home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 24

Джоуди оставили упаковываться. Она была взволнована и вместе с тем чего-то боялась. Словно перед дальней поездкой. Только по-другому. Все было совсем иначе. Где-то рядом рыскали убийцы, хотевшие ее смерти. И, может, они уже добрались до Энди.

Но так никто не думает, напомнила она себе.

А даже если и думают, они никогда тебе не скажут, возразил ей внутренний голос.

«Может, в эту самую секунду он уже мертв. Нет, — отрезала она. — Он убежал, вот как. Так думает и папа, и Шарон. Не стали бы они говорить лишь для того, чтобы скрыть от меня правду. Папа не стал бы мне врать. Думаю, и Шарон тоже. Она действительно едет с нами».

Едва папа успел договориться с Ником Брайаном о том, чтобы Шарон поехала с нами, как она выскочила из двери, пообещав через полчаса вернуться.

— Надо, чтобы мы были готовы тронуться в путь, как только она придет, — напомнил отец.

— Нет проблем.

Это было двадцать минут назад.

Теперь, стоя у своей кровати и пялясь на огромную матерчатую дорожную сумку, Джоуди судорожно вспоминала, не забыла ли она чего-нибудь.

«Недельный запас трусов и носков, — начала перечислять про себя она. — Затем бюстгальтеры, блузки, футболки, шорты, джинсы, свитера, купальник, мокасины, ночная сорочка, халат. Ни одной юбки или платья. Папе не очень понравится, если он узнает. Прикинусь дурочкой. К тому же едва ли он узнает, разве что черт занесет нас в приличный ресторан — или в церковь, прости Господи. Извини за это, Всевышний, я совсем не то хотела сказать. Впрочем, тебе ведь все равно, в чем я пойду в храм, правда9 А, может, тебя и вовсе нет. И за это тоже прости, Господи».

Она уже переоделась в тренировочные брюки, футболку и кроссовки. Это — в дорогу. Еще курточка и бейсболка. Похоже, одежды вполне достаточно.

В боковые карманы сумки рассовала несколько книжек, блокнот с ручкой, колоду игральных карт и миниатюрный фотоаппарат «Кодак» Туалетные принадлежности находились уже в сумке среди вещей. Туда же она засунула и Мяу-Мяу — своего плюшевого котенка, потрепанного и посеревшего от времени, с оторванным ухом.

Все же ее не покидало ощущение, что кое-что забыто. Но что?

Может, это только кажется.

Неожиданно она вспомнила о всех тех вещах, которые оставила в доме Ивлин. Может, именно их мне сейчас и недостает, подумала она. Старой милой сумочки и косметички, и всего, что в ней было. Новеньких кроссовок «рибок» и носков с осликом Иа.

Все пропало. Сгорело дотла.

"Это всего лишь вещи, — напомнила она себе. — Нельзя их так серьезно воспринимать.

Но я по ним все равно скучаю. Они были моими, и...

Шарон должна появиться с минуты на минуту".

— Что же мне еще взять? — задумчиво пробубнила себе под нос Джоуди.

"Достаточно ли я взяла медикаментов?

Вероятно, нет. Хотя положила все, что удалось найти в аптечке. Для нормальной семьи хватило бы на год, надо полагать. А ей — только еще на одну полную перевязку. Впрочем, некоторые из ран вполне могли обождать день или два. Не будем раньше времени бить тревогу, — решила она. — Бинты можно купить в любом месте. Возможно, даже в Индио".

Застегнув «молнию», Джоуди сняла сумку с кровати. Затем надела бейсболку и в свободную руку взяла яркую нейлоновую куртку. Выключатель у двери пришлось гасить локтем. Все вокруг неожиданно погрузилось в темноту, и лишь из гаража в коридор падала узкая полоска света.

— Папа? — позвала она.

— Я здесь, золотце.

Джоуди понесла свои вещи на свет. Отец стоял у открытого багажника. На нем были синие джинсы, поверх футболки с Хоземитом Сэмом была накинута зеленая замшевая рубашка. Она была не застегнута и не заправлена, поэтому больше напоминала куртку.

— Все собрала? — поинтересовался он.

— Вроде как, — сообщила Джоуди, подавая сумку. В багажнике уже стоял чемодан, и сумка разместилась рядом.

— Тебе не нужно сходить в ванную или еще куда-нибудь?

— Не-а. Я уже полностью собралась. Я буду сидеть сзади?

Его фирменная улыбка расцвела во всей красе.

— Еще лучше — сзади на полу. По крайней мере, пока выедем из нашего района.

