home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Я помедлил мгновение перед тем, как отворить дверь и выйти. Будь моя жизнь кинофильмом, тут полагалось бы играть драматической музыке, но вместо этого приемник в конторе исполнил какой-то разухабистый мотивчик из конца шестидесятых. Если моя жизнь и кино, но явно малобюджетное.

Вопрос заключался только в том, в каком фильме я находился. Скажем, в какой-нибудь вариации на тему «Жаркого Полудня» идея выйти представлялась довольно-таки опасной. С другой стороны, не исключался шанс и того, что я до сих пор пребываю во вступительных кадрах «Мальтийского Сокола», так что все, кто пытаются выследить чертову птицу, все еще жаждут со мной поговорить. А в этом случае мне, возможно, предоставлялась неплохая возможность нарыть жизненно важной информации насчет надвигающейся грозы – поисков «Слова Кеммлера».

Однако на всякий случай я встряхнул браслет-оберег, изготовив его к работе. Правой рукой я покрепче сжал покрытую рунами поверхность посоха.

А потом собрался с силами.

Я говорил уже, что источником моей магии является жизнь, особенно эмоции. Вы и сами наверняка ощущали ключом бьющую из них энергию, когда восходящая осенняя луна наполняет вас пронизывающим до мозга костей возбуждением, или когда первое дуновение теплого весеннего ветра, полного жизни, касается вашего лица, и вас вдруг захлестывает волна беспричинной радости. Музыкальный аккорд, от которого наворачиваются слезы на глаза, взрыв детского смеха, рев переполненных трибун на стадионе – все это заряжено магией.

Моя магия вырастает из всего этого. А может, еще от чего-то более темного. Страх ведь тоже эмоция. И злость. И похоть, и безумие. Я не слишком добродетелен. Ну, конечно, я не Чарльз Мэнсон какой-нибудь, но и святым меня никак не назвать. Пожалуй, раньше я был лучше, чем стал теперь. Слишком много мне с тех пор пришлось видеть людей, искалеченных, убитых или просто запуганных той же самой силой, которая по идее должна была бы сделать мир лучше… ну, по крайней мере, не хуже. Чем дальше, тем больше я делаю ошибок, тем больше принимаю недальновидных решений, некоторые из которых стоили кому-то жизни. Раньше я был увереннее в себе. Каким-то… более цельным, что ли.

Дурацкая рука болела как черт-те что. У меня имелось с полдюжины – один другого краше – поводов бояться, что я и делал. Тошнее всего мне делалось при мысли о том, что допусти я ошибку, и за нее может поплатиться Мёрфи. А уж если случится такое, я даже не знаю, что делать.

Я впитывал все это – хорошее, плохое, безумное, то негромкое жужжание, от которого дрожали мелкой дрожью идолы, и свечи, и курильницы на окружавших меня полках. В стеклянной двери я видел свое отражение: на месте левой руки пульсировал, плюясь сердитыми брызгами, клубок голубого огня. Я собирал воедино окружавшую меня энергию, накапливал ее в заряд для обороны – или для нападения. Я не знал, чего хотели от меня эти две фигуры в черном, но если они искали драки… что ж, я не собирался их разочаровывать.

Завернувшись в энергию как в плащ, я вышел на улицу и направился к тем, кто ждали меня на тротуаре напротив. Я не спешил, шагая медленно и ровно, и следил за теми двумя, но лишь краем глаза. Со стороны казалось, наверное, что я смотрю себе под ноги, и я шел так, пока голубой свет моего оберега не коснулся темных ряс, окрасив черную ткань синим, и провалив тени в складках еще глубже. Только тогда я остановился и медленно поднял глаза, встретившись с ними взглядом.

Возможно, мне только показалось, но эти двое чуть отшатнулись как от порыва ветра. Октябрьский ветер, и правда, завывал вокруг нас, обжигая кожу ледяным холодом с озера Мичиган.

– Что вам нужно? – спросил я, стараясь, чтобы голос мой не уступал холодом ветру.

– Книгу, – отозвался тот, что выше.

Какую еще книгу? Занятно…

– Гм… Судя по вашему виду, вы большой поклонник Шуберта, – предположил я.

– Скорее, Гёте, – возразил он. – Отдай ее мне.

