home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5. Слежка за стукачами.

Лишь после развода, за очередным хапчиком с чихнаркой, Котел смог убедить себя, что ничего страшного не происходит. Ну, подумаешь, заложил своих шнырей с писателем и блатным, и куму. Мир-то от этого не перевернулся!

Пепел и Шмасть о чем-то весело тараторили, перебивая друг друга, а Исаков, сохранявший весь вечер хмурое настроение, вдруг понял, что не смотрит, как раньше, в темное нутро пустого хапчика, а вполглаза наблюдает за шнырями, автоматически реагируя на странности их поведения. Вот Пепел многозначительно замолк. А вот и Шмасть заговорщически подмигнул. Явно что-то скрывают.

– Бр-р-р!.. – затряс головой с расслабленными губами завхоз. Этак можно невесть до чего додуматься! Вот сука, кум, шепнул «следи», и покатили стремаки.

– Ты чего, Котел? – Шмасть прекратил перемигиваться и участливо попытался заглянуть в глаза Игорю. – Чихнарки перебрал?

– Тошно чего-то… – Честно пробурчал Исаков.

– Точняк, перечифирил! – Воскликнул Пепел. – Давай, окошко откроем? От свежачка полегчает. Или схавай чего.

– Давай. – Не уточняя, с каким из предложений он согласен, кивнул завхоз.

Пока Шмасть копался в холодильнике, Перепелов отворил узенькое окошко, и в спину Игоря сразу подул прохладный весенний ветерок. Котел тут же передвинулся вместе со стулом, чтобы не сидеть на самом сквозняке. Обзор с нового места был несколько хуже, но все равно, оба помощника находились в поле зрения Игоря.

– Чего будешь: сало, помазуху или треску? – Поинтересовался Шмасть, водружая на стол все перечисленное.

– Все. – Коротко выдохнул завхоз.

– Ну, мужики! – Пепел, улыбаясь, потер друг о друга ладони. – Начинаем праздник живота!

Он откуда-то извлек финку и принялся строгать тонкими ломтями шмат сала. Шмасть, другим ножом, разделал буханку черного хлеба. Не дожидаясь, пока Перепелов закончит с салом, шнырь схватил сразу несколько прозрачных ломтиков, соскреб с краев оранжевый перец и, положив их на хлеб, смачно откусил.

– Эх! Ядрено! – В восхищении Шмасть закатил глаза. – Котел, а ты чего зависаешь?

Игорь автоматически проделал ту же процедуру и начал жевать, почти не чувствуя вкуса. На время трапезы разговоры стихли. Зеки сосредоточенно и неторопливо поглощали бутерброды, не забывая запивать их слабеньким чаем с размешанными карамельками.

Несмотря на странную апатию, овладевшую Исаковым, он не прекращал анализировать мельчайшие действия своих шнырей. Не торопятся ли они попасть в тайные ходы? Не нервничают ли перед этим походом?

Котел не знал, что делать, если они действительно, как Гладкий и Сопатый до них, войдут внутрь стены. Идти ли за ними, или ломиться на вахту? На этот счет завхоз указаний не получал, но склонялся к последнему варианту. Если Шмасть и Пепла замочат, то не к чему оказываться в этот момент в их компании.

Впервые за вечер, усмехнувшись своим мыслям, Игорь вдруг совершенно по иному посмотрел на шнырей. Вот, сейчас они живы, жизнерадостны, хавают, себе, отметенную якобы на общак салу-масалу, а через час, другой, третий, этой жизни ведь в них уже не будет… Они станут покойниками, мертвяками, скользкими и холодными.

Потянувшись за очередным куском хлеба, Перепелов ненароком коснулся руки завхоза. Котел вздрогнул, вдруг почувствовав, насколько холодны руки шныря, и утвердился во мнении о неминуемой гибели своих помощников.

Объявили отбой. Шмасть быстро сбегал к выключателю и, вернувшись, принялся травить какую-то бородатую байку про побег на воздушном шаре из матрасовок.

Или Игорю это показалось, или шныри вдруг действительно стали проявлять некоторую нервозность. Они явно стали более пристально смотреть друг на друга и, наконец, Пепел встал:

– Пойду, до девок пройдусь…

Он сунул в карман куртки кропаль и вышел из каптерки.

– Я с тобой. – Крикнул вслед Шмасть и тоже выскочил прочь.

