home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Говард сидел спиной к костру, держа револьвер на коленях, Анжела – рядом на бревне, но только лицом к костру. Расположившись таким образом, они обеспечили себе полный обзор местности. Их плечи соприкасались, и они могли тихонько разговаривать, а иногда и поглядывать друг на друга.

– Который час? – поинтересовалась Анжела. Говард взглянул на часы.

– Без пяти двенадцать.

– Осталось всего полтора часа. Не так уж и плохо, да?

– Все равно я бы не смогла уснуть.

– Интересно, а как там остальные?

– Не знаю. – Он поглядел в сторону палаток. Раньше сквозь полог палатки Ланы просвечивал тусклый пятачок света. Но он давно исчез – обе палатки были темны. – Бьюсь об заклад, все спят.

– Кстати о закладах, – промолвила Анжела, – думаешь, Кит уложит свою трубу? – Она почти беззвучно рассмеялась.

– Да, а как считаешь ты?

– Так же. Бедняжка Лана окоченела. Даже если отбросить в сторону все иные причины, она сделает это хотя бы для того, чтобы согреться.

– Ты так думаешь?

– Конечно. И это отвлечет ее мысли от того, что случилось.

Странно было беседовать с Анжелой о том, как кто-то другой станет заниматься сексом. Странно, но приятно. «Мы говорим о них, – убеждал себя Говард, – но думаем о нас».

По крайней мере, я думаю.

– А как насчет Глена и Дорис? – спросил он.

– Тут я сомневаюсь.

– И я тоже. Но она все же впустила его в палатку.

– Испугана, вот и все.

– Еще неизвестно, как поведет он себя, когда они останутся наедине. Мне кажется, Глену она нравится.

– Было бы чертовски здорово, если бы они сошлись.

– Возможно, Дорис изменилась бы до неузнаваемости, – предположил Говард.

– И на ее лице появилась бы улыбка.

– Но, если они попытаются этим заняться, для одного из них это может закончиться плачевно: будет просто расплюснут.

Анжела засмеялась и толкнула его плечом. Они оба повернулись лицом друг к другу. Ее лицо было розовым, чуть обветрившимся от дневного перехода и раскрасневшимся от ночной стужи и бликов костра. Одно пятно сажи украшало щеку, другое – лоб, чуть повыше правой брови.

Их взгляды встретились. Говарда удивил ее серьезный вид. Анжела слегка откинулась назад, наклонилась вбок и поцеловала его. Сначала ее губы показались ему холодными, но затем потеплели. Груди ее уперлись в его руку, и у него перехватило дыхание. Гладя ее волосы, он почувствовал, как брюки внизу стали оттопыриваться.

Когда Анжела тихо застонала, ее губы завибрировали и защекотали его, но это продолжалось всего какое-то мгновение, после чего она отняла их.

– Нам лучше не терять бдительности, – прошептала она.

– Ты сама начала.

Улыбкой засияло все ее лицо.

– Это верно, сознаюсь. – Она выпрямилась и усмехнулась ему через плечо. – Такая я несдержанная.

– Боже, Анжела!

– Что?

– Ты так сильно изменилась. Прямо на глазах. Словно стала совсем другим человеком. Со вчерашней ночи…

– Вчера ночью ты наконец обратил на меня внимание. – Ее улыбка стала потухать. – Мне кажется, это определенным образом связано с удалением некоторого предмета одежды.

– Ну… очень даже может быть.

– Нет, я не изменилась настолько сильно. Вовсе нет.

– Но раньше ты была такой… интровертом, что ли?

– Ну, мы совсем не знали друг друга. Я думаю, ты всегда считал меня довольно странной.

– Просто я… да. Думал, ты живешь в каком-то собственном мире.

– Ты меня боялся. – Она поглядела на него через плечо и улыбнулась. – И до сих пор боишься, по крайней мере, немножко.

– Теперь уже не настолько. И уже совсем по-другому.

– По-другому, это как?

– Господи.

– Нет, продолжай.

Говард тяжело вздохнул.

– Ну, не знаю. Раньше я считал тебя необычной, что ли.

– Со странностями?

– Но ты не такая. Совсем не такая. Я хочу сказать, теперь, когда я знаю о том… в каких условиях тебе приходилось жить… я могу понять, почему ты такая замкнутая и всегда казалась мне такой… озабоченной.

Анжела выслушала его молча. Затем сказала:

– Костер прогорает.

Нервная дрожь пробежала по животу Говарда.

