home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава семнадцатая

– Ты! – рявкнул я, сделав концом посоха движение в направлении Бока. – Маленький вонючий хорек! Ты собирался продать меня! Да за это на месте убить мало!

Блок уставился на меня поверх кудрявой головы Алисии в полнейшем замешательстве. Я пристально, злобно смотрел на него, не допуская на свое лицо ничего такого, что могла бы заметить эта милая девица. Попытайся я защитить Бока открыто – и это лишь увеличило бы вероятность того, что она сделает ему какую-нибудь гадость. И наоборот, угроза ему сделает его в глазах этой некромантихи и ее громилы менее значимым. Ничего более действенного, чтобы помочь ему, мне в голову не пришло.

И Бок все понял. На лице его, последовательно сменяя друг друга, мелькнули замешательство, страх и выражение вины. Впрочем, он успел почти незаметно кивнуть мне в знак благодарности.

– Ну, ну, – произнесла Алисия. Она почти не шевелилась, только повернулась в мою сторону. – Я никогда о вас не слышала, но должна признать, в умении выйти на сцену красиво, Гарри Дрезден, вам не откажешь.

– Я брал уроки, – буркнул я.

– Дайте мне книгу, – сказала она.

– Ха, – хмыкнул я. – Зачем?

– Затем, что я ее хочу.

– Мне очень жаль. В нынешнем году это самый популярный рождественский подарок, – буркнул я. – Может, вам удастся найти у спекулянтов на автостоянке, или еще где.

Она чуть наклонила голову; воздух вокруг ее пальцев продолжал дрожать, словно над раскаленным асфальтом.

– Вы отказываетесь отдать ее?

– Да, детка, – кивнул я. – Отказываюсь. Не получить тебе ее, о сука. Короче, нет.

Глаза ее злобно сузились, и… ну, произошло нечто, чего я никогда еще не видел. В лавке сделалось темнее. Я имею в виду, не свет погас, нет. Я имею в виду, потемнело все. Воздух заполнился почти неслышной вибрацией, от которой заныли глазные яблоки, и из всех углов, словно на замедленном воспроизведении фильма о том, как растет плесень, полезли тени. Они приближались, заполняя собой помещение лавки, и с ними наползал на меня этот гнусный, липкий холод. Стоило тени коснуться розетки, от которой тянулись провода к паре настольных ламп, и те сами собой померкли, а потом погасли совсем. Они накрыли собой радио, и голос Ареты Фрэнклин понизился до шепота и оборвался. Тени доползли до кассового аппарата, и диоды на его панели погасли, они прошлись по старому вентилятору под потолком, и его лопасти перестали вращаться. Тени подобрались к Боку, и он побелел как полотно и задрожал. Рука его еще сильнее вцепилась в край прилавка, словно он из последних сил пытался не упасть.

Единственным, чего не коснулась чернота, оставался я. Тени остановились, не доползая до меня и предметов, которые я держал в руках, дюймов шести. Адский огонь, горевший в рунах моего посоха, светился во мраке еще ярче, и искры, продолжавшие сыпаться с моего поврежденного браслета, казалось, прожигали в черных пятнах маленькие круги, хотя тьма заполняла их, стоило тем прогореть.

Такой энергии я не ощущал еще ни разу в жизни. Обычно, когда кто-то, способный наворотить своей энергией больших дел, собирает ее вокруг себя, она ведет себя активно, злобно рвется наружу. Я видел чародеев, воздух вокруг которых был настолько пропитан электричеством, что их волосы стояли дыбом; видел чародеев, сгущавших вокруг себя свет почти до состояния твердого камня; чародеев, от магии которых содрогалась земля, чародеев, окружавших себя темным, всесжигающим огнем.

