home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

Я принял душ, оделся и оставил Томаса сторожить продолжавшего спать Баттерса. Томас устроился на диване с книгой, свечой и старой кавалерийской саблей, которую он отхватил как-то на распродаже и заточил остро как бритва. Обрез я положил на журнальный столик – так, чтобы до него было легко дотянуться, и Томас кивнул в знак благодарности.

– Присмотришь за ним? – спросил я скорее для проформы.

Томас перевернул страницу.

– Ни одной сволочи до него не дотронуться.

Мыш улегся на полу между входной дверью и спальней и шумно вздохнул.

Я сел в джип и достал Мортину карту. Ближней ко мне магической горячей точкой, отмеченной на карте кроваво-красным чернильным пятном, оказался тротуар в Уэйкере.

Найти место, где припарковать машину, оказалось чертовски сложной задачей. То есть, в Чикаго с этим сложности всегда, но обычно у меня неплохое чутье, и на Жучке я справлялся с этим довольно успешно, тогда как на этом Левиафане я все время боялся укоротить соседние машины дюймов на пять-десять каждую. Кончилось все тем, что мне пришлось заплатить за место на многоэтажной стоянке и пройти пару кварталов пешком, напрягая все свои чародейские чувства в поисках темной энергии, которую обнаружили для меня чикагские мертвецы.

Нужное мне место я нашел на тротуаре перед угловой аптекой.

Оно оказалось таким крошечным, что я едва не прошел мимо. Ощущение слегка напоминало то, которое испытываешь, проходя через струю воздуха из кондиционера. Подобно другим темным энергиям, с которыми мне доводилось сталкиваться, residual магия обдавала холодом, жутким холодом – я сразу же покрылся гусиной кожей. Я остановился, зажмурился и сосредоточился на остаточном излучении.

Странное это было ощущение. Большая часть энергии рассеялась с рассветом, но даже оставшейся малой части хватало, чтобы от холода перехватило дыхание и закружилась голова. Что-то похожее мне уже доводилось испытывать – похожее, но не в точности такое. Что-то в этом отличалось от зловещей ауры, окружавшей Гривейна, или от того, что я ощущал на других чернокнижниках в прошлом. То есть, энергия-то отличалась мало или не отличалась вовсе, но ей недоставало того гнусного, липкого ощущения порока, что я испытывал прежде.

И больше ничего. Я нахмурился и огляделся по сторонам. На асфальте виднелось пятно, словно кто-то не смыл до конца потек крови, а может, расплескал кофе. Вокруг меня сновали пешеходы; некоторые бросали на меня удивленные или раздраженные взгляды. По проезжей части неслись машины.

Я поспрашивал в аптеке, но ее только что открыли, и никто не видел и не слышал ничего необычного. Я обошел окрестные магазины, но в этой части города они закрываются уже в шесть или семь вечера, и в них мне тоже ничем не помогли.

Кстати, если кто не знает, работа следователя на девяносто процентов состоит из такого. Ты много ищешь и не находишь ничего. От этого имеется средство: искать еще больше. Я вернулся к джипу и поехал на следующую точку, у Музея Природы.

Музей расположен на Лейк-Шор-драйв и занимает целый квартал к северу от стадиона Солджерс. Я успел еще порадоваться тому, что попал сюда в разгар рабочей недели. Будь сегодня воскресенье, да еще случись матч с участием Медведей, мне бы пришлось искать место на стоянке где-нибудь во Внутренней Монголии. А так я сумел найти платную стоянку в том же квартале, что и музей, что обошлось мне всего лишь в небольшую часть национального дохода.

Я подошел ко входу в музей со стоянки и задержался. Перед главным входом стояли две полицейских машины и карета «скорой». Ага… Похоже, это место обещало стать интереснее предыдущего.