«Ну вот, проболтался, – досадовал он. – И кто меня за язык тянул?»

Говард нагнулся вперед и поднял несколько веток. Затем перекинул ногу через бревно, развернувшись спиной к Анжеле, склонился вбок и бросил их в огонь. Вспомнив о том, что им было поручено высматривать того типа, поглядел на палатки и в темноту за ними.

– Я была для Скеррита всем, – неожиданно заговорила Анжела. – Он не желал, чтобы я заводила друзей. Да мне и самой не хотелось этого, если по правде. Нет, я мечтала о друзьях, но не могла их иметь, потому что пребывала в постоянном страхе: а вдруг кто-то узнает, что я живу с ним. Как можно объяснить нечто подобное? Разве что соврать. Думаю, можно было бы объявить его своим отцом. Но что это за отношения, которые строятся на лжи?

Говард перекинул ногу назад через бревно и снова уселся спиной к костру, прислонившись к девушке боком.

– В тебе мне нравится то, – продолжала она, но вдруг запнулась. – Ты знаешь об этом, но… не ведешь себя, словно я чумная. Хотя тебе это и не дает покоя.

– Да. – Сердце громко стучало. От испуга, что сейчас она вот-вот начнет рассказывать о таком, о чем ему не терпелось узнать, но чего он так страшился. – Право, не понимаю этого – как ты могла оставаться с таким? Знаю, что ты не могла себе позволить иметь собственную квартиру, но…

– Все гораздо сложнее. Он платил за обучение, платил за все.

– Но почему?

– Мы заключили сделку. Я согласилась жить с ним и заботиться о нем, а он согласился дать мне возможность закончить колледж.

Но он издевался над тобой! Как ты могла позволить ему делать с собой такое?

Эти мысли ураганом пронеслись в голове Говарда, но он промолчал.

– Но и это еще не все, – продолжала она. – На тот случай, если ты еще не догадался. Думаю, можно сказать, что я была его любовницей.

– Он приставал к тебе?

– Не знаю. «Приставал» вроде звучит правильно. Но я не собираюсь тебе врать, Говард. В прямом смысле слова он никогда не насиловал меня. Я была с ним добровольно. Мне не хотелось никакого секса с ним, но я позволяла ему делать все, что он желал. Кое-что ему, конечно, приходилось заставлять меня делать, но обычно я просто делала все сама. И это было не так уж и плохо.

– Боже, – пробормотал он.

Хуже, чем он себе представлял. Намного хуже. Почти невероятно.

– Мне жаль, – призналась Анжела.

– Как ты могла?

– Мне нужно было получить образование. Ему нужна была я. Думаю, мы просто использовали друг друга.

– Но… это омерзительно.

– Знаю. Дело в том, что он не так уж плохо относился ко мне. И, в основном, нормально обращался со мною.

– Ну да, а почему бы и нет. Ты ведь раздвигала перед ним ноги.

– Эй, перестань! – В ее голосе прозвучала обида. Когда Анжела наклонилась вперед, Говард обернулся. Упершись локтями в колени, она опустила голову и, казалось, глядела в землю. – Ну вот, выходит – я шлюха, да? – пробормотала она.

– Я этого не говорил.

– Но так думаешь. И я не виню тебя. Потому что и сама так считаю. Наверное, не стоило тебе рассказывать. Но мне не хотелось держать от тебя что-либо в тайне.

– Все нормально. – Говард положил руку ей на плечо.

– Скеррит был намного добрее ко мне, чем другие. Любил меня, причем очень. И редко делал мне больно. А когда и делал, то только потому, что сильно любил меня и боялся потерять. – Она покачала головой. – Не следовало покидать его. Он, должно быть, решил, что я ушла навсегда. Боже, нестерпимо думать о том, что он теперь переживает.

– Но ты ведь не собираешься к нему возвращаться, нет?

– Может, мне там самое место.

– Нет!

– Было не так уж и плохо. Правда, правда. Скеррит просто ангел по сравнению с другими.

– Какими другими? На кого ты постоянно намекаешь?

– Не думаю, чтобы тебе хотелось узнать.

– Нет, я хочу. – Говард погладил ее по спине. – Я хочу знать о тебе все, – добавил он, удивляясь самому себе. Он не ожидал от себя таких слов, но когда услышал их, то понял, что это была правда.

Анжела выпрямилась и посмотрела на него. Она не плакала, но лицо ее было печальным и уставшим.

