home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 78. Гностический Либератор

Шефу департамента «М» Его Величества Охранного Отделения полковнику Достаевскому:


«Ваше Сиятельство!

Третья линия Петербургского имени Владимира Соловьева метрополитена, заброшенная еще в 1976 году по причине подтопления и опасных движений грунта, была нами полностью обследована.

Сообщения агента ГОВАРДА, утверждавшего, что эта линия стала пристанищем запретных культов, не подтвердились.

Мы не обнаружили никаких следов присутствия людей на Третьей линии. Найдены лишь рисунки серпа на стенах, сделанные определенно более десяти лет назад.

Всего таких рисунков обнаружено одиннадцать — их фотографии прилагаю к отчету.

Обращаю ваше внимание также на три факта:

1. Агент ГОВАРД признан официально сумасшедшим и в настоящее время находится в психиатрической лечебнице.

2. При обследовании заброшенной линии сержант городской полиции ДЕРЛЕТОВ пропал без вести, и так нами до сих пор и не обнаружен.

3. Общая протяженность заброшенной Третьей линии составляет более 150 км, часть линии затоплена полностью. Дальнейший осмотр потребует привлечения буквально сотен человек личного состава полиции, казаков и профессиональных аквалангистов. Это означает огромные (и очень вероятно бессмысленные) траты.

В связи с этим предлагаю осмотр Третьей линии прекратить, а сообщения агента ГОВАРДА касательно тайных культов в метро признать бредом безумца, коим они очевидно и являются.


Ваш верный холоп и слуга, штабс-капитан ПОДМЕНЬШИКОВ

Слово и Дело!»


ОТВЕТ:


«Это резонно. Осмотр прекратить в виду бесперспективности.


Полковник Достаевский

Слово и Дело!»



Шприц и ампула со снотворным были на месте, в кармане моего мундира.

Я отбросил остатки страха, как и положено аристократу и магу, а потом решительно прошел к столику дяди возле иллюминатора.

Дядя оказался высоким человеком спортивного телосложения. Он был в неброском сером мундире, небольшой серебряный значок в петлице мундира изображал листик хмеля — наш клановый герб Нагибиных.

Другой значок на груди был совсем маленьким и едва заметным, он был выполнен в форме серпа. Вот это мне сразу не понравилось. Такой же серп был намалеван кровью на стене рядом с трупами моих родителей, чуть ниже рожи Гностического Либератора.

Не слишком умно со стороны дяди напяливать этот серп на встречу со мной. А может и умно, планов дяди я пока что не знал, возможно, тот собрался играть какую-то сложную игру.

Лицо у дяди было исключительно интеллигентным и умным, как у настоящего профессора. Черные глаза улыбались, а волевой подбородок был типично Нагибинским. По крайней мере, тот факт, что этот человек и правда мой родной дядя, никаких сомнений не вызывал.

— Прошу прощения, что опоздал, дядя, — я протянул черноусому руку.

— Это ничего, баронет.

Ага. Ублюдок назвал меня баронетом, а не бароном. Значит, и правда решил оспорить мои права на наследство. А человек мой дядя тем временем предельно опасный. Паршиво.

Я уже и сам не знал, собираюсь ли я выполнить указание куратора и сдать дядю в когти моего ворона-куратора, накачав снотворным. Вероятно да. Но сначала в любом случае стоит выслушать ублюдка. Я вообще не привык бездумно выполнять чужие приказы, даже приказы воронов-кураторов.

Рукопожатие у дяди оказалось крепким. Покончив с приветствиями, я сел к дяде за столик.

По крайней мере, здесь мне вряд ли что-то угрожает. В этом кабаке человек триста магов, маловероятно, что дядя будет убивать меня на глазах у них всех.

Магократия, конечно, выше закона, но публичное убийство собственного племянника явно сильно бьет по репутации, а репутацией магократы дорожат.

С другой стороны, это создавало аналогичную проблему и для меня самого — интересно, как я буду обкалывать дядю снотворным на глазах у всей этой публики?

— Закажешь что-нибудь? — поинтересовался дядя.

Голос у него был таким же благородным, как экстерьер. Говорил дядя бархатным баритоном.

— Почему бы и нет?

Я подозвал официантку и заказал себе портер и креветки.

