home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 30


Если агентов отправляют на задание, то за ними стоит присматривать. — Канцелярская крыса? Нет, коридорная ящерица! — В кабинете Бенжамина Хорна завелся назойливый жучок, приходится искать мухобойку. — Задушевные разговоры о нарушении юрисдикции и о превышении полномочий. — Лео Джонсон подает признаки жизни. — Вивиан и Вэнс — это одно и то же.


В кабинете шерифа уже пятнадцать минут шли изнурительные разборки. Дэйл Купер сидел за столом хозяина кабинета, по торцам устроились специальный агент ФБР Роджер Фарбер и Гарри Трумен, за спиной у Дэйла Купера высился как монумент белокурый офицер королевской канадской полиции в своем ярко-красном мундире.

Наконец, флегматичный канадец не выдержал и выкрикнул прямо в лицо агенту ФБР Роджеру Фарберу: — По-моему, следует присматривать за агентами, когда их отправляют на задание.

Дэйл Купер даже не обернулся, он обратился к Роджеру. — Это, наверное, связано с тем делом в Канаде. — Может быть, — многозначительно сказал Роджер Фарбер. — Так в чем же меня обвиняют? — поинтересовался Дэйл Купер.

Он сидел за столом абсолютно спокойно. Дэйл знал себе цену, знал, что ничего предосудительного не совершал, пусть даже нарушил строгие инструкции Федерального Бюро Расследований. — Но если вы все молчите, то я могу пояснить свою мысль, — продолжил Дэйл Купер, — вы меня обвиняете в незаконном совершении законных действий.

От этих слов лицо агента ФБР Роджера Фарбера искривила гримаса недовольства. — Так вы обвиняете меня в спасении Одри Хорн? — Отчасти, — вновь односложно отчеканил свой ответ Роджер Фарбер. — Другого я и не ожидал, — сказал Дэйл Купер. — К тому же, — возразил ему агент Фарбер, — у нас имеются сведения относительно твоих методов действия на территории соседней страны, а именно — Канады, — Роджер кивнул в сторону офицера королевской полиции. — А поконкретнее нельзя? — поинтересовался специальный агент ФБР Дэйл Купер. — Я жду, когда поступят доказательства. И вообще, бывший специальный агент ФБР, — Роджер подчеркнул слово «бывший», — я думаю, нам стоит встретиться через час, без посторонних.

Дэйл Купер ничего на это не ответил.

Бобби Таундеш вот уже полчаса как околачивался в приемной офиса Бенжамина Хорна. Секретарша хозяина кабинета, Барбара, ушла доложить Бенжамину Хорну о посетителе. Но она как вошла в кабинет, так словно сквозь землю провалилась. Бобби Таундеш уже и подходил к самой двери, прислушивался, но ничего не мог разобрать из того, что говорил Барбаре Бенжамин Хорн. Наконец, он заслышал шаги секретарши. Та подходила к двери, и Бобби еле успел отскочить в угол, когда девушка выглянула в приемную. — Мистер Таундеш? — позвала она. — Да, можно мне войти? — Нет, — твердо сказала Барбара. — А в чем дело? — осведомился Роберт. — Я думаю, мистер Хорн найдет время встретиться с вами, но только не сейчас. — А когда? — возмутился Бобби Таундеш, — ведь я уже столько времени потратил сегодня, ожидая его. — По-видимому, этот момент наступит не раньше следующего месяца. Справляйтесь по телефону.

Бобби Таундеш не выдержал такого нахальства. Он подошел к Барбаре и закричал, глядя ей прямо в глаза: — Скажите мистеру Хорну, что это насчет пленки, которую он получил вчера и что это дело не терпит отлагательства! — Не думаю, что это хоть что-нибудь изменит, — спокойно проговорила Барбара.

Она уже привыкла, что посетители мистера Хорна далеко не всегда попадают к нему на прием, привыкла, что они нервничают, начинают угрожать. — Так вы передадите мистеру Хорну мои слова? — Пожалуйста, — холодно сказала Барбара и вновь прошла в кабинет.

