home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Тяжелое пробуждение

Мат напоминал комковатый теплый студень.

Впрочем, грех жаловаться. Если бы не он, в такое же дерьмо, вероятно, превратился бы и я.

И все одно он был отвратителен.

Подумать только, я проспал двое суток, а то и больше, на голом разлагающемся трупе.

Слава Богу, хоть на мне была кой-какая одежонка. По крайней мере, шорты. Похоже, в том месте, где я прижался к нему спиной, мы срослись. Кожа там зу-• дела со страшной силой. И еще мне казалось, что там кто-то извивается и ползает: по всей видимости, какие-то мерзкие твари попали в качестве начинки в наш бутерброд.

Но будет об этом.

О запахе и говорить не приходится.

В тот миг, когда до меня дошло, где я и что подо мной, я с диким воплем скатился с него.

Когда мы с ним расклеивались, звук был потрясающий. Представьте: вы роняете на кафельный кухонный пол огромную пышущую жаром пиццу, а потом часа через два пытаетесь ее отодрать.

Так вот, получите примерно такой же звук.

Но и это еще не все. Скатываясь с Мата, я прихватил с собой какую-то его частицу. Вернее, не одну: на спину налипли огромные куски мерзкой слизи.

Когда я начал отползать в сторону, меня стошнило. Затем пополз дальше. Удивительно, что я вообще мог двигаться. На фоне общего разбитого состояния я чувствовал себя так, словно пытался добраться до центра колеса смеха. Но я упорно продолжал ползти. Мне хотелось, чтобы между нами было много-много миль.

Но через десять шагов я, вероятно, рухнул.

Так и лежал: без сна, постанывая от мучительной боли.

Когда я в следующий раз поднял голову, было темно. Я сел, прислонившись к какому-то выпуклому камню.

Прямо над головой висела полная луна. Ее бледный свет вычерчивал отвесные стены расселины, освещая большую часть дна. В том числе и Мата.

Моего безмолвного напарника.

Он казался мне тогда почти что старым приятелем.

Давно потерянным дружком, с которым я однажды неплохо провел время, но который за последнее время очень сильно изменился к худшему – особенно по части личной гигиены.

У меня не было ни малейшего понятия, кто бы это мог быть.

Но, поглядывая на его залитый лунным светом труп, я поймал себя на мысли, что мое воображение превратило его в старого старателя. Он стал Уолтером Хьюстоном, а я – Богартом. Нам крупно не повезло – и ему сильнее, чем мне.

– Похоже, не видать нам кроличьей фермы, как своих ушей, Ленни, – посетовал я.

Не из того фильма. И совсем другие герои. Но именно это я и сказал.

– Все мы когда-нибудь превратимся в дерьмо, – вновь обратился я к нему.

Мне захотелось подползти и посмотреть ему в лицо. Как знать, возможно, я узнаю его. А, может, это Кит?

Что если Уэзли и Тельма эксгумировали Кита и приволокли сюда его тело, чтобы ввести нас в заблуждение... Нет.

Мат был слишком велик для Кита. Но и на Эндрю он не был похож. Опять не тот размер. К тому же тело пришлось бы вылавливать с морского дна.

Так кто же он тогда, черт побери? Или она? Мат мог быть и женщиной. В конце концов я ведь никогда не видел тело спереди. Но она не могла быть женщиной из нашей группы – все наши были наверху, когда тело уже лежало здесь.

Но, собственно говоря, и Тельму я там не видел. Это всего лишь мои предположения, что именно она напала на меня сзади.

Впрочем, Мат был слишком крупным для Тельмы, да и формы у него были иные.

В сущности, его фигура вовсе не походила на женскую.

Но это еще не означало, что он не мог быть женщиной. Хотя и Кимберли, и Билли видели его, и обе приняли его за мужчину: а именно за Уэзли. Несмотря на все сомнения насчет его личности, никто из нас ни на секунду не усомнился в принадлежности тела особе мужского пола.

Но чем черт не шутит.

Вряд ли, конечно, Мат превратится в Матильду, но мне стало любопытно.

Узнаю ли я его – или ее?

Но это можно было выяснить лишь единственным путем.

А двигаться мне было в ломоту.

При этом были еще и другие причины, по которым мне не хотелось приглядываться к этому жмурику.

а) От него воняло.

б) Его или ее лицо наверняка было изувечено до неузнаваемости.

в) Он или она притянул или притянула к себе всю крылатую и ползучую мерзость в округе.

г) Если попытаюсь приблизиться, могу описаться от страха.

д) Или снова вырвет.

е) Все перечисленное выше.

Так что я не двигался с места.