Что ж, значит, его определенно интересовал der Erlking. Голос его звучал как-то… странно, что ли. Несомненно мужской, но не совсем человеческий. Какое-то в нем слышалось вибрирующее жужжание, отчего слова казались едва заметно искаженными. Говорил он медленно, размеренно. Впрочем, иначе вышло бы и вовсе неразборчиво.

– Поцелуйте меня знаете куда, – ответил я. – Ищите себе книгу сами, прихвостни Кеммлеровы.

– К безумцу Кеммлеру я не испытываю ничего, кроме отвращения, – возразил тот. – И оскорбления твои меня не задевают. Это дело вообще тебя не касается, Дрезден.

Это заставило меня, как бы это сказать, призадуматься. Одно дело, разбираться с надменными, пусть и сильными, но не имеющими представления о том, на что способны вы, чернокнижниками. Совсем другое дело справляться с теми, кто хорошо подготовился к встрече и кто знает, кто вы такой. В общем, настал мой черед переходить в оборону.

Это не укрылось от внимания фигуры в черном. Его не совсем человеческий голос сделался громче, и он рассмеялся.

– Туше, о повелитель темных халатиков, – произнес я. – Тем не менее, своего экземпляра книги я вам не отдам.

– Меня зовут Коул, – сообщил он. Что это послышалось в его голосе – уж не усмешка ли? Возможно… – И нынче вечером я терпелив. И еще раз прошу тебя: отдай мне книгу.

Die Lied der Erlking хлопала меня по ноге,болтаясь в кармане моей ветровки.

– И еще раз отвечаю: поцелуйте меня сами знаете куда.

– И в третий, и последний раз прошу тебя о том же, – произнес тип в черном уже более угрожающе.

– Эй, дайте подумать. Как мне лучше ответить на этот раз?.. – хмыкнул я, расставив ноги пошире.

Коул испустил шипящий звук и чуть развел руки, не поднимая их. Холодный ветер с озера задул сильнее.

– В третий и последний раз прошу тебя о том же, – повторил Коул негромко, но уже с нескрываемой злобой. – Отдай… мне… книгу.

Неожиданно вторая фигура сделала шаг вперед и заговорила. Голос у нее оказался таким же странным, искаженным, как у первой, только в женском, так сказать, исполнении.

– Пожалуйста, – произнесла она.

Последовала секунда потрясенного молчания, потом Коул очнулся.

– Кумори. Придержи язык! – прорычал он.

– Вежливость денег не стоит, – возразила Кумори. Бесформенная ряса не давала представления о ее фигуре, но жест рукой не оставлял сомнения в ее женственности. Она снова повернулась ко мне.

– Знания, заключенные в der Erlking, могут представлять опасность, Дрезден, – сказала она. – Вам не обязательно отдавать книгу нам. Вы можете просто уничтожить ее здесь. Так даже лучше. Я прошу вас, ну пожалуйста.

Мгновение-другое я молча смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого.

– Я вас видел уже раз, – произнес я наконец.

Они не пошевелились.

– На маскараде у Бьянки. Вы были с ней на помосте, – по мере того, как я говорил, уверенность моя все крепла. Оба не открывали лиц, но что-то в их манере двигаться было мне хорошо знакомо. – Это вы тогда вручали Леанансидхе тот сувенирчик.

– Возможно, – произнесла Кумори, чуть наклонив голову, что в лишний раз подтвердило мои догадки.

– Вечер тогда пошел на редкость наперекосяк. Мне этот кошмар вот уже который год все снится.

– И будет сниться еще не год, – кивнул Коул. – Много такого, что определило ход событий, произошло в тот вечер. И большая часть этого неведома тебе пока.

– Блин-тарарам, – заметил я. – Пусть я чародей, но до сих пор меня тошнит от штучек типа «я знаю, а ты нет». Если честно, это бесит меня даже больше всего другого.

Коул с Кумори переглянулись.

– Дрезден, – обратилась ко мне Кумори. – Если вы хотите избавить себя и других от боли и страданий, уничтожьте книгу.

– Это у вас работа такая? – поинтересовался я. – Разгуливать по белу свету и уничтожать тираж?

– Их напечатали меньше тысячи, – подтвердила Кумори. – Время уничтожило большую их часть. За последний месяц мы разделались с остальными кроме этих двух, в Чикаго.