Бобби Таундеш принялся гадать: подействует это на Бенжамина Хорна или нет. Он зажмурил глаза и уперся лбом в стену:

«Подействует — не подействует, подействует — не подействует», — гадал он.

И вдруг прямо за его спиной раздался насмешливый голос дочери хозяина отеля Одри Хорн. — Для канцелярской крысы, по-моему, рановато ты пришел. — Что? — изумился Бобби, поворачиваясь к своей однокласснице, — разве я похож на канцелярскую крысу?

Одри стояла на лестничной площадке с большой плетеной корзиной в руках, деревянная ручка была украшена синими и красными лентами. — А что, Бобби, может, ты коридорная ящерица? — Хорошо, можешь быть ей, если тебе так нравится. — Кстати, Одри, — напустил на себя развязный вид Бобби, — почему ты не в школе? — Бобби, мне надоело сидеть там. Кстати, а почему ты сегодня не на занятиях? — Одри Хорн сделала несколько шагов навстречу Роберту. — Да знаешь, Одри, я вот околачиваюсь в приемной, стараюсь добиться встречи с твоим отцом. — О боже, Роберт, о чем ты можешь с ним разговаривать, вернее, о чем он может говорить с тобой? По-моему, общих интересов у вас нет. — Посмотрим-посмотрим, — ехидно улыбаясь, проговорил Роберт. — Интересно, — Одри подошла еще ближе к Роберту, — и о чем же ты собираешься говорить с ним? — Это — сугубо личное. — А поточнее можно? — Ну, в какой-то мере мы будем говорить о моей новой работе. — Я и не знала, что мой папочка подыскивает себе новых людей, — изумилась Одри Хорн. — А он еще и не знает, что я ему скажу. Нам просто нужно поговорить.

Одри шутливо погрозила пальцем Бобби Таундешу. — Ты что-то задумал, и, по-моему, не очень хорошее. — Ну, это уже мое дело, — ответил Боб. — Роберт, хочешь я тебе помогу?

Бобби Таундеш с удивлением посмотрел на Одри. Он никак не ожидал такого предложения.

Одри, не дожидаясь согласия, сунула свою плетеную корзину в руки Бобби и приказала: — Считай до десяти.

Она уверенно вошла в кабинет своего отца. Бобби вначале машинально принялся считать: — Раз, два, три…

Но потом спохватился, словив себя на этом идиотском занятии. Он махнул рукой и поставил плетеную корзину на пол. Одри так же стремительно как и вошла, появилась из кабинета. Она подхватила корзину, крутанула ей в воздухе и принялась спускаться вниз по лестнице. — Эй, Одри! — окликнул ее Роберт.

Одри Хорн обернулась, стоя на четвертой ступеньке, и через плечо бросила своему однокласснику: — Бобби, нужно знать самое главное правило в бизнесе…— Какое? — Нужно знать, с кем разговаривать, — и Одри спустилась еще на три ступеньки. — Ну что же, Одри, я твой должник, — Бобби Таундеш вынул изо рта жвачку, прилепил ее на косяк двери и развязной походкой вошел внутрь.

Одри осталась стоять, глядя на приоткрытую дверь кабинета своего отца.

Бенжамин Хорн даже не обернулся, когда в его кабинете появился Роберт Таундеш. — Я понимаю, вы очень заняты… — начал, было, Бобби.

Но, увидев, как Бенжамин Хорн, привалившись к столу плечом, лениво покуривает сигару и даже не собирается посмотреть на него, замялся. — Мистер Хорн, я думаю, вы все-таки должны меня выслушать…— Что? — лениво сказал Бенжамин. — Я хочу поговорить с вами насчет пленки, которую вы вчера получили…— Эй! — щелкнул пальцами Бенжамин Хорн, — Билл, принеси, пожалуйста, мухобойку, в моем кабинете появился назойливый жучок.