– Ладно, – согласилась она.

– Ладно.

– Но не будем забывать о бдительности.

– Тот парень, вероятно, уже где-то очень далеко. Теперь, когда он знает, что у нас есть револьвер…

– Он не отступит. Я знавала таких людей. Они не сдаются, пока не получат своего.

– Что ты этим хочешь сказать, «я знавала таких людей»?

– Мой отчим, для начала. Чарли. И его мальчики. Двойня, Джек и Джордж. Вся тройка была… ужасной. Они оставили меня у себя после гибели моей мамы.

– Это когда тебе было четыре?

– Да. Близнецам тогда, наверное, было лет по девять или по десять.

– Они были твоими братьями?

Анжела покачала головой.

– Они были сыновьями Чарли. Их матери я не знаю. Но это была не моя мама. И я не знаю, как моя мама сошлась с Чарли. Может, у нее не было выбора. А больше всего мне хотелось думать, что она была его пленницей или что-то в этом роде и не могла вырваться. Но они поженились. По крайней мере, я так предполагаю. Потому что носила его фамилию: Карнес.

– Карнес? А я думал, ты Лоуган.

– Я была Анжелой Карнес, пока не сбежала от него. Затем я сменила фамилию. Прочитала книгу «Побег Лоуган». Имя мне понравилось, и я взяла его себе. Во всяком случае, я почти не сомневаюсь, что мама была замужем за Чарли. Хотя и не знаю, почему она сделала это, если не под принуждением. Разве только сама была такой же и действительно полюбила его. Но мне очень не хочется думать о ней так.

Будь она жива, быть может, вырвала бы меня из лап этих мерзавцев. А может, и нет. Возможно, все было бы так, как оно и было. Но, думаю, этого я уже никогда не узнаю.

Как бы там ни было, но это длинная история. Только в тринадцать лет я покинула Чарли и близнецов. Большую часть времени мы жили в фургоне. Когда мы не переезжали куда-нибудь в очередной раз, то останавливались где-нибудь у черта на куличках. В лесу, в чистом поле. Чарли не хотел никого видеть рядом.

За все то время, пока была с ними, я никогда не ходила в школу.

– Никогда? Как же ты научилась читать?

Анжела повела плечами.

– Они-то меня точно не учили. Должно быть, научилась от мамы. По меньшей мере усвоила какие-то азы, а потом уже училась самостоятельно. Пока жила с этими ублюдками, читала все, что попадало под руку. Это было так здорово. И, вероятно, это и спасло меня от помешательства. Читая, я жила жизнью других людей. И эти жизни всегда были лучше моей – даже когда героям приходилось несладко. Думаю, именно книги удержали меня на плаву. Книги и мои грезы.

Иногда мы проезжали мимо школ, и я видела этих ребятишек… Мне кажется, тогда мне больше всего на свете хотелось пойти в самую обычную школу. Мне часто снились сны о том, как это произойдет. Но я не могла пойти в школу, как другие дети, так что решила побыстрее вырасти и стать учительницей. Это было для меня самым главным, целью моей жизни – стать учительницей. И учить детей любви к книгам. Я верила, что это когда-нибудь случится, если до этого меня не убьют.

– Ты думала, что они тебя убьют?

– Просто по счастливой случайности им это не удалось.

– Господи, – пробормотал Говард.

– Они были ненормальными, психами. Как этот тип, что нападал на нас, но, вероятно, еще хуже.

– Да что они тебе сделали?

– Спроси, что не сделали.

– Но ведь ты была еще ребенком.

Анжела пожала плечами.

– Это их не остановило. Но они стали намного… активнее… когда мне исполнилось девять или десять. И потом, когда у меня стали развиваться груди… Думаю, все бы еще ничего, да только они никогда не могли обойтись без того, чтобы не помучить меня. И не потому, что я их злила. Они делали это для встряски. Это… заводило их. Меня раздевали и связывали. Иногда в ход шли наручники. А то и подвешивали за руки на ветку дерева или что там еще подворачивалось и стегали меня ремнями или электрическими шнурами или колотили палками. Боже, чего только не испытала я на своей шкуре, даже представить трудно. При этом часто в дело шли щипцы или… так вот, терзая меня, они доводили себя до исступления и затем… ну это, насиловали меня.

В голове Говарда стоял какой-то туман. Мужчины делали подобные вещи? Анжеле? Девушке, сидящей сейчас рядом с ним?

Он посмотрел на нее исподлобья.