– Зачем? – удивился я.

Коул едва заметно пожал плечами.

– Разве мало того, что последователи Кеммлера могут использовать эти знания во зло?

– Вы что, на Совет работаете? – спросил я.

– Разумеется, нет, – ответила Кумори из-под капюшона.

– Ну-ну, – сказал я. – Сдается мне, если бы вы так заботились о предотвращении зла, вы работали бы с Советом, а не просто разыгрывали бы «451 по Фаренгейту».

– А мне кажется, – отозвалась Кумори, – что если бы вы так верили в чистоту их помыслов, вы бы сами известили их о происходящем.

Здрасьте-пожалуйста. Это выходил уже новый мотив: типа того, что Совет – бяка, а я белый и пушистый. Не знаю, к чему клонила Кумори, но грех был не разыграть эту партию дальше – посмотреть, что она еще такого скажет.

– А кто сказал, что я не сделал этого?

– Бессмысленно, – буркнул Коул.

– Позволь, я скажу ему, – попросила Кумори.

– Бессмысленно.

– Нам это ничего не стоит, – настаивала она.

– Будет стоить, если вы и дальше будете продолжать нести ахинею, – возразил я. – Я выставлю вам счет за трату моего времени.

Она издала странный звук, который я определил как вздох.

– Вы хотя бы поверите в то, что содержимое книги представляет собой угрозу?

Гривейн, похоже, ценил свой экземпляр. Впрочем, я ведь не узнаю, что за гадость там, внутри, пока сам не прочитаю.

– По соображениям целесообразности, допустим, что верю.

– Но если знания, содержащиеся в книге, опасны, – сказал Коул, – что заставляет тебя полагать, будто Стражи Совета распорядятся им мудрее, чем последователи Кеммлера?

– Только то, что пусть они и сборище вонючих зануд, они все же всегда стараются поступать правильно, – ответил я. – Если кому-нибудь из Стражей придет в голову, что он может вдруг заняться черной магией, он скорее всего сам себе голову отрубит. Чисто рефлекторно.

– Все до единого? – негромко спросила Кумори. – Вы в этом совершенно уверены?

Я переводил взгляд с одной тени под капюшоном на другую.

– Уж не хотите ли вы сказать мне, что кто-то из Совета тоже жаждет власти Кеммлера?

– Совет уже не тот, что прежде, – произнес Коул. – Он прогнил изнутри, и многие чародеи, которых его ограничения раздражают, не могут не замечать его слабости, вскрытой войной с Красной Коллегией. Совет падет. Скоро. Возможно, еще до завтрашнего вечера.

– Ого, – протянул я. – Что ж вы мне сразу-то не сказали? Я бы вам книжку не глядя отдал.

Кумори протянула руку.

– В этом нет никакого подвоха, Дрезден. Мир меняется. Конец Совета близок, и те, кто хотят пережить его, должны действовать сейчас же. Пока не поздно.

Я сделал глубокий вдох.

– В обычных обстоятельствах я бы первый предложил послать Совет подальше, – сказал я. – Но вы говорите о некромантии. О черной магии. Вам не убедить меня в том, что весь Совет и его Стражи разом ушли в левый уклонизм. Это не в их духе.

– Идеализм, – фыркнул Коул. – Ты молод, Дрезден. Тебе еще многому предстоит научиться.

– Хотите знать, чему я, такой молодой, уже научился? Не тратить слишком много времени, выслушивая советы тех, кому что-то от меня очень нужно, – сказал я. – В особенности это касается коммивояжеров, политических кандидатов и нежити в черных капюшонах, поджидающих меня посреди улицы поздно ночью.

– Довольно, – произнес Коул почти неразборчивым от злости голосом. – Отдай нам книгу.

– Поцелуй меня в задницу, Коул.

Капюшон Кумори дернулся, поворачиваясь от Коула ко мне, и она отступила шага на три.

– Что ж, так даже лучше, – пробормотал Коул. – Я и сам хотел посмотреть, чего это Стражи так тебя боятся.

Холодный ветер вновь усилился, и по спине моей побежали мурашки. Я буквально кожей ощущал, как Коул накапливает энергию. Чертовскую уйму энергии.

