home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Глава 10.

Просыпаешься на рассвете, бежишь к колодцу. Облился водой, растерся — и давай скакать, давай прыгать, как ненормальный! Ну да, а кто же еще? Посмотрят люди, и скажут: белая горячка! Скачет парень в одних штанах, и норовит врезать кому-то, кого видит только он! Ну, типа — своим глюкам.

Вру, конечно. Нет, не так — фантазирую! Здесь прекрасно знают, что такое «бой с тенью», только называется он у них по-другому. Что-то вроде «боевого танца». Это самое приближенное к оригиналу. Вообще, и мне это понравилось — мозг Келлана оказался очень способным к владению языками. Слышу местный, «всеобщий» язык (так он вообще-то называется), и тут же мозг переводит его значения слов на русский. И кстати — наоборот, с русского могу легко переводить на «всеобщий». Даже ради интереса, взял, и перевел стихотворение «Я помню чудное мгновенье…».

Память у меня всегда была хорошая, тренированная — с самого детства. Я ведь не зря десять лет играл на гитаре. А что делает гитарист, когда не исполняет классическую музыку? Правильно! Разучивает и исполняет всяческую попсовую хрень — чтобы нравиться девицам и поскорее их соблазнять. Кстати, если бы мама настояла, чтобы я учился играть на пианино, или рояле — я бы скорее всего сбежал из дома. А вот гитара — это совсем другое дело. С гитарой ты всегда свой в любой компании — дворовой, школьной, или типаинтеллектуальной. Только приходится менять свой репертуар. Не будешь же в дворовой компании исполнять «Город золотой» или «По берегам заснеженных рек — снег, снег, снег…». Им надо «тоску по нарам», про крутых пацанов, которых мучают злые мусора.

Хе хе…ну а чего? Пел, каюсь! Играл! Правда старался и тут прививать прекрасное. Например — романсы тоже пел. Кстати, однажды из-за романса поимел приличные такие неприятности. Пел тогда известный коротенький романс «Снился мне сад в подвенечном уборе…» — а в компании была одна девчонка, Тайкой ее звали, в миру Таисия. А ходила она с авторитетным пацаном Филей, с погонялом Кремень. И вот она так прониклась ко мне, пока я пел романс, так ко мне терлась (а я при этом демонстративно заглядывал ей в глаза, подернутые поволокой, роль играл), что Кремень не выдержал и вызвал меня так сказать на дуэль. Морду мне желал начистить. Ну и получилось у нас безобразие — на радость той же Тайке. Девки любят, когда за них дерутся пацаны! Мне кажется, что она нас нарочно стравила — ну так, по этой самой известной женской привычке. В общем — я сломал ему нос, он мне рассек губу (швы накладывали). Я его все-таки повалил, но ребра у меня потом крепко мболели, и петь я не мог довольно-таки долго. Нет, петь-то мог, но получалось так: «фсю-фсю-фсю…» — с раздутыми-то губищами.

— Хватит скакать! К делу! Держись, рожа твоя бледная! Щас ты у меня получишь!

Деревянный клинок едва не воткнулся мне в бок, но я успел отклонить его, ударив своим «клинком» по руке аграссорши. Хорошо так получилось, прямо по запястью! Вот тебе, чертова старушенция! Получи фашистка гранату!

— Неплохо! Только у меня сюрприз!

И второй клинок, который она держала в левой руке, пребольно ткнул меня в тощий мой зад. Хорошо еще не в самый центр, а в ягодицу. Но все равно очень даже неприятно!

— Нечестно! Мы с одним ножом занимаемся!

— А я плевала на честность! Ты что, считаешь, твои противники всегда будут честны?! Да ты тогда совершеннейший болван! Держись! Ну-ка?!

Клинки замелькали в воздухе, жаля, подсекая, норовя сломать ребро или выбить глаз. Старуха была неумолима. Когда я однажды попенял ей на то, что она может и в самом деле выбить мне глаз — старая карга сказала, что оплатит мне восстановление глаза у лучшего мага-лекаря, но все равно его мне выбьет. Если я такой осел, что не могу уклониться от простого тычка в лицо — нафига ей такой помощник?

