home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Снова „S"!

— А не могла Валя свалиться с утеса?

Несмотря на всю невероятность этого предположения, капитан и Федя, перегнувшись через парапет, обошли все же вокруг площадки…

— Что с тобой, Димка?

Дима не ответил. Уставившись в одну точку — туда, где тень парапета, незаметно сокращаясь, отступала к востоку, он медленно полз на четвереньках.

— Дима!

Дима нагнулся еще ниже, ткнул пальцем во что-то невидимое:

Валин волос!..

Димка, да ты что? — Федя с отчаянием перевел взгляд на Мореходова. — Капитан, что это с ним?!

Дима повернулся:

— Не бойся, Федька, я с ума не сошел… Вот, посмотрите!

Из трещины под правым краем «зуба» торчал тоненький волосок. Темно-каштановый, в солнечном луче он казался бронзовым.

— Я его заметил, когда сидел. Тень отошла, он и заблестел…

Дима хотел поднять волосок, но он, казалось, врос между камнями. Мореходов обвел глазами щель — ровный круг!..

Ребята, да эта площадка вымощена! Постойте, постойте… — вынул нож, попробовал всунуть кончик между камнями. Ничего не получилось.

Дима, давай топор!

Но и эта попытка не дала никаких результатов.

— А это что? — Он указал на правую сторону торчащего выступа. Солнце немного передвинулось, н тонкая тень легла на контуры выдолбленного рисунка:



Остров тайн

Латинское «S» в круге… Лоб капитана перерезали глубокие морщины. Он подошел, нагнулся: «S»… Вспомнилось: Sea, Shot, Sin… Совпадение?!. На концах «S» — гладко отполированные лунки… Эх, придется заводить очки.

А ну-ка, ребята, посмотрите: нет здесь отпечатков пальцев?

Есть!

— Федя, достань, пожалуйста, лупу. Федя бросился к рюкзаку.

— Да, отпечатки совсем свежие. Пальцы тонкие — Валюшины. А круг, видать, вырезан в камне… — Капитан сел на парапет. — Ребята, отойдите-ка немного.

Нажим направо — ничего. Налево… С едва слышным шумом мгновенно опустился круглый камень.

Дима и Федя бросились к открывшемуся люку. Дима отстегнул фонарь, опустился на колено, осветил колодец:

— Там бумажка!

Соскакивая с парапета, капитан отнял руку от камня. Дима едва успел откинуться назад: круглый камень, мгновенно вернувшись на свое место, ударил о стекло фонаря. Оно разлетелось вдребезги…

Капитан схватил Диму за плечи, поднял:

Ты не ушибся?

Нет, вот только фонарь…

Ну, фонарь, бог с ним!.. Это я оплошал. Ясно же было, что нельзя отпускать руки… Так, говоришь, там бумажка? Вот что, ребята: один из вас пусть светит фонарем, другой рассмотрит в бинокль, что это за бумажка. Наверное, записка…

Четыре шага — вдох, четыре — выдох… Никогда еще не приходилось бежать в такой темноте…

Четыре шага уже не получается, не хватает дыхания: три шага — вдох, три — выдох…

Фонарик горит совсем-совсем тускло. Лучше его выключить— сохранить остаток батарейки… Ух, чуть не упала — нога поскользнулась! Валя остановилась, перевела дыхание. Километра два она бежит?.. Но теперь придется идти: дальше пол галереи влажный, скользкий, не хватает еще ногу вывихнуть… Да и как бежать в темноте?

Вытянула вперед руки, пошла… Ничего, скоро должна быть лестница.

В глазах — светлые точки, круги… Их еще больше, когда глаза закроешь. Интересно, почему это так — откуда берутся эти круги и точки? Валя идет, стараясь сосредоточиться на этой мысли. Почему это так: если есть глаза, то не видеть нельзя? Даже в самой полной темноте?

Вот и теперь она что-то видит. Только это уже не в глазах, это впереди. Лестница?!

Валя побежала…

И вот уже лестница. Противная — так круто заворачивается, что никак не шагнуть через ступеньку! Валя торопится, а кругом светлее и светлее, и вот ступени кончились, вот отверстие…

Валь!..

Я здесь… — Девочка подняла голову и ударилась о камень.

Дима помогает Вале выбраться из отверстия. Валя выпрямляется, но тотчас никнет и опускается, и Дима, не зная еще, что случилось, видит, как бледнеет Валино лицо.

— Валь, ты что?! — кричит он, чувствуя, что только его руки не дают девочке упасть.

Но Валя уже стоит на ногах, отстраняется.