— Тебя не было на похоронах, дядя, — заметил я.

— Конечно, не было. Ты столь стремительно похоронил моего брата и его жену, что я узнал об их смерти уже после похорон, — печально ответил дядя, — К чему такая спешка, кстати?

— Мне пришлось срочно сваливать, — поморщился я, — Конфликт с Прыгуновыми. Но сейчас он уже урегулирован, так что не стоит об этом.

— Понимаю. А как у тебя дела в Лицее, племянник?

— Все огонь. Но и об этом тоже нечего говорить. Ты вроде бы хотел рассказать мне нечто важное о смерти родителей, насколько я помню?

Дядя кивнул, глядя мне прямо в глаза. Взгляд у него все еще был добрым, но он мне определенно не нравился. Мне вообще не нравился мой дядя. С ним было что-то не так, как будто за этой маской благодушия скрывается чудовище.

Официантка в тельняшке принесла мне пиво и портер. Я поблагодарил её и заодно осмотрелся.

Шаманов был на месте, он только что вошел и сел в трех столиках позади нас с дядей. Шаманов был без мундира, который ему попортила вампирка, в одной серой сорочке, так что выглядел несколько подозрительно.

Но, кроме Шаманова, ничего подозрительного вокруг вроде не было. Ближе всех к нам с дядей сидели двое каких-то чиновников-магов в кирпичного цвета мундирах. У их стола ошивался стремный белый кот, выпрашивавший у чиновников рыбу.

Вроде все в порядке.

В зале стоял обычный пивной гул, так что подслушать нас с дядей здесь не могли. Дождавшись, когда официантка отойдет, дядя отхлебнул свое светлое пиво, а потом произнес:

— Да… Кстати, как тебе нравится это место? «Золотое днище» — лучший пивной ресторан во всем Петербурге, а может и во всей Империи.

Дядя протянул руку и постучал по железной стене ресторана-субмарины.

— Это трофейная османская субмарина «Большой Янычар», крупнейшая в мире, — сообщил дядя, — Её захватили во время Турецкой войны, на которой погиб твой брат. Потом отбуксировали сюда и переделали в ресторан для магократов. Говорят, на её буксировку и переоснастку под ресторан с отелем потратили три миллиона рублей. Как она тебе? По мне напоминает нацистские подлодки двадцать первого класса времен Второй Мировой, нет?

— Ну внешне да, — кивнул я, отхлебнув темного портера, — Но по размерам она скорее напоминает пушку «Дора»…

Стоп.

Я вдруг осекся и замолчал на полуслове.

Какие нацистские субмарины, какая Вторая Мировая, какая пушка «Дора»? В этом мире же не было никакого нацизма, и Второй Мировой тоже не было. Тут даже Германия — Российская колония, еще с девятнадцатого века.

Но про нацистские подводные лодки и Вторую Мировую сказал не я, это изрек дядя…

Мой дядя Сергей Флорович рассмеялся.

— Ладно, я провалился, — пожал я плечами, отрицать, что я попаданец, было теперь очевидно бессмысленно, — Так что карты на стол. Ты сам-то откуда знаешь про Вторую Мировую, дядя?

— От друга, — мягко ответил дядя, — Мой друг — он такой же, как ты.

— Что за друг? И в чем причина твоего веселья, можно узнать?

— Я рад, что удалось.

— Что удалось?

— Побочный эффект ритуала, — объяснил дядя, — Побочным эффектом стало то, что ты попал в этот мир. Вот я о чем.

— Ну хватит, — я несколько вышел из себя, — Я не люблю, когда меня водят за нос, дядя. И да — я не твой племянник. О каком ритуале речь?

— О том же ритуале, в ходе которого погибли твои родители, — ответил дядя, — А о том, что ты не мой племянник, догадаться было нетрудно. Я понял это сразу, как только увидел тебя сегодня. Еще до этой моей небольшой проверки. Другой взгляд, другие манеры, ты даже голову держишь иначе. Нет, баронет был другим, не таким, как ты…

— Баронет был каким-то чмом, — без обиняков сообщил я дяде, — Так кто убил моих родителей?

