home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестьдесят вторая

Квартира была куда аккуратнее той, где мы только что побывали. Чисто, прибрано, да так, что даже моя мачеха Джудит была бы довольна. Ну, это если не считать покойницу на ковре и кровавый след из спальни. А в остальном — как будто квартиру только что отскребли начисто.

Я с моим опытом давно знаю, что убийства бывают и в самых фешенебельных кварталах. Знаю как факт, что богатство, аккуратность и законопослушность не являются барьерами для насилия. Знаю, поскольку видела трупы в самых приличных домах. Всякому хочется верить, что насилие происходит только в трущобах, куда даже крыса боится заглянуть, но это не так. Я думала, что у меня не осталось никаких иллюзий на эту тему — и ошиблась. Потому что первая мысль у меня при виде этой вылизанной квартирки с мёртвой женщиной на ковре была о том, что это тело куда более уместным было бы в доме Джека Бенчли. Там оно, блин, просто затерялось бы в мусоре на кофейном столе.

Труп лежал так близко к двери, что пришлось отвести руку мёртвой, чтобы впустить Арнет и Абрахамса — его перевели к нам из отдела сексуальных преступлений. Я глянула туда, где он стоял — через комнату от меня, рядом с сияющей чистотой кухней. Он высок, худ, с тёмными волосами и смуглым лицом. Похоже, коричневый — его любимый цвет, потому что никогда я не видела, чтобы этого цвета на нем не было. Сейчас он говорил с Зебровски, который что-то черкал в блокноте.

Пока я ещё не столько знала, чтобы это надо было записывать. Может быть, дело в том, что тело лежало прямо у нас под ногами — у нас с Арнет, а в таких случаях разговор обычно не клеится. Тело лежало на животе, ноги слегка разведены, одна рука отброшена к двери, другая согнута назад — Арнет её отодвинула, открывая дверь.

Арнет стояла рядом, глядя на труп, и вид у неё был несколько бледный. Может быть, просто недостаточно накрасилась, но вряд ли. Обычно у неё слегка тени на веках и светлая помада. Но глаза у неё чуть-чуть были шире обычного, а кожа бледнела на фоне коротких чёрных волос. Не по контрасту, а по-настоящему бледнела, и я была готова подхватить Арнет за локоток, если она начнёт в обмороке валиться на тело.

Я бы спросила её, не дурно ли ей, но копам таких вопросов не задают, и вместо того я попыталась её разговорить.

— Откуда вы узнали, что она здесь? — спросила я.

Она вздрогнула и обратила ко мне испуганные глаза. Ещё не отошла от потрясения.

— Выйдем подышим? — спросила я.

Она покачала головой. Я умею на вид определять упрямцев, и уговаривать не стала.

— Увидела под дверью кровь — то есть я была уверена, что это кровь.

— И что?

— Позвонила, вызвала подмогу, и мы вышибли дверь.

— Вы с Абрахамсом, — уточнила я.

Она кивнула.

— Дверь налетела на её руку, но мы не знали этого, пока не толкнули дверь снова. Я стояла на коленях, следя за нижней половиной двери, и увидела её первой. То есть увидела, что мы пытаемся отпихнуть её дверью.

Голос её слегка задрожал к концу фразы.

— Давай-ка отойдём к кухне, — предложила я.

— Со мной все в порядке, — сказала она, вдруг разозлясь. — Ты думаешь, ты здесь единственная женщина, которая умеет с такой фигнёй справляться?

Я приподняла брови, но ничего не сказала, пока не досчитала до пяти. Дело не в том, что я разозлилась, — я просто не знала, что сказать.

— Ну, не я же побледнела, будто готова упасть в обморок.

— Я не собираюсь падать в обморок! — прошипела она. Как зловеще всегда звучит злобный шёпот!

— Ладно, тогда остаёмся здесь.

— Ладно, — согласилась она, ещё злясь.

Я пожала плечами — странно, но я не рассердилась.

— Хорошо. Вы осмотрели женщину, убедились, что она мертва, а потом…

— Хватит, я тебе докладывать не обязана. Ты мне не начальник.

Ну, хватит так хватит.

— Слушай, Арнет, если имеешь на меня зуб, так имей, но в своё личное время, а не в её.

Я показала на убитую женщину.

— Что значит — не в её? Она мертва. Никакого её времени уже нет.

— Хрен тебе. Мы сейчас тратим её время. Это её убийство, и поймать гада, который так с ней обошёлся, куда важнее, чем все прочее. А ты тут делаешь мне каменную морду и ведёшь себя как дурак-стажёр, который даёт этому типу время удрать подальше. Нам не надо, чтобы он удрал. Мы же хотим, чтобы его поймали?