Три недели я упорно, каждый день, дважды, трижды в день занимаюсь рукопашкой и вообще физухой. Отжимаюсь, растягиваюсь, поднимаю тяжести, подтягиваюсь — все, как и положено в учебке. Селена подключилась к занятиям в первое же утро моего пребывания в ее доме, и вела себя точно как инструкторы в учебке спецназа — безжалостная, резкая, и неумолимая. Я весь был в синяках! Ну весь, с ног до головы! Даже самое святое не пожалела — отбила и ЭТО. Врезала мне в пах, старая гадина. Думал, сдохну — пришлось прыгать на корточках. А эта старая карга радостно хохотала, глядя на мои страдания. А потом заявила, что это мне урок — не смотри на внешность противника, не думай, что он слабее и глупее тебя, жди от него любой пакости, в том числе и такой. И еще — не надо смотреть на то, кто перед тобой стоит, женщина, или мужчина. Женщина бывают гораздо опаснее мужчин!

Банально? На Земле нет опасных женщин? Да более чем достаточно! Вот только здесь их точно больше, чем в моем мире. По крайней мере — потому, что тут при наборе в армию или наемники нет ни малейшего разделения по полам. Это у нас берегут женщин, и если они служат в армии, то в основном на «женских» должностях. Не связанных с боевыми действиями напрямую. То есть — в штурмовых отрядах женщин ты точно нигде не найдешь. Ну, может кроме израильской армии, да и то сомневаюсь, чтобы израильтянки бегали с пуленепробиваемыми щитами и выбивали двери ударами кувалды. Здесь же это в ранге положенности. Хочешь служить, хочешь сложить свою голову за империю, или за жалованье плюс мародерка — нет препятствий патриотам. С пятнадцати лет, считающихся возрастом зрелости, ты можешь делать со своей жизнь и судьбой все, что тебе заблагорассудится. Вот так в армию попала Селена, так в армию попала и Аурика. Пошли служить, да и застряли в армейской дыре на долгие десятки лет.

Кстати, насколько я понял — Селене столько лет, сколько наверное не было и Бабе Яге. Оказывается здесь можно себя омолодить — если имеется достаточная сумма денег, и если в пределах доступности оказался маг-лекарь высшего уровня магического искусства. Правда сделать «операцию» можно только ограниченное количество раз — три раза, вроде как, или четыре. Тут я не особо понял — вроде как зависит от способностей организма. Селена омолаживалась трижды.

Уровень ее боевой подготовленности был очень и очень велик. Жилистая, сухая, невероятно быстрая и сильная — я бы мог с ней посоревноваться, если бы находился в своем родном теле, которое откликалось на команды мозга без малейшей задержки. Тело же Келлана меня постоянно подводило — тормозило, тупило, делало не то, что я от него хотел. Кое-что получаться начало только через две недели, и только к концу третьей недели я стал хоть как-то отвечать настырной старухе, время от времени доставая ее своим деревянным «клинком». И то — не безнаказанно.

А вот в поединках без оружия у меня получалось гораздо лучше, и Стелла через две недели признала, что если бы мы с ней вышли драться без ножей — она бы не смогла спрогнозировать исход нашего поединка. Что вызвало мою ухмылку, и яростную ругань из уст почтенной мадамы. Которая сказала, что мое умение махать кулаками годится для того, чтобы расквасить нос парочке деревенских увальней, и то, если они просто подставят морду под мои неумелые ручонки. А если я встречу человека, который умеет работать ножом или кинжалом — то лучше пускай сразу же убьюсь об стену. Потому что распустит он меня на тонкие ленточки.