Затем прищурился и посмотрел вверх, размышляя о том, что же все-таки случилось.

Очевидно, меня оглушили и сбросили в пропасть. Но что произошло с женщинами?

То, что битву они не выиграли, не вызывало никаких сомнений.

В противном случае я вряд ли проснулся бы на дне пропасти спустя несколько дней и в обществе покойника.

Они бы позаботились обо мне.

“Совсем не обязательно, – возразил я сам себе. – Допустим, они победили, но только после того, как я уже валялся на дне пропасти? Кто-то из них спускается вниз, чтобы осмотреть меня. Например, Кимберли. И она по ошибке принимает меня за мертвого. После чего они уходят и оставляют меня здесь...” Маловероятно.

Кимберли совсем не дура и заметила бы, что я жив. Думая о Кимберли, я вспомнил последний раз, когда видел ее. Тогда она спускалась на веревке в пропасть. Как раз за несколько секунд до нападения Уэзли она исчезла за краем обрыва.

Сейчас ее здесь не было. Я уже проверял. Кроме меня и трупа, на дне не было никого. И все же я вновь обвел взглядом расселину. Никаких следов. Ни Кимберли, ни кого-либо еще.

Кимберли наверняка быстренько взобралась назад по веревке, чтобы принять участие в поединке.

Заранее обреченном на провал.

Как я успел увидеть, Уэзли уже подскакивал к Конни. Вероятно, он снес ей голову одним из своих мачете еще до того, как я долетел до дна. Затем он и Тельма быстро разделались с Билли.

Так что Кимберли, включившейся в схватку с некоторым опозданием, наверняка пришлось иметь дело одной с двумя врагами.

Она сильная и могла победить.

Но если она победила, тогда где она? Почему бросила меня здесь?

“Они мертвы,– подумал я. – Все. Кимберли, Билли и Конни. Мертвы”.

И тогда я чуть не свихнулся. От помешательства меня удержала тонюсенькая ниточка надежды: мне очень хотелось верить, что они все же каким-то образом выиграли этот поединок. Просто решили, что я мертв, вот и оставили здесь. А сами вернулись в лагерь на берег. И, если мне удастся выбраться отсюда, то я наверняка найду их там в целости и невредимости.

Боже? Как все они обрадуются, когда увидят меня!

Но моя радость при этом будет раза в два сильнее.

Мы устроим большой праздник.

Но я понимал, что они мертвы.

Иногда самообман бывает очень полезен. Вот и тогда. Именно он помог мне выбраться из пропасти. Иначе я бы просто умер.

Так вот. Вначале я собрался с силами и встал на ноги. Затем прошелся вокруг, заглядывая в щели и кусты, чтобы окончательно убедиться в том, что Кимберли здесь не было.

Никого не нашел.

Не нашел ни голов, ни других частей тела.

Вообще не нашел ничего, заслуживающего упоминания.

Даже веревки тут не было. После конца битвы кто-то, видимо, вытащил ее наверх. (Зачем оставлять отличную веревку?)

Да и вряд ли бы она мне сильно пригодилась. Я едва стоял на ногах, так что о том, чтобы выкарабкаться из пропасти по веревке, не могло быть и речи.

Но я все же попробовал взобраться по стене без веревки.

К счастью, забраться очень высоко не получилось, потому что я все время падал.

Кажется, раза три.

Затем я решил попытать счастья в открытом конце пропасти.

Там был крутой обрыв.

Пару минут я посвятил изучению обстановки, хотя темнота скрывала почти все, что хотелось бы увидеть. Но я заметил, что верхушки деревьев там, за обрывом, были надо мной. Это очень обнадеживало: я находился где-то ниже этих верхушек.

Возможно, я и не разобьюсь.

Это было единственное, о чем я тогда думал.

И я начал опускаться.

Задержавшись на прямых дрожащих руках, я вспомнил Кимберли, которая останавливалась почти в таком же положении, когда просила меня спасти ее нож.

А что случилось с этим ножом?

Как раз перед тем, как сойти со сцены, я видел его в своей руке.

Не мог я каким-то образом сунуть его в карман шорт?

Только не в задний карман. В этом я был уверен.

На спине мне довелось пролежать достаточно долго, так что я наверняка почувствовал бы его ягодицами. Но, похоже, и в передних карманах его не было. Опасная бритва, зажигалка Эндрю, пластиковый пузырек лосьона Билли и сверток копченой рыбы – все это я чувствовал бедрами, поскольку практически лежал на скале.

Складного армейского ножа там не было. И ничего удивительного.

Но, быть может, нож где-то там, на дне пропасти. Если он оставался у меня в руках, когда я падал вниз...

