home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8–9 февраля

За стеклом высокого шкафа лежала черная погребальная маска.

Постоянное напоминание о скоротечности жизни. О вечном, всепожирающем времени.

Его маска.

Он умирал дважды… Первый раз человеком, чтобы воскреснуть как Ра-Ил Лугат. Второй – пронзенный куском хрустальной плиты в собственной пирамиде, чтобы возродиться как Рамон Вьесчи.

Он потерял все: силу, магию, учеников. Постепенно стирались из памяти заклинания, не подкрепленные постоянной практикой, лица друзей и возлюбленных таяли в черноте времени. Он не записывал древние знания в надежде когда-нибудь возродить их. Они принадлежали прошлому, которое сожрал океан. Цветущий материк, разодранный изнутри силой земли, залитый лавой и засыпанный пеплом.

Он пережил многих.

Кровные братья погибали от рук врагов и друзей, исчезали бесследно. Появлялись новые, амбициозные, молодые, сильные. И тоже уходили. А он сидел на своем берегу и смотрел, как время проносит мимо чужие судьбы. Человеческая жизнь вообще не имела смысла. Была подобна огоньку на конце спички. Несколько мгновений робкого света.

Вьесчи понял, что не может общаться со смертными женщинами. Они, мелькая, порхали мимо, как бабочки-однодневки, умирали слишком быстро. Рамон смотрел на них, и ему виделись оскаленные лики смерти на месте прекрасных, юных лиц.

Он создал новый клан. Пытался дать ему магию, но, сам калека, не мог вложить даже искры былой силы клана в новые тела. А чужая, ворованная магия разрушала их. Рамон экспериментировал с магическими свойствами растений и минералов, но и данная игра наскучила ему. Он сказал Доне, что не хочет новой войны. Однако это было неправдой. Он оживал, когда страны начинали сотрясать войны. Ему нравилось наблюдать за взлетами и падениями новых диктаторов, следить за очередным переделом мира.

И новое тысячелетие, похоже, обещало быть весьма занимательным в этом плане…


Несколько дней назад Фелиция стояла рядом с ним, едва доставая кудрявой головкой до плеча, и смотрела в окно, где лебяжьим пухом кружил снег.

– Тебя пытались убить уже дважды, – прошептала она, зябко поводя плечами.

– Да. Сначала рапаит. Потом эта тварь. Одно из первых созданий Основателя. Думаю, это нософорос открыл портал в мой сад и впустил ее… Интересно, почему хранитель не пришел разделаться со мной лично?

Леди устало покачала головой:

– Тебя оставят в покое лишь в одном случае.

– Когда гин-чи-най убьют Дарэла, почувствовав, что он становится опасен для них. Вернее, заставят тебя убить его…

Рамон обнял ее, привлек к себе, чувствуя как быстро, тревожно стучит сердце. Погрузил лицо в волосы, пахнущие резедой. Ничего интимного, всего лишь теплая близость двух старых друзей.

– Убьешь меня – выживет Дарэл. Убьешь телепата – выживу я. Решаешь, кто тебе дороже?

Она нашла его ладонь и крепко сжала.

– Вы оба… Я пыталась спасти Вольфгера. Но он погиб. Хотела защитить Дарэла… – ее голос прервался.

– Лучше всего было бы ликвидировать Вивиана, – сказал Рамон, стараясь отвлечь ее от грустных мыслей. – Сразу после Витдикты, когда дух Основателя так ярко проявил себя. Но Кристоф слишком хорошо защищал его. Я пытался остановить колдуна… «Сеть Аида» всегда действовала безотказно. Однако он оказался удачливее своего учителя.

– Я больше не могу сдерживать то, что происходит, – тихо произнесла Фелиция. – Я не уверена в клане Кадаверциан. Я сомневаюсь, что кто-нибудь из них согласится принять наши истины.

– Согласится, – возразил Рамон серьезно. – Дона.

– Дона?! – Фелиция высвободилась из его объятий, заглянула в лицо огромными изумленными глазами.

– Я сделал все, чтобы она доверяла мне. Даже этот чертов рапаит появился очень вовремя. И ты напрасно хмуришься, на вилиссу моя самоотверженность произвела впечатление… Она сильная, смелая девочка. Я бы рассказал ей всю правду.

