home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Примерно за полчаса до того, как на следующее утро должен был сработать будильник, я услышала стук в дверь. Я подумала, что это Лисса, но, в полусне проверив нашу связь, поняла, что она еще крепко спит. В недоумении я выбралась из постели и открыла дверь. Незнакомая моройская девушка вручила мне стопку одежды с приколотой к ней запиской. Мелькнула мысль — может, я должна дать ей на чай? Однако она исчезла быстрее, чем я успела среагировать.

Я села на постель и развернула одежду. Черные слаксы, белая блузка, черная куртка. Тот же ансамбль, который носили все здешние стражи, и точно моего размера. Класс! Я уже почти стала членом команды. Улыбка расползлась по лицу. Я развернула записку. Почерк Дмитрия: «Зачеши волосы наверх».

Улыбка застыла на лице. Большинство женщин-стражей коротко стригут волосы, чтобы были видны знаки молнии. Мне и раньше эта идея не нравилась, а потом Дмитрий сказал, чтобы я этого не делала. Ему нравились мои волосы. «Просто зачесывай их наверх», — посоветовал он. То, как он это сказал тогда, заставило меня затрепетать — как и сейчас.

Час спустя я вместе с Лиссой, Кристианом и Эдди шла в зал суда. Эдди тоже снабдили черно-белым комплектом одежды. Думаю, мы оба чувствовали себя как дети, примеряющие одежды родителей. Моя короткая куртка и блуза из тянущейся ткани действительно выглядели очень мило, я даже была не против увезти их с собой, вот только удастся ли?

Зал суда располагался в большом, богато украшенном здании, мимо которого мы проходили в день приезда. Снаружи его украшали арочные окна и каменные шпили. Внутри все было ультрасовременно. Мониторы с плоским экраном. Лифты. Тем не менее, легкий налет старины ощущался и здесь. Скульптуры на пьедесталах. Канделябры в коридорах.

Сам зал украшали прекрасные фрески от пола до потолка, а в передней его части на стенах висели символы всех королевских семей. Когда мы вошли, Лисса остановилась, вперив взгляд в дракона Драгомиров. Царь зверей. Целое море противоборствующих эмоций вихрем закружилось в ее сознании, когда она глядела на этот символ и чувствовала весь груз ответственности как единственной представительницы Драгомиров. Гордость за принадлежность к этой семье. Опасение оказаться недостойной ее. Я слегка подтолкнула Лиссу, направляя в сторону наших мест.

Посреди зала тянулся проход, разделяя ряды сидений надвое. Мы сели в передней части справа. До начала процедуры оставалось еще несколько минут, но народу в зале собралось не много. И, подозревала я, так оно и останется, учитывая как держалось в тайне то, что произошло с Виктором. Судья сидела впереди, но присяжных не было. Одно кресло выше остальных на левой стороне зала предназначалось для королевы. Окончательное решение будет принимать именно она — как всегда в делах с преступниками королевских кровей.

Я напомнила об этом Лиссе.

— Будем надеяться, она против него. Решение-то принимать ей. — Лисса нахмурилась.

— Отсутствие присяжных как-то странно.

— Тебе так кажется потому, что мы много времени прожили среди людей.

Она улыбнулась.

— Может быть. Не знаю. Просто кажется, что в такой ситуации для коррупции раздолье.

— Ну да. Но ведь речь идет о Викторе.

Спустя несколько мгновений в зал вошел сам принц Виктор Дашков. Точнее, просто Виктор Дашков, поскольку при заключении в тюрьму он был лишен своего звания. Оно перешло к следующему по возрасту члену семьи Дашковых.

Страх пронзил Лиссу, краска сбежала с ее лица. Однако к страху примешивалась совершенно неожиданная для меня эмоция — сожаление. До того как Виктор похитил ее, он относился к ней как дядя; она даже именно так и называла его. Она любила Дашкова, а он ее предал.

— Успокойся. Все будет в порядке, — прошептала я, накрыв ее руку своей.