Эта магия отличалась от них всех. Какой бы ни была энергия, которой пользовалась Алисия, она не заполняла собой помещения. От нее распространялась абсолютная неподвижность – не покой; в покое есть что-то мирное такое, приемлемое. Эта неподвижность представляла собой какую-то жуткую, голодную пустоту, нечто, черпающее силы из небытия. Она складывалась из пустоты от утраты любимого человека, из тишины в промежутках между ударами сердца, из неизбежной пустоты, ожидающей каждую прогоревшую и остывшую звезду. Эта энергия в корне отличалась от всех горящих жизненных сил, из которых складывается известная мне магия – и она была сильна. Бог мой, еще как сильна!

Меня начало трясти: я как-то вдруг сообразил, что мне нечего противопоставить этой силе.

– Мне не нравится ваш ответ, – с улыбкой произнесла Алисия. Нехорошая у нее вышла улыбка: медленная, зловещая. На щеке ее обозначилась ямочка. Блин-тарарам, ну и гадкая же ямочка!

Во рту у меня пересохло, но голос мой, когда я заговорил, звучал ровно и уверенно.

– Жалость какая! Однако, если вас так огорчает то, что вам не хватило экземпляра, я предложил бы вам искать ее вместе с Коулом.

Мгновение она смотрела на меня лишенным всякого выражения взглядом.

– Вы с Коулом? – спросила она наконец.

– Нет, – заверил я ее. – Честно говоря, мне пришлось опрокинуть на него машину, когда он пытался отобрать книгу у меня.

– Лжец, – произнесла она. – Если бы вы и правда сразились с Коулом, вы были бы уже покойником.

– Тем не менее, – скучающим тоном ответил я, – я говорю вам в точности то же, что сказал уже ему. Это моя книга. Вы ее не получите.

Она задумчиво прикусила губу.

– Погодите-ка. Вы были тогда в морге. В вестибюле.

– Теперь он называется институтом патологоанатомии.

Взгляд ее вспыхнул.

– Вы нашли это. Вам удалось то, что не получилось у Гривейна, не так ли?

Я скривил краешек рта и не ответил.

Алисия сделала глубокий вдох.

– Возможно, мы могли бы договориться.

– Забавно, – буркнул я. – Гривейн тоже говорил мне это.

Алисия нетерпеливо шагнула в мою сторону.

– И вы ему отказали?

– Мне не понравилась его шляпа.

– Для столь юного возраста вы отличаетесь изрядной мудростью, – кивнула она. – В конце концов, он не более чем пес, скорбящий по своему павшему хозяину. Он обернулся бы против вас, не прошло бы и пяти минут. В противоположность этому благосклонность Капиоркорпуса вечна и незыблема.

Капиоркорпус… В приблизительном переводе с латыни это означает «собиратель трупов». Или тел. Я вдруг немного лучше представил себе то, почему Ли Хань обращался к Алисии как к «господину».

– Допустим, я жажду такой чести, – сказал я. – Какую цену мне придется заплатить?

– Отдайте мне книгу, – произнесла она. – Отдайте мне «Слово». Будьте рядом со мной при Темносиянии. В обмен за это я дарую вам независимость и свободу выбора, когда наступит новый порядок.

Мне не хотелось, чтобы она поняла, что я ни черта не понимаю из того, о чем она говорит, поэтому я задумчиво кивнул.

– Соблазнительное предложение.

– Еще бы, – сказала она. Она вздернула подбородок, и глаза ее блеснули еще ярче. – Новый порядок многое изменит в этом мире. Вы получите возможность помочь изменить его по своему вкусу.

– А если я откажу вам? – поинтересовался я.

Она посмотрела на меня в упор.

– Вы молоды, Гарри Дрезден. Это просто трагедия, когда человек с вашими способностями умирает до срока.

Я отвел взгляд. Стоит чародею заглянуть кому-нибудь в глаза хоть на секунду дольше, чем надо, и он заглядывает этому человеку в самую душу, а это не из самых приятных ощущений. Я бы заглянул в душу Алисии, а она – в мою. И почему-то мне очень не хотелось видеть того, что происходит за этой улыбкой с ямочкой на щеке. Чего-чего, а представление об этом я получил по ее повадкам, и это отличалось от чрезмерного самомнения или фанатичной упертости.