Музей только что открылся для посещения, и вход снова обошелся мне в существенную для моего бюджета сумму. Черт, мой кошелек похудел еще сильнее обычного. Такими темпами мне никак не спасти человечества от черной магии, подумал я. Блин-тарарам, да что ж это за жизнь такая?

Я вошел в музей с парадного входа, впечатляющего уже своими размерами. Первое, на что упал мой взгляд – это на жемчужину в музейном собрании. На Сью, самый большой, самый полный и наиболее хорошо сохранившийся скелет тираннозавра из всех, обнаруженных до сих пор. Это настоящие кости – не какая-нибудь там пластмассовая поделка для туристов. Музей гордится подлинностью своих экспонатов – и, черт подери, этим стоит гордиться. Невозможно стоять в тени Сью, видеть скелет этого огромного хищника, его размер, его мощь, его чудовищные зубы, не ощущая себя при этом огорчительно съедобным объектом.

Конец октября не отмечен пиком посетительского интереса, так что в зале я увидел только двух-трех человек, не относившихся к персоналу музея. Зато персонала в наличии имелось. Двое сотрудников музейной охраны в коричневой форме военного типа и еще тип постарше с седеющей шевелюрой и в дорогом костюме. Тип в костюме стоял у какой-то служебной двери и беседовал с парой полицейских, лица которых были мне незнакомы.

Косясь на эту троицу краем глаза, я переходил от экспоната к экспонату, пока словно случайно не оказался на достаточном расстоянии от них, чтобы Прислушаться.

– …черт-те что, – говорил пожилой тип, судя по всему, шеф музейной охраны. – Даже в голову не могло прийти, чтобы такое могло произойти здесь.

– Люди всякие бывают, – отозвался старший из двух копов, чернокожий мужчина лет сорока. – И съехать с катушек тоже каждый может.

Коп помоложе страдал избыточным весом и имел коротко стриженные волосы цвета приготовленной на пару моркови.

– Скажите, сэр, вам не известно никого, кто мог бы вступить в конфликт с мистером Бартлсби?

– С доктором, – поправил его охранник. – С доктором Бартлсби.

– Конечно, конечно, – согласился младший коп, черкая что-то у себя в блокноте. – И все же, вам никого такого не известно?

Пожилой охранник покачал головой.

– Доктор Бартлсби был старый ублюдок. Его все недолюбливали, но я не знаю никого, кто не переносил его до такой степени, чтобы убить.

– Он сотрудничал здесь с кем-нибудь?

– У него имелась пара помощников, – кивнул охранник. – Аспирантов, кажется. Молодая женщина и мужчина, тоже молодой.

– Муж и жена? – поинтересовался коп.

– Нет, насколько мне известно.

– Имена? – спросил старший коп.

– Девицу зовут Алисия Нельсон. Парень – китаец или что-то в этом роде. Ли-Шуй или как там его.

– В музее имеются какие-нибудь документы на них? – продолжал спрашивать коп.

– Не думаю. Они приходили с доктором Бартлсби.

– Вы давно знакомы с доктором?

– Месяца два, – ответил охранник. – Он не в штате музея – как приходящий профессор он занимался детальным изучением одной из выездных экспозиций. Сейчас, кстати, ее упаковали для очередной выставки. Ее должны были увезти через несколько дней.

– Что за экспозиция? – поинтересовался младший коп.

– Одна из выставок, связанных с коренным населением континента, – сказал охранник. – Каокианские артефакты.

– Ка… чего? – поперхнулся старший коп.

– Каокианские, – терпеливо повторил охранник. – Это такое индейское племя, обитавшее в долине Миссисипи семь или восемь, кажется, столетий назад.

– А эти ваши артефакты, они ценные? – спросил младший коп, продолжая записывать.

– Это как посмотреть, – сказал охранник. – Если они и имеют ценность, так только научную. Глиняные черепки, старая утварь, каменные орудия, такие штуки. Их не так трудно уничтожить.

– Люди всякие странные поступки совершают, – заметил младший коп, так и не отрываясь от своего блокнота.