Она кивнула, но сказала:

— Я не веду себя как стажёр.

Я вздохнула:

— Хорошо, извини за такое слово. Если хочешь ссориться, можно, но потом, когда не будем тратить драгоценное время — её время.

Арнет снова посмотрела на тело — в основном потому, что я на него показала. Может, слишком театральным жестом, но я на осмотрах когда-то кучу времени потратила на выяснения с Дольфом, и совершенно не собиралась иметь на руках очередную примадонну. Сперва убийство, личное потом. Таков должен быть порядок, иначе запутаешься.

Зебровски оказался за спиной Арнет — я видела, как он подходил, но Арнет вряд ли заметила.

— Арнет, пойди подыши, — сказал он, улыбаясь и стараясь, чтобы в словах нельзя было услышать укол.

— Я детектив в этой группе, а она нет.

Арнет ткнула большим пальцем через плечо в мою сторону.

— Ну-ка, выйди! — произнёс Зебровски, и даже следов приветливости не было в его голосе.

Арнет не двинулась с места, глядя на него хмуро.

— Если я тебе говорю, чтобы ты вышла, то это не только ради свежего воздуха.

— Что это должно значить? — спросила она, и руки у неё задрожали.

То есть так злится, что руки трясутся. Какого черта я ей сделала, что она так бесится? Из-за Натэниела? Так она даже никогда с ним не встречалась. Она с ним познакомилась, когда он уже у меня жил.

— Ты хочешь, чтобы я отстранил тебя от дела? — спросил Зебровски, и голос его совсем не был похож на голос Зебровски.

— Нет, — ответила она.

Голос её был мрачен, но в нем ощущалось удивление, будто она не знала, что у Зебровски бывают такие интонации. Я тоже не знала.

Он смотрел на неё, и взгляд вполне соответствовал его новому голосу.

— Тогда что надо сделать?

Она открыла рот, закрыла, сжала губы в розовую ниточку. Потом повернулась на каблуках (разумной высоты в два дюйма) и вышла, чуть ли не чеканя шаг.

Зебровски шумно вздохнул и посмотрел на меня, нахмурив брови:

— Что ты ей сделала?

— Я? Ничего.

Он глянул на меня недоверчиво.

— Клянусь, ни черта я ей не делала.

— Кэти говорит, что Арнет здорово злилась на что-то, что ты ей сказала на свадьбе.

— Откуда Кэти знает, что она злилась?

Он прищурился всерьёз:

— Значит, все-таки что-то сказала?

Я открыла рот, тут же его закрыла и потупила глаза.

— Мы теряем время на личные разборки, — сказала я.

Ладно, пусть я не хочу обсуждать своих бойфрендов с Зебровски, но ведь действительно надо убийцу ловить, а не толочь воду в ступе.

— Верно, но когда не будет такой запарки, помирись с Арнет.

— Я? Почему я?

— Потому что не ты на неё кипятком брызжешь, — ответил он, просто констатируя факт.

С такой логикой я хотела бы поспорить, но смысл в ней был.

— Сделаю, что смогу. Что рассказал тебе Абрахамс?

— Арнет увидела кровь под дверью. Они вызвали наряд и вошли. Обыскали квартиру и некоего Эвери Сибрука не обнаружили. Кровать была не застелена, и кровавый след начинался от постели.

— Не просто из спальни — от постели, — уточнила я.

Он кивнул.

— Её идентифицировали?

Странно, что он не спросил, кого «её».

— Сумочка рядом с кроватью, там же аккуратно сложенная одежда. Салли Кук, возраст двадцать четыре, рост пять футов три дюйма, а весу в водительском удостоверении женщин я не верю.

— Это да, женщины убавляют вес, зато мужчины прибавляют дюйм-другой роста.

Он усмехнулся:

— У нас не хватает ума помнить, какой у нас на самом деле рост.

Я улыбнулась в ответ и подавила желание ткнуть его в плечо. Он умеет поднять мне настроение даже на осмотрах места преступления.

— Я заметил, что ты устроила отжимание на пальчиках, осматривая тело. Ты же узор крови нарушаешь.

— Я не отжималась на пальчиках, а трогала по минимуму. Зато я теперь знаю, отчего она истекла кровью — по крайней мере, частично.

— Рассказывай.

Он начинал манерой походить на Дольфа. Это не плохо, просто меня слегка нервирует.

— У неё частичный след укуса глубоко внутри бедра. Похоже, проколота бедренная артерия.