— О, какой ужас. Что, ожидается еще стрельба?

— Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь еще остался поблизости, но... — Раздался звонок в дверь. — Это, наверное, Шарон. Давай полезай в машину.

Как только отец вышел из гаража, Джоуди распахнула заднюю дверцу и забралась в машину. Посижу пока, решила она. Нет смысла валяться на полу дольше, чем необходимо. Рядом лежало старое одеяло, которое обычно путешествовало в багажнике. В него, похоже, было что-то аккуратно завернуто. Осторожно приподняв один край, Джоуди увидела цевье помпового пистолета-пулемета «моссберг».

— Небольшая огневая поддержка, — прошептала она.

Прошлым летом она сама из него стреляла. Спустя пару недель после того, как отец привез его из магазина, они ездили в заброшенный карьер со всем своим арсеналом. Тогда «моссбергом» отец в щепки разнес несколько деревянных чурбанов четыре на четыре и с дюжину банок из-под пепси. Джоуди даже сама раз попробовала. У него была такая сильная отдача, что она едва удержала его в руках. И хотя она и не осрамилась, одной попытки оказалось для нее вполне достаточно.

Хватило и для мишени — увесистая деревянная чушка раскололась и разлетелась в стороны.

"Если папа берет его... "

И вдруг Джоуди вспомнила, что она забыла положить. Нет, не зубную щетку или дезодорант — «смит-вессон»: ее симпатичный миниатюрный восьмизарядный 22-миллиметровый полуавтоматический пистолет — подарок отца к Рождеству.

«Глупо не взять его с собой», — подумала она.

Открыв дверцу, Джоуди уже высунула из машины ноги, когда в гараж впереди отца вошла Шарон. Она даже не переоделась. Те же ковбойские ботинки, джинсы и рубашка из шотландки. Только добавилась полинявшая джинсовая курточка, доходившая до пояса. Она была не застегнута и не прикрывала кобуру на бедре. Казалось, даже при большом желании невозможно было соединить ее полы и застегнуть — по крайней мере на груди.

На голове у нее красовалась бейсболка с черно-золотистой эмблемой Национальной стрелковой ассоциации. Козырек и яркие золотые плетеные шнурки делали Шарон похожей на контр-адмирала.

В одной руке у нее был матерчатый баул, похожий на сумку Джоуди, только не красный, а синий. В другой — ружейный чехол из тисненой кожи.

Следовавший за ней отец шел с пустыми руками.

Зная своего отца, Джоуди не сомневалась, что он немедленно предложил Шарон поднести ее вещи. Рыцарские манеры не умерли в нем, несмотря на повсеместное распространение феминизма. Значит, Шарон сама настояла на том, что понесет вещи.

— Точно вовремя, — похвалила Джоуди.

— Старалась долго не задерживаться. — И, обернувшись к Джеку, спросила: — Не возражаете, если я брошу винтовку на заднее сиденье?

— Если мы запрем его в багажнике, то пользы от него точно никакой не будет.

К этому времени Джоуди уже вылезла из машины. Сделав шаг в сторону, она пропустила Шарон.

— Папа, мне не надо взять свой двадцать второй? На тот случай, если нам придется разлучиться или еще что?

— Разумеется. Сбегай и принеси. И прихвати запасную обойму.

Джоуди побежала в дом. В спальне выдвинула ящик ночного столика и вынула оттуда свой пистолет. Заряженный, даже с патроном в патроннике — он был в полной боевой готовности, только поставлен на предохранитель. Прежде чем сунуть его в боковой карман куртки, Джоуди проверила предохранитель, чтобы убедиться, что красной точки не видно. Порывшись в ящике, извлекла еще одну обойму. Она была полной, таким образом, в запасе у нее было шестнадцать выстрелов.

«Никогда нельзя быть в этом уверенным», — напомнила себе Джоуди, доставая полную коробку 22-мм патронов. На пути из комнаты она сунула коробку и магазин в другой карман куртки.

Обычно практически невесомая куртка болталась теперь отвисшими карманами из стороны в сторону при каждом шаге. Пистолет и амуниция ударяли по бедрам, а куртка тянула вниз за плечи.

— Думаю, нам пора ехать, — произнес отец, лишь только она переступила порог гаража. — Ты не забыла выключить свет в своей комнате?

— Конечно, нет.

Прикрыв дверь в дом, он запер ее на ключ. Затем проводил дочь взглядом до машины и погасил свет в гараже.