– Они и вправду такое делали?

– Да. И не только со мной. Очень часто это были совсем посторонние люди. Они подвозили голосовавших на дороге женщин или девушек, а затем те становились их жертвами. Иногда они даже сталкивали с дороги машины, если за рулем сидели одинокие женщины.

– О Боже, – буркнул Говард.

– Для некоторых из них, надо полагать, все это закончилось трагически. Но на моих глазах они никого не убивали. Я всегда пряталась в фургоне, когда это происходило, и слышала крики женщин. И еще как они смеялись и визжали от радости. А я радовалась тому, что на этот раз это была не я, а кто-то другой.

Анжела встала. Повернувшись, Говард увидел, как, пройдя мимо него, она взяла несколько палок и бросила в огонь. Затем оглянулась на него.

– Не хочешь немного пройтись?

– Конечно.

– А то попка онемела, – криво усмехнулась она, включая фонарик.

Говард поднялся. Ослабив пояс на одну дырочку, он сунул за пряжку револьвер стволом вниз.

Бок о бок они медленно пошли по направлению к палаткам. Очень тихо Анжела произнесла:

– Уверена, ты никогда не ожидал услышать подобную историю.

– Это… ужасно. Боже! Как можно совершать такое безнаказанно?

– Ну, во-первых, они постоянно переезжали и, надо полагать, обычно оказывались за многие мили от места преступления, задолго до того, как полиции становилось известно об исчезновении их жертв. И потом, мы постоянно ездили какими-то окольными путями, а в населенные пункты заезжали лишь затем, чтобы пополнить припасы…

Когда они зашли за палатки, Анжела замолчала и, скользнув лучом по задним стенкам каждой из них, осветила ближайшие заросли.

– Как тебе удалось вырваться от этих мерзавцев?

Анжела подождала, пока они отошли подальше от палаток, почти к самому лесу.

– Они убили меня.

– Что?

– Мне тогда было тринадцать. Мы были где-то в Орегоне, и они остановились, чтобы подобрать попутчицу. Думаю, той было всего пятнадцать или шестнадцать. Как бы там ни было, но она уже собиралась залезть в фургон. А я больше не могла всего этого терпеть: закричала, чтобы предупредить ее, та и убежала. И ей удалось скрыться. А меня вывезли на какое-то поле. Обрабатывали меня… ну, не знаю, несколько часов, не меньше. Решили, что убили меня. Когда я проснулась… ну, они это, похоронили меня.

– Похоронили?

– В одной из тех безымянных могил, о которых ты, наверное, слышал. К счастью, они бросили меня в яму лицом вниз. Так что я могла дышать. Да и сверху было совсем немного: чуть-чуть земли и несколько крупных камней, а в основном – листья и мусор. В общем, я выкарабкалась. А их уже не было. Больше я их никогда не видела. – Она снова пожала плечами. – И ничего о них не слышала: возможно, все трое уже мертвы. Или где-нибудь в тюрьме.

– Надеюсь, они мертвы, – проронил Говард.

Анжела взяла его за руку и пожала ее.

– В этом ты не одинок.

Они шли по периметру лагерной поляны к озеру. Анжела пробежала лучом фонаря по каменистому берегу, затем повернулась лицом к лагерю.

– Что случилось после того, как ты убежала?

– Я вышла к дороге и меня подобрали какие-то люди. Затем какое-то время провела в больнице.

– Ты все рассказала полиции?

Повернувшись к нему, Анжела покачала головой.

– Я симулировала амнезию.

– Что?

– Говард, я была так испугана. Чарли и близнецы считали меня мертвой. Меня приводила в ужас мысль о том, что они узнают, что я жива, и будут меня разыскивать. Поэтому я притворилась, что ничего не помню, даже своего имени. Это сработало, и очень скоро копы оставили меня в покое.

– Если бы ты рассказала, возможно, их бы поймали.

– Знаю. Но я до того была напугана, что не стала рисковать. Ты и представить себе не можешь мое состояние. Они держали меня девять лет. Понимаешь, Говард, целых девять лет. И все эти дни я жила с безумцами, которые делали со мной все, что хотели. И некоторое из этого было намного хуже, чем то, о чем я тебе рассказывала. А тут я неожиданно оказалась на свободе и была по-настоящему свободной, потому что для них умерла. И я готова была на все, лишь бы они никогда не узнали, что я жива.

Отпустив его руку, Анжела прижала ладони к груди.