Открылась потайная дверь и из нее вышли двое громил. Они, не вдаваясь в пререкания с сопротивлявшимся Бобби Таундешем, поволокли его прочь из кабинета. По дороге Бобби Таундеш все оборачивался и кричал: — Мистер Хорн, вы совершаете большую ошибку! Вы еще пожалеете! Выслушайте меня…

Когда телохранители Бенжамина уже собирались спустить Бобби с лестницы, у них на дороге появилась Одри Хорн. Она грозно посмотрела на мужчин и громко приказала: — А ну-ка, сейчас же отпустите его!

Телохранители переглянулись. Но второй раз повторять им не пришлось. Они отпустили Роберта и удалились в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

Бобби оправил свой пиджак, одернул манжеты рубашки, поправил галстук. Он закурил сигарету и крикнул в сторону закрытой двери, хотя было ясно, что никто его сейчас, кроме Одри, слышать не может. Может, именно поэтому он и был таким смелым. — Передайте своему хозяину, что эта пленка — не оригинал. Это всего лишь копия, оригинал остался у меня. — С тобой все в порядке? — Одри посмотрела на растрепанного Бобби. — Да, кажется, в порядке. — Послушай, Бобби, я что-то никак не возьму в толк, что же у вас там произошло?

Но Бобби ушел от ответа. — Ты меня уже второй раз выручаешь, Одри, и я твой должник. — Мне нравится заступаться за слабых, — снисходительно произнесла Одри. — Ты прямо святая заступница… А могу ли я и для тебя что-нибудь сделать?

Одри задумалась. — Мороженым меня угостишь? — Стаканчик или трубочку? — спросил Роберт. — Я предпочитаю трубочку. — Трубочку, так трубочку. Тогда пойдем в бар. Бобби взял Одри под руку, и они вместе спустились по лестнице на первый этаж отеля.


В полицейском участке, в комнате для совещаний, сидело трое. Роджер Фарбер хоть и обещал встретиться с Дэйлом Купером один на один, все же прихватил с собой офицера королевской полиции из соседней Канады. Дэйл Купер сидел напротив двоих мужчин, слева от него стоял большой монитор, на котором был остановлен кадр: Дэйл Купер в очках за карточным столом казино напротив Жака Рено. Эту кассету привез в Твин Пикс офицер канадской полиции. — Итак, Купер, зачем ты появился в Канаде в первый раз? — Роджер Фарбер указал на монитор. — Для того, чтобы получить информацию о смерти Лоры Палмер от Жака Рено, — спокойно и уверенно ответил Дэйл Купер.

Роджер Фарбер посмотрел в бумаги и снова поднял взгляд: — А после твоего появления в казино «Одноглазый Джек» Жак Рено бежал на нашу сторону границы, где был ранен, помещен в больницу, а затем убит. — Но Роджер, ведь Жак Рено был свидетелем смерти Лоры. Я просто не мог упустить возможности поговорить с ним. Именно для этого я и поехал в казино «Одноглазый Джек». Неужели ты, Роджер, хочешь обвинить меня в убийстве Жака Рено? Неужели за это ты хочешь привлечь меня к ответственности?

Офицер королевской полиции молча рассматривал фотографии, время от времени он молча показывал их Роджеру, а потом Дэйлу Куперу. На фотографиях были мертвые тела. Увидев, что Дэйл Купер никак не реагирует на эти фотографии, офицер королевской полиции спросил: — А зачем вы, мистер Купер, ездили в казино «Одноглазый Джек» вторично? — Для того, чтобы спасти жизнь Одри Хорн. Ведь ее похитили.