— Ударилась головой!.. — Она поднимает обе руки, осторожно ощупывает голову и улыбается. — Дура… Проходит. Знаешь, как было больно! Даже в глазах потемнело… — Валя снова улыбается и, блестя влажными глазами, смотрит вверх, откуда льется свет.

Федя нагнулся над колодцем:

— Валь!.. Давай, лезь сюда.

Дима помогает Вале обвязываться веревкой. Узел все не получается… Он не видит, как Валя отрывает от его куртки едва держащуюся пуговицу и зажимает в кулаке. Крепко-крепко, так что белеют косточки пальцев…

Максимыч сидит, прислонившись к ножке стола. Через иллюминаторы проникает свет лунного серпа, звезд… В углу, то разгораясь, то почти потухая, краснеет кончик сигареты. Это курит часовой. Другой матрос улегся на диван, оттуда доносится его свистящий храп. Часы на стене пробили три раза: без четверти два… Руки ноют, но Максимыч ни на секунду не прекращает бесшумную борьбу с веревками. Он то напрягает, то расслабляет мускулы… Он весь мокрый. Но мышцы не переставая вздуваются, жмут на веревку…

Часы отбили два часа… четверть третьего… Наконец! На правой руке узел ослабел… Половина третьего… Ослабел и левый узел… Теперь, прижимая руки к телу и поднимая плечи, передвинуть веревку ниже локтей… Смотри-ка, это оказалось проще, чем думал!

Красный огонек упал на пол. Вот дикари — кидают окурки куда попало. Весь ковер испортили…

Часовой перебросил ноги через ручку кресла, голову положил на руку. Глаза слипаются. Не заснуть бы! Черт возьми, — головой отвечаешь! Вскочил, направил фонарь на пленного: сидит, голова упала на грудь. Должно быть, дремлет… Интересно, кто он такой?.. А в общем наплевать… Сколько еще до смены?.. Больше часа. Он снова плюхнулся в кресло, вытянул ноги…

Боцман приоткрыл один глаз… Все в порядке. В его распоряжении еще четыре часа. Успеет ли?.. Он нащупал угол ножки стола. Голова еще ниже опустилась на грудь. Пусть думает, что спит… И снова, словно поршни, задвигались руки— вверх, вниз, вверх, вниз… Полированное дерево от трения нагревается. Постепенно, долями миллиметра оно вгрызается в веревку…


Скоростной лифт взмыл на двадцатый этаж. Лейтенант распахнул дверь, вытянулся в струнку:

— Радиограмма у вас на столе, сэр!

Эштон опустился в кресло, открыл папку. В ней лежала шифровка:


Остров тайн

Эштон нажал кнопку видеотелефона:

— Лейтенант! Переулок Фраинг-Пэн, Лондон второй.

— Простите, сэр, у нас в картотеке нет такого адреса. Редкая бровь Эштона чуть дрогнула. Но лейтенант на экране увидел и это едва заметное движение. Увидел и лежащую перед полковником шифровку.

— Сию минуту, сэр! — Экран погас.

Эштон снял с руки часы, положил перед собой: сколько времени понадобится лейтенанту, чтобы исполнить приказ? Библиотека этажом ниже, в конце коридора: три минуты дойти, три — вернуться; там две минуты — всего восемь. Он откинулся назад, голова опустилась на широкую тучную грудь…

В дверь постучали. Эштон выпрямился. Прошло восемь с половиной минут.

— Войдите. — Взял протянутую книгу «Люди бездны». — Вы опоздали на тридцать секунд… Учтите! Не поднимая руки, пальцем показал на дверь. Полковник нашел указанную главу, отсчитал абзацы, прочел:

«В соседней каморке живет женщина с шестью детьми. В другой грязной дыре — вдова с единственным сыном шестнадцати лет, который умирает от чахотки. Эта женщина торгует на улице леденцами, и лишь в редкие дни ей удается заработать на три кварты молока для сына. А мясо этот слабый, умирающий мальчик получает не чаще чем раз в неделю, и то такую дрянь, что трудно даже понять, как люди могут есть подобные отбросы».

Придвинул шифровку…

Полковник вскочил, нервно заходил из угла в угол: черт возьми, неужели он ошибся в Клайде? Двадцать пять человек против двенадцати! Ей-богу, он считал его сообразительнее!.. Но как русские пронюхали про лабораторию?!

Полковник потер виски.

