home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 24

– Ну вот, не успел приехать, как опять уходишь! – Рита капризно надула губы. – Задурил бедной девушке голову, а сам уже остыл? – Она вопросительно глянула ему в глаза и игриво улыбнулась.

Филат вернулся в Питер вчера вечером и тут же, не раздевшись с дороги, позвонил Рите. Она обрадовалась, услышав его голос, и мигом примчалась к нему.

Рита сразу огорошила новостью: из горкомитета по имуществу пришлось уйти. После гибели Петра Васильевича ей мягко намекнули, что место секретаря в приемной зампреда надо освободить для другой, более нужной кандидатки. И Филат, то ли поддавшись ее неподдельной печали, то ли и впрямь ее пожалев, предложил переехать на время к нему, пообещав «поставить на довольствие». Уже после разговора с ней, положив трубку, он подумал: а не приискать ли девушке с помощью Красного теплое местечко в каком-нибудь офисе?…

Он внимательно посмотрел на Риту. Странно, но ее жеманство не раздражало Филата. В отношениях с женщинами он никогда не заходил слишком далеко. По своей природе он был гусар, совсем не приспособленный для семейной жизни. Рома врывался в судьбу женщин могучим ураганом, оставляя в их душе или гадкие воспоминания (ах, какой был мужчина!), Или мучительную боль, о которой хотелось позабыть немедленно. Да и свою жизнь он мерил не количеством прожитых лет, а числом покоренных женских сердец и тел, о которых он вспоминал или с чувством щемящей тоски, или с ощущением несостоявшегося праздника. Но хоть и многих женщин он успел познать в свои тридцать три года, ни одна не сумела зацепить его так крепко, чтобы он мог сказать: «Именно с тобой мы будем строить домашний очаг». Ему требовались женщины для того, чтобы отдохнуть душой и телом и немного насладиться иллюзией домашнего покоя и уюта. Хотя, если разобраться, он совсем не был против того, чтобы одна из его полюбовниц разрешилась малюткой. В этом случае он бы взял наследника с мамашей на полный пансион. Но бабы очень осторожный народ и предохранялись от его семени с такой тщательностью, как будто вырасти должен был не живот, а рог изо лба. У него даже мелькали такие мысли: «А не заплатить ли какой-нибудь девке, чтобы взяла на себя функцию инкубатора?» Рома Филатов допускал, что когда-нибудь устанет от кочевой жизни и захочет осесть, как Михалыч или Варяг, в Москве. Жену он непременно возьмет «нераспечатанную», какие еще порой встречаются в русской глубинке. Среди них немало девиц с лицом Елены Прекрасной и разумом Василисы Премудрой, однако большой город быстро обтесывает таких до среднестатистических стандартов убогой лимитчицы.

Что и говорить, Филат знал толк в женщинах, испробовав первую в раннем отрочестве. Больше всего ему нравились бабы как раз испорченные, бесстыжие, напрочь лишенные всякого целомудрия, такие, которых бы не покоробили ни матерок, ни постельные заковыристые забавы.

Рита же была совсем другая. Он помнил ее слова, сказанные при встрече в баре: «Я не такая, как все». Права оказалась. Да, она мало походила на его прежних баб, девок, шлюх, блядей – Рита и впрямь была особенная. Ему с ней было не то что хорошо – его переполняла гордость, что такая женщина закрутила с ним роман…

Он ощущал, что его страсть к ней не безответна. Она тоже хотела его, не менее жарко, чем он ее. Что ж, бабы часто чуют мужскую силу и похоть и послушно и радостно откликаются на зов плоти. Только Рита вела себя иначе: она держалась с ним не робко, а как-то целомудренно, скромно, тем самым лишь распаляя его желание, словно провоцируя его своими невинными позами и жестами.

Вот и теперь, в это раннее утро после бурной, почти бессонной ночи, она, уже одевшись, взгромоздилась на стул, поджав под себя ноги, и всем своим видом словно говорила: не обижай бедную девушку, неведомо какими судьбами попавшую в этот богатый дом.