Это было чистое безумие. Кем бы ни оказалась Алисия на деле, она совершенно съехала с катушек.

Во рту пересохло еще сильнее. Гораздо сильнее. Мои ноги дрожали, а остальная часть тела очень хотела приказать им уносить меня отсюда.

– Мне нужно обдумать это предложение.

– Всегда пожалуйста, – сладким голосом ответила Алисия. Лицо ее вдруг приобрело очень неприятное выражение, и голос окреп. – Думайте на здоровье. Но только стоит вам сделать один шаг с того места, где вы стоите, и этот шаг станет для вас последним.

– Убив меня, вы, возможно, и получите книгу, но это не даст вам в руки «Слова», – возразил я. – Или вы думаете, что я ношу с собой и то, и другое?

Правая рука ее медленно сжалась в кулак, и в помещении стало на несколько градусов холоднее.

– Где «Слово»?

А то я сам не хотел бы этого знать, подумал я.

– Вы хотите узнать это? – произнес я вслух. – Убейте меня, и «Слова» не будет вовсе. Как и вашего нового порядка.

Она разжала кулак.

– Я могу заставить вас сказать мне, – заметила она.

– Если бы вы могли сделать это, вы бы это уже сделали, а не стояли бы здесь с дурацким видом.

Не прекращая улыбаться, она медленно двинулась ко мне.

– Я предпочитаю воззвать к рассудку, прежде чем уничтожу его. В конце концов, это всего лишь сделка. Так вы уверены, что не хотите работать со мной?

Блин. Ментальная магия – это мало, очень малоизученная область нашего ремесла. Каждый чародей, созревший для вступления в Белый Совет, проходит специальный курс защиты от нападения на его рассудок, но делается это довольно формально. В конце концов, Совет приложил в свое время немалые усилия к тому, чтобы ликвидировать чародеев, покушающихся на святую нерушимость чужого сознания. Это один из Законов Магии, и если Стражи поймают кого-нибудь, занимающегося этим, его просто убивают, раз и навсегда. В результате экспертов по этой области магии в Совете нет, а обучение поручено дилетантам.

Что-то подсказывало мне, что Алисия – Собиратель Трупов не дилетант.

– Я бы не подходил ближе, – произнес я ледяным тоном.

Она продолжала приближаться – очень медленно, но так, словно получала удовольствие, затягивая развязку.

– Ваш последний шанс.

– Я сказал, – мотнул головой я. – Держитесь по…

Прежде, чем я успел договорить, она сделала движение мерцающими пальцами левой руки, словно рвала невидимую ткань.

Что-то взвихрилось, а потом я вдруг оказался в эпицентре урагана, в смерче, который пытался подвинуть меня ближе к девице. Ноги мои начали скользить по полу. Я вскрикнул, откинувшись назад, поднял руку с браслетом, и передо мной распустился купол ослепительного голубого света. Однако это не изменило ровным счетом ничего: бешеный смерч продолжал тянуть меня к ее протянутой руке.

Я едва не ударился в панику, но вдруг понял, что происходит. Никакого ветра – во всяком смысле, в физическом понимании – не было и в помине. Книги на полках не шевелились, полы моей ветровки не развевались. Мой щит защищал меня только от материальной угрозы, и я убрал его, сберегая силы.

Жуткий вакуум не трогал моего тела. Он целил в мои мысли.

– Вот и правильно, – произнесла Алисия.

Черт подери. Она слышала мои мысли.

– Разумеется, молодой человек. Отдайте мне то, что я прошу, сейчас, и я оставлю вам достаточно рассудка, чтобы вы могли есть без посторонней помощи.

Я стиснул зубы, напрягая мысли, выстраивая оборону.

– Слишком поздно, малыш.