Фелиция отошла от окна, направляясь вглубь комнаты, подол длинного лазоревого хитона струился за нею по мраморному полу. Леди остановилась возле станка с начатым куском холста, задумчиво повертела в руках челнок:

– Я не надеюсь на ее объективность. Колдун слишком дорог ей.

– Прежде всего, как я убедился, ей дорога истина и справедливость.

– Она любила Вольфгера.

– А кто из их клана не любил этого интригана? – Рамон опустился в кресло, передвинутое к окну специально для него.

– Я не знаю, на какую сторону Дона встанет в итоге. Чью правду выберет.

– Пусть, хотя бы знает, какие стороны есть.

– Рамон, ты понимаешь, что любым необдуманным словом можешь подтолкнуть нас к пропасти?

Он резко поднялся, подошел, крепко взял ее за плечи, глядя в запрокинутое лицо.

– А, может, именно этого я и хочу. Войны. Разорения. Хаоса. Мне надоело плодить беспомощных существ. Самому быть беспомощным. Я хочу перетряхнуть этот мир или хотя бы помочь тому, кто это сделает. Встряхнуться сам. Неужели ты не видишь – наступает новое время. Мы больше не сможем тихо сидеть в своих норах, делая вид, что ничего не происходит.

– Вижу, – прошептала она. – Я сдерживала Дарэла, сколько могла. Я пыталась предотвратить его контакт с тхорнисхом…

– Он сканэр, Фелиция. Удержать его можно, только убив…


В гостиной тихо тренькнул телефон, но больше одного сигнала не прозвучало. Видимо, звонивший передумал беседовать с господином де Кобреро. Или ошибся номером.

«Готов ли я вступить в игру, из которой вряд ли выйду живым? – спрашивал Рамон сам себя. – Может, лучше спокойно жить, воспитывать славную девочку, которая любит меня, как отца? Интриговать потихоньку, проводить безрезультатные эксперименты и выжидать?..»

Вьесчи достал мобильный и набрал знакомый номер.

– Слушаю. – Голос Доны был чист и прохладен, так же как она сама.

– Доброй ночи, миледи, – произнес он, ясно представляя ее красивое, холодноватое лицо. – Мне нужно поговорить с вами. Это очень важно. Если вы заняты сейчас, назовите любое удобное время.

Ее вздох долетел шелестом тихого ветерка:

– Я не занята. Где вы хотите встретиться?

– Лучше у вас. То, что я собираюсь рассказать, вам будет проще воспринимать на своей территории.

– Хорошо. Жду вас.

Рамон нажал на кнопку отбоя и улыбнулся. Он не станет рассказывать вилиссе больше, чем ей нужно знать. И постарается преподнести все в как можно более выигрышном для себя свете. Этого умения ему не занимать.

Вьесчи поднялся и уже собирался сунуть телефон в карман, как тот зазвонил. Взглянув на высветившийся номер, негоциант нахмурился в недоумении:

– Да, Фелиция?

– Рамон! – зазвенел в трубке взволнованный голос. – Дарэл концентрирует силу. Похоже, ты – последний. Мы с некромантом едем к тебе, но боюсь…

– Не бойся, – улыбнулся вьесчи, впервые за очень долгое время, слыша панические нотки в ее голосе. – Твой сканэр вряд ли сможет удержать в себе всю магию, но даже если…

– Сможет, – выдохнула леди. – В нем дух Основателя.

Негоциант выругался, схватил куртку, лежащую в кресле. И увидел, как на одной из стен начало проявляться синее пятно. Яркий кусок небесно-голубой лазури…

Повеяло мощной магией. Мерцающий круг вытянулся, расширился, потускнел и в комнату из пустоты шагнул даханавар.

– Доброй ночи, Рамон, – небрежно сказал он, быстро осмотрев гостиную. – Извини, что без предупреждения.

– В клане Леди стали обучать магии нософорос? – Вьесчи постарался не показать неприятного чувства, вызванного столь оригинальным появлением телепата. А тот как будто даже не услышал вопроса.

– У меня мало времени.

– Это я понял, иначе ты бы постучал в дверь.

Телепат посмотрел на Рамона тем самым пронизывающим взглядом, порядком надоевшим негоцианту на Советах ревенанта.

– У меня к тебе одно небольшое дело.

– Вижу. Только, похоже, дело ко мне не у тебя.