— Почему ты говоришь — «частичный»? Либо он её укусил, либо нет.

Я пожала плечами:

— Укусить-то укусил, но выглядит почти так, что, когда он начал, она либо выдернулась, либо он не смог закончить. За отсутствием лучшей аналогии, это как укус змеи. Если она не ядовита, то лучше не выдёргиваться. Клыки у вампиров не так сильно загнуты, как у большинства змей, но все же, если дёрнуться, порвёшь себя сильнее, чем если постараешься её от себя отцепить не слишком резко.

— Отдёрнуться от того, что тебя укусило — это инстинкт, Анита.

— Я не спорю, Зебровски, я только говорю, что это неудачное решение. Порвёшь сам себя.

— Значит, он её укусил, она дёрнулась, и при этом порвалась бедренная артерия. Ты хочешь сказать, что он не собирался её убивать?

Я пожала плечами:

— Я хочу сказать, что изойти кровью из разорванной бедренной артерии можно за двадцать минут, если не меньше. Мало кто это понимает.

— Анита, не морочь мне голову.

— В смысле?

— Я главное под конец приберёг. У неё тут сумка, а в ней — что-то чертовски похожее на костюм стриптизерши. Сплошные кружева и почти ничего кроме. Если она стриптизерша, то это один из наших вампиров. Но ты сейчас говоришь, что он её не собирался убивать. Если так, то он не тот, кого мы ищем. Я запустил процесс выписки на твоё имя ордера на ликвидацию его к чёртовой матери. А мне бы очень не хотелось, чтобы ты убила не того.

Я покачала головой:

— За её смерть он отвечает, Зебровски. Согласно букве закона, он в любом случае покойник. Если он входит в нашу команду серийных убийц, он покойник. Если он ей случайно проколол бедренную артерию и не сообразил позвонить 911, запаниковал, либо рассвет его застукал, и он не успел закончить дело — как бы там ни было, случайно или намеренно, а закон гласит: если вампир убивает человека с помощью своего укуса, это убийство. Обвинения в «законном человекоубийстве» для вампира не существует.

Зебровски посмотрел на меня, и глаза за очками с проволочной оправой глядели очень серьёзно.

— Ты считаешь, это была случайность?

Я снова пожала плечами.

— Если бы он хотел порвать бедренную артерию, укус был бы другой, более энергичный. Я много видала жертв вампиров, Зебровски, много. Похоже, это новичок, который ещё не знает, как клыками работать. Мертвец хотя бы с двухлетним стажем таких ошибок допускать не должен.

— Значит, это он сделал намеренно.

Я вздохнула:

— Что-то меня все больше и больше интересует, как воспитывают малышей-вампиров в Церкви Вечной Жизни.

— К чему ты это?

— К тому, что я считала их систему обучения похожей на системы ментора и ученика у оборотней. Ту систему я знаю. Новичков учат охотиться и убивать чисто и экономно.

— Ты хочешь настучать на своих мохнатых друзей? — спросил он, и улыбка его была недостаточно широкой, чтобы я не тревожилась по поводу этого замечания.

— Животных, Зебровски, животных. Жан-Клод не обратил ни одного нового вампира с тех пор, как я с ним, но я видала других вампиров, мёртвых уже два года, и они не новички. Не эксперты, конечно, но это — ошибка начинающего. Помнишь слова Джека Бенчли, что им дают жертв, но чисто, аккуратно и совсем не интересно?

— Ага.

— А что если питьё из бедренной артерии, с внутренней стороны бедра, считается слишком запретным, слишком сексуальным, чтобы церковь учила этому своих прихожан?

— И что?

— Слыхал теорию, что если подросткам не рассказывать о сексе, то они сами о нем думать не станут?

— Ага, — ответил он, улыбнулся и покачал головой. — Как человек, бывший когда-то мальчишкой-подростком, и у которого через некоторое время будет своих двое подростков, скажу: теория хорошая, но на самом деле все не так.

— Я это тоже знаю, но что если церковь похожа в этом на правых консерваторов? Если об этом не говорить, не рассказывать новым маленьким вампирам о плохих вещах, они этого делать не будут и даже думать об этом сами не станут.

— Питьё с внутренней стороны бедра — для церкви это слишком похоже на оральный секс, — сказал Зебровски, и насмешки не было в его голосе. Он был на работе, думал вслух.

— Вот именно, — кивнула я.

— Но Эвери, наш вампир-новичок, об этом подумал, попытался это сделать, но не знал, как.

— Да, а так как не слыхал ничего об этом, то и не знал, насколько это опасно. Как молодые девки-старшеклассницы залетают, потому что вместо презервативов используют обёртки от конфет.