Черта с два поздно. Мои мысли сжались в одно неделимое целое, идеальный образ стены из гладкого серого гранита. Я выстроил в уме эту стену и заполнил ее энергией, которую держал наготове. На мгновение на меня накатила волна тошноты, а потом ментальный ураган стих так же резко, как начался.

Голова Алисии дернулась как от пощечины.

Стиснув зубы, я бросил на нее торжествующий взгляд.

– Ну что, получила? – спросил я.

Она прошипела злобное ругательство, подняла левую руку и сложила пальцы подобием клешни.

И сразу же на образ гранитной стены в моем мозгу обрушилось чудовищное давление. Не короткий, сокрушительный удар, как я ожидал из того, чему меня учили, этакий ментальный таран. Вместо этого на нее навалился жуткий, гнетущий вес – словно внезапный паводок намерился смыть мою стену до основания.

Я надеялся, что давление сразу же ослабнет, но оно только становилось все более невыносимым. Я изо всех сил старался удержать образ стены на месте, но несмотря на все мои старания в поверхности ее появились и начали расползаться черные, заполненные пустотой трещины. Моя оборона рушилась на глазах.

– Восхитительно, – заметила Алисия, и в голосе ее не ощущалось ни малейшего напряжения. – Сто лет прошло, а они все учат свою молодежь давно устаревшим приемам.

Я заметил за спиной Собирателя Трупов движение, и в разбитой фанерной двери показался Ли Хань. Половина его лица побагровела и распухла, да и одно плечо торчало под не совсем естественным углом. Из ссадин на его теле сочилась зеленовато-бурая жижа, и двигался он, словно испытывая сильную боль, но все же он перемещался самостоятельно, и взгляд у него был настороженный, хищный.

– Господин, – произнес Хань. – У тебя все в порядке?

– Все просто идеально, – мурлыкнула Алисия. – Как только я получу его разум, остальное твое.

Его перекошенное лицо расплылось в улыбке, неестественно широкой для нормальных человеческих черт.

– Спасибо, господин.

Вот черт. Самое время делать ноги.

Вот только ноги мои не пошевелились.

– Не стоит стараться, юный чародей, – ласково посоветовала Алисия. – Как только ты сосредоточишь свои мысли на том, чтобы пошевелить ногами, твоя оборона рухнет. Лучше просто откройся мне, мальчик. Тебе будет не так больно.

Не обращая внимания на некроманта, я попытался обдумать варианты действий. Конечно, моя умственная оборона рушится, но любое усилие воли, которое я потрачу на то, чтобы пошевелить ногами, обрушит ее остатки еще быстрее – почти мгновенно. Мне необходимо было хотя бы на мгновение – ну, на время, достаточное на то, чтобы отвлечь внимание Собирателя Трупов – ослабить давление, и я смог бы убраться к чертовой матери. Однако с учетом того, что я вообще практически не мог пошевелиться, выбора у меня оставалось до обидного мало.

Часть стены дрогнула и начала рушиться. Я ощутил, как воля Собирателя Трупов начинает просачиваться внутрь – первыми струйками надвигающегося темного моря.

Если я хотел жить, у меня не оставалось иного выбора.

Я мысленно коснулся Адского Огня, пылающего в рунах на моем посохе, и запустил его в мое сознание, в разваливающуюся стену, защищавшую меня. Трещины в холодном сером граните заполнились багровым пламенем, и там, где темные струйки вражьей воли касались их, слышалось пронзительное шипение ледяной воды, разом превращающейся в пар.

Алисия вдруг глухо охнула, и давление на мой мозг разом исчезло.

Я повернулся, пошатнулся, восстановил равновесие и бросился к задней двери.

– Держи его! – прорычала за спиной Алисия. – У него книга и «Слово»!

Послышался неприятный звук рвущейся плоти, и Ли Хань испустил нечеловеческий, звериный вой.