– Не советую, – произнес я, поднимая руку с браслетом. Усилием воли я выстроил перед собой потрескивающий разрядами щит. Пальцами правой руки я крепче сжал посох и с силой стукнул его концом по асфальту. Эхо удара гуляло еще некоторое время между домами. – Уходите. Я не шучу.

– Ходош, – прорычал он в ответ и выбросил правую руку вперед.

Волна невидимой, свирепой энергии ударила в меня. Я ждал ее, изготовив щит и напрягшись. То есть, я хочу сказать, что оборону свою я привел в полную готовность.

Это и спасло мне жизнь.

В свое время мы устраивали учебные поединки с моим первым наставником, Джастином ДюМорном, отставным Стражем. Я бился без дураков, и даже побеждал иногда. После я пробовался силой с моим следующим наставником, Эбинизером МакКоем. Моя фея-крестная, Леанансидхе, обладала чертовски опасным, так сказать, ударом правой, но я и с этим худо-бедно справился. Даже с Королевами Фэйре. Добавьте к этому пару демонов, различных магических самоделок, падение с высоты тринадцати этажей в вышедшем из повиновения лифте, с полдюжины чернокнижников разной степени вредности… короче, за годы профессиональной деятельности я перевидал больше насилия, чем большинство коллег-чародеев, вместе взятых. И всех врагов я одолел или, по крайней мере, остался жив – хотите, шрамы покажу в подтверждение.

Удар, нанесенный Коулом, оказался сильнее их всех.

Мой щит вспыхнул ярче прожектора, и – как бы я ни старался отвести основную энергию удара в сторону – меня шарахнуло как профессионального футболиста при лобовом столкновении. Хорошо еще, щит рассредоточил удар по всему моему телу, а то бы не миновать мне сломанного носа, или пары ребер, или ключицы, в зависимости от того, куда он целился. Словно какой-то Гулливер врезал мне с размаху мешком, полным гороха. Если бы удар оказался направлен снизу вверх, я бы улетел достаточно высоко, чтобы беспокоиться о последствиях приземления. Однако, поскольку он вышел горизонтальным, он просто отшвырнул меня назад.

Я пролетел несколько ярдов и больно приложился спиной, ободрался о тротуар и покатился, смягчая падение. Потом, пошатываясь и держась за стоявшую рядом машину, поднялся на ноги. Должно быть, я все же двинулся обо что-то башкой, поскольку в глазах плавали очень симпатичные разноцветные звездочки.

Когда я, наконец, выпрямился, меня охватила паника. Никто, ни разу еще не обрушивался на меня с такой силой. Блин-тарарам, а если бы я не приготовился к этому удару?..

Я едва не задохнулся. Конец бы мне пришел. Ну, по крайней мере, валялся бы весь изломанный, истекающий кровью, целиком во власти незнакомого чародея. Который, кстати, никуда не делся и, возможно, готовился нанести новый удар. Я вытряхнул из головы все ненужные мысли и снова изготовил щит. Браслет разогрелся до такой степени, что я чувствовал это даже изуродованным шрамами запястьем. Об ответной атаке я даже не помышлял: тут хотя бы щит удержать – и то хорошо… в противном случае у меня не имелось ни малейшего шанса остаться в живых.

Коул черной тенью медленно шел ко мне по тротуару.

– Я разочарован, – произнес он. – Мне казалось, вы дозрели для выступлений в тяжелом весе.

Он взмахнул рукой, и новый удар обрушился на меня ледяным вихрем с озера. На этот раз удар пришелся под углом, и я даже не пытался отбить его. Дрожа как нервный конь, я отпрянул в сторону, чуть изменив наклон щита. Волна энергии снова нахлынула на меня, но на этот раз меня только толкнуло через тротуар.

Я стукнулся плечом о стену с силой, выбившей на мгновение весь воздух из легких. Мне приходилось раньше ломать плечо; возможно, поэтому удар показался мне более болезненным, чем был на самом деле. Я оттолкнулся от стены, устояв-таки на ногах, которые, однако, слегка подкашивались подо мной – не от того, что я вдруг стал слишком уж тяжелым, но от усилия, которое мне пришлось приложить, чтобы остаться в живых.

Коул продолжал приближаться. Блин-тарарам, судя по его виду, он даже не прикладывал особых усилий.

У меня в груди неприятно похолодело.