Ну и что с того, что там русские? Разве официально хоть кому-нибудь известно про остров? Никому. Так чего тут думать? — Ладонью прорубил воздух. — Р-раз, и концы в воду! — нажал кнопку звонка:

Пишите. Затем зашифруете и немедленно отправите: «Зед-сикстин-эйч»…

*


Иллюминаторы справа зеленеют, рассвет уже близок. Часовые сменились. Этот выспался — жует свою резину и все ходит и ходит вокруг кают-компании. Когда он появляется с этой стороны стола — приходится замирать… Зато руки немного отходят…

Максимыч повернул кисть, попробовал веревку: еще совсем немного, и можно будет ее разорвать. Но хватит ли сил? Руки — как деревянные… В правом кармане — перочинный нож. Хорошо, что он его только сегодня наточил— острый, как бритва… Часовой остановился у иллюминатора. Давай, Максимыч, давай!..

Был второй час ночи, когда матрос, заменяющий раненого радиста, постучался в каюту Годфри:

Радиограмма из центра, сэр! — Щелкнул каблуками, протянул бумажку. — Разрешите идти?

Идите!

Годфри откинул пикейное одеяло, сунул ноги в шлепанцы, встал, натянул халат.

— Посмотрим, что пишет старая брюзга.


Остров тайн

Взяв со стола лист бумаги, Клайд написал алфавит, разбил на группы по четыре буквы:


Остров тайн

— Тоже, гений нашелся! Не-ет, полковник, расторопность тут ни при чем. Клайд Годфри не такой идиот, чтобы взять ответственность на себя… Здесь слишком пахнет международным скандалом. А теперь в случае чего имеем этот документик: я только исполняю приказание!..

Клайд сбросил халат, растянулся на кровати. Не проспать бы… Снял телефонную трубку:

— Дежурного!.. Дежурный? Говорит капитан-лейтенант Годфри. Разбудите в четыре ноль-ноль. К тому времени подготовить моторную лодку!

Он повернулся к стене, натянул на голову одеяло.

*


Небо заметно посветлело. Часовому надоело ходить, он подсел к пианино, одним пальцем тычет в клавиши…

Максимыч рванул руки. Готово! Откинул голову, прислонился к ножке стола. Закрыл глаза — чуточку отдохнуть…

Но что это? Показалось?.. Нет, стучит… Моторка!

Максимыч выпрямился:

— Гив ми, плиз, э глас оф уотер

— Ho! You speack English?

Онли э литл. Плиз, уотер.

Juste a minute, fellow![2]

Часовой подошел к спящему матросу, потряс его з; плечо:

— Старик просит пить. Присмотри-ка за ним, пока: схожу за водой.

Матрос повернулся на спину, пробурчал:

— Пошел к дьяволу! Спать хочу… Ладно, иди, никуда он не денется… — снова закрыл глаза.

Часовой вышел. Максимыч засунул— руку в карман вынул ножичек. Руки не слушаются, никак не от крыть… Открылся!.. Шум мотора слышен уже отчетливо… Неужели сюда? А куда еще?.. Веревки на ногах перерезаны.

Матрос вернулся, нагнулся над боцманом, протягивает стакан.

«Ну, брат, прости!» — Максимыч опрокидывает часового, вскакивает.

Но вскочил и второй матрос. Выхватил автомат и ту же присел: задев плечо, стул ударился в стенку, стекло иллюминатора со звоном разлетелось на куски. Очередь ударила в потолок, полетели осколки плафона. Матрос не успел выпрямиться, кулак боцмана швырнул его на пол.

Моторная лодка уже пристает. Слышна брань тоге что был вечером. Максимыч бросился к двери… и ту же растянулся, ударился головой об угол буфета: часовой схватил его за ноги, навалился всей тяжестью.

— Help!.. Неге![3]

Шаги по палубе… Эх, руки плохо слушаются!. Боцман рывком сбрасывает часового. Ринулся к двери выскочил в коридор…

— Руки вверх! — Дуло пистолета черным немигающим глазом смотрит на сердце… Метр с небольшим..

Сзади рванули дверь. Максимыч метнулся вправо и одновременно сильнейшим ударом левой ноги выбил пистолет в момент, когда из его пасти вырвался огненный язычок. Раздался стон.

— Не таких видали!

Клайду показалось, что у него оторвалась челюсть. Он рухнул: свинг боцмана достиг цели.

Пистолет!.. Максимыч нагнулся, очередь протрещала над ним, поднял браунинг — матрос скрылся за дверью.

Вот он — трап. Схватился за поручни, подпрыгнул, выскочил через люк, захлопнул дверь… Пули прорешетили переборку.


Остров тайн

На палубе появились еще двое… Снизу слышны шаги бегущих…

— Тьфу, черт, сколько их?