– Я сознаю, что поступила неправильно, не сообщив обо всем в полицию. Но я не могла. Просто не сумела себя пересилить.

– Может, лучше вернуться к костру?

– Да. А то меня уже пробирает.

Вернувшись к костру, они не сели, а встали рядом с ним. Анжела протянула руки к огню.

– Как хорошо.

– Да.

– Мне продолжать?

– Ну, я не знаю.

Анжела устало вздохнула.

– Ну, самое худшее уже позади. Меня взяла на воспитание одна семья, и наконец-то сбылась моя мечта о школе. Живя в этой семье, я и закончила среднюю школу.

– Они обращались с тобой хорошо?

– Получше, чем Чарли и его мальчики, это точно. Но тоже не увеселительная прогулка.

– Ты шутишь?

– Они не были жестокими в прямом смысле. Я имею в виду Денниса и Минди, набожную до мозга костей американскую чету среднего достатка. Во-первых, они старались, чтобы у нас на теле не оставалось никаких следов. С ними жили еще две воспитанницы, так что свою «заботу» они распределяли между нами, и я не была единственным объектом. Но Минди была ко мне явно неравнодушна, и я получала «добавку» к своей порции.

– Она была неравнодушна к тебе?

– Она считала меня хорошенькой. Ей нравилось привязывать меня к своей кровати. – Анжела шумно выдохнула. – Но, после Чарли и близнецов, эти двое были просто ангелами. А Скеррит – так вообще золотой человек, по сравнению со всеми остальными.

– Как ты у него оказалась?

– Он был отцом Минди и несколько раз приезжал к ним в гости. Мне хотелось учиться в Белморе, а он жил рядом. Вот мы и договорились. Думаю, Минди хотела оставить меня в семье, чтобы посещать меня в родительские дни и все такое. – Анжела улыбнулась сама себе. – Когда я училась на первом курсе, самолет, в котором летели Деннис и Минди, упал на землю. После этого падения они уже не встали.

– Боже!

– Наверное, мне не следует злорадствовать. Они не были извергами рода человеческого. Но я их ненавидела.

– Но Скеррита ты не ненавидишь?

Она покачала головой.

– В основном мне его жаль. В определенном смысле он ужасен. Извращенец. Но я не могу испытывать к нему отвращение. Слишком он жалок и одинок. – Поглядев на Говарда, она прибавила: – Думаю, теперь ты понимаешь, что я имела в виду, говоря, что притягиваю к себе психопатов, да?

– И психопаток, – пробормотал он.

– Только Минди.

– Но вместе с ней получается шесть.

– Ты вел счет, да?

– В это трудно поверить.

Уголки ее губ задрожали.

– Может быть, на мне лежит какое-то проклятие. А ты как думаешь?

– Боже, я не знаю.

– А теперь тут бродит этот дикий горец. На Дорис и Лану он уже нападал. Следующая на очереди я.

– Он до тебя не доберется.

– Думаю, лучше он, чем Батлер. По крайней мере, живой человек, да и что он может сделать со мной такого, чего не делали раньше? Разве что убить.

– Никто тебя не убьет. Никто никогда больше не сделает тебе ничего плохого. По крайней мере, пока я рядом. – Он вытащил револьвер из-за пояса и сунул его за спину в брюки. Затем заключил девушку в объятия.

Анжела крепко к нему прижалась, уткнувшись лицом в шею.

Говард гладил ее по голове, по спине, ощущая на шее ее ровное дыхание. Ее груди, живот, бедра – ему было так уютно и тепло.

Но без сексуального возбуждения.

Вдруг ему захотелось оттолкнуть ее.

Спина девушки вздрогнула, и послышались тихие судорожные вздохи. Потом снова и снова.

«Что с ней?» – недоумевал Говард.

Смеется или рыдает?

Но он знал наверняка.

– Что случилось?

– Я все испортила.

– Ты это о чем?

Анжела покачала головой. Лицо ее стало скользким от слез, а ресницы щекотали его шею.

– О чем? – повторил он свой вопрос.

– Ничего.

– Нет, выкладывай.

– Отпусти меня. Можно уже не притворяться.

– Притворяться?

Анжела оттолкнула его.

Говард схватил ее за плечи.

– Анжела!

– Оставь меня в покое. – Сбросив руки Говарда, она рванулась в сторону и побежала от костра. От его красноватого сияния, в темноту, к озеру.


Глава 19 | Поведай нам, тьма | Глава 21