Прищурив хитрые глаза, он обежал взглядом зал — словно присутствовал на вечеринке. Вид у него был такой же беззаботный, как во время разговора с Дмитрием и мной. Мои губы невольно изогнулись в презрительной усмешке. Красный туман застлал глаза; я прикладывала невероятные усилия, чтобы выглядеть так же невозмутимо, как другие стражи в зале. В конце концов, взгляд Виктора остановился на Лиссе, и она вздрогнула, увидев тот же цвет глаз, что у нее самой и других членов семьи. Он кивнул ей в знак приветствия, и я почувствовала, что мое самообладание трещит по швам. Однако прежде чем я успела сделать что-нибудь, в сознании зазвучал голос Лиссы:

«Дыши, Роза. Просто глубоко дыши».

Видимо, чтобы пройти через все это, нам необходимо все время поддерживать друг друга. Спустя мгновение Виктор двинулся дальше и уселся в кресло в левой части зала.

— Спасибо, — шепнула я. — Похоже, ты тоже можешь читать мои мысли.

— Нет, — ответила она. — Я просто могу чувствовать твою руку.

Я перевела взгляд на свою руку, которой накрыла руку Лиссы, чтобы успокоить ее, а потом, охваченная тревогой, с силой стиснула ее пальцы.

— Черт! — Я отдернула руку, надеясь, что ничего не сломала ей. — Извини.

Вошла королева Татьяна. Это отвлекло меня и помогло успокоить темную бурю в душе. Когда она появилась, все встали, а потом опустились на колени. Устаревший обычай, но морои придерживались его веками. Мы поднялись, лишь когда она заняла свое место, после чего тоже получили возможность сесть.

Разбирательство началось. Один за другим выступали свидетели содеянного Виктором, рассказывая о том, что они видели. В основном это были стражи, которые разыскивали Лиссу, когда Виктор увез ее, и потом принимали участие в нападении на его логово.

Дмитрий выступал последним. На поверхности его свидетельство мало отличалось от того, что говорили другие стражи, — в конце концов, все они входили в один и тот же спасательный отряд, однако на деле его история началась чуть раньше.

— Я был со своей ученицей Розой Хэзевей, — говорил он. — Между ней и принцессой существует некая связь, поэтому она первой почувствовала, что произошло.

Адвокат Виктора — и как это им удалось найти кого-то, согласившегося защищать его? — посмотрел в свои бумаги и поднял взгляд на Дмитрия.

— Судя по тому, как развивались события, имела место некоторая задержка между моментом, как она это обнаружила, и другим, когда вы подняли тревогу.

Дмитрий кивнул, полностью сохраняя самообладание.

— Она не могла действовать в соответствии с тем, что ей стало ясно, поскольку мистер Дашков наложил на нее заклинание, заставившее ее напасть на меня.

Меня поразило, как спокойно он произнес эти слова. Даже адвокат, казалось, ничего не заметил. Только я видела — возможно, потому, что хорошо знала его, — как неприятно Дмитрию лгать. Ох, он делал это, потому что хотел защитить нас — меня в особенности. Однако что-то умирало в нем, когда он стоял там, под присягой, и лгал. Дмитрий не лишен изъянов, хотя когда-то мне он казался совершенным, но он всегда стремился быть правдивым. Однако сегодня не мог позволить себе этого.

— Мистер Дашков работает с магией земли. Некоторые, использующие эту силу и достаточно сильные в принуждении, могут воздействовать на наши низменные инстинкты, — продолжал Дмитрий. — В данном случае он с помощью некоего предмета разжег ее гнев и подтолкнул к насильственным действиям.

Слева от себя я услышала звук — как будто кто-то подавил смешок. Судья, пожилая, но энергичная моройская женщина, сердито посмотрела в ту сторону.

— Мистер Дашков, пожалуйста, уважайте правила приличия в суде.

Виктор, все еще улыбаясь, замахал руками, как бы извиняясь.

— Мне ужасно жаль, ваша честь и ваше величество. Кое-что в свидетельских показаниях стража Беликова заставило разыграться мое воображение, только и всего. Больше этого не повторится.

Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас будет нанесен удар. Этого не произошло. Дмитрий закончил давать показания, и вызвали Кристиана. Его рассказ был недолог. Когда Лиссу похитили, он был с ней и его просто нокаутировали. Его вклад состоял в том, что он опознал некоторых стражей Виктора, участвовавших в похищении. Когда Кристиан сел, настала моя очередь.

Я встала, от всей души надеясь, что выгляжу спокойной под устремленными на меня взглядами — и в особенности под взглядом Виктора. Вообще-то я старалась не смотреть на него. Назвав свое имя и поклявшись говорить правду, я внезапно со всей силой ощутила то, что совсем недавно переживал Дмитрий. Я стояла перед всеми этими людьми, я поклялась быть честной, но знала, что солгу, если будет поднят вопрос о заклинании вожделения.

Моя версия была предельно проста. Я сообщила некоторые детали, предшествующие похищению, а именно о том, как Виктор расставлял ловушки с целью проверить силу Лиссы. В остальном мой рассказ совпадал с тем, что говорили Дмитрий и другие стражи.

Я уже признавалась прежде, что умею убедительно врать, и проскочила часть касательно заклинания нападения с такой легкостью, что никто и внимания не обратил. За исключением Виктора. Несмотря на старания не смотреть на него, я, говоря о заклинании, нечаянно бросила взгляд в его сторону. Он сверлил меня взглядом, губы кривила самодовольная усмешка. И его самодовольство, поняла я, объяснялось не просто тем, что он догадывался — я лгу, но и тем, что он знал правду. Этим взглядом он давал мне понять, что имеет власть надо мной и Дмитрием, власть уничтожить нас перед всеми этими людьми — чем бы там Дмитрий ни грозил ему. Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, чтобы Дмитрий мог гордиться мной, но сердце бешено колотилось.

Допрос, казалось, тянулся целую вечность, хотя умом я понимала, что фактически несколько минут. Я закончила, испытав огромное чувство облегчения, когда Виктор не стал задавать мне никаких вопросов, и потом настала очередь Лиссы. Как жертва, она первая сдвинула рассказ с мертвой точки, и ее история всех захватила. Никто никогда не слышал ничего подобного. Я также осознавала, что, не отдавая себе в этом отчета, Лисса использовала порожденную духом харизму. Думаю, харизма исходила оттуда же, откуда и принуждение. Люди просто не могли не проникнуться к ней сочувствием. Когда Лисса описывала, каким пыткам подвергал ее Виктор, чтобы заставить исцелить себя, лица многих побледнели от потрясения. Даже суровая маска Татьяны слегка дрогнула, уж не знаю от чего, от жалости или просто от удивления.

Самое поразительное, однако, было то, как спокойно Лисса сумела изложить свою историю. Внешне она выглядела полностью уравновешенной и прекрасной. Но, описывая, как приспешник Виктора терзал ее, она заново переживала весь ужас, всю боль той ночи. Тот человек владел магией воздуха и играл с этой стихией, то полностью лишая ее доступа воздуха, то заставляя задыхаться от его обилия. Это было ужасно, и тогда я переживала все это вместе с ней. Да и сейчас тоже — когда она пересказывала эти события. Все мучительные детали были живы в ее сознании, и давняя боль эхом отдавалась в нас обеих. Мы обе почувствовали облегчение, когда она закончила давать показания.

И, наконец, настала очередь Виктора. Глядя на выражение его лица, вы ни за что не догадались бы, что это его судят. Он не был зол или возмущен. Он не раскаивался. Он не оправдывался. Он выглядел так, словно мы все собрались здесь просто поболтать и ему абсолютно не о чем беспокоиться. Каким-то образом это лишь разожгло мой гнев.

Даже отвечая, он говорил так, будто все его действия были полностью обоснованы. Когда обвинитель спросила его, почему он делал то, что делал, он посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Ну, у меня просто не было выбора, — любезно ответил он. — Я умирал. Никто не позволил бы мне открыто экспериментировать с силой принцессы. Как бы вы поступили на моем месте?

Обвинитель проигнорировала последний вопрос, силясь что было мочи, чтобы скрыть испытываемое ею отвращение.