Задать следующий вопрос офицеру королевской полиции не дал Роджер Фарбер. — Дейл, тебе ведь известно, что пересечение канадской границы без уведомления федеральных властей — это серьезное нарушение? — Я, Роджер, этого и не оспариваю. Но неужели вы думаете, что я виновен в их гибели. — Дэйл Купер показал рукой на снимки в руках офицера канадской полиции. — Купер, именно это мы собираемся выяснить. Этот вопрос попал в сферу нашего внимания…

Дэйл Купер снисходительно улыбнулся. — Я не понимаю, Дэйл, чему ты улыбаешься? Ведь офицер королевской полиции был задействован в операции по задержанию Жака Рено. — Не надо, я сам, — оборвал Роджера Фарбера офицер и, поставив перед собой большую фотографию Жана Рено, продолжил, — мы готовились к этому полгода, но тут появились вы, Купер, и Рено бежал. Вдобавок, два человека убиты, а кокаин, который был приманкой, украден.

Дэйл Купер, выслушав речь офицера королевской полиции, гордо ответил: — Насчет кокаина, офицер, мне ничего неизвестно. Но вы ошибаетесь в счете.

Офицер королевской полиции нахмурился. — Да-да, вы ошибаетесь в счете. Ведь было убито не два человека, а трое. Жан Рено убил управляющую казино Блэкки, или как ее еще называли — Черная Роза. Об убийстве мистера Беттиса я узнал только сейчас, от вас. А что касается телохранителя, то его пришлось убить в целях самообороны.

Офицер королевской полиции отложил пачку фотографий в сторону и скрестил на груди руки. Его раздражала самоуверенность Дэйла Купера и его спокойствие. — Итак, Дэйл, — подытожил Роджер Фарбер, — три мертвых тела, нарушение юрисдикции и международная торговля наркотиками. — Роджер, но ведь я уже дал свои объяснения и насчет нарушения юрисдикции и насчет моей причастности к убийствам. С первыми двумя обвинениями я еще согласен, но неужели ты всерьез думаешь, что я замешан в международной торговле наркотиками?

Офицер королевской полиции чуть заметно улыбнулся, а Роджер Фарбер продолжал: — Дэйл, я не хочу ничего знать, пока ты сам мне всего не расскажешь. К твоему сведению, Купер, к расследованию подключен отдел по борьбе с наркотиками. Тебе даются всего лишь сутки на то, чтобы подготовить защиту. — Что ты хочешь этим сказать, Роджер? — Я хочу сказать, что ты, Купер, должен сдать мне оружие.

От этих слов Дэйл Купер вздрогнул. Сперва его рука машинально потянулась за револьвером, но потом Дейл Купер помедлил. Он хотел что-то сказать, но не нашел в себе сил. Он зло выхватил револьвер и с громким стуком бросил его на стол. Еще немного подумав, он положил рядом с револьвером значок сотрудника ФБР.

Офицер королевской полиции подошел к двери и распахнул ее перед Дэйлом Купером. Возле порога стоял шериф Гарри Трумен. Он дожидался своей очереди поговорить с Роджером Фарбером, ведь тот назначил ему встречу.

Шериф бросил взгляд на лежащий на столе револьвер и обо всем догадался. Он участливо похлопал Дэйла Купера по плечу и приложил указательный палец левой руки к виску. Дэйл Купер кивнул в ответ и повторил жест шерифа.

На душе у Дэйла Купера сразу же стало легче.

Завидев Гарри Трумена, Роджер Фарбер поднялся со своего места. Он гостеприимным жестом, как будто бы находился у себя в кабинете, предложил шерифу сесть. — Пожалуйста, присаживайтесь, шериф.