В салоне горел свет, и, садясь в машину, Джоуди увидела завернутый в одеяло «моссберг». Зачехленная винтовка стояла в дальнем углу за водительским сиденьем. Улыбнувшись Шарон, она захлопнула дверь и опустилась на четвереньки на пол.

— Как тебе там сзади? — поинтересовалась Шарон.

— Пол по крайней мере чистый. Более-менее.

Под весом отца автомобиль качнулся. Хлопнула дверь, и тьма опустилась на ее убежище. Послышался металлический скрежет поднимающихся ворот, затем взревел мотор.

— Как себя чувствуешь, чемпионка? — промолвил отец.

— Я? — удивилась Джоуди.

— Да, а кто же еще.

— Все о'кей.

— Не поднимай головы, пока не скажу.

— Хорошо.

— Я пока не буду включать фар. — По тону голоса Джоуди поняла, что на этот раз он обращался к Шарон.

— Правильное решение, — согласилась та.

Машина дала задний ход, и, заваливаясь вперед, Джоуди натолкнулась плечом и бедром на передние сиденья. Вектор сил изменился, когда они съехали с подъездной аллеи на улицу и отец включил переднюю передачу. Теперь Джоуди отшвырнуло к заднему сиденью.

— Пока все хорошо, — заметила Шарон.

— Вероятно, их сейчас нет поблизости, — поддержал разговор отец. — Но надо быть готовым ко всему, потому что никогда нельзя знать наверняка.

— Там сзади, наверное, Симмонс.

— Твой партнер?

— Ага. Славный парень. Но он обещал посигналить нам фарами.

— Должно быть, очень забывчивый.

— Нет, вот, посигналил, — вздохнула Шарон с облегчением. — Теперь повисит у нас на хвосте, пока не убедится, что за нами никто не увязался. Может, нам все же лучше включить фары?

— Гм, да-да.

Послышались два тихих щелчка центрального переключателя, а вслед за ними очередь более звонких сигналов поворота. Машина стала притормаживать, и Джоуди качнуло вперед. На повороте слегка подбросило, затем снова прижало к подушке сиденья.

— Как дела, Джоуди? — осведомилась Шарон.

— Чувствовать себя мишенью еще хуже.

— Потерпи еще несколько минут, — вставил отец.

— Только, пожалуйста, полегче на поворотах.

— Сейчас будет прямой участок.

— Хвала Всевышнему.

Наконец Джоуди смогла подняться. За окном она узнала пандус Лорел-Каньон. Они выезжали на скоростную магистраль Вентура.

— Все идет замечательно, — произнесла Шарон.

Обернувшись, Джоуди посмотрела в заднее стекло. Въездной пандус позади был пуст, если не считать одной машины.

— Это Симмонс? — спросила Джоуди.

— Да, он.

Отец прибавил скорости и влился в поток машин, двигающихся на восток.

— А вот и он.

Необозначенная полицейская машина пошла на обгон и, поравнявшись с ними, сбавила скорость. Водитель вытянул руку в их сторону. Джоуди в первую минуту показалось, что он нацеливает на отца пистолет, и все оборвалось внутри. Но вместо пистолета увидела поднятый кверху большой палец.

Отец показал ему свой, а Шарон подалась слегка вперед и помахала рукой. Затем машина Симмонса рванулась вперед и потерялась вдали.

Неожиданно прорвало радио, но, прежде чем Джоуди успела угадать мелодию, звуки стихли.

— Любимая станция Джоуди, — кивнул отец, — «Ка-Кафония».

— Очень смешно, папа.

— Посмотрим, можно ли словить какую-нибудь песенку о ковбоях.

— Вам такие нравятся? — удивилась Шарон.

— Я думал, вам нравятся.

— С чего вы взяли?

— Сержантские лычки дуракам не нашивают, мэм. Шарон рассыпалась мелким смешком.

— А вы сами любите кантри?

— Считайте, что я всеядный.

— Тогда не буду возражать, — произнесла она, — если вы вернете «Ка-Кафонию».

— Нет, не надо, — вмешалась Джоуди, — я не настаиваю. Мне почти все нравится, кроме Вилли Нелсона.

— Тебе не нравится Вилли Нелсон?

— Это из-за его повязки, — улыбнулась девочка.

— Когда Джоуди было восемь, — начал отец, — ее стошнило в машине под песню «Я всегда думаю о тебе». С тех пор, всякий раз когда ей дурно, она вспоминает о нем, и наоборот. Это подлинная причина, по которой она его не выносит.

— Очень красиво, папа, рассказывать всем о том, как я меня вырвало.