— Никто, — покачал головой дядя, — Их никто не убивал. Это был побочный эффект ритуала. Другим побочным эффектом ритуала стало твое попаданство в это тело. А что касается основного и важнейшего эффекта ритуала — я расскажу о нём. Но не сейчас, ты еще не готов…

— Эффект ритуала? — нахмурился я, — Мои родители превратились в черную жижу. А рядом с их трупами кто-то казнил петуха. А его кровью нарисовал на стене Гностического Либератора. Это не слишком похоже на эффект ритуала, если честно. Это похоже на убийство. И ты выглядишь не слишком расстроенным смертью своего родного брата, дядя. Я-то понятно, я на самом деле не Нагибин, как мы только что выяснили. Но вот твое спокойствие напрягает, если честно. Ты сам попаданец? Я имею в виду — попаданец из другого мира?

— Нет, — ответил дядя, — Я не попаданец. Я родился и вырос в этом мире, увы. Что же касается моих знаний о Второй Мировой — меня этому, как я уже говорил, научил друг. Это он придумал эту небольшую проверку для тебя.

— Но имя этого друга ты мне не сообщишь?

— В свое время, — улыбнулся дядя, — В свое время, Саша. Ты еще не готов.

— Этот твой друг — Гностический Либератор? Тот самый, лицо которого ты нарисовал рядом с трупами родителей?

— Нет. Точнее говоря — не совсем, — произнес дядя, пристально глядя на меня, — И я ничего не рисовал рядом с телами твоих родителей. Я же говорю — их смерть стала результатом ритуала, непредвиденным побочным эффектом.

— Там еще был нарисован серп, такой же, как тот, что украшает твой мундир, — я указал на значок, — А еще был написан кровью масонский девиз «V. P. A. R.». Вроде это переводится, как «Волей явленного Перводрева» или как-то так. А еще кровью же было написано «Lodge IV».

Я замолчал и дерзко ответил на буравящий меня взгляд дяди, посмотрев прямо в его серые глаза. Понять по этим глазам, говорит ли дядя правду или вешает мне лапшу на уши, было невозможно.

Дядя вздохнул:

— Да. Это тот же серп, что украшает мой мундир. Символ жатвы, орудие Гностического Либератора. И там на стене действительно был масонский девиз. И имя ложи. Той ложи, в которой состою я, той же ложи, в которой состояли и твои родители.

— Мои родители… — я даже подавился портером и чуть закашлялся, — Ну, ты же не хочешь сказать, что это было самоубийство, что мои родители сами себя ухлопали в ходе ритуала, посвященного этому вашему Гностическому Либератору?

— Нет, не хочу, — ответил дядя, — Я же сказал, баронет. Это был несчастный случай. Побочный эффект ритуала. Как и твое попаданство в этот мир.

— Что за ритуал?

— Позже, баронет, позже… Я пока что недостаточно тебе доверяю.

— И что же я должен сделать, чтобы ты начала мне доверять?

На несколько секунд повисло молчание. Дядя прожевал кусок трески с лимоном, которую он заказал себе к пиву.

Белый кот, ошивавшийся возле чиновников, перешел к нашему столику, я очистил и бросил ему креветку.

Странный кот. Со стремной мордахой. Больше всего похож на древнего мемного кота Тёрстона Ваффлза, который стал знаменит в интернетах благодаря тому, что жутко мяукал.

Но этот не мяукал, а еще был довольно упитанным. Видимо, постоянно здесь побирается. Мою креветку Тёрстон обнюхал, но жрать не стал.

— Я стану тебе доверять, когда ты станешь частью нашего общего дела, — наконец ответил дядя, — Когда ты докажешь мне, что разделяешь наши идеалы.

— Я так понимаю, речь идет о масонстве? — уточнил я, — В таком случае, я не въезжаю, о каком именно… Я уже успел познакомиться с консервативными масонами. Эти придурки гоняют в черных колпаках и бьют голландских торговцев. А либеральные масоны тем временем собирают артефакты Рюрика и плетут заговоры против Императора. Ты ни на кого из них не похож, если честно.

О том, что я теперь и сам состою в консервативной масонской ложе, я, разумеется, дяде сообщать не стал.

Дядя на это рассмеялся:

— Нет, конечно. Под либеральными масонами ты имеешь в виду своего нового друга герцога Кабаневича, верно?