Но Гарри Трумен остался стоять. — Что же вы, присаживайтесь, — повторил Роджер. — Нет, я лучше постою. — Ну что ж, — развел руками Роджер Фарбер, — тогда и мы с офицером королевской полиции тоже постоим. — Как хотите, — сказал Гарри Трумен. — Я должен задать вам несколько вопросов, если их можно, конечно, назвать вопросами, скорее это будут пожелания. — Что ж, спрашивайте, это ваше право. — Итак, шериф, в чем бы не оказался виновен Дэйл Купер, это ни в коей мере не будет влиять на вас и на ваше положение. Поэтому я бы хотел получить ваши показания насчет интересующих меня вопросов. — Ну что ж, — сказал шериф, — вам придется изрядно потрудиться, ведь для того, чтобы получить мои показания, вам нужно позаботиться о моей экстрадиции и взять повестку у судьи, а это вам сделать не очень-то легко, мистер Фарбер. — По-моему, вы забываетесь, шериф, — немного неуверенно проговорил агент Фарбер. — Но если таковых бумаг у вас при себе нет, — развел руками Гарри Трумен, — то катитесь вы господа ко всем чертям со своими благими пожеланиями. — Такое отношение к делу не идет на пользу ни вам, шериф, ни специальному агенту Дэйлу Куперу, — зло проговорил Роджер Фарбер. — Я вас перебью, агент Фарбер, — возразил Гарри Трумен, — это не мое отношение, а пожелание. А что касается Дэйла Купера, то это лучший полицейский из тех, с которыми мне приходилось встречаться за всю мою жизнь. А я, поверьте, повидал многих, повидал разных. — Неужели? — скептично сощурился агент Фарбер. — Вот именно. С тех пор как Дэйл Купер приехал в Твин Пикс, я никаких других чувств, кроме уважения, к нему не испытываю. Его появление в городе изменило моральный климат. Более честного и чистого человека я никогда не встречал. И все ваши обвинения — это чистейшая ложь. Я надеюсь, вас просто ввели в заблуждение.

Офицер королевской полиции посчитал за лучшее не вмешиваться в разговор. Агент Фарбер тяжело вздохнул и сказал: — Спасибо и на этом. Я сожалею о нашем разговоре. Лучше бы мы его и не начинали. — Пожалуйста, джентльмены, — ответил Гарри Трумен, — чувствуйте себя, как дома, угощайтесь кофе, если, конечно, захотите.

Он, не прощаясь, развернулся и вышел из комнаты для совещаний.


На школьном стадионе проходили соревнования среди учащихся выпускных классов. За судейским столом сидел директор школы и преподавательница физкультуры. Директор был одет не очень-то подходяще к случаю. На нем был строгий официальный костюм и немного легкомысленно цветастый галстук. Зато преподавательница физкультуры облачилась в яркий атласный спортивный костюм. На ее груди покачивался на блестящей никелированной цепочке увесистый свисток. Перед ней на столе лежал большой секундомер.

Школьный стадион украшали разноцветные флажки. Все выступающие были одеты в яркую спортивную форму. Команды хлопали каждому удачному движению выступающих, поддерживали своих лидеров.

Невысокая девчонка, сделав несколько акробатических упражнений, застыла в поклоне перед директором школы и преподавателем физкультуры, ожидая от них похвалы. Ее товарищи дружно принялись свистеть и хлопать в ладоши. — Молодец, молодец, Бэтти! — кричали подружки.

Девчонка поклонилась и вернулась в шеренгу. Директор посмотрел на преподавательницу физкультуры. Та что-то написала на листке бумаги и передала директору. — Да, да. Я согласен с вами. Слишком она маловата, чтобы войти в группу поддержки футболистов. — Следующий! — громко крикнула преподавательница.

Из шеренги вышла на два шага Надин. Она была почти на голову выше остальных. Надин подняла вверх руки со сжатыми кулаками и громко выкрикнула: — Надин Батлер!

Директор довольно кивнул головой, Надин явно подходила ростом в группу поддержки. Преподавательница физкультуры с изумлением посмотрела на великовозрастную ученицу выпускного класса. — Хорошо, Надин, — подавив улыбку, произнесла преподавательница,-сначала покажите нам несколько кувырков.

Надин от радости подпрыгнула на месте, круто развернулась и побежала к беговой дорожке. У самой линии старта она остановилась, вновь подняла вверх руки со сжатыми кулаками, легко оттолкнулась и принялась делать одно сальто за другим. Она так высоко взлетала в воздух, что все зрители восторженно замирали, затем она прошлась колесом, потом сделала двойное сальто. В самом конце дорожки ее подстраховал тренер гимнастики. — Это невероятно! — Это просто чудо! — принялись восхищаться школьники. — Это фантастика! Такого у нас в школе никто никогда не выделывал. Ее можно выпускать на Олимпийские игры. — Надин — молодец! Молодец! — принялись скандировать дети.