— Я сама такая, — призналась Шарон. — Всякий раз, когда вижу покойника, отдаю весь ужин.

— Неужели всегда? — удивился отец.

— Нет, только когда на службе. На похоронах со мной обычно такого не бывает.

— Вашим партнерам, должно быть, очень нравится.

— Если не попадаю на них, они, как правило, относятся к этому спокойно.

Последняя фраза вызвала у отца гомерический хохот.

— Их это даже забавляет.

— А почему, наверное, из-за аромата, да?

— Боже, папа!

— Нет, со мной это случается, даже когда я не слышу запаха.

— Наверное, достаточно представить, как они пахнут? — предположил отец.

— Да, может, и так, я никогда не задумывалась.

— О, Боже, — тяжело вздохнула Джоуди.

— Что? — спохватился отец, а Шарон обернулась.

— Я только что вспомнила. Прошлой ночью у Ивлин вокруг стоял запах дохлятины. Папа, помнишь крысу, которая сдохла за стеной? Такой же запах. Убийцы так пахли, во всяком случае, двое из них. У того жирного, который проткнул Ивлин, был именно такой запах, и еще у того маленького, который вошел в комнату Энди.

Даже в темноте Джоуди могла разглядеть гримасу отвращения на лице Шарон.

— Если ты не ошиблась насчет их штанов, то запах мог исходить от них.

— Не думаю. На вид они не были... гниющими.

— Гниющие штаны? — переспросила Шарон.

— Просто не верится, — удивился отец. — Уж не хочешь ли ты сказать, что на нашем участке до сих пор не знают всех подробностей?

— Меня ввели в курс дела относительно убийств прошлой ночи, но...

— А вам известно, что Джоуди убила одного из тех выродков?

— Конечно.

— Так вот, по рассказам Джоуди и Энди, тот парень был в штанах из человеческой кожи, снятой с ягодиц и ног.

— Какая мерзость!

— Но они выглядели вполне нормально, — воскликнула Джоуди — То есть не в обычном смысле нормально, — поправилась она — Но вначале мы решили, что на нем вообще ничего не было, и только потом заметили. Во всяком случае, на вид кожа была самой обычной, и цвет нам не показался странным. Возможно, дело в каком-нибудь противогнилостном составе, но она не была коричневой, какой бывает выделанная кожа. И уж наверняка не было никаких признаков порчи. Я хочу сказать, не видно было ни слизи, ни зелени, ни плесени или...

Шарон повернула голову, прикрывая рукой рот. Внутри у нее сдавленно заклокотало, и она поспешно начала опускать окно. Едва то достаточно приоткрылось, как она сорвала с себя бейсболку и высунула голову наружу, подставляя ветру короткие волосы.

— Ой, извини. Я, похоже, переборщила, — пробормотала Джоуди, кладя руку ей на спину.

— Ничего, — с усилием переводя дыхание, проговорила та и, скосившись на Джека, добавила: — Мне просто захотелось глотнуть свежего воздуха. Уже все прошло.

Отец смерил ее взглядом.

— Давно в полиции?

— Шесть лет.

— И до сих пор такой слабый желудок?

— Как видишь, — огрызнулась она.

— Так можно полжизни проблевать.

— Папа, перестань. Ее ведь не вырвало.

— Правильно, меня не вырвало.

— И кто бы еще говорил. Помнишь, как ты заметил плесень на бутерброде, который уже наполовину съел и?..

— Ладно, ладно, — оборвал он дочь. — Никому это не интересно.

— Пусть тот, кого никогда не тошнит, первым вы...

— Прекрати сию же минуту, Джоуди.

— Вернемся к сути дела, — вмешалась Шарон, — значит, некоторые из взломщиков, проникших в дом Кларков прошлой ночью, воняли, как дохлые крысы, правильно я поняла?

— Совершенно верно, — подтвердила Джоуди. — И я убеждена, что запах исходил не от кожаных штанов. Потому что я даже не могу сказать, в чем был одет толстяк. Какой-то он весь косматый, словно в лохмотьях, но вонь такая же, как и от коротышки.

— Значит, ты считаешь, что дело не в одежде? — подытожила Шарон.

— Вот именно.

— Тогда чем мог быть вызван запах? — не сдавалась та, словно хотела доказать свою способность контролировать свои эмоции, несмотря на столь мерзкую тему.

— Не знаю, что и подумать. Ну разве что это были зомби.

— Никакие это не зомби, — ввернул отец.

— Знаю, — обиженно фыркнула Джоуди. — Тогда почему у них такой запах?