— Именно, — кивнул я, — Вижу, ты хорошо информирован, дядя.

Впрочем, не слишком хорошо. Про мое знакомство с Кабаневичем дядя был в курсе, а вот о том, что я сам в масонской ложе — почему-то нет.

— Я знаю, что ты и сам масон, — улыбнулся дядя, как будто прочитал мои мысли, — Я видел ваш флаг над нашим поместьем, над «Пивоварнями». Как там называется ваша ложа? L-8? Довольно глупое название.

— Моя невеста выбирала, — пояснил я, с некоторым неудовольствием, — Значит, ты следишь за «Пивоварнями»? Видел мой бой с Кабаневичами? Как тебе?

— Бой просто отличный, — серьезно ответил дядя, — Ты их раскатал, и это было мощно. А за «Пивоварнями» мои люди, разумеется, следили. Там же осталась наша подземная лаборатория, забыл? И отвечая на твой вопрос — нет, мы не относимся ни к консервативным, ни к либеральным масонам. Мы — третья сила, если можно так выразиться. То, чем занимаются консерваторы или твой друг Кабаневич — это детские игры. Нет, у нас все гораздо серьезнее. И присоединившись к нам, ты причастишься мощи, племянник. Истинной мощи.

— Хотелось бы подробностей, — потребовал я.

— В свое время, — кивнул дядя, — Сначала доказательство твоей лояльности — потом подробности. И еще сила, которая не снилась самому Императору. Вот скажи, честно, племянник — тебе нравится этот мир?

Я задумался, а потом ответил, более-менее честно:

— Ну… Он не без недостатков, конечно. Он жесток. Это мир, где выживает сильнейший. Но поскольку я и сам планирую стать сильнейшим — в принципе, он мне нравится.

— Это достойный ответ, — улыбнулся дядя, — Но проблема в том, что твоя сила в этом мире сильно ограничена, как и у всех остальных магократов. Видишь ли, маги и сами не знают своей истинной силы, они погрязли в невежестве и разврате. Реальное развитие, ведущее к божественной мощи, было подменено глупейшей Системой Соловьева, которая на самом деле ничего не объясняет, а только загоняет магию в рамки глупых теорий Соловьева.

Теория Соловьева неверна, наивна, а местами просто противоречит самой сути магии. А мир тем временем все больше деградирует. Магократы истребляют друг друга и все больше разлагаются. Их не волнуют тайны магии, их волнует, как бы засадить соседской дочке, завалить на дуэли соседского сынка, да отжать побольше лесов, чтобы жрать больше трикоинов…

Маги все больше становятся похожи на жадных бобров, у которых цель — схавать побольше дерева. Империи стагнируют, древние тайны забываются.

Я уже не говорю про положение холопов.

Ты в курсе, что некоторые барины заставляют холопок кормить борзых щенков грудью? Я уже не говорю про изнасилования, про право первой ночи, про то, что холопам запрещают доступ ко всем современным технологиям, что их продают и покупают, как животных…

— Погоди, — я жестом остановил дядю, — Это все понятно, и я согласен. Но вот про холопов — хотелось бы подробнее. Дело в том, что упомянув право первой ночи, ты мне кое-что напомнил. Когда я попал сюда, в этот мир — я как раз реализовывал свое право первой ночи. Сношал крестьяночку в стогу, проще говоря. И её родственники пришли меня за это покарать…

Вот только с ними что-то было не так. Они все были слишком дерзкими, как будто стали жертвами некоего очарования или магии. Я имею в виду — они вдруг обрели храбрость напасть на барина, как-то слишком резко, как будто их заколдовали. И потом также быстро это храбрость потеряли, когда я их нахлопал.

А еще в Магограмме пишут, что такие же восстания холопов охватили в последнее время всю страну. И не только Россию. Во французских колониях тоже восстание крестьян. Причем, сейчас его уже поддержали даже местные магократы, так что там серьезный политический кризис… Вот об этом есть что рассказать?


Дядя нахмурился. Улыбка впервые за все время нашего разговора исчезла из-под его черных усов.

— А почему ты спрашиваешь об этом меня, племянник?

Я понял, что близок к провалу.