– Вам виднее, – кивнул пожилой охранник. – Послушайте, приятели, музею желательно вернуться в нормальный режим работы как можно быстрее. Уже несколько часов прошло. Можем мы, наконец, вынести труп?

– Прошу прощения, сэр, – покачал головой старший коп. – Нет, пока детективы не завершат осмотр места происшествия.

– И сколько это еще займет времени? – спросил охранник.

На поясе у старшего копа щелкнула рация, и он поднес ее к уху.

– Сэр, – обратился он к шефу музейной охраны после короткого разговора по рации. – Тело сейчас вынесут. Но криминалистам потребуется еще пара часов для осмотра.

– Почему так долго? – удивился охранник.

Тот пожал плечами.

– До тех пор, боюсь, нам придется закрыть проход через зал, в котором это произошло.

– Но там, дальше по коридору, полдюжины кабинетов музейного руководства, – пытался протестовать охранник.

– Уверен, что они закончат работу по возможности быстро, сэр, – заверил его коп – правда, тоном, отбивавшим охоту спорить.

– Хоть скажите моему боссу, что я честно старался, – вздохнул охранник. – Сходите со мной объяснить ему лично?

– С радостью, – отозвался коп с вымученной улыбкой. – Валяйте, ведите, – оба копа и старший охранник ушли куда-то вглубь здания – должно быть, к директору или кому-нибудь в этом роде, кого перспектива закрытия зала, в котором произошло преступление, явно радовала очень мало.

Я задумчиво пожевал губу. У меня не возникало ни малейших сомнений в том, что убийство, о котором говорили копы, и мое пятно остаточной магии как-то связаны друг с другом. Однако, если пятно располагалось на месте убийства, доступ к нему тоже могли закрыть. Криминалисты могут работать на месте в поисках улик несколько часов, даже дней.

Из этого следовало, что если я хотел попасть на это место, мне нужно было действовать немедленно. Судя по тому, что говорили копы, криминалисты еще не прибыли. Выносить тело предстояло парням из новой городской службы, созданной специально для перевозки покойников в пределах города – в пользу этого предположения говорила машина «скорой помощи» у входа. Копы ушли с начальником охраны, а это означало, что на месте преступления остаются максимум детектив и один коп. Возможно, мне удалось бы подобраться достаточно близко, чтобы высмотреть что-нибудь полезное.

Мне хватило пары секунд на то, чтобы принять решение. Стоило шефу охраны скрыться из вида, как я нырнул в ничем не примечательную служебную дверь, сбежал по лестничному пролету и оказался в казенного вида коридоре, явно предназначенном не для посетителей музея, но исключительно для его сотрудников. Я миновал небольшую нишу с холодильником и столиком, на котором стояла кофеварка. Я налил себе чашку кофе, взял газету и блокнот на пружине, которые кто-то оставил на столе. Нагрузившись всем этим добром, я постарался изобразить из себя научного сотрудника, со скучающим видом идущего в свой кабинет. Пока я даже представления не имел, куда направляюсь, однако старался выглядеть целеустремленно, а сам тем временем напрягал все свои чувства в попытке уловить остатки темной энергии.

Так я шел, сворачивая на каждом пересечении коридоров налево. Пару раз я попадал в тупик, и мне приходилось возвращаться, каждый раз стараясь не потерять ориентации. Сплетение коридоров и туннелей под музеем запросто заглотило бы небольшую армию и не подавилось бы, а я не мог позволить себе роскоши заблудиться.

Мне потребовалось минут пятнадцать, чтобы найти его. Один из коридоров перегораживала натянутая поперек бело-красная полицейская лента, и я поднырнул под нее. Не успел я сделать и пары шагов, как ощутил уже знакомый леденящий холод. Я нашел свое пятно некромантской энергии, и в самом центре его находилось место убийства. Я услышал шаги, скользнул в сторону и не шевелился, пока мимо меня проходило двое полицейских в штатском, вполголоса споривших о том, как быстрее выбраться из этого чертова места на свежий воздух, чтобы перекурить. Настроение у обоих после возни с трупом и местом преступления, похоже, было не из лучших.