До берега метров двести…'Максимыч перелетел через борт.

Пули беспорядочно зашлепали по воде. Перевесившись через поручни, Клайд ждал, когда появится голова… Она показалась лишь на мгновенье — совсем не там, где он ожидал ее увидеть, а гораздо правее… Пули снова бесцельно расстреляли океан… Клайд прикинул расстояние, которое проплыл боцман: сейчас он, наверное, появится левее!.. Но голова вынырнула еще правее. Пока Годфри ее заметил, нажал на спуск, — она снова скрылась. Автомат выплюнул несколько пуль и осекся.

— Damned! Обойма кончилась! — бросил автомат, зарычал, — Не уйдешь!.. Мотор! Живо!

Старшина и моторист скатились по трапу. Соскочил в лодку и Клайд. Старшина рывком развязал узел, оттолкнул лодку. Моторист дернул шнур подвесного мотора. Мотор не завелся. Дернул вторично — тот же результат.

— Черт вас раздери! Вы это нарочно, что ли?!

На палубе появился дежуривший матрос. Клайд погрозил ему кулаком:

— Сволочи! Под суд — вас и вашего товарища! Матрос взял под козырек:

Есть под суд, сэр. Только Бернер уж кончился… Ваша пуля угодила ему прямо в лоб!..

Что?! — Годфри прикусил губу, повернулся к мотористу, тот безуспешно старался запустить двигатель. Срывающимся голосом заорал: — Да заведется ли у вас этот треклятый мотор?..

Свеча, сэр, барахлит. Придется менять…

— К черту свечу! Весла!

Старшина уже всовывал алюминиевые весла в уключины, уперся ногами, ударил по воде…

Максимыч снова вынырнул. Где они? Оглянулся — нет их… Берег совсем близко. Но здесь не взобраться— гладкая стена… Придется правее, к тем скалам… Сколько это? Метров семьдесят. И, как назло, сегодня нет тумана… Быстрее, Максимыч, быстрее! Можно по поверхности, кролем. До чего руки болят… Ничего, ничего, еще пятьдесят секунд… сорок пять…

Лодка обогнула «Бриз».

— Вот он! А-а-а, на те скалы?.. Не уйдешь… Не уйдешь!

С каждым взмахом весел расстояние сокращается.

— Оружие! Есть у кого из вас оружие?

Не переставая грести, старшина указал на кобуру. Клайд вынул пистолет… Нет, еще слишком далеко… Обернулся: моторист ввинчивал свечу.

— Скорее, дьявол вас раздери! Скорее!

Гребок… еще гребок… еще… Рука коснулась камня… Подхваченный волной, Максимыч оттолкнулся от воды, но не смог удержаться на скользких камнях, снова свалился. Те уже в ста метрах.

Темная тень промелькнула в воде. Новая волна подхватила Максимыча, он бросился грудью на камень, ухватился за обломок скалы, подтянулся…

Раздался щелчок, пуля ударила в воду.

Максимыч вскочил. Нога соскользнула, он упал на колено, снова вскочил. Лодка уже в шестидесяти метрах…

Цепляясь за острые выступы, боцман лезет все выше, падает, снова лезет…

До берега — тридцать метров. Отсюда он попадет без промаха… Клайд встал, вытянул руку, прицелился. Мушка следует за убегающим. Медленно нажимает на спуск…

Лодка рванулась… Клайд упал на скамейку, выстрелил в воздух:

— Проклятье!

Лодка описывала вираж:

Сэр, мотор заработал!

Будьте прокляты и вы и ваш мотор! К берегу! Скорее, черт возьми!

Лодка бортом ударилась о скалу, мотор заглох… Но где же русский? Черт! Вон уже куда забрался!.. Старшина хотел ухватиться за камень, но разгон был слишком большой — лодка прошла мимо скалы. Он бросился к веслам.

Годфри уже уперся о плечо старшины, занес ногу, чтобы прыгнуть…

Огромное щупальце хлестнуло по борту, второе, извиваясь, подбиралось к ноге Клайда. Он отскочил, разрядил пистолет в неясную темную массу под лодкой…

Мотор взревел. Старшина поднял весло, со всей силы опустил его на щупальце чудовища. Оно исчезло… Освобожденная лодка чудом миновала скалу, развернулась и на предельной скорости стала удаляться…

Годфри сидел, судорожно скрестив руки. Он не в силах был унять дрожь. Не смел разжать челюсти: знал, что зубы будут лязгать…


ДОПРОС | Остров тайн | СПАСИБО, ТОВАРИЩ ОСЬМИНОГ!