Даханавар дернулся, словно получил оплеуху, по его лицу пробежала черная тень. Но прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, Рамон шагнул к нему, крепко взял за локоть и заговорил быстро:

– Послушай, Дарэл, я могу помочь. Я умею вытягивать магию из кровных братьев. Обратный процесс. У меня есть несколько необходимых артефактов. Я освобожу тебя от лишней силы, которая заставляет продолжать это безумие.

– Ты мне поможешь, если не будешь мешать.

Он был похож на наркомана, который, наконец, добрался до заветной дозы и уже готов всадить шприц в вену. А его хватают за руку и предлагают лечение.

– Ты сам чувствуешь, что должен остановиться! Ты сейчас читаешь мои мысли и знаешь, что с тобой случится, если не остановишься! И знаешь, что я не лгу!

По лицу сканэра прошла мгновенная внутренняя дрожь. Зрачки сузились.

– Я могу освободить тебя.

Если бы он пришел раньше то, быть может, и послушал бы. Но не теперь… Рамон почувствовал, как в его разум медленно начинает пробираться нечто ледяное, пытаясь нащупать древнюю спящую силу лугата. Это жадное копошение в собственной душе вызвало у вьесчи внезапную ярость, заставившую забыть об осторожности.

Бледная, туго свернутая, спираль вылетела из груди негоцианта, отбрасывая даханавара назад. Тот ударился спиной о стену. Резко и свежо запахло озоном. Белые тонкие молнии окутали Дарэла, но он не застыл парализованным, как был должен. Собранная им сила защищала надежно. Телепат стряхнул с себя паутину искр, и в тот же миг Рамон понял, что не может дышать.

– Не нужно мне мешать, – прозвучал в голове спокойный, доброжелательный голос.

Горло вьесчи сжали незримые тиски, а тело медленно поднялось над полом, словно вздернутое невидимым арканом.

– Ты стал… работать… непрофессионально, – прохрипел вьесчи, пытаясь сорвать с себя магическую удавку.

– Ты – особый случай, – усмехнулся над ухом телепат.

Зрение Рамона неожиданно погасло. В памяти поплыли картины прошлого. Пирамида из хрусталя, сверкающая словно второе солнце, пальмы, шелестящие листьями под морским бризом, смеющееся смуглое лицо Ка-Ми. Его «второй магической половины». Ее тонкое тело вспыхнуло, словно прутик, когда лава хлынула в нижние залы… Черные тучи пепла. Красный огонь, раскаленные камни, взлетающие в небо…

– Папа! – прозвучал вдруг в ушах пронзительный вопль Дины. Задыхающийся Рамон увидел ее краем глаза. Растрепанную, босую, испуганно застывшую в дверях. – Папа!!

Дарэл мельком взглянул на нее. И девчонка, видимо, увидела в его лице нечто страшное, потому что начала медленно пятиться в коридор. А потом бросилась бежать.

– Не трогай… ее.

– Зачем она мне.

Где-то хлопнула дверь, послышался грохот, звон…

… Яркие звезды южного полушария. Перевернутая чаша месяца.

«Утром будет дождь», – Сирил заостренной палкой торопливо чертил магические знаки в полосе прибоя и со смехом удирал от новой волны. Теплая вода уносила с собой светящиеся письмена… Его окровавленное мертвое тело лежало на расстоянии вытянутой руки от Рамона… земля содрогалась, словно в ее глубине ворочалось нечто огромное, утробно ворчащее.

Вьесчи ударила по глазам белая полоса огня. Темнота, наполненная картинами прошлого, взорвалась в голове яркими брызгами. Гигантская ладонь, сжимающая горло, разжалась, и он рухнул на пол, захлебываясь от кашля. Услышал громкий шипящий звук, грохот. Полыхнуло еще раз. Стены квартиры сотряслись от мощного магического выброса. И стало тихо.

Рамон с трудом повернулся. Зрение мутилось, но он все же разглядел медленно гаснущее на стене синее пятно и… Дину. Она стояла рядом, дрожа с головы до ног, и держала обеими руками покореженную, согнутую конструкцию – «Сеть Аида».

– Ты где… это взяла?

– У тебя в сейфе, – прошептала девчонка, выронила артефакт, начинающий разрушаться у нее в пальцах, и крепко обняла Рамона. – Папа! Он… ушел сквозь стену.

Входная дверь дрогнула и, судя по звуку, слетела с петель. Дина вскинула голову, крепче цепляясь за Рамона. В комнату стремительно шагнул Кристоф, окруженный зеленым светом кадаверцианской магии. Следом за ним вбежала Фелиция, ее глаза сверкали, словно очи древней свирепой валькирии.

