home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ОБ ОДНОМ ЗВЕРЬКЕ, ЛЮБИТЕЛЕ МЕДА

Все шло как будто без помех. Но в эту зиму произошел и еще один любопытный случай.

Колхозный пчеловод Аршак пошел однажды утром поглядеть, не упала ли температура в ульях. Холода усиливались. Со стороны озера дул морозный ветер, по безлесным склонам гор и приозерной равнине гуляла метель. Аршак тщательно заткнул соломой все щели в сарае и еще раз обошел его со всех сторон – не оставил ли где какой дырочки.

Неожиданно он заметил на снегу тонкую цепочку следов, тянувшихся по снегу к сараю.

Увидев ходившего невдалеке от стогов деда Асатура, Аршак помахал ему фуражкой:

– Иди, дед, сюда! Скажи, чьи это следы? Какая дрянь на пчельник забралась?

Дед склонился над следами и хмыкнул.

– Ишь, мед почуяла!.. – загадочно произнес он и, войдя в сарай, начал тщательно осматривать ульи.

Скрипнула дверь, и в ней появился Грикор.

– Ты зачем? – сурово спросил дед.

– Вот дела-то дивные! Куда это я попал? – в притворном недоумении моргал глазами Грикор. – Ведь я же в клуб шел. Как я сюда попал?.. Ты погляди только, какая сила у твоего меда, дедушка: возьмет человека за нос и тянет, ведет за собой!

– Полно пустяки болтать! Тут разбойник в ульи забрался, а ты…

Дед нашел поврежденный улей и с огорчением осматривал его.

Ночью куница пролезла в сарай, разломала в одном из ульев леток и сожрала мед. Застывшие от холода пчелы не в силах были защищаться.

– Вот я ей покажу, как мед есть! – сердился дед. – Поди дай знать моим львятам. Нагоним – сдерем шкурку с этого дрянного зверька. Живо!

Вскоре пришли Камо и Армен. Они осмотрели улей, возле которого валялись куски воска и мертвые пчелы.

– Как же она собак не побоялась? – спросил Камо.

– Ночью метель была, собаки все под сараи попрятались, ленивые отродья! А куница как раз такие ночки и выбирает, – огорченно ответил дед. – Как только мне в голову не пришло поставить капканы у сарая!.. Да разве поставишь, когда кругом столько собак и кошек!.. Ну, пойдем, пойдем… Сходи, Камо, милый, принеси мое ружье, да и Багратову винтовку захвати, она у нас дома. Не забудь и лопату с киркой взять. Чамбара кликни.

Несколько часов спустя дед Асатур, спрятав бороду за пазуху, торопливо поднимался по склонам Дали-дага. За ним шли Камо и Армен. Шествие замыкал Грикор. Впереди всех, охваченный охотничьим пылом, бежал Чамбар. Кренделем завернув хвост на спину, он внимательно вынюхивал следы пробежавшей здесь куницы. Ночью прошел снег, и следы эти были ясны и четки.

Когда они дошли до ущелья Чанчакара, Грикор устало присел на камень.

– Уф, как много ходит этот зверь! – сказал он.

– Да еще как ходит! – подхватил старик. – Человеку в три дня не пройти столько, сколько куница за ночь пройдет… А как вы думаете, почему куница так много ходит? Да все от страсти к меду!.. Помнишь, как ты по запаху меда на Черные скалы забрался? – обернулся он к Грикору. – Чуть в пропасть не свалился! Вот и куница, как ты, мед любит и в поисках меда готова до зари все щели обыскать. Лишь под утро она, как и все другие животные, прячется, чтобы ее враг не заметил. Только страсть к меду и заставляет ее так много бродить… Но сейчас она далеко не ушла, где-нибудь здесь прячется. Разве она может уйти далеко, съев столько меду! Должно быть, уже дрыхнет в какой-нибудь дыре.

И в самом деле, след куницы обрывался у неширокого отверстия в скалах.

Мальчики еле сдерживали свой восторг. Да и как им было не радоваться: ведь они впервые охотились на куницу!

– Теперь ты, милая, у нас в руках. Теперь тебе от деда Асатура не уйти, – говорил старик, вынимая из сумки старые газеты.

– Что нам надо делать? – спросил Грикор.

– Ты ничего не будешь делать. Все, что надо, сделаю я. Дымом придушу куницу в ее логове, а потом разрою его киркой и вытащу зверюшку. Так полагается.

Старик скомкал несколько газет, положил их в отверстие в скале, поджег и начал раздувать огонь, стараясь, чтобы дым шел внутрь.

Но в скале были щели, и дым, не задерживаясь в норе, повалил со всех сторон.