– Роулинз, – буркнул один из них в рацию. – Где ты, черт тебя подери?

– Общаюсь с местным начальством, – послышался ответ. Я узнал голос старшего копа, чернокожего.

– Ты скоро сможешь спуститься на место?

– Дайте мне еще несколько минут.

– Чтоб его, – буркнул второй детектив. – Ублюдок нарочно тянет резину.

Второй, с рацией, кивнул.

– Угу. Я на дежурстве со вчерашнего полудня. Ну и ладно, все равно мы почти кончили уже. А он, дай Бог, через пять минут соблаговолит свою задницу дотащить сюда.

Второй кивнул, и они скрылись в направлении лестницы.

Я двинулся дальше по коридору. По обе стороны тянулись двери кабинетов – все запертые. Только одна дверь в дальнем конце коридора была открыта, и свет в кабинете горел. В моем распоряжении имелось всего несколько минут, и если я хотел узнать что-то, я должен был действовать немедленно. Я шагнул вперед.

Тело могли уже и унести, но запах смерти ударил мне в ноздри еще за пару ярдов от двери. Этот запах трудно описать. Его трудно выделить, он ощущается как дополнение к другим запахам. В воздухе стоял густой запах крови, к которому примешивалась легкая вонь испражнений. Что-то еще примешивалось к ним – запах плесени (вполне естественный для подвального помещения) и чего-то пряного… возможно, каких-то благовоний. Запах смерти смешивался с ними со всеми – резкий, напрягающий нервы, что-то среднее между горелой плотью и дешевым моющим средством на нашатырной основе. Желудок мой неприятно дернулся, и нарастающее ощущение темной энергии тоже мало успокаивало его.

Кабинет оказался довольно большой. Вдоль стен выстроились шкафы и полки. Посередине стояли компактной группой три рабочих стола. В углу белел небольшой холодильник, рядом с ним стоял старый на вид диван, а перед диваном – журнальный столик, на котором виднелись пустые коробки из китайского ресторана на вынос и ноутбук. Все полки были уставлены книгами, тетрадями, папками и несколькими личными предметами: дешевые фаянсовые кружки, парой фотографий в рамках и несколько романов в бумажных обложках.

И все это было забрызгано кровью напополам с черной магией.

Кровь уже подсохла и потемнела. Самая большая лужа темнела на полу между дверью и ближним столом. Резкая, почти прямая линия отметила то место, откуда подняли труп – должно быть, пропитавшаяся кровью пола пиджака или плаща волочилась за ним по линолеуму. Капли крови забрызгали стены, столы, фотографии, романы и фаянсовые кружки.

Я ненавижу кровь. Декоративные свойства ее оставляют желать лучшего. И пахнет она омерзительно. Мой желудок снова дернулся, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не расстаться с пончиками, которые я успел перехватить по дороге. Я крепко зажмурился и заставил себя снова открыть глаза. Смотреть. Единственный способ избежать подобных сцен в будущем заключается в том, чтобы внимательно всмотреться в эту, выяснить, кто это натворил, а потом не позволить ему или им проделать это еще раз.

Я стряхнул отвращение и сосредоточился, всматриваясь в подробности.

Хотя на полу виднелось несколько больших пятен крови, ни на боковой, ни на верхней поверхностях ближнего стола их не было. Значит, упав, жертва почти не двигалась. Или убитого держали, или он истек кровью так быстро, что не успел доползти до телефона, чтобы позвать на помощь. Я поднял взгляд. На потолке крови почти не было. Это ничего не доказывало, но если кто-то перерезал ему горло, струя добила бы и до потолка. Любая другая открытая рана скорее всего оставила бы жертве, судя по всему, д-ру Бартлсби возможность двигаться еще минуту-две. Похоже, его все-таки держали.