Зебровски уставился на меня:

— Ты шутишь!

— Вот руку даю на отсечение, не сама придумала. В общем, если не учить новопреставленных вампиров, как и детей, вошедших в отрочество, кончится тем, что они что-нибудь да устроят. Что-то опасное, от чего могут погибнуть или пострадать они или другие. Незнание — не благо, когда дело касается основ сексуального воспитания или — для вампиров — основ получения крови. Незнание в обоих случаях может убить.

Он посмотрел на тело:

— По физическим параметрам похожа на первую жертву. Если забыть о разнице в росте, то даже волосы светлые, у всех трех жертв.

— Но эта — не натуральная блондинка.

Зебровски нахмурился.

— Да я не об этом! Смотри, у неё корни волос тёмные. Тщательно я ещё не осматривала, но, думаю, все остальное либо чисто выбрито, либо у неё вообще мало волос на теле. Многие стриптизеры бреются.

— Как твой новый бойфренд, — сказал Зебровски, и голос у него был мягкий, а взгляд — нет.

— Не твоё собачье дело, Зебровски.

— Вы отлично смотрелись на танцполу, но ведь сейчас он у тебя живёт?

— Кто-то слишком много болтает.

— Ладно, я же детектив, сыщик. Вот я и сыскал, что ты завела шашни со стриптизером, который тебя — на сколько? На семь лет моложе?

— Как детектив, главный на осмотре места преступления, не должен ли ты заниматься раскрытием убийства?

— Я думаю. А мне легче думается, когда я тебя подкалываю.

— Рада, что я тебя вдохновляю. И о чем же ты думаешь?

— Думаю, что мне хочется поговорить с Эвери Сибруком до того, как он будет казнён. Если он замешан в других убийствах, я хочу имена его приятелей. Если он это сделал случайно, я думаю, нам это тоже полезно знать. Если ты права, и церковь не учит вампиров правилам безопасного поведения, то у нас сотни потенциальных случайных смертей бродят по городу. А это нехорошо.

— По закону мы ничего не можем сделать, чтобы заставить церковь изменить методы обучения. Сам знаешь — отделение церкви от государства.

Он кивнул:

— Я не могу, и федеральный маршал Блейк не может. Но Анита Блейк, возлюбленная Мастера Города, могла бы.

— Ты на что меня толкаешь? Толкнуть кого-то ещё на применение незаконного давления против добропорядочного члена общества?

— Да разве я на такое способен?

— Способен, — кивнула я.

— Голова раскалывается, — сказал он. — Сдаюсь. Как нам, к черту, поймать какого-нибудь вампира и задержать для допроса, чтобы при этом никого больше не убили?

— Ему всего два года, Зебровски. Он не такой уж большой и злобный.

Он глянул на тело:

— Ей расскажи.

Он был прав.

— Если это была случайность, он мог бы — это всего лишь возможность, Зебровски, — побежать в церковь ради убежища, или отпущения грехов, или чего там ещё.

— А если не была?

— Тогда он сейчас со своими подельниками, и я понятия не имею, где его искать. Знаем только, что охотится он в клубах на той стороне реки.

Зебровски кивнул:

— Шериф Кристофер, твой знакомец, всех своих людей поставил на уши. Полиция штата тоже помогает, стараясь не поднимать шума.

— Долго скрывать это от репортёров не получится, — сказала я.

Он пожал плечами:

— Сам знаю.

— Так что, если дали людей на патрулирование клубов, мы можем проверить другую теорию.

— Церковь, — сказал Зебровски.

Я кивнула.

— Я поговорю с Абрахамсом, введу его в курс дела. А ты давай за дверь и помирись с Арнет.

— Зебровски…

— Давай-давай, у меня нет времени возиться с вашими разборками. У тебя меньше пяти минут, чтобы помириться — я бы на твоём месте пошёл и приступил.

И снова у него послышались эти странные, совершенно не-зебровские интонации. Не враждебные, просто не оставляющие места для возражений. Голос, который не ожидал ничего, кроме повиновения, и — странное дело, — я повиновалась. Вышла, по крайней мере. Как мириться с Арнет — я понятия не имела. Трудно что-то чинить, если не знаешь, что поломалось, а я не могла поверить, что она разозлилась из-за того, что не может встречаться с Натэниелом, а больше ничего я придумать не могла, хоть убейте. Ещё одна парочка межличностных отношений, в которых я ни уха, ни рыла. Это я такая тупая, или с людьми вообще трудно?


Глава шестьдесят первая | Сны инкуба | Глава шестьдесят третья