Этот тип запросто мог прикончить меня.

– Книгу, парень, – произнес Коул. – Ну!

То, что вскипело во мне, не назовешь ни злостью, ни ужасом. Уж во всяком случае, не праведным гневом, это точно. В этом не было ни убежденности, ни стремления защитить кого-то близкого. Чистое, стопроцентное упрямство. Блин, Чикаго – мой город. И мне плевать, откуда взялся тот джокер; не мог я ему позволить шляться по улицам моего города и лезть мне в рот за моими кровными денежками. Не мог – и все тут.

Не хватало еще, чтобы всякая сволочь мною командовала.

Как ни силен был Коул, и все же его магия основывалась на человеческих принципах. При всей ее энергии, при том, что она отличалась от того, с чем я обычно работаю, я не ощущал в ней той тошнотворной, опустошенной какой-то мерзости, от которой меня колбасит при столкновении с черной магией. Ну, не совсем так. Какой-то запашок черной магии в ней все-таки ощущался. Так ведь и моя тоже не лишена этого.

Главное, Коул был не какой-то разновидностью демона, а чародеем. Человеком.

А значит, при всей своей магии, уязвимым. Как и я.

Я выбросил вперед правую руку, крутанул посох, нацелив его на ближнюю от Коула машину, и прохрипел: «Forzare!»

Руны на посохе вспыхнули каким-то адски-багровым светом, не уступавшим по яркости сиянию браслета, и волна энергии хлынула из меня прямо под «Тойоту», мимо которой как раз проходил Коул. Я даже крякнул от натуги. Машина дернулась и перевернулась с легкостью опрокинутой кухонной табуретки, и Коул оказался как раз под ней.

Послышались лязг и грохот – блин-тарарам, я даже не думал, что они выйдут такими громкими. Посыпались стекла, во все стороны полетели искры. У перевернутого автомобиля врубилась сигнализация, и ей откликнулись сирены других припаркованных у тротуара машин. В окнах начали зажигаться огни.

Я без сил опустился на колено; сияние посоха и браслета разом померкло. Мне никогда еще не приходилось перемещать такую массу практически без подготовки, так что оставшейся у меня энергии едва хватало на то, чтобы разлепить веки. Если бы не посох, на который я оперся, я бы наверняка плюхнулся на тротуар.

Послышался скрежет железа об асфальт.

– Ох, ну что там еще? – прохрипел я.

Машина дернулась и подвинулась на несколько дюймов в сторону. Коул медленно поднимался с асфальта. Должно быть, основной удар пришелся мимо, а может, он успел прикрыться щитом. Он выпрямился, пошатнулся и схватился рукой в темной перчатке за фонарь. Признаюсь, я испытал мстительное удовлетворение. Типа, получи, пидор проклятый.

Из-под капюшона послышалось негромкое рычание.

– Книгу!

– Поцелуйте меня, – прохрипел я, – в…

Но он обращался вовсе не ко мне. Кумори выступила из тени и, прошептав что-то, сделала движение рукой.

Что-то вдруг резко дернуло меня за карман ветровки. Клапан сам собой откинулся, и книга начала выползать из кармана.

– Эк… – выдавил я из себя; с учетом обстоятельств это был максимум того, что я мог сказать на этот счет. Я перекатился на бок, прижав книгу телом к земле.

Кумори снова вытянула руку, на этот раз резче. Меня протащило пару футов по асфальту в ее направлении – до тех пор, пока мне не удалось упереться башмаком в выбоину на тротуаре, и тут я увидел в просвете между двумя фигурами какое-то движение.

– Игра окончена, – произнес я. – Бросьте свои усилия.

– Или что? – поинтересовался Коул.

– Вам приходилось иметь дело с волками? – ответил я вопросом на вопрос.

Волки возникли – именно возникли из темноты чикагской ночи. Большие волки, пережитки давних эпох – огромные, мускулистые звери с белыми клыками и яростно горящими глазами. Один припал к земле у исковерканной «Тойоты», готовый броситься на Коула, другой возник за спиной у Кумори, уставив на нее взгляд своих пылающих глаз, третий легко спрыгнул с пожарной лестницы на мостовую перед ней. Еще двое стали по обе стороны от меня, предостерегающе рыкнув.

Свет загорался все в новых окнах. Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена.