— И вы также сочли необходимым убедить свою дочь обратиться в стригоя?

Все в зале непроизвольно заерзали. Одна из самых ужасных вещей касательно стригоев та, что ими не рождаются, ими становятся. Стригои может превратить человека, дампира или мороя в стригоя, если напьется его крови, а потом заставит его выпить своей. При этом не важно, хочет того жертва или нет. Важно, что, став стригоем, она теряет связь с прошлым и вместе с ним все нравственные устои. Она сама становится монстром и убивает других, чтобы выжить. Стригои обращают тех, кто, как они считают, может усилить их ряды.

Существует и иной способ стать стригоем — если морой по доброй воле решит убить другого, полностью выпив его кровь. При этом магия и жизнь внутри такого мороя разрушаются. Родители Кристиана именно так и поступили, потому что любой ценой хотели стать бессмертными. Дочь Виктора сделала это по его просьбе. Став стригоем, она обрела дополнительную силу и скорость, что помогло ей освободить его; как он полагал, его «высокие» цели стоили такой жертвы. И снова Виктор не раскаивался.

— Наталья сама приняла это решение, — заявил он открыто.

— Можете ли вы сказать то же самое обо всех, кого использовали в своих целях? И стража Беликова и мисс Хэзевей вы тоже ничего не заставляли делать?

Виктор усмехнулся.

— Ну, это как подойти. По правде говоря, не думаю, что они были против. Однако если у вас после этого разбирательства найдется время, ваша честь, возможно, вам захочется рассмотреть дело о попытке совращения несовершеннолетней.

Я замерла. Он сделал это! В самом деле сделал. Я ожидала, что взгляды всех присутствующих обратятся на меня и Дмитрия, однако этого не произошло. Большинство потрясенно смотрели на Виктора. И тут я поняла — именно на такой эффект он и рассчитывал. Он просто хотел подразнить нас, ни в малейшей степени не ожидая, что его слова воспримут всерьез. Чувства Лиссы, проникшие в меня через нашу связь, подтвердили это.

Она восприняла слова Виктора как попытку отвлечь внимание от себя, придумав байку обо мне и Дмитрии. И была в ужасе, что Виктор опустился до такой низости.

Судья среагировала так же и сделала Виктору замечание за то, что он уклоняется от темы. К этому моменту большинство вопросов было уже задано. Юристы произнесли заключительные речи, настало время королеве огласить свой вердикт. Я снова затаила дыхание, взволнованно ожидая ее решения. Виктор не отрицал ни одного предъявленного ему обвинения. Доказательства были неопровержимы, спасибо моим друзьям свидетелям, но, как отмечал даже сам Виктор, в королевской среде очень сильна коррупция. В королеве запросто могло восторжествовать нежелание скандала с участием столь хорошо известного человека. Пусть никто не будет знать деталей, заключение его в тюрьму все равно породит слухи. Может, такое развитие событий ее не устраивает. А может, Виктор и ее подкупил.

И все же она объявила Виктора виновным и приговорила к пожизненному тюремному заключению — в другой тюрьме, не здесь, при дворе. Я слышала немало рассказов о моройских тюрьмах; судя по всему, там было ужасно. Скорее всего, его новый дом будет сильно отличаться от той камеры, в которой мы его нашли. Слушая приговор, Виктор сохранял спокойствие и как бы даже находил все это забавным — в точности как вчера. Мне это не нравилось. Наш разговор с ним наводил на мысль, что он не намерен мириться с ситуацией так безмятежно, как изображал. Я надеялась, что его будут хорошо охранять.

По жесту королевы формальная сторона дела была окончена. Все встали, переговариваясь между собой, а она зорким взглядом скользила по лицам, видимо что-то отмечая в уме. Когда Виктора выводили из зала, он снова прошел мимо нас, но на этот раз остановился и заговорил:

— Василиса, я верю, что с тобой все будет хорошо.