Я опустил взгляд. В крови на полу виднелся отпечаток ноги носком в сторону выхода. Кроссовок или какой-то другой спортивный ботинок, причем не очень большого размера. Возможно, женский… или подростковый. Чтобы меня не мучили ночные кошмары, я решил считать этот ботинок женским. Детям не стоит смотреть на такое.

Впрочем, а кому стоит?

В другом отношении комната производила еще более гнетущее впечатление. Темная энергия здесь не сводилась к тому чистому, безмолвному холоду, что ощущал я на тротуаре в Уэккере. Здесь она казалась извращенной, черной, уродской какой-то. Какую бы разновидность магии не использовали здесь, от нее исходил зловещий запах. Кто-то воспользовался своими магическими силами для того, чтобы убить человека – и наверняка получил от этого удовольствие. Хуже того, оставленная им аура заметно отличалась от той, которую я ощущал в присутствии Коула или Гривейна. Магические штучки не оставляют за собой отчетливого следа на манер отпечатка пальца, так что по ним вряд ли можно вычислить конкретного чародея, но что-то подсказывало мне: это убийство проделано более неуклюже и исступленнее, чем это сделал бы Гривейн, и грязнее, чем предпочел бы Коул.

И все же эту магию отличала сила – с такой сильной я почти не сталкивался прежде. Кто бы ни сложил заклятие, использованное здесь, он наверняка не уступал мне в силе. А может, и превосходил.

– Э! – послышался голос у меня за спиной. – Так я и знал, что это вы.

Я застыл, потом медленно обернулся. Старший, чернокожий коп с верхнего этажа стоял футах в десяти от меня, небрежно положив руку на кобуру своего пистолета. Судя по выражению лица, держался он настороже, но не то, чтобы с открытой враждебностью, да и поза его говорила о том же. Лейбл на груди форменной куртки гласил: Роулинз.

– Кто – я? – поинтересовался я.

– Гарри Дрезден, – отозвался он. – Чародей. Парень, с которым работает Мёрфи из ОСР.

– Угу, – согласился я. – Похоже, это я.

Он кивнул.

– Я видел вас наверху. Вы не слишком похожи на музейного сотрудника. Да и на посетителя обычного – не очень.

– Большая кожаная ветровка, да? – улыбнулся я.

– И она тоже, – признал Роулинз. – Что вы здесь делаете?

– Просто смотрю, – ответил я. – В комнату не заходил.

– Угу. Об этом можно судить хотя бы потому, что я вас еще не арестовал, – Роулинз посмотрел мимо меня, и выражение его лица разом сделалось менее равнодушным. – Черт-те что.

– Угу, – согласился я.

– Что-то во всем этом не так, – сказал он. – Ну… не знаю. Словно зубы ломит. Не так, как обычно. Я видал зарезанных. Здесь по-другому.

– Угу, – повторил я. – По-другому.

Взгляд его темных глаз переместился на меня.

– Из разряда того, чем занимается ОСР, да?

– Угу.

Он хмыкнул.

– Вас послала Мёрфи?

– Не совсем, – признался я.

– Тогда почему вы здесь?

– Потому, что я не люблю вещей, от которых ломит зубы у видавших виды копов, – ответил я. – И что, ребята, подозреваемые у вас имеются?

– Для того, кто оказался здесь вроде как случайно, вы задаете очень много вопросов, – заметил он.

– Не больше, чем задавал их коп, которому вроде как положено просто охранять место преступления, – парировал я. – Там, наверху.

Он ухмыльнулся, блеснув белыми зубами.

– В яблочко. Я работал прежде детективом. Дважды.

Я удивленно двинул бровью.

– Что, оба раза вышибали?

– Оба раза, – признался Роулинз. – Не на тех наезжал.