Некромант окинул взглядом комнату, бросился к стене, все еще хранящей отпечаток магии нософорос, прижал к ней ладонь и вполголоса выругался.

Мормоликая устремилась к Рамону. Опустилась рядом на колени, обдав свежим морозным запахом, прижала холодные руки к вискам вьесчи.

– Как ты?

– Бывало и хуже, – с трудом выговорил он. – Голова раскалывается.

– Пусти, девочка, я помогу. Не бойся, сейчас ему станет лучше.

Черная муть постепенно рассеивалась, слабость уходила из тела. Но проклятая память, разворошенная телепатом, выплескивала на поверхность все новые и новые картины, отключиться от которых было очень трудно.

Рамон поднялся, опираясь на руку Фелиции. Сел в кресло.

– Он увидел слишком много. Не знаю, успел ли считать все…

Под сапогом некроманта хрустнул кусок разбитого артефакта. Мастер Смерти наклонился и поднял осколок.

– «Сеть Аида»?..

– Он просто стряхнул ее с себя, – неожиданно ответила Дина, глядя на Кристофа. – И ушел.

– Позвольте представить, – сказал Рамон, отстраняя исцеляющую руку Фелиции. – Леди Даханавар. Кристоф Кадаверциан. Моя воспитанница. Дина Вьесчи.

Мормоликая, сидящая на ручке кресла негоцианта, улыбнулась девушке. Некромант склонил голову с ироничной учтивостью и показал обломок:

– Твоя работа?

Она кивнула, явно пытаясь побороть смущение.

– Па… патрон не пользовался им. Просто хранил. Он говорил, это запретный артефакт. Очень мощный. И я не знала, чем еще можно помочь.

– Большего ты не могла сделать. – Кристоф бросил кусок сети на пол и усмехнулся. – А Дона была права. Не стоит недооценивать восемнадцатилетних девочек.

– Извините, я сейчас… – Дина сообразила, что стоит босиком, и одета в одну пижаму. И поспешно вышла из комнаты.

– Что за магия была у Лугата? – спросил колдун, принимаясь расхаживать по комнате.

– Смерчи, ураганы, грозы, – медленно выговорил Рамон, чувствуя, как ладонь Фелиции снова касается его лба. – Мы управляли мощью стихий. И наша земля погибла из-за нашей же самоуверенности. Слишком могучими энергиями мы играли… Я был в пирамиде на побережье, когда началась катастрофа. Стали извергаться сразу все вулканы. Земля раскалывалась, и с неба падали камни. Все подземные ходы затопило лавой. Ни людям, ни нам, некуда было бежать. Меня пригвоздило к полу обломком. Наверное, это и спасло. Мои друзья сгорали, кто на солнце, кто в подземном огне. А я лежал, не в силах пошевелиться, и ждал, когда храм затопит море. Меня спасли люди. Мореходы. Мимо проходил корабль, один из тех, что искал спасения на черном континенте. И его умный капитан знал – без помощи жреца Лугата он не сможет пробиться сквозь шторм…

Кристоф остановился, пристально глядя на негоцианта. Быть может, пытался представить те давние времена. Рука Фелиции крепко сжала плечо Рамона, снова выражая сочувствие.

– До материка не дошло ни одно судно, кроме того, на котором был я. Яростная буря, вызванная катастрофой, уничтожила их все. Наши магические действия предполагали участие трех жрецов. Единой триады. А я в одиночку пытался усмирить стихию, создавая коридор, в котором наш корабль мог бы плыть… И тогда моя сила была уничтожена. Я выжег себя сам, и до сих пор был уверен, что никто не сможет извлечь из моей памяти даже ее тень.

– Ты знаешь способности Дарэла, – печально покачала головой Фелиция. – Если он смог получить могущество нософорос, через тебя, Кристоф, пока ты разговаривал с хранителем… Он был уникальным сканэром.

– Был?! – Кадаверциан остановился перед стеной, в которой недавно открывалась магическая дверь, и повернулся к Леди. – Я бы не стал делать столь поспешных выводов.

– Рано или поздно он придет к тебе, – ответила она невозмутимо. – И я буду счастлива, если ты увидишь, что я ошиблась.


Москва – Санкт-Петербург – Стокгольм,

2005–2007 гг.


Глава 37 Восставший из Лугата | Колдун из клана Смерти | Примечания