Ну все конечно не было так уж плохо, бабушка сердилась, что я ее кое в чем превзошел, и это понятно — все-таки старая вояка была очень высокого о себе мнения, и не зря! Но вообще-то она была права. Старая затасканная поговорка о том, что самурай без меча, это все равно как самурай с мечом, только без меча — чушь это собачья. Те, кто ее придумал, скорее всего никогда не держали в руках никакого холодняка. Про меч особо распространяться не буду — я с ним начал тренироваться только здесь, под руководством Селены и пока что владел им на уровне деревенского умственно отсталого пахаря (с ее слов). Но вот про нож я знал все, что можно было про него знать. И владел им (в прежней жизни) очень даже неплохо. Если у меня в руках нож — я могу справиться с целой толпой противников, если у них тоже нет ножей, или (и!) если они владеют ножевым боем хуже меня. Только несведущий обыватель может думать, что нож можно так просто (как в кино!) выбить из руки, и…завернув негодяю руку отвести его в отделение полиции. Ну типа таким хитрым приемчиком! На самом деле все эти приемчики годятся только лишь против неподготовленного и пьяного противника, который понятия не имеет что ему делать с этим острым предметом в его руке. Обученного человека, вооруженного ножом лучше сразу пристрелить. Риску будет многократно меньше.

Еще — я превзошел Селену в дурацком умении (как она его называла). В умении метать нож в цель. Она метала очень недурно, но я-то в свое время в этом умении достиг чуть ли не уровня циркача! На спор прибивал к столбу брошенным ножом пачку сигарет или коробку спичек! Выигрывая то бутылку виски, то ящик пива, то еще какие-нибудь ништяки. Правда это прокатывало только с новичками, с теми, кто не знал Музыканта или Синего. Старослужащие же только ухмылялись, когда им предлагали поспорить на тему: «Попадет Музыкант ножом с десяти метров в…, или нет!».

Само собой Селена заявила, что умение это дурное, и что метают ножи, кинжалы, мечи и всякие такие железки только от отчаяния, когда нет уже никакого другого выхода. И что не надо доводить ситуацию до такого безобразия. А для метания острых предметов есть очень даже хорошие штуки — например такие, как арбалеты и луки. И каждый нормальный человек знает эту чеканную истину, и не тратит время на всяческие глупости. Когда я ее спросил, зачем же она тратила время на эту глупость, а если не тратила — как научилась метать ножи — она только смерила меня надменно-хмурым взглядом, и сказала, что умный человек поймет, а дураку она ничего разъяснять не будет. Ибо — дурак!

Насчет «метательных приспособлений»: вот тут я себя и показал. Нет, с луком у меня все было довольно-таки печально. Я попадал, но не сказал бы, чтоб очень уж точно. Громоздкий механизм, да еще и норовящий рассечь тебе кожу. На небольшом расстоянии у меня получалось неплохо, а вот шагов на сто…тут уже было…хмм…слабовато. Тренироваться, и тренироваться, да и то — вряд ли я достигну высокого уровня. Что как сказала Селена — очень даже странно. Ибо ворки славятся своим умением стрелять из луков, и могут за двести шагов всадить мне стрелу прямо в мой глупый голубой глаз. Почему именно мне — возник такой вопрос, и я его задал. И Селена пояснила, что для лесных ворков я самый что ни на есть предатель, отброс и всякая сволочь. Ибо живу в империи, в самой ее столице, и скорее всего набрался местных обычаев, чем предал обычаи своих предков. А предателей нужно уничтожать, и как можно побольше. Так эти мои родичи думают, и так они, злыдни эдакие — поступают. Потому мне нужно быть осторожнее с единокровными родственничками, и не бросаться к ним с распростертыми объятиями. Вмиг выпустят мои тухлые кишочки.

А вот в стрельбе из арбалета я сумел ее удивить. Да еще как! Само собой, что Селена не знает — арбалетный болт летит почти по той же траектории, что и пистолетная пуля (я утрирую, конечно), а я очень недурно стрелял из пистолета — навскидку, интуитивно, зная, куда отправится моя пуля. А то, что из пистолета стреляют примерно на ту же дистанцию, что из арбалета…я узнал еще раньше, на Земле. Где кстати сказать прекрасно владел искусством стрельбы из арбалета. Большинство обычных людей и не знают, что в арсенале спецслужб давным-давно используются малогабаритные стальные арбалеты, на которых устанавливают обычные коллиматорные и другие прицелы, а также и прицелы для ночной стрельбы. И те арбалеты спокойно пробивают и голову человека, и даже кевларовый бронежилет, спасающий от пули, но не спасающий от стрелы или болта (и это мало кто знает!). Если конечно нет спасительных бронепластин.