— Узнаем, когда возьмем одного из них, — буркнул отец, и несколько секунд они ехали в полной тишине. — Сегодня в доме Цоллеров я ничего подобного не ощутил. Все как обычно. Ничего, что бы навело на воспоминания о разлагающемся трупе.

— Стрелок должен был быть одним из них, — задумчиво произнесла Шарон.

— Может, я просто ничего не уловил или запах успел улетучиться. Или вонь, на которую обратили внимание дети, появилась чисто случайно и, в общем, для них не характерна. Не исключено, что перед визитом к Кларкам они каким-то образом избавлялись от начавшего портиться трупа.

— Или они от него не избавились, — вставила Шарон, — и он был с ними. Может, специально его оставили.

— Зачем это им мог понадобиться труп?

— В качестве талисмана, например, — предположила Шарон.

Отец рассмеялся.

— В полиции, наверное, все такие психи! — воскликнула Джоуди.

— Это сущая правда, — глухим голосом протянул отец.

— Эй, — подхватила Шарон, — а ты знал Психа Филана?

— Ты шутишь? Какой же он псих? Нет, он бы обиделся. Он был невменяемым. Ты слыхала о тех временах?..

И началось.

Бойцы вспоминали минувшие дни...

Джоуди завороженно слушала легенды о Психе Филане, затем всякую всячину о неудачных арестах, об изумительных тупицах, о случаях чудесного спасения от неминуемой смерти, о шутках, объектами которых становились коллеги-полицейские, о встречах с разными чудаками, о необычных смертях, которые были ужасны, но вместе с тем и вызывали улыбку.

Но, чтобы хорошо все слышать, Джоуди пришлось сдвинуться на самый краешек сиденья, сильно податься вперед и повиснуть на вытянутых руках, закинутых на передние сиденья. Так ей удавалось окунуть голову в самую гущу событий и не пропустить ни одного слова столь интересной беседы. Вскоре, однако, появилась боль в мышцах рук и стали неметь спина и затылок. Казалось, стали оживать и давать о себе знать все старые болячки: порезы, ссадины, царапины и синяки.

Наконец Джоуди не выдержала. Со стоном она отвалилась назад и удобно развалилась на сиденье. Потом захотелось прилечь.

— Па, ничего, если я положу автомат на пол?

— Конечно, только не стреляй из него.

— Одного раза мне хватило, — призналась она, доставая «моссберг» из-под одеяла и осторожно укладывая его на полу.

— Моя винтовка не мешает? — поинтересовалась Шарон, оборачиваясь.

— Нет, все нормально. Но это придется выложить. — Она сунула руки в карманы куртки и достала из одного пистолет, а из другого запасную обойму и пачку патронов.

Когда она раскладывала все это на полу рядом с автоматом, Шарон неожиданно спросила:

— Тебе нравится оружие?

— Как сказать.

— Она обожает свой маленький «смит-энд-вес-сон», — подмигнул отец.

— Что ты такое говоришь, па. Это всего лишь вещь. — Обращаясь к Шарон, она добавила: — Хотя я действительно получаю большое удовольствие от стрельбы из него. Я вообще люблю стрелять, но только не из таких огромных пушек. Бывает больно — а это мне не нравится.

— Да, понимаю, о чем ты, — улыбнулась та, — у меня дома «винчестер-магнум» модели «паркер-хэйл», 300-мм. И после каждого выстрела из него на плече остается безобразный синяк.

— Тогда зачем ты к нему вообще прикасаешься?

— Нравится.

— Ощущение силы, — вставил отец.

— Вот именно.

— Я сразу понял — в тебе есть что-то привлекательное, — добавил он.

Шарон залилась смехом.

— Я рада, что хоть что-нибудь.

— Может, и еще что-нибудь.

— О Боже.

— Нельзя ли потише, — вяло произнесла Джоуди и неожиданно для себя зевнула.

— Кто-то, кажется, засыпает, — нараспев протянула Шарон.

— Да, я немного полежу. — Поджав колени, Джоуди улеглась на сиденье. Просунув ноги под прислоненное к спинке ружье, она уперла их в дверцу.

— Удобно? — поинтересовалась Шарон.

— Ага.

Отец повернул голову.

— Па! Следи лучше за дорогой.

— О'кей, спи спокойно, милая.

Из-за сиденья показалась рука Шарон и изящно взмахнула в воздухе, сделав несколько легких поглаживающих движений сомкнутой кистью. Словно ей желала спокойной ночи или махала на прощание маленькая робкая девочка.


Глава 23 | Ночь без конца | Глава 25