Я пулей пронесся через заднее помещение к служебному выходу, повернул ручку и выскочил в переулок за лавкой. За спиной послышалось топанье двух пар ног, и Алисия завела странную, завывающую какую-то песню. Жуткое давление снова начало наваливаться на мои мысли, но на этот раз я был готов к этому, и выстроил защиту почти мгновенно, сохраняя при этом способность бежать.

Так я пробежал ярдов тридцать, а потом внезапная боль пронзила мою правую ляжку. Я покатился по земле, едва не развалив при этом свою ментальную оборону. Бросив посох, я ощупал ляжку, и руки мои наткнулись на что-то острое, металлическое, торчащее из ноги. Я порезал пальцы о кромку и отдернул их. Я не мог разглядеть толком, что там такое, разглядев только блеск металла и уйму крови – а Собиратель Трупов и вурдалак все приближались.

Я не мог использовать магию, чтобы остановить их – это мгновенно позволило бы Собирателю ворваться в мой рассудок. Да и физически я не мог бы убежать от вурдалака – даже раненый, Хань бежал с завидной скоростью и приближался огорчительно быстро.

Я выхватил револьвер и трижды выстрелил в их направлении. Алисия отпрянула в сторону, но вурдалак даже не убавил хода. Его неестественно длинная лапища описала в воздухе дугу, и в полумраке переулка блеснула сталь. Что-то ударило меня в ребра с силой, достаточной, чтобы опрокинуть меня назад, но заговоренная кожа моей ветровки не дала этому предмету пронзить меня. На землю с лязгом упал стальной треугольник с заостренными, заточенными как бритва углами.

– Только этого мне еще не хватало, – буркнул я. – Вурдалаки-ниндзя, – и разрядил в Ханя оставшиеся заряды. Во время последнего выстрела его отделяло от меня меньше десяти футов, так что промахнуться я практически не мог. Он дернулся, врезался в стену и споткнулся, но так и не упал.

Тем временем воля Собирателя Трупов продолжала размывать мою оборону. Пора, пора было удирать от Алисии, пока она не вскрыла мои мозги как банку сардин – чтобы потом их сожрал Хань.

Так и не выдернув из ноги эту треугольную штуковину – сюрикен, так, кажется, она называется? – я заставил себя подняться, несмотря на пронзительную боль. Я подобрал посох и, хромая теперь уже по-настоящему – побежал к выходу из переулка. У меня имелся еще слабый шанс добраться до людной улицы, поймать такси или просто попутку, а может, даже натолкнуться на полицейский патруль. Умом я понимал, что надеяться на любое из этих чудес практически невозможно, но ничего другого мне все равно не оставалось.

Я почти добежал до конца переулка, боль в ноге сделалась почти невыносимой – а потом я вообще перестал понимать, что происходит.

Только что я делал что-то – не помню точно, что, но наверняка очень важное. А мгновением спустя я просто стоял на месте, вроде как сбитый с толка. Я точно знал, что стоит мне сосредоточиться хоть на секунду, и я вспомню это «что-то» и снова займусь этим. Нога болела. Это я знал точно. И с головой моей что-то творилось: мысли, вроде бы, оставались в ней, но в каком-то беспорядке, таком же, как если бы я залез на полку с глаженым бельем, достал что-то с самого низа и закрыл бы дверцу, не поправив ничего.

Я услышал за спиной рычание и понял: что бы я там ни делал только что, продолжать это уже поздно. Я попытался повернуться, но по какой-то неизвестной мне причине не мог вспомнить, как это делается.

– Нашла, – послышался у меня за спиной задыхающийся женский голос. – Цифры. Это только… У него нет ничего кроме цифр.

– Господин, – послышался другой, неправильный какой-то голос. – Что ты прикажешь?

– Он не знает, где находится «Слово». Мне он больше не нужен. Книга в правом кармане его куртки. Забери ее, Хань. Потом убей его.


Глава шестнадцатая | Барабаны зомби | Глава восемнадцатая