Она не отвечала. Она по-прежнему ненавидела и боялась его, но теперь, когда прозвучал этот вердикт, в конце концов, поверила, что он не сможет больше причинить ей вред. Настал своего рода конец главы, которая тянулась не один месяц. Теперь она могла идти дальше и надеяться, что со временем жуткие воспоминания поблекнут.

— Жаль, что у нас не было возможности поговорить, но, уверен, для этого еще будет случай, — добавил он.

— Пошли, — сказал один из стражей, и его увели.

— Он сумасшедший, — пробормотала Лисса. — Просто поверить не могу… в смысле, как он мог сказать такое о тебе и Дмитрии.

Дмитрий стоял позади нее. Я подняла взгляд. На его лице читалось то же выражение облегчения, что и на моем. Сегодня мы прошли по канату над бездной — и победили.

Кристиан подошел к Лиссе, обнял ее и долго не отпускал. Я смотрела на них… с нежностью, сама удивляясь этому. Почувствовав прикосновение к плечу, я подскочила от неожиданности. Адриан.

— Ты в порядке, маленькая дампирка? — спросил он тихо. — Дашков намекал на кое-что… ммм… непристойное.

Я подошла ближе к нему и тоже понизила голос.

— Никто ему не поверил. Я в порядке. Спасибо, что спрашиваешь.

Он улыбнулся и легонько стукнул меня по носу.

— Два «спасибо» за много-много дней. На особую благодарность мне… ну, наверное, не стоит рассчитывать?

Я фыркнула.

— Нет. Просто вообрази себе все, что пожелаешь.

Он на мгновение обнял меня и тут же отпустил.

— Логично. Однако у меня богатое воображение.

Мы двинулись к выходу, и тут к Лиссе быстрыми шагами подошла Присцилла Вода.

— Королева хочет встретиться с тобой. Наедине.

Я бросила взгляд на высокое кресло, где сидела королева. Ее взгляд был прикован к нам. Интересно, что ей нужно?

— Конечно, — ответила Лисса, тоже явно в недоумении.

И мысленно добавила, обращаясь ко мне: «Послушай снова, ладно?»

Я кивнула, и Присцилла увела ее. Я вернулась к себе в комнату и, упаковывая вещи, настроилась на Лиссу. Татьяна немного задержалась из-за необходимости покончить с кое-какими судебными формальностями, но, в конце концов, она появилась в той же комнате, что и вчера, где уже ждали Лисса и Присцилла. Они поклонились, когда она вошла, и дождались, пока королева сядет.

Татьяна устроилась поудобнее.

— Василиса, тебе скоро лететь, поэтому я буду говорить кратко. У меня есть для тебя предложение.

— Какое предложение, ваше величество?

— Вскоре ты поступишь в колледж. — Королева говорила так, будто это было дело решенное. И да, Лисса собиралась поступать в колледж, но мне не понравилась самоуверенность, с какой это было сказано. — И ты наверняка не удовлетворена тем, какой у тебя выбор.

— Ну… не то чтобы не удовлетворена. Просто те заведения, куда поступают морои, обычно такие маленькие. В смысле, я понимаю, это в интересах безопасности, но… Хотелось бы чего-нибудь более крупного. Более престижного.

За несколькими избранными колледжами страны приглядывали стражи, чтобы морои могли безопасно учиться там. Но, как заметила Лисса, это были небольшие учебные заведения.

Татьяна нетерпеливо кивнула, словно уже знала это.

— Я намерена предоставить тебе возможность, которая, насколько мне известно, еще никому не даровалась. Я хочу, чтобы после окончания школы ты переехала жить сюда, при дворе. Семьи у тебя нет, и, полагаю, для тебя станет полезным изучить политику изнутри, находясь прямо в центре нашей правительственной деятельности. Одновременно мы договоримся, чтобы ты могла учиться в университете Лихай.[8] Он всего в часе езды отсюда. Ты слышала о нем?

Лисса кивнула. Я никогда не слышала о нем, но она была в достаточной мере фанатом учебы, чтобы иметь представление обо всех колледжах в США.

— Это хороший колледж, ваше величество. Но… тоже небольшой.

— Больше любого, в котором учатся морои.