Я улыбнулся в ответ, хотя и немного кривовато – место не располагало.

– Вы собираетесь меня арестовать?

– Посмотрим.

– На что посмотрим?

– На то, зачем вы здесь, – он спокойно встретил мой взгляд, не убирая руки с кобуры.

Я не стал задерживать взгляда. Вместо этого я оглянулся через плечо обратно в кабинет, обдумывая ответ. В конце концов я решил, что немного искренности не помешает.

– В городе объявились кое-какие нехорошие парни. Сомневаюсь, чтобы полиция могла с ними справиться. Я пытаюсь обнаружить их прежде, чем они причинят вред кому-нибудь еще.

Долгое мгновение он внимательно смотрел на меня. Потом снял руку с кобуры, сунул ее в карман и достал оттуда сложенную газету, которую протянул мне.

Я взял ее и развернул. Это была университетская газета, и на первой же странице красовалась фотография коренастого пожилого мужчины с бакенбардами до подбородка, рядом с которым стояли молодая женщина и молодой мужчина с восточными чертами лица. Подпись под фотографией гласила: Профессор Чарльз Бартлсби и его ассистенты Алисия Нельсон и Ли Хань готовятся к изучению каокианской коллекции Музея Природы в Чикаго.

– Вот она, жертва – в середине, – пояснил Роулинз. – Его ассистенты работали в этом же кабинете. Мы звонили им на мобильные – не отвечают. И по месту проживания их тоже нету.

– Подозреваемые? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Приезжих не так-то часто убивают. Они единственные в городе знакомы с жертвой. Приехали вместе с ним откуда-то из Англии.

Я перевел взгляд с газеты на Роулинза и нахмурился.

– Почему вы мне помогаете?

Он удивленно повел бровью.

– Я? Помогаю? Вы бы это и так узнали. А я вас и не видел вовсе.

– Понятно, – кивнул я. – И все-таки, почему?

Он прислонился к стене коридора, скрестив руки на груди.

– Потому, что когда я был совсем еще зеленым копом, я побежал на женский визг. И увидел… увидел… – лицо его сделалось отрешенным, – такое, что снилось мне потом в кошмарных снах тридцать лет. Эта тварь душила девушку. Я оттолкнул ее и разрядил в нее пистолет. А она оторвала меня от земли и несколько раз двинула башкой о стену. Я уж думал, тут и конец любимому сыночку матушки Роулинз.

– И что случилось?

– Тут подбежал отец вашей Мёрфи с обрезом, заряженным крупной солью, и застрелил ее. А потом взошло солнце, и эта тварь просто вспыхнула – как труп, облитый бензином, – Роулинз тряхнул головой. – Я в долгу перед Мёрфиным стариком. И я достаточно всего навидался на улицах, чтобы понимать, она много хорошего делает. А вы ей в этом помогаете.

Я кивнул.

– Спасибо, – сказал я.

Он кивнул в ответ.

– Только это не значит, что я собираюсь терять из-за вас работу, Дрезден. Уходите, пока вас никто не видел.

Тут меня осенило.

– Вы слышали про институт патологоанатомии?

Он пожал плечами.

– Еще бы. Про него все копы знают.

– В смысле, что случилось там сегодня ночью? – пояснил я.

Роулинз мотнул головой.

– Нет, ничего.

Я нахмурился. Вряд ли жестокое убийство в морге могло остаться без внимания. Ну, если в газеты еще не попало, то уж полиция-то могла об этом знать.

– Не слышали? Вы уверены?

– Точнее точного.

Я кивнул ему и пошел по коридору.

– Эй, – окликнул он меня.

Я оглянулся через плечо.

– Вы их остановите? – спросил Роулинз.

– Надеюсь.

Он окинул взглядом залитую кровью комнату и снова посмотрел на меня.

– Хорошо. Удачной охоты, сынок.


Глава двенадцатая | Барабаны зомби | Глава четырнадцатая