Информацию о том, что мой дядя и его таинственные масоны могут быть причастны к восстаниям холопов я почерпнул от моего куратора. От того самого куратора, по приказу которого я и должен был сейчас усыпить моего дядю снотворным и сдать его людям куратора.

Куратор вроде рассказывал, что дядя и его кореша перебили в Казанской губернии целый клан Стекольниковых, перед этим спровоцировав восстания холопов на землях несчастных Стекольниковых.

И вот это моя осведомленность явно пришлась дяде не по вкусу.

Ну и плевать. По крайней мере, теперь я выяснил, что дядя не в курсе о том задании, которое мне дал куратор.

Это облегчит мою задачу усыпить дядю, воткнув ему в шею шприц. Если я, конечно, решусь выполнить задание куратора. Пока что мой выбор был по сути выбором из сэндвича с дерьмом и гигантской клизмой, я правда не понимал, кто из них больший отморозок — дядя или мой куратор.

А еще я не понимал, кто из них обладает большей мощью и властью. А это тоже было важно, еще как.

— Я спрашиваю это, потому что ты только что толкнул пафосную речь во имя освобождения холопов, дядя, — пояснил я.

— Мда… — дядя отхлебнул пива, — Да, конечно. Холопы должны получить свободу. Но масоны-либералы говорят то же самое. Но это поверхностный взгляд на вещи. Мы смотрим глубже. Нет, мало одного освобождения холопов. Освобождение Гностического Либератора — оно для всех.

Оно должно освободить не только холопов от магократов, но и самих магократов от власти магии и лживых теорий Соловьева. Проще говоря, мы собираемся подчинить магию себе, собираемся вознестись в божественной мощи. И мы знаем, как это провернуть.

И да — мы имеем отношение к восстаниям холопов, самое прямое. Это часть нашего глобального плана. Так ты с нами, племянник?


Я ответил не сразу:

— Ну… Насколько я понимаю, для вот этого вот вознесения в божественной мощи — вам позарез нужна моя пилюльная лаборатория. Я прав?

— Она не твоя, племянник, — улыбнулся дядя, — Она наша. Ты все равно не сможешь разобраться, как она работает без моей помощи.

Мне вдруг почему-то стало не по себе.

Через мгновение это странное ощущение воплотилось в конкретные физиологические эффекты. Я вдруг почувствовал, что совсем рядом со мной находится нечто темное и жуткое. Как будто видишь призрака боковым зрением.

Голова у меня чуть закружилась, меня затошнило, перед глазами метнулись черные точки.

Это еще что за дерьмо? Странный поток ощущений прошел столь же быстро, как и возник.

— Племянник? Да что с тобой? — забеспокоился дядя, видимо, заметивший перемену в моем лице.

— Да нет. Все в порядке, — я мотнул головой, отгоняя наваждение…

Сзади меня тем временем громыхнул чей-то бас:

— Да ты же китаец! Я вижу. А Государь вас всех велел из города вымести…

— Какой я тебе китаец? Я эскимос, придурок…

Я обернулся и узрел, что столик Шаманова окружили трое сильно пьяных магов.

Тот, который басил на Акалу, был в зеленом мундире, в петлице у него висел значок в форме золотой короны, такая же корона помещалась на тяжелом перстне, украшавшим палец мага. Судя по всему, вот этот быдлан принадлежал к консервативному масонству. А это ничего хорошего не сулило. Консерваторы иностранцев, как я помнил, не любят.

— Вы Багатур-Буланова убили, узкоглазые! — заявил маг с короной, ткнув в Шаманова жирным пальцем, — Приказано вас из Питера нещадно гнать…

Дядя в очередной раз улыбнулся:

— Надо бы помочь твоему другу. Нет?

Ну конечно. Люди дяди же следили за моим поместьем, и Шаманова там явно видели. Так что мой план использовать Акалу в качестве тайного прикрывальщика спины явно провалился.

— Да, надо помочь, — согласился я.

Мы с дядей одновременно встали из-за стола и подошли к нелюбителям китайцев.

— Какие-то проблемы, господа? — поинтересовался я.

— Проблема с китайцем. Его надо проучить! — заявил консерватор в зеленом мундире.

— Сударь, этот человек — не китаец, — пояснил дядя, — Он эскимос, как он и сказал. И мы оба это вам подтверждаем.