— Это правда. — Мысленно Лисса пыталась разгадать загадку, что все это означает. Почему Татьяна делает ей такое предложение? В особенности учитывая, как она относилась к Лиссе раньше. Было в этом что-то странное, и она решила проверить, насколько далеко может зайти. — Университет штата Пенсильвания[9] тоже не очень далеко, ваше величество.

— Он огромный, Василиса. Мы не сможем обеспечить там твою безопасность.

Лисса пожала плечами.

— Ну, тогда, наверно, все равно, куда идти — в Лихай или в один из других.

Королева явно была шокирована. Как и Присцилла. Обе не могли поверить, что Лисса вроде бы равнодушно восприняла сделанное ей предложение. На самом деле Лисса вовсе не была равнодушна. Лихай был на ступеньку выше того, на что она рассчитывала, и она хотела туда поступить. Но еще она хотела понять, как сильно этого хочет королева.

Татьяна нахмурилась, видимо обдумывая возникшие проблемы.

— В зависимости от твоих оценок в Лихае мы, возможно, через пару лет могли бы организовать твой перевод в Пенсильванский университет. Но, повторяю, обеспечить безопасность там очень трудно.

Вот это да! Королева явно хотела, чтобы Лисса была при ней. Но почему? Лисса решила просто спросить.

— Я очень польщена, ваше величество. И благодарна. Но почему вы делаете мне такое предложение?

— Как последняя из Драгомиров, ты имеешь большую ценность. Я хотела бы позаботиться о твоем будущем. Так обидно наблюдать — когда яркий ум пропадает втуне. Кроме того… — Она замолчала, как бы заколебавшись, говорить ли дальше. — До определенной степени ты права. Мороям требуются перемены, но у многих с ними возникнут проблемы. Это может оказаться полезным — присутствие тут человека, имеющего свою, противоположную точку зрения.

Лисса ответила не сразу, продолжая под всеми возможными углами анализировать сделанное ей предложение. Ей хотелось бы посоветоваться со мной, но мое мнение пока не сформировалось. Я смогу выполнять свои обязанности стража и при дворе, и в любом крутом университете. С другой стороны, здесь у нас будет меньше свободы. В конце концов, Лисса приняла решение в пользу образования более высокого качества.

— Хорошо, — сказала она, наконец. — Я принимаю ваше предложение. Спасибо, ваше величество.

— Превосходно, — заявила Татьяна. — Мы проследим, чтобы все необходимые приготовления были сделаны. Теперь можешь идти.

Лисса поклонилась и заторопилась к двери, все еще в растерянности от услышанных новостей. Внезапно Татьяна окликнула ее:

— Василиса! Ты не пришлешь сюда свою подругу поговорить со мной? Эту девушку Хэзевей?

— Розу? — удивленно спросила Лисса. — Зачем вам?.. Да, конечно. Я скажу ей.

Лисса заторопилась к нашему зданию, но я встретила ее на полдороге.

— Что происходит? — спросила я.

— Понятия не имею, — ответила Лисса. — Ты все слышала?

— Ага. Может, она хочет сказать мне, что я должна быть особенно бдительна с тобой, когда ты поступишь в этот колледж.

— Может быть. Не знаю. — Лисса быстро обняла меня. — Удачи. Скоро увидимся.

Я отправилась в ту же самую комнату. Татьяна стояла, стиснув руки, в напряженной, полной нетерпения позе. Она снова была одета как деловая женщина, в гладкий коричневый блейзер и такого же цвета юбку. С темными, пересыпанными сединой волосами я предпочла бы другой цвет, но это проблема ее стилиста, не моя.

Я поклонилась и оглянулась. Присцилла ушла, остались лишь двое стражей. Я рассчитывала, что Татьяна предложит мне сесть, но вместо этого она подошла вплотную ко мне. Ее лицо не выглядело приветливым.

— Мисс Хэзевей, — резко заговорила она. — Буду краткой. Ты должна прекратить эту гнусную связь с моим внучатым племянником. Немедленно.


ТРИНАДЦАТЬ | Поцелуй тьмы | ПЯТНАДЦАТЬ