Надин раскланялась на все четыре стороны и, воодушевленная успехом, схватила тренера гимнастики за брючный ремень и за ворот куртки, легко подняла в воздух, широко размахнулась и бросила в сторону прыжковой ямы с песком. Но ее бросок оказался таким мощным, что мужчина подлетел на несколько ярдов вверх и, кувыркаясь, испуганно крича, пролетел около десяти ярдов, но к счастью, упал на туго натянутую волейбольную сетку. Иначе ему было бы не сдобровать. Он порвал тросы сетки и рухнул, повалив еще нескольких игроков. — Ты веришь своим глазам? — спросила одна школьница у другой. — Да ну, это невероятно, этого не может быть!

А Надин подпрыгивала, выбрасывая вверх руки, и восторженно хохотала.


Парализованный Лео Джонсон сидел в инвалидной коляске, над ним склонилась Шейла. Она чистила своему мужу зубы электрощеткой. Голова Лео беспомощно моталась из стороны в сторону, изо рта текла белая пена.

Зазвонил телефон. Шейла громко сказала, как будто кто-то в комнате мог слышать ее: — Ни за что не возьму трубку, — и продолжала чистить зубы Лео, — я целый день сижу дома. За целый день ни одного слова, и сейчас не буду подходить к телефону.

Но аппарат звонил настойчиво и надоедливо. Шейла не выдержала, она выдернула щетку изо рта Лео, бросила ему на колени и пошла к телефону. Резким движением, схватив трубку, она прижала ее к уху. — Богадельня Джонсонов вас слушает, — злым голосом произнесла Шейла. — …— Замечательно, Бобби. Я очень рада, что все так прошло. Наверное, это была очень содержательная беседа. — …— Да, Бобби, да, я все еще люблю тебя. Знаешь, мне кажется, мы должны что-то срочно делать с Лео. — …— Да-да, возможно. Я понимаю. Но, может, лучше отправить его в какой-нибудь интернат? — …— Нет. Можно в приют. — …— Мне не нужны эти деньги, не нужны. Понимаешь это? Бобби, я хочу жить, мне все это ужасно надоело.

Занятая телефонным разговором, Шейла не заметила, как повернулись колеса инвалидной коляски, как голова Лео Джонсона перевалилась с левого плеча на правое. — Бобби, Бобби! — вдруг заметив движения своего парализованного мужа, закричала Шейла в трубку, — Лео пошевелился. Ты слышишь, он опять пошевелился.

Голос женщины был взволнован от испуга. — Он по-настоящему пошевелился. Бобби, он все слышит. Он реагирует на мой голос. Нет, нет, мне кажется, он понимает то, о чем мы говорим.


Кафе Нормы было закрыто. Хозяйка ходила по залу и срывала скатерти со столов, она их не складывала, комкала и бросала на пол. — Что ты делаешь, Норма? — спросила, подходя к ней, мать. — Как что? Разве ты не знаешь, что критик высказал насчет моего заведения? — Норма, не вешай носа. Не так уже все и плохо, — седовласая женщина ходила за Нормой, пытаясь ее утешить и образумить.

Но Норма нервно срывала скатерти и бросала на пол. — Мама, только, пожалуйста, не надо мне указывать, как себя чувствовать. — Я тебе не указываю, я просто советую. — Не нужны мне и советы. Неужели ты не понимаешь? — Что? Что я должна понимать? — Неужели тебе не ясно: этот бизнес — единственное, что у меня есть. — Не будет этого, будет какой-нибудь другой, — сказала женщина. — Мне не нужен другой, я хочу заниматься именно этим делом, и я хочу сохранить своих постоянных клиентов. — Не переживай, Норма, я же тебе говорю, не все же так плохо. — Да нет, неужели ты не понимаешь? Они же больше не придут сюда…— Почему же не придут? — Как это, почему? Ты делаешь вид, будто ничего не знаешь. Но ведь этот критик написал…— Что он написал? — Он написал, что «если вы хотите местной экзотики, то заезжайте, а если желаете вкусно поесть, то поищите другое место», — Норма буквально содрала скатерть со стола, нервно скомкала ее и прижала к груди.