– Скорее, скорее затыкайте щели! – всполошился старик.

Мальчики бросились ему на помощь, но тут из норы послышался хрип, кашель. Куница, не вынеся дыма, разметала горящие газеты, выскочила и убежала…

– Чамбар, держи, лови ее, Чамбар! – растерянно размахивая руками, кричал дед. – Врешь, не уйдешь, я еще сдеру с тебя шкуру!

Чамбар не нагнал куницу. Она успела добежать до дуба и нашла приют на одной из самых верхних его веток. Прижавшись к дереву, зверек затих.

– Ах, проклятая, бороду мне опалила! – сердито ворчал дед, стряхивая с себя искры. – Чтоб твоя родительница подохла!.. Вы что зевали? Надо было за хвост схватить… Будь я молод, я бы ее не упустил.

«Болт… бо-олт… болт!..» – взревел на Гилли «водяной», словно смеялся над неудачей деда.

– И этот туда же! – рассердился дед. – Вот я ему сейчас покажу, чего стоит охотник Асатур.

В те дни в окрестностях появились волки, и старый охотник на всякий случай взял у председателя его боевую винтовку.

– Дробью ее не достанешь, – сказал старик, – высоко забралась. Придется из винтовки. – Дед вздохнул. – Эх, жаль, старый стал я… Надо выстрелить в голову, тогда шкурку не попортишь. Но куда уж мне!.. На-ка ты попробуй, – протянул старик винтовку Грикору.

Грикор обрадованно потянулся было за нею, но дед, удивленно подняв брови, язвительно засмеялся и отдернул ружье:

– Ты что думаешь – я уж и на самом деле никуда не годен, что ты меня заменить можешь?..

Грикор опешил. Рука его так и повисла в воздухе. Ребята, поняв, что дед шутит, рассмеялись.

– Умри верблюд, все одно – не снести ослу его шкуры, – загадочно сказал дед и, подняв винтовку, прицелился.

Раздался выстрел, и куница, соскальзывая с ветки на ветку, упала на снег так бесшумно, как мог бы упасть брошенный на ветер серо-коричневый комок ваты.

Камо подбежал и поднял зверька. Он был поражен: пуля выбила у куницы только два передних зуба. Шкурка, мягкая, нежная, бархатистая, осталась неповрежденной.

– Вот как стрелять надо! – хвастался дед, самодовольно поглаживая прикрепленный к архалуку значок «Ворошиловский стрелок». – Даром, что ли, меня, охотника Асатура, во время войны район командиром ополчения в селе Личк назначил? Так, зря, наугад?.. И в районе знают, какой стрелок дед Асатур!

Зверек был красивый – каменная куница-белодушка. Шкурка ее была темно-каштанового цвета, на брюшке – более светлого оттенка, на шее – большое белое пятно, хвост пушистый, пышный. Но по мере того как жизнь покидала куницу, мех ее терял ту красоту, которая свойственна ему только у живого существа.

– Погодите-ка, у нее вся мордочка в меду, да и на голову сколько налипло!.. Дай слизну, – шутил Грикор.

– Фу, довольно тебе! Кто тебя не знает, подумает, что ты и на самом деле обжора! – возмущался Камо.

– Ну, а если мне не даете, дайте Чамбару, пусть полакомится, – предложил Грикор.

Услышав свое имя, Чамбар начал повизгивать. Было ясно – предложение Грикора пришлось ему по сердцу.

– Это можно, – согласился старик и достал нож.

Он не распорол шкурку, а вытащил из нее через пасть все тельце зверька и отдал Чамбару. Шкурка же осталась целехонькой, и, когда дед набил ее сухими дубовыми листьями, куница, казалось, ожила. По дороге в село Камо спросил:

– Дедушка, а что ты сделаешь со шкуркой?

– Вы что, думаете, отняли у моей внучки камень на кольцо, отправили в Ереван – я так это и оставлю?

Ответ деда обрадовал мальчиков: Асмик была у них у всех на уме, когда они думали о шкурке.

Когда они пришли в село и остановились у дома, где жила Асмик, дед вызвал девочку и накинул ей куницу на шею:

– Возьми, доченька. Наденешь в день свадьбы и вспомнишь старого охотника Асатура.

Асмик покраснела, но меху – шелковистому, нежному – была необычайно рада. Прижималась к нему лицом и все повторяла:

– Какой же он красивый, мягкий…

Камо готов был отдать полжизни, лишь бы этот мех подарил девочке он, а не дед.

На берегу Севана


ПО СЛЕДАМ ХИТРОГО ЗВЕРЯ | На берегу Севана | «НЕБО ВЫСОХЛО»