И я выкарабкался назад, поднялся на ноги и поковылял к месту своего падения.

Где лежал Мат. Или Матильда.

Это показывает, как сильно мне хотелось вернуть себе нож.

Такой хороший нож может стать решающим аргументом.

К тому же с ним были связаны воспоминания.

В общем, нужен он мне был позарез.

Опустившись на колени – примерно в ярде от тела – я выудил из кармана зажигалку Эндрю и чиркнул кремнем. Вспыхнул небольшой копьеобразный язычок пламени.

И в этом дрожащем желтоватом свете я начал шарить по земле. Ползая на коленях, я обогнул участок по периметру, рыская взглядом туда-сюда, но стараясь не глядеть на тело.

Но время от времени взгляд поневоле падал на него.

Со временем привыкаешь ко всему.

Решив отыскать нож во что бы то ни стало, я наконец стал подумывать о том, а не мог ли он попасть куда-нибудь под труп. В прямом смысле попасть под труп он, разумеется, никак не мог, но вполне мог завалиться в какое-нибудь укромное местечко в непосредственной близости.

При обследовании некоторых из них зажигалка была мне плохой помощницей.

Так что мне пришлось в полной темноте просовывать пальцы под подбородок трупа и шарить с обеих сторон шеи, щупать под мышками. Я обыскал все тело: обполз вокруг, ощупав пальцами все те места, где кожа, соприкасаясь с каменистым грунтом, образовывала маломальские пустоты. Затем раздвинул ноги убитого и поискал между ними.

Вот когда я окончательно убедился в том, что это была не женщина.

Но ножа не нашел.

И тогда я перевернул его. (Взялся за гуж, не говори, что не дюж.) Откатывая труп в сторону, я был почти абсолютно уверен, что нож наконец обнаружится.

Самообман.

Конечно же, там его не было.

И, разумеется, я не мог удержаться, чтобы не рассмотреть тело спереди.

Вместо лица – сплошное толченое месиво. Вдобавок огромная рубленая рана в левой части груди.

Как я себе это представляю, Уэзли и Тельма хотели, чтобы труп приняли за Уэзли, но, когда они делали “раз-два дружно” в пропасть, невозможно было предугадать, приземлится ли он лицом вверх или лицом вниз. Поэтому, чтобы перестраховаться, они над ним хорошенечко поработали.

Но все же, кто это? Определенно не Кит и не Эндрю. Где, черт возьми, им удалось раздобыть эту человеческую приманку для своей западни?

Оставив надежду отыскать нож Кимберли, я спрятал зажигалку в карман и вернулся к обрыву. Там осторожно перевалил через край и начал спускаться вниз по голой скале.

Спуск прошел за рекордное время.

Но шею я себе не свернул, даже ничего не сломал. И не потерял сознания. Спустя несколько часов, вскоре после рассвета, я смог снова подняться и идти.

Дорогу назад к лагуне я отыскал без особого труда и вышел к ее южному берегу. Опорожнив карманы шорт на камень, я снял кроссовки и носки – как здорово вновь оказаться босым! – зашел в воду и долго отмывал руки. Затем зачерпнул воды и напился.

Какое наслаждение!

Прохладная и чистая, совсем как в песне. (Собственно говоря, не так чтоб очень прохладная, но все равно изумительного вкуса.)

Напившись вдоволь, я зашел поглубже, чтобы открылась вся лагуна.

Вроде никого.

Тогда я нырнул. Вода подействовала на мою израненную и искусанную кожу словно смягчающий крем. Под водой я стал тереть лицо. Затем плечи, руки, грудь, бока и живот, пытаясь руками соскрести с себя пласты грязи.

После этого снял шорты и попробовал их отмыть. Совершенно чистыми они не стали, но выглядели уже не столь мерзко. Завершив постирушку, я подошел ближе к берегу и бросил шорты на ближайший камень. Затем, не теряя ни минуты, наклонился и прошелся по всем зудящим, болезненным и грязным местам ниже пояса.

Потом поплыл к водопаду и долго стоял под ним. Вода лилась мне на голову и на плечи, сбегала вниз, то расплескиваясь, то заливая меня сплошным потоком, смывая остатки пота, крови и всей той мерзости, оставшейся после Мата на моей спине.

Простоял я там, надо полагать, не менее получаса.

Затем вернулся на южный берег лагуны и вылез из воды. Найдя поблизости огромную каменную плиту с довольно плоской поверхностью, я влез на нее и лег.

И уснул. Если и снились мне какие-либо сны, то я их не помню.


* * * | Остров | * * *