Мать Нормы покивала головой. Она напряженно искала слова, какие скажет дочери. — Вообще-то, Норма, я видела эту статью. Там сказано «местное очарование», а не экзотика». — А какая к черту разница? Очарование… экзотика… Важно то, что не придут мои постоянные посетители. — Экзотика и очарование — совершенно разные понятия. — Ты что, выучила это наизусть? — пошутила Норма. — Нет, я просто знаю эти слова. — Откуда ты их можешь знать? Ты внимательно читала статью? — Нет, я ее не читала, я ее сама написала.

Норма вздрогнула и обернулась к своей матери. Женщины несколько мгновений смотрели в глаза друг другу. Норма никак не могла прийти в себя от того что услышала. — Знай это дочь, чтобы не повторять нашу мелодраму. Вспоминай эти слова снова и снова. Вспомни, Норма, как подписана статья. — Я помню, как она подписана — какой-то Вэнс. — Так вот, Норма, Вэнс, — это я, — Вивиан приложила руку к груди. — Вэнс это ты? — изумилась Норма. — Ну да, это я. Это мой псевдоним. — Так что, ты приехала только затем, чтобы снова втоптать меня в грязь? — Знаешь, Норма, честно говоря, мне хотелось написать хороший отзыв. Но ты же понимаешь, что не все было на высоте… Была масса мелких проколов… — женщина обвела придирчивым взглядом помещение кафе. — Неужели ты не понимаешь, я не могу поступаться своей профессиональной этикой и совестью? — Что? Ты не можешь поступаться этикой? Ты говоришь о какой-то этике? — возмутилась Норма. — Но ведь я твоя дочь. — Да, ты моя дочь. Но пойми, какие-то стандарты должны, все-таки, соблюдаться…— Стандарты? Соблюдаться? И ты это говоришь мне, своей дочери? — Да, а кому же я еще должна говорить? — А как быть с обыкновенной порядочностью и добротой? — Норма смотрела на свою мать с возмущением. — О чем ты, Норма? — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Или доброта и порядочность в твоей профессии не нужны? — Норма отвернулась и двинулась к следующему столу. — Да успокойся ты, Норма…— Я спокойна. — Ты что, может быть, считаешь, что я обошлась с тобой жестоко? — Жестоко? — возмутилась Норма. — Да я так не поступила бы с собакой. — Норма, да ты все драматизируешь. Ведь ничего же страшного не произошло. — Не произошло? Это, по-твоему, не произошло ничего страшного. А мне ты нанесла смертельный удар. — Перестань, Норма, не драматизируй. — Знаешь… — Норме не хотелось даже употреблять слово «мама», — это мои чувства, моя реакция и моя боль. И как я на все реагирую, черт побери, тебя это не касается. — Норма, будь разумной, — попыталась урезонить дочь Вивиан. — Я слишком разумна, — отрезала Норма. — Да успокойся ты… — сказала женщина. — Знаешь, я хочу только одного…— Чего? — спросила Вивиан. — Я хочу, чтобы ты раз и навсегда убралась из моей жизни, а для начала, чтобы ты убралась отсюда. — Норма… — прошептала женщина. — До свидания, — резко произнесла Норма. — Норма… — повторила Вивиан. — Уходи. Уходи, — твердила Норма.

Мать еще несколько мгновений постояла, потом развернулась и медленно покинула кафе. Она так и не смогла понять, что же плохого совершила.

Норма отвернулась и заплакала.



Глава 29 | Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер | Глава 31