Его рука невольно потянулась к обнаженному колену. Он бережно приподнял краешек юбки, как будто хотел увидеть под ней какую-то тайну. Но пальцы натолкнулись на горячую нежную кожу, и, теряя терпение, он грубо задрал юбку до самого пупка. Ладонь скользнула под узенькие черные трусики. Из груди Риты вырвался сладкий стон. Филат решительно потянул вниз тоненькую черную полоску материи. Рита приподняла зад и окончательно освободилась от галантерейных пут, грациозно поддев трусики носком и зашвырнув их в угол комнаты.

Теперь настал черед Филата – коротко взвизгнула молния на брюках. Он поднял Риту на руки, крепко обхватив за бедра, и коротким сильным рывком вошел в нее. Ответом был тихий вскрик. Она ждала этого грубого вторжения.

– Еще!… Еще!… – шептала она.

Рита закрыла глаза, слегка откинула голову, отчего ее шея стала казаться еще длиннее. Ну чем не белая лебедушка в когтях злодея-коршуна! Филат, притянув Риту как можно ближе, впился губами в шею. Пот с него катил градом – он убыстрял темп. Она зажмурилась, в такт отклоняясь всем телом назад. Как бывает в хорошо слаженном дуэте, они вскрикнули в одно мгновение. По ее телу пробежала легкая судорога, и она расслабилась, повиснув на крепких руках Филата.

– Как хорошо, – томно протянула Рита. – Ты еще можешь меня немного подержать, не устал?

Наивность Риты вызвала у него невольную улыбку: знала бы она, каких породистых телок сжимали его руки, тогда бы она не задавала подобных вопросов.

– Можешь не беспокоиться: я смогу тебя так держать хоть до второго пришествия.

– Не стоит загадывать. Отпусти! – засмеялась она. Осторожно, будто держа хрупкую вазу венецианского стекла, Филат поставил женщину на пол.

– Ну и довел же ты меня до кипения, – заметила Рита, – даже не помню, куда закинула свои трусики.

Филат невольно улыбнулся: на память пришел эпизод пятилетней давности, когда он раздел одну красивую киску, разбросав в порыве страсти ее многочисленные предметы туалета, а потом они на пару лазали под кроватью, сталкиваясь лбами, и искали ее дорогое французское белье.

Не без удовольствия Филат проследил за тем, как Рита надевает наконец-то найденные полупрозрачные трусики. Потом она щелкнула замком сумочки, достала из бокового отсека косметичку и, полуоткрыв рот, стала аккуратно подправлять глаза.

– А где же твои телохранители? – шутливо поинтересовалась она. – Ты едешь один?

Да, на встречу с Селезнем он решил сегодня поехать один – не на броском джипе, а на стареньком зеленом «опеле», который он купил на рынке в позапрошлый приезд в Питер и держал его под открытым небом в палисаднике у дома. Сегодня ему не стоит привлекать внимание возможных соглядатаев. Но вопрос Риты застал его врасплох. Надо ли во все посвящать женщину, которая нужна ему только для постели? Филат поймал лукавый взгляд и коротко ответил:

– Да.

– Значит, рядом не будет твоих верных гренадеров, которые готовы прикрыть шефа грудью в минуту опасности? – Рита подправляла карандашом брови, и ее лицо в это мгновение выглядело плутоватым, как у рыжей лисички.

Филат помотал головой. Его не то что насторожила, но удивила настойчивая любознательность Риты. Что ей, блин, за дело до того, с кем он ездит по городу?

Рита завершила макияж и бережно уложила свои аксессуары в косметичку. И раньше Филату приходилось удивляться, как разительно меняются дамы, стоит им воспользоваться всеми премудростями женского обольщения. Даже дурнушка способна расцвести, как майский цветок, что же тогда сказать о такой красотке, как Рита?

Филат выудил из кармана бумажник и достал несколько стодолларовых бумажек.

– Обменяешь: ты же сейчас, как я понимаю, без работы…

На лице Риты промелькнула тень удовлетворения. Она умела не только преподать себя, но еще и с достоинством принимать подарки.

Филат обнял ее за плечи.

– Я закрою дверь на оба ключа. А ты подожди меня здесь. Вернусь через три-четыре часа – поедем пообедаем. Посмотри телек, книжки почитай – вон там в шкафу найдешь. «Графа Монте-Кристо» читала?

Она насупилась.

– Ты меня тут взаперти намерен держать? Что это еще за новости!

– Помнишь, как твоего шефа… и моего приятеля Петю Тетерина на небеса отправили? – серьезно спросил он.