– Гляньте, какие у нас зубки, – хмыкнул я. – Или вы хотите дожидаться полиции? Принимаю ставки.

Две фигуры в черном даже не переглянулись. Кумори скользнула к Коулу, а тот посмотрел на меня так, что я, даже не видя его лица, ощутил взгляд кожей.

– Это не… – начал он.

– Ох, да заткнитесь же, – перебил я его. – Вы проиграли.

Пальцы Коула сложились в зловещую клешнеобразную фигуру, и он, прорычав что-то неразборчивое, прочертил ей воздух.

Я ощутил порыв энергии – на этот раз более темной, неземной. Воздух вокруг этой парочки сгустился, вдруг запахло плесенью и затхлой водой, послышалось что-то вроде вздоха, и они исчезли, словно их и не было.

– Билли, – сердито буркнул я, как только ко мне вернулся дар речи. – Кой черт ты здесь делаешь? Эти типы запросто могли убить вас всех.

Волк, изготовившийся к прыжку рядом с исковерканным автомобилем, повернул морду ко мне и оскалился в довольной ухмылке. Потом, сделав большой прыжок, чтобы не поранить лапы о битое стекло, оказался рядом со мной. Неуловимое движение – и волк исчез, а на его месте стоял на четвереньках обнаженный мужчина. Роста Билли был чуть ниже среднего, зато мускулатуру наработал покруче чем у иного атлета с обложки. Волосы он имел каштановые, глаза, соответственно, карие, и он завел короткую бородку, от чего казался старше, чем был в момент нашего знакомства несколько лет назад.

Но, конечно, он ведь и стал старше за эти несколько лет, так?

– Это мой район, негромко произнес он. – И я не могу позволить кому-либо портить мне картину, – двигался он и в человеческом обличии с волчьей грацией. Он подхватил меня под плечо и без усилия вздернул на ноги. – Ты не ранен?

– Ушибся, – буркнул я. Улица слегка пошла кругом, когда он поднял меня; не уверен, что я удержался бы на ногах без его помощи. – Голова немного кружится. Дух вышибло.

– Копы будут здесь через минуту с небольшим, – сказал он с уверенностью знающего наверняка. – Пошли. Машина Джорджии в том конце переулка.

– Нет, – я мотнул головой и тут же пожалел об этом. – Слушай, помоги мне добраться до моей машины. Мне нельзя… – мне нельзя было попадаться кому-либо на глаза в его обществе. Если Мавра наблюдала за мной сама или приставила ко мне хвост, это запросто могло бы позволить ей привести в действие свои угрозы относительно Мёрфи. Но я понимал и то, что я, черт подери, не могу объяснить всего этого Билли. Билли не из тех, кто в состоянии стоять в стороне, когда на его глазах друг попадает в беду.

И, надо признаться, мне чертовски повезло, что он не из таких. Сил во мне оставалось, когда Коул выбрался из-под машины – кот наплакал.

– Некогда, – возразил Билли. – Слушай, мы привезем тебя обратно, когда здесь все поутихнет. Бог мой, Гарри, ты разбил эту тачку как пивную банку. Не знал, что ты такой сильный.

– Я тоже, – кивнул я. Черт, я даже добраться до машины сам не мог. И не мог позволить, чтобы меня видели с Билли и другими Альфами. Но и позволить, чтобы меня упрятали в кутузку, тоже не мог. Не говоря уже о том, что, если уж Коул и его кобылка нашли меня, это же могут сделать и другие заинтересованные стороны, а среди них могут попасться ой какие интересные лица. В общем, если я и дальше буду светиться лицом на улицах, кто-нибудь, да оторвет его к чертовой матери.

У меня выхода не оставалось, как идти с Билли. Ну, чем быстрее я от него удеру, тем лучше – я не мог позволить им погрязнуть в этом деле глубже, чем они уже сделали… надо же, в конце концов, защитить их, как и Мёрфи. Черт подрал, Мавра просто обязана выказать хоть какое-то понимание. Может, если попросить ее убедительнее…

Угу, так.

Может, я и профукал уже все на свете и обрек Мёрфи, но у меня и выбора другого не было.

Я оперся на плечо Билли-оборотня и из последних сил заковылял по переулку.


Глава седьмая | Барабаны зомби | Глава девятая