В общем, арбалеты этого мира отличались от наших только тем, что на них не было соответствующих двадцать первому веку прицелов. В остальном — это были практически такие же арбалеты, с которыми я тренировался на Земле. Я имею в виду — такие же по убойной моши и компактности.

А вот материал, из которого они были сделаны меня удивил. Дерево и рог, усиленные (как сказала Селена) специальными заклинаниями. То же самое их тетива — витая из жил крупного рогатого скота, но усиленная специальной прикладной магией. Эти арбалеты были даже более убойными, чем их земные стальные собратья, а по крепости тетивы и всего остального скорее всего их превосходили. Некоторые здешние арбалеты можно было спрятать под полой рубахи, или под накинутым плащом, а их прицельная дальность при полном отсутствии звука выстрела (если не считать таким тихий хлопок тетивы), составляла не менее двадцати пяти метров, а при достаточном умении — и до пятидесяти. Идеальное оружие для киллера — это первое, о чем я подумал, когда впервые выстрелил из такого арбалета.

Тренировки на мечах меня удручали. Селена владела мечами так же, как и дышала. Потому доставалось мне просто по первое число. Двадцать девятого начали — первого закончили. Синяки, ушибы, ссадины на ребрах — вот набор тех «удовольствий», что я получал от таких тренировок.

Пробовали заниматься и с копьем, которым Селена владела так же, как и мечами (именно мечами, а не мечом, потом что она всегда работала парными короткими мечами), но тут все было не просто печально, а совершенно удручающе и похоронно. Это понимал даже я, а Селена глядя на мои потуги хоть как-нибудь достать ее палкой, изображающей копье — сказала, грустно-брезгливо, что если бы я вышел с таким умением против любого, самого дохленького пятнадцатилетнего новобранца, прослужившего под ее началом хотя бы полгода — он бы насадил меня на «вертел» минимум пять раз за первую же минуту боя. Видно, что я никогда не держал в руках ни копья, ни боевого шеста (что суть одно и то же), а потому стоит отложить тренировки с этим оружием до очень даже отдаленных времен. Пока что мне надо как следует поставить те умения, которые сгодятся в городских условиях, в условиях тесноты, скученности и при массовом нападении на мой многострадальный организм. И для этого нет никакого другого выхода, как только отточить мое умение работать ножами и кинжалами. Тем более, что необходимые задатки у меня к этому делу точно имеются.

Вот так и протекала моя нынешняя жизнь — тренировки, работа по хозяйству (дрова, вода и все такое прочее), еда, сон, и снова, каждый день, каждое утро и каждый вечер — тренировки, хозяйство, и все по кругу. Вечерами мы с Селеной сидя на кухне торжественно пили компот (типа ритуал — вроде японского чаепития) — как я называл про себя ее отвар из различных ягод, некоторые из которых я знал, а о некоторых никогда не слышал. Она рассказывала мне об империи, об ее истории, о том, что происходит сейчас. В том числе и о криминальной ситуации в столице.

Про себя, про свою жизнь рассказывала не очень охотно, и совсем немного. Особенно о войне. Вернее — о всех войнах, в которых она участвовала. И я ее прекрасно понимаю. О войне с наслаждением говорят только те, кто никогда на ней по настоящему и не был. Те, кто не слышал звука впивающейся в тело пули, стона и хрипа умирающего товарища, не знает запаха горящего человеческого мяса и вони выпавших из живота разорванных внутренностей. Война — не тема для светской беседы. Настоящие фронтовики — и те, что когда-то били фашистов, и те, кто прошли «горячие точки» и выжили — о войне всегда говорили неохотно и скупо. И обычно — с насмешкой над теми, кто описывал войну в глупых киношках и тупых литературных произведениях. Грязь, кровь, глупые смерти и никому не нужный героизм, как следствие тупых приказов глупых командиров — вот что такое настоящая война.