– А при чем тут Тетерин? – не поняла она.

– Не хочу тебя пугать, дорогая моя, но желательно, чтобы ты пока посидела здесь. Не ровен час, те, кто имел зуб на твоего шефа, захотят и тебя разобрать на части…

– Ну уж! – Рита равнодушно пожала плечами и сунула доллары в сумочку.

– А теперь закрой за мной дверь, будь добра. И не забудь задвинуть засов, мало ли что, – строго наказал Филат, шагнув за порог.

На лестнице было тихо – ни разговоров на площадке, ни любопытных взглядов из приоткрытых дверей, ни стоящего мужика у окна, готового пальнуть из пушки через оттопыренный карман плаща. Ничего такого, что могло бы его насторожить. Филат уже давно обратил внимание на то, что этот дом отличался очень уж подозрительным спокойствием. За все время, пока он здесь жил, ему не встретился никто из жильцов, и оставалось только удивляться, какими неведомыми путями они проникают в свои квартиры…

Посмотрев через запыленное окно вниз, Филат убедился, что двор пустынен.

У самого подъезда, прижавшись бочком к невысокому штакетнику вокруг палисадника, стоял «опель-вектра», выносливая лошадка, способная убежать от многих опасностей. И все-таки невольное чувство угрозы не оставляло его. Скорее всего, это была не природная интуиция, а выработанное годами ощущение, ставшее инстинктом, когда даже по колебанию воздуха он мог опознать подстерегающую его опасность. Точно так же акулы на большом расстоянии способны определить морского противника по движению его плавников и хвоста.

Сейчас он ощущал угрозу – только никак не мог определить ее источник.

Выйдя во двор, Филат оглядело никого. Точнее, ничего подозрительного. И вместе с тем что-то было не так.

Теперь у Филата не было уверенности, что вчера он сумел добраться до своего гнездышка у «Гостиного двора» совершенно незамеченным, скорее всего, его «опель» где-то засекли. Он осторожно приблизился к машине – на первый взгляд ничего странного – тачка как тачка. И тем не менее он всегда помнил, что машина – самый уязвимый объект. Ее могли взорвать, расстрелять из автоматов, ее мог протаранить на пустынном шоссе грузовик, превратив пассажиров в кровавую лепешку. Филат уже хотел открыть ключом дверцу «опеля», чтобы осмотреть салон на предмет спрятанной мины, но, поразмыслив, решил поостеречься: не исключено, что и к замку подведен датчик, который сдетонирует мгновенно, стоит сунуть туда ключ.

Филат отошел на значительное расстояние, вытащил из внутреннего кармана куртки небольшую пластмассовую коробочку. Внутри пряталась хитрая японская штучка – универсальный радиоэлектронный детонатор, способный активизировать даже крохотную радиоуправляемую хлопушку. Мысленно помолившись, он пальцем нажал на красную кнопку.

Предчувствия оправдались сполна. Едва кнопка провалилась под пальцем, «опель» разорвало изнутри, и красное пламя легко выплеснулось через битые стекла. За рулем этого «опеля» должен был находиться он, Филат…

Удобство дворика заключалось еще и в том, что кроме основного въезда, куда сворачивали машины с Невского, имелось еще два выезда на смежные улицы, где можно было затеряться в толпе пешеходов.

Машина полыхала факелом, краска на кузове потрескивала. Пройдет еще несколько минут, и во дворе, вылизанном старательными дворниками, останется чернеть обожженный каркас немецкого автомобиля, которому суждено сгинуть на русской свалке.

Филат быстро подошел к подъезду, распахнул дверь и скрылся в темном полумраке коридора. Затем поднялся на второй этаж и по длинному переходу проник в смежное здание, после чего вышел на соседнюю улицу и быстро смешался с толпой.

Всего лишь в трех минутах ходьбы от его дома находился каменный гараж, в котором он держал старенький «москвич».

Этот москвичек был даже не запасным, а аварийным вариантом, который он приберегал на тот совершенно невероятный случай, когда для него в Питере не найдется вообще никакой приличной – или безопасной – тачки. И такой невероятный случай настал…

Вот будет забавно, если гараж взлетит на воздух, едва он сунет в замочную скважину ключ, невесело усмехнулся Филат. Хотя об этом гараже уж точно никто знать не может.

Он достал тяжелую связку ключей, брякнул ими и, выбрав самый длинный, с зубчатой головкой, сунул в замок. Тоскливо заскрипели немазаные петли, и ворота распахнулись, освобождая дорогу запылившемуся автомобилю. Филат сел за руль, завел двигатель, и «москвич», в предвкушении долгожданного пробега, заурчал спокойно и благодарно.

И тут у него в кармане куртки запиликал сотовый.

Неужели Красный – вот не вовремя! Филат достал телефон и приложил к уху:

– Слушаю!

Трубка оставалась безмолвной несколько секунд, а потом незнакомый спокойный голос, чуть заметно шепелявя, насмешливо поинтересовался:

– Роман Иванович Филатов? У Филата все внутри похолодело. Он заглушил движок и инстинктивно распахнул дверцу – не дай бог тут остаться!

– С кем имею дело?

– Скоро узнаешь!

Так с Филатом давно никто не разговаривал. Последний раз ему так откровенно хамил полковник части. Но рядовой Филатов нашелся, что ответить седому нахалу, и после короткого разговора с командиром получил десять суток гауптвахты. Теперь гауптвахта ему не грозила…

– Я не привык, чтобы со мной так разговаривали, – стараясь не сорваться на мат и крик, процедил Филат. – Ты кто?

– Если у тебя имеется желание побеседовать с нами, милости просим…

– Ты вот что, говорун, – Филат весь кипел от ярости, – можешь мне поверить: при первой же нашей встрече я подвешу тебя за мошонку на крюк и будешь висеть до тех самых пор, пока у тебя яйца не вывалятся наружу.

– Смотри не перетрудись, Филат, – голос оставался спокойным. – А то не ровен час – отправишься вслед за своими друганами из комитета по приватизации и… – голос осекся, – считай, тебе сегодня повезло. Во второй раз повезло, Филат. Ох…тельное везение! Наверно, ты в рубашке родился.

Филат ощутил, как в горле заклокотал комок ярости. Ах, сука, прямым текстом жарит, не боится…

Сделав небольшую паузу, незнакомец предложил:

– Если надумал потолковать всерьез, жду тебя на автостоянке у Якорной.

Ты же бывал в том районе, знаешь, как найти. – И тотчас в ухо ударили короткие гудки.

Эта паскуда знала и о его визите к Селезню, который жил в доме на Якорной… Что-то слишком много ему известно. Номер сотового, адреса его питерских знакомых, маршруты движения… Ах, гады, свирепо размышлял Филат, думаете меня на испуг взять – не выйдет. Путь до Якорной займет не более получаса – у него достаточно времени, чтобы посвятить в детали Леху Красного.

Ладно, сучары, будет вам по пирожку… Филат набрал мобильный номер Красного.

– Слушаю! – раздался бодрый голос питерского смотрящего. Можно было подумать, что тот находится не в салоне автомобиля, а парится в сауне с длинноногими гетерами.

– Это Филат. Где ты сейчас?

– А чем должен заниматься хозяин города в такое время? Еду осматривать свои владения. Некоторые дела, знаешь ли, требуют моего личного присутствия.

Тон смотрящего был игривым, как будто в это самое время он поглаживал крутую попку одной из своих иэбранниц, взгромоздившейся ему на колени.

– Красный, не хотел бы отрывать тебя от важных дел, но, видно, придется.

– Что случилось?

– На меня крупно наехали. Взорвали мой «опель», но это еще полбеды. Они вычислили мой мобильный номер и вроде мою квартиру у «Гостиного двора»!

– Как ты узнал? – От прежней беспечности Красного не осталось и следа.

Создавалось впечатление, что питерский пахан ловким движением руки смахнул с колен поднадоевшую наложницу и всерьез занялся государственными делами.

– Мне только что позвонили на сотовый и назначили встречу через полчаса на Якорной. Я еду туда!

– Не дури! Тебя просто шлепнут где-нибудь по дороге. Лучше возвращайся к себе на квартиру. Я подскачу – там и переговорим.

Филат насторожился.

– Ты знаешь адрес?

– А то! Разве это такая большая тайна для хозяина города? Хочу тебе сказать, что я даже видел твою сожительницу. Классная телка!


* * * | Стенка на стенку | Глава 25