— Да, подтверждаем, — кивнул я, — А еще подтверждаем, что ваши зубы сейчас будут валяться по всему полу, если вы не свалите.

Магократ в зеленом мундире сначала надулся, но потом пробухтел:

— Ладно, я обознался. И нечего мне угрожать!

Судя по всему, этот парень был не из тех, кто любит честные бои трое на трое, и быковать он предпочитал только на численно уступающего ему противника.

Пробурчав еще нечто нечленораздельное, нелюбитель китайцев свалил, забрав с собой своих друзей.

— Эм… — на мгновение растерялся я, — Ладно. Акалу, вот это мой дядя — Сергей Флорович. Дядя, это Акалу Шаманов, баронет.

Дядя улыбнулся Шаманову столь же милым образом, каким он улыбался мне. Акалу и Сергей Флорович пожали друг другу руки.

Мне же снова на мгновение поплохело. Голова снова закружилась, перед глазами метнулись черные точки. Да что вообще проиходит?

Потом у меня свело мочевой пузырь. Отравился я что ли? Здесь, в лучшем ресторане Империи?

— Я отлить, — сообщил я дяде, — Думаю, Шаманов может теперь сесть за наш столик.

— Ну, конечно, — согласился дядя, — С тобой все в порядке, племянник?

— Да, все огонь. Где туалет?

Дядя указал мне в дальний конец зала.

— Я на минуту.

Минута была мне и правда нужна. И не только для того, чтобы отлить и привести себя в порядок. Я мучительно размышлял. Этот разговор с дядей все сильно осложнил, но он же мог стать моим шансом.

То о чем болтал дядя — тайны магии, божественная мощь, и правда было привлекательным. А еще дядя был прав — он похоже знал, как работает пилюльная лаборатория, а вот мы с герцогом Кабаневичем — нет.

Так что мне нужна дядина помощь. Это уже не говоря о том, что он мой родич. Вот только, что мне теперь делать с приказом куратора… Может рассказать дяде о том, что он под колпаком, и мой куратор требует пленить его?

Я отлил, вымыл руки, ополоснул лицо и вышел в небольшой коридорчик, откуда вели двери в ресторан, а еще в мужской и женский туалеты.

Из женского туалета как раз выходила официантка — румяная девушка в тельняшке и белой фуражке — та самая, что приносила мне портер…

Стоп. Портер.

Вот блин.

Я резко активировал ауру, а потом схватил девушку за плечи и впечатал её в стальную стену.

Официантка взвизгнула. Она явно была то ли холопкой, то ли разночинкой и магией не владела.

— Что ты подлила мне в пиво? Ну?

— Пусти! Да не знаю я. Мне он сказал подлить вам…

У меня перехватило дыхание. То ли от яда, то ли от волнения.

— Кто он?

— Черноусый, с которым вы сидите за столиком! Он мне тысячу рублей дал. И еще какой-то порошок. Сказал, насыпать вам в пиво…

Понятно.

Тысячу раз был прав мой куратор, когда рассказывал про отмороженность моего черноусого родича. А я, дурак, чуть не повелся.

Интересно, сколько мне теперь осталось жить? Впрочем, неважно. Все что нужно — успею.

— Есть у тебя смартфон? — спросил я официантку, не ослабляя хватки.

— Да нету! У нас забирают, перед работой, чтобы не залипали и не болтали…

Впрочем, вопрос про смартфон был излишним. Эта девка явно моего дядю увидела сегодня впервые, как и я сам. Так что сообщить ему о том, что я раскрыл дядин план, она все равно не сможет.

— Ну ты и сука, — сообщил я официантке, — Тебя не учили, что подсыпать неизвестно что людям в пиво — нехорошо? Ладно, иди в женский туалет. И сиди там пятнадцать минут. Выйдешь раньше — убью.

Я затолкал девушку в туалет, а сам достал из кармана ампулу со снотворным и шприц, которые мне выдал мой ворон-куратор. Я сломал ампулу и наполнил шприц снотворным.

Потом достал смартфон и отписал куратору в магограмме:

«Черноусый здесь. В трактире Золотое Днище. Буду брать.»


Глава 77. Коронация | Во все Имперские. Том 4. Петербург | Глава 79. Серебряный серп