Оставшись один, Игорь встал и, сделав шаг к двери, резко затормозил. «А что если это проверка?» – Мелькнуло у него в голове. Тогда шныри действительно направились пидорам. Выдернут парочку из петушатника, запрутся в дальняке, и будут жарить их во все отверстия. А в самый разгар вламывается он, Котел, и ломает мужикам весь кайф!

Да и резона нет сейчас соваться в эти проходы. На носу съём второй смены. Третья отдыхает, завтра постылый выходной, когда все зеки толкутся, как кильки в томатном соусе. Вторая же смена угомонится не раньше часу ночи, так что, до этого момента времени еще навалом.

Но, в пику этим мыслям, что-то все же не давало Исакову сидеть и спокойно ждать возвращения Шмасти и Пепла. Завхоз несколько раз обошел кругами тесноватую комнатушку, выглянул в окно. На плацу и в локалках никого не было, лишь фонари орошали асфальт обожженной ночной мошкарой.

Вскоре, не выдержав, Котел осторожно приоткрыл дверь и выскользнул из каптерки. В секции большинство арестантов уже лежали под одеялами, некоторые даже храпели. Другие заканчивали приготовления ко сну, кто уже раздевался, кто медленно дожевывал тюху с ужина.

– Отбой был, не слышали что ли? – Для порядка пробурчал Исаков, вызвав некоторое ускорение жизненной активности отряда.

Выйдя из секции, завхоз едва не споткнулся о ночного дежурного, сидевшего на стуле старика, который, свесив голову на грудь и выводил носом замысловатые трели. Не став его тревожить, Игорь зашел в дальняк. В сортире шнырей не было, зато Котел спугнул молодого чушка из другого отряда, рывшегося в параше в поисках съестного. Изгнав того пинками и грозным выкриком:

– Еще раз увижу, – яйца на шее завяжу! – Исаков вышел и задумался. Шмасть с Пеплом могли пойти или в кабинет отрядника, а это значило, если дневник там, что они изучают способы проникновения в тайные проходы. С равной долей вероятности, они, возможно, направились вверх или вниз.

Дверь кабинета старлея Умывайко находилась прямо за спиной выводящего рулады старика. Присмотревшись, Котел понял, что шнырей там нет. Иначе из замочной скважины пробивался бы свет.

Тревожась все сильнее, завхоз подошел к лестнице. Прислушался. Ничего. Вдруг, неожиданно для себя, словно повинуясь какому-то инстинкту, Игорь, перешагивая сразу через две мраморные ступеньки, взлетел на третий этаж, на территорию девятого отряда.

На лестничной площадке не было даже дежурного. Лишь одинокий стул с лежащей на его сидении газетой, должен был доказывать, что он где-то здесь, и лишь на секундочку отошел.

Осмотревшись, Котел дернул, было, за ручку двери сортира, но та не поддалась. Тогда, вздохнув, он три раза громко постучал по ее деревянной панели. Внутри послышалось какое-то шевеление, и смутно знакомый голос спросил:

– Кой хрен там ломится?

– Это я, Котел.

– А, сосед! – В тоне говорящего послышалось облегчение. – Ну, заходи.

Раздался негромкий скрежет, и дверь распахнулась. В проеме, со стулом в руке, слегка покачиваясь, стоял Банзай, завхоз девятого отряда, невысокий, кряжистый, с восточными раскосыми глазами и широкой мелкозубой улыбкой. За его спиной Игорь разглядел своих шнырей и шнырей девятого отряда, одноглазого Пирата и сутулого длиннорукого Ямщика.

Едва Исаков перешагнул порог дальняка, как Банзай, осужденный Ли Геннадий Эргюнович, вновь заблокировал дверь с помощью ножки стула. Тут же в нос завхозу ударил странный горьковато-пряный запах. Исходил он от дымящей «беломорины», которую шныри передавали по кругу, делая всего по паре затяжек.

– А, так вот чем вы тут занимаетесь! – Игорь, напустив на себя суровый вид, шагнул к Пеплу и Шмасти.

Вместо ответа, шныри дружно заржали.

– Да все ништяк, Котел. – Банзай положил ладонь на плечо Игоря, – Не гоняй, все правильно будет!

– Они, что, обдолбанные пойдут смену снимать? – Исаков дернул плечом, но рука завхоза лежала крепко.

– Да, не гоноши, ты! Надо же мужикам хоть разок в месяц расслабиться.

