и тот, что открывал двери с другой стороны.

– Прощай. – Просто сказал Николай и нажал три, уже знакомые ему, точки в камне. Потайная дверь начала медленно отворяться.

– До свидания… – Услышал Кулин, но когда он повернулся на эти слова, Ксения уже исчезла в темноте.

В корпус бесконвойник вышел в закуточке, рядом с кабинетом начальника шестого отряда. Об этом недвусмысленно говорила нарисованная неведомым художником табличка.

Ухмыльнувшись, Николай временно затушил в себе ярость. Он не собирался долго разговаривать с вором, но излишняя нервозность могла заранее насторожить Крапчатого. Впрочем, Куль понимал, что это пустая отговорка. Визит бесконвойника к авторитету сам по себе был вещью почти невероятной.

Войдя в секцию, где обитал вор в законе, под взглядами незнакомых зеков, Кулин спокойно прошел до закутка Крапчатого. Из-за простыней доносились несколько нетрезвые голоса. Скользнув ладонью по карману с финкой, зек постучал по стойке шконки.

– Кого принесло? – Вслед за этим недовольным бурчанием из-за занавеси показалась голова Колеса.

– К Крапчатому. – Насупившись, проговорил Куль.

– Занят он.

– А я говорю, нужен он мне.

– Кому я так нужен? – Бесконвойник без труда узнал голос авторитета. – Заходи, коль пришел, незваный гость.

Отогнув простынь, Николай вошел в знакомый отсек.

– Где-то я тебя видел… – Нахмурил брови Крапчатый. – Да, ты тот москаль, что Муху чуть не опустил!

Подобное заявление было встречено блатным гоготом. Куль окинул взглядом собравшихся здесь. Помимо самого авторитета, Колеса и вечного Доктора, присутствовали еще двое блатных. Все они, не таясь, пили коньяк, закусывая его толстыми ломтями жирной языковой колбасы.

Пятеро против одного. Нет, Доктора в расчет можно не принимать, да и эти блатари уже порядком назюзюкались и реакция у них, судя по движениям, была уже порядком замедленной. Куль быстро соображал, сохраняя на лице приклеенную улыбку.

– Конина. – Николай цокнул языком и, не спросясь, что само уже было нарушением зековской этики, взял в руки бутылку. – Армянский. Пятнадцатилетний…

Продолжая улыбаться, Куль размахнулся, рука с бутылкой описала кривую, которая закончилась на макушке одного из блатных. Тот, покрытый растекшимся коньяком и осколками стекла, с секунду посидел и вдруг рухнул лицом вперед, прямо на столик с закуской. Не бесконвойник этого не видел. Едва бутылка разбилась, он, продолжая движение, полоснул острыми гранями по лицу и, в завершение замаха, всадил «розочку» в шею Колеса. Блатной вскочил, обеими руками схватившись за раны. Кровь тут же залила ему и глаза, и модную черную одежду. Он, воя, заметался по закутку, срывая простыни и пачкая их белизну алыми разводами. А Николай уже сидел рядом с вором в законе и держал лезвие финки у его горла.

– Вот теперь поговорим. – Спокойно произнес бесконвойник. – Сидеть!

Оставшиеся нетронутыми Доктор и незнакомый Кулю блатной сперва замерли, а потом синхронно опустились обратно на шконки.

– Давай поговорим. – Почти равнодушно сказал авторитет.

– Давай, давай! – Зек уже не сдерживал свою злобу. – Зачем ты их всех убил?

– Я не убивал никого и никогда.

– Врешь! На тебе кровь десятка человек! Только за последние три дня! Мне Аркадий все рассказал!

– Ракушкин тебе солгал. – Невозмутимо проговорил Крапчатый. – Он настолько трясется, или, вернее, трясся, как я понимаю, за свою шкуру, что готов был убить даже собственных девчонок, если те лишь косо посмотрели на ближайшие погоны.

– А ты ими пользовался! Да!? И ни с кем не делился!

– Куль, ты же разумный мужик. Сам посуди, если бы открылось, что в этих стенах… – Авторитет медленно указал головой на ближайшую из них, Кулин же, рефлекторно, чуть сильнее вдавил лезвие в кожу вора. – …есть лаз на волю, то моей власти бы не хватило удержать мужиков. Разбежались бы все…

– А тебе командовать бы стало некем! – Язвительно откомментировал Николай.

– Власть мою, авторитет мой, никому не отнять! – Гордо произнес вор.

– Авторитет? – Хмыкнул бесконвойник. – Ты не авторитет, ты фошка! Ты за кусок пиздятины мужиков продал! И семейника моего…

Крапчатый, уловив что-то в изменившихся интонациях Кулина, попытался выскользнуть из объятий зека, но сталь оказалась быстрее. Финарь без видимого сопротивления, прорезал кожу, вскрыл вены и артерии, с легким хрустом вошел в трахею. Вор дернулся, обливаясь кровью, на его лице появилась гримаса боли и недоумения. Рассеченное горло издало невнятный звук, и авторитет разом обмяк и потяжелел.

– Вот так. – Сказал Кулин, выпуская мертвое тело. – Вот так…

Тело Крапчатого упало навзничь, Николай вздохнул и, не глядя на моментально протрезвевших шестерок, вышел в проход между шконками.

– Стоять! Руки вверх! Бросить оружие! – В проходе уже стояли незнакомые бесконвойнику сержанты-срочники и кум. В руках краснопогонников находились автоматы, и все они были нацелены на Кулина.


1. Озарение кума. | Монастырь | 3. Хляби земные.