А вот рассказы о криминале в столице меня немало удивили, хотя я и подозревал, что уровень организации здешнего криминалитета гораздо выше, чем у просто собранных в разбойничью шайку тупых голодных отморозков. Здешний криминалитет сумел организоваться в самые что ни на есть настоящие ОПГ, контролировавшие почти всех предпринимателей столицы и других городов Империи. Каждый из тех, кто желал спокойно вести бизнес в этом городе должен был платить бандитам определенную мзду — за покровительство и за все такое прочее. Иначе…понятно, что будет иначе. Я видел девяностые, и прекрасно представляю, как это все работает. И как говорится — ничего не меняется во всех мирах и вселенных.

Узнал я, кому перешел дорогу, и честно сказать — шибко опечалился. Ну надо же было так в это все влипнуть! Хотя в общем-то наверное не я виноват в таком положении вещей — мне ничего не оставалось, как только лишь защищать свою жизнь и свои капиталы. Живым меня эти двое отморозков точно бы не отпустили. А если бы отпустили — прибил бы Багс, который почему-то пошел следом за ними. И почему пошел — узнать можно только у него. Багс слишком крупная фигура, чтобы просто так бегать за каким-то там ворком.

За все три недели, что я жил у Селены, Аурика ни разу к нам не зашла. И правильно сделала — как сказала Селена, и как это понимал я. Какой бы Аурика ни была продуманной и умелой, всегда существует возможность проследить за ее передвижениями. Придя к нам, она навела бы на нас толпу отмороженных бандитов, злых на меня за гибель своих корешков-товарищей. Их бандитский закон требовал, чтобы они отомстили за смерть своих «братьев» — каждая такая группировка была организована по образу и подобию байкерских банд, существовавщих в Америке семидесятых. Убил байкера — жди, что к твоему дому приедет толпа в сотню человек и сожжет тебя вместе с этим домом.

Вкратце — никто, под страхом смерти, не смеет тронуть ни одного члена этой самой банды. Если убийца состоит в другой банде, контролирующей какой-то другой участок города — значит, за смерть товарища отвечает вся чужая банда, и если она не выдаст убийцу и не оплатит ущерб — будет самая настоящая война, которая может даже закончиться гибелью обеих участниц конфликта. Такое уже бывало на памяти той же Селены.

Мы с ней не раз размышляли на тему — имелись ли у меня хоть какие-то шансы уйти от моих преследователей, не убивать их, а скрыться где-нибудь в городских закоулках. И к моему неудовольствию вывод напрашивался сам собой: нужно было не устраивать засаду, не заманивать их в безлюдный тупик, а уходить по самым что ни на есть людным улицам, скрываясь от преследования так, как я потом ушел от наблюдения Багса.

Если бы я на тот момент владел необходимой информацией — точно не стал бы решать проблему ударом ножа в сонную артерию. Но все мои рефлексы старого вояки, только недавно вышедшего из боя, а потом замочившего четверых отморозков потребовали, чтобы я разобрался с грабителями именно так. Нет человека — нет проблемы, эта старая чеканная истина прочно засела у меня в голове и привела меня вот к таким, можно сказать катастрофическим событиям.

«Средневековье» — это понятие как оказалось не предполагает полного отсутствия каких-либо законов. И если официальные законы Империи работали не очень-то и эффективно и быстро, как это частенько бывает в крупных неповоротливых государствах, то законы криминального сообщества выполнялись неукоснительно и без малейшего промедления. И кара всегда настигала того, кто посмел пойти против законов ОПГ. Это лишь дело времени, а месть такое блюдо, которое лучше всего есть холодным.

В общем, все закрутилось в какой-то дурацкий клубок, нити которого были прочно склеены засыхающей кровью моих жертв. И распутать его будет очень трудно, если и вообще-то такое возможно.

Еще мы с Селеной не раз и не два обсуждали возможные выходы из ситуации — начиная от моего бегства из Столицы, и заканчивая попыткой оплатить ущерб тому же Шарашу. И каждый из этих выходов имел свои огромные, просто-таки непреодолимые минусы. Если я скроюсь из столицы и отправлюсь в какой-то из городов Империи — меня найдут и там, потому что моя внешность слишком бросается в глаза. Возраст, рост, все внешние данные — все это передадут в другие города нужным людям, и даже возможно — уже передали.

Можно поступить на службу в пограничную стражу, или даже в наемники — но достанут и там, а от стрелы, пущенной в затылок из-за куста может спасти только дорогостоящий амулет физической защиты, и то — только пару или тройку раз. А потом он просто разрядится. В воркских лесах много летает стрел, и кто их выпустил — никогда и ни за что не дознаешься.

Откупиться от убийства можно, но это или будет стоить огромных денег, которых у меня сейчас нет, и скорее всего никогда и не будет, или фактически поступить в рабство к Шарашу на ближайшие десять-пятнадцать лет. Да и то — если он вдруг почему-то захочет принять от меня эту жертву-искупление. На кой черт ему сдался молодой парнишка из ворков, когда он всегда может купить молодого раба на невольничьем рынке? Если это ему вдруг когда-нибудь понадобится. Скорее всего — он меня просто показательно и мучительно казнит. Чтобы показать всем тем, кого он «курирует», как должно поступать с бунтовщиками, покусившимися на его священную власть.

В общем, можно считать — все было плохо, или еще хуже. Но пока что я упорно тренировался, восстанавливая утраченные навыки и увеличивая мышечную массу. Которая, кстати, росла так, как если бы я употреблял самые что ни на есть мощные стероиды или даже гормон роста. И это не потому, что Келлан обладал такими феноменальными способностями к увеличению своей мускулатуры. Все сделала эта ушлая, видавшая виды старуха — она сама предложила мне некое снадобье, которое быстро поднимет меня на ноги и позволит набрать мышечную массу. Сказала, что специально ходила за лекарством к одному колдуну, который не имеет патента на лечение, но очень хорошо разбирается в подобном «спортивном питании». И что этот самый колдун частенько пользует наемников — вылечивая дурные болезни, подцепленные ими в поганых грязных борделях, раны, которые очень дорого лечить у официальных лекарей, а еще промышляя вот такими сопутствующими зельями — не очень здоровыми, но помогающими в кратчайшие сроки восстановить утраченную после ранения форму. Популярная у наемников услуга. А берет он дешевле потому, что у него нет патента от государства — по каким-то его, колдуна касающимся, неведомым ей причинам. И раз у него нет патента и занимается он этим ремеслом незаконно (что наказуемо самыми жесткими карами), то и распространяться об оказанных услугах он не будет ни за что и никогда.

Итак, к концу третьей недели я уже не был похож на жертву немецкого концлагеря. Да, я был еще тощеват, жира у меня не наблюдалось ни грамма, но мышцы перестали выглядеть тонкими веревочками, теперь я больше походил на марафонца, который усиленно занимается и находится в самом пике своей спортивной формы. Мышцы тверды, как дерево, растяжка — как у балерины (кстати, это особенность ворков — со слов Селены), а моя реакция — как у боксера-любителя.

Мне бы еще месячишко, и я уже на равных поспорю с любым из «сотрудников» Шараша. По крайней мере, так мне это все видится. Как все обстоит на самом деле — в скором времени мне придется это узнать. Потому что существовал и еще один способ разрешить ситуацию, о котором я Селене пока что говорить не стал. И о котором она тоже пока что хранила гробовое молчание. Хотя подозреваю, что и сама не видела тут более никакого другого выхода. Мы будто чего-то ждали. Чего-то, что изменит всю нашу дальнейшую жизнь. Знака от богов? Может быть и так. Не знаю.


Глава 9 | Бандит | Глава 11