– Как бы такая расслабуха боком не вышла. – Котел несколько успокоился. Если его шныри накурятся дряни, то вряд ли они будут способны на сознательные действия. И тут Игорь вздрогнул. А что если Шмасть с Пеплом, потеряв контроль над собой, как раз и пойдут разыскивать тайные ходы?

– Я ж говорю, все правильно. У меня чувак на шухере стоит. – Ощерился в улыбке Ли. – А хочешь, сам дерни пару напасов?

Соблазн был велик, но Котел, решительно замотал головой:

– Не любитель я такого кайфа.

– Ну, как знаешь. Наше дело предложить…

– Наше дело отказаться. – Закончил стандартную фразу Исаков. – Ладно, шибко тут не зависайте.

Вернувшись в отряд, Игорь, от нечего делать, полистал какой-то журнал. Но буквы упорно не складывались в слова и, поразглядывав фотографии, завхоз отложил журнал и принялся ждать.

Шныри появились через час, показавшийся Котлу вечностью. От них разило анашой, и, при передвижении, они хватались за стены и прочие, подвертывавшиеся под руки предметы.

– Такие, значит, у вас пидоры!? – Сразу наехал на них Котел.

– Пират пригласил… – Заплетающимся языком проговорил Пепел. – Есть чего пожрать?

И, не дожидаясь ответа завхоза, Перепелов полез в холодильник. Шмасть в это время пытался усесться на стул, но почему-то его задница все время промахивалась мимо сидения.

– Я пойду вторую смену снимать. – Сообщил Игорь вставая. – А вы запритесь и не высовывайтесь.

– Не боись, Котел, все правильно будет. – Заверил его Пепел, уже орудуя консервным ножом. Банка с «Завтраком туриста» в его руках уже истекала томатным соусом, который сочился по и между пальцев Перепелова. Казалось, что шнырь уже до кости раскроил себе руку.

Выйдя в секцию и замерев на мгновение у двери в каптерку, чтобы услышать стук щеколды, Котел спустился по лестнице.

Ночь встретила его комариным зудением и неприятным холодком, забирающимся за воротник и манжеты. Игорь встряхнулся, пробормотал нелестное высказывание местному климату и твердым шагом пошел к отворенной настежь калитке локалки. Плац был настолько пуст, что Исакову на миг показалось, что он находится на другой планете. Планете, на которой все люди разом вымерли, оставив после себя лишь эти странные сооружения материальной культуры.

В скворечнике, нелепой зеленой будке, притулившейся на уровне второго этажа к зданию быткомбината, вдруг произошло какое-то движение, которое завхоз заметил краем глаза, и которое напрочь разрушило его наваждение. Открылось окно и Скворец, зек, сидевший на кнопках, открывавших замки на локалках, проорал:

– Эй, завхоз, дверь прикрой! Прапора шастают!

Котел мог бы проигнорировать эту просьбу, но почему-то вернулся и потянул дверь на себя. Та, увлекаемая мощной пружиной, оглушительно хлопнула и Скворец, удовлетворенный, скрылся в темноте своей будки.

Игорь едва успел дойти до угла, как вдруг над промкой в воздух взлетело странное облако. Через мгновение монастырь вздрогнул от ужасного взрыва. Задребезжали стекла, и Исаков вдруг услышал необычный каменный перестук.

Повернувшись на него, Котел замер на месте. Мимо завхоза медленно ехали четыре всадника. Двое, по краям, светились разными интенсивностями белого. Один, вообще, напоминал сгусток первозданной тьмы, зато четвертый, последний, сиял, словно утреннее солнце. И лошади, и люди на них, были полупрозрачными. Но, несмотря на это, подковы явственно цокали по черному асфальту.

Всадники, не обратив никакого внимания на остолбеневшего человека, прошествовали мимо. Они дошли до заборчика, ведущего к ШИЗО, и прошли дальше, не заметив препятствия. В следующее мгновение хвосты лошадей уже скрылись в монолитной кирпичной стене, ограждающей старый монастырь.

Все четверо показались Исакову странно знакомыми и лишь когда призраки скрылись, он понял, где же их видел. Такая картинка была на приземистом здании больнички.

Посмотрев в ее сторону, Котел прежней мозаики не обнаружил. Вся она валялась грудой мусора на плацу. Не сохранилась даже намалеванная масляной краской красная звезда. Зато там появилась новая картина. Это был черный череп из глазниц и ноздрей которого вырывалось адское пламя.


4. Кум и отказники. | Монастырь | 1. Труп писателя.