home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



53. Очерненные сердца

В тот день сны Сарай были не без кошмаров, но, разнообразия ради, и она была не беззащитной. «Мы их прогоним, – заверял Лазло, – или превратим в светлячков и поймаем в банки».

Она попробовала – и это сработало! В тот вечер Сарай держала путь через темный лес в броне тизерканцев, зажав под мышкой банку со светлячками, которые еще совсем недавно были равидами, Разаласом и даже ее матерью. Чтобы осветить себе дорогу, она подняла банку, и та зажгла ее улыбку – яростную и триумфальную.

В этом сне она не встретила Лазло… не совсем. Наверное, ее подсознание предпочитало дождаться реальной встречи. Но Сарай вновь пережила их поцелуй, в точности каким он был – сладострастным и слишком быстрым, – и проснулась в ту же секунду. Единственное отличие заключалось в том, что на сей раз девушка не встала рывком, а продолжила лениво валяться, будто расплавившись до жидкого состояния от сна и блаженства. Обычно на рассвете ее приветствовало одиночество, но не сегодня. Открыв глаза, Сарай вздрогнула.

У подножия ее кровати стояла Минья.

Вот теперь Сарай села рывком:

– Минья! Ты забыла, что нужно проявлять уважение к чужим шторкам?!

– А, шторки, – отмахнулась девочка. – С чего бы беспокоиться о шторках, Сарай, если тебе нечего скрывать? – Ее глаза лукаво заблестели. – Как, например, в случае Ферала с Руби. Но знаешь, шторки, к сожалению, не звуконепроницаемые.

Она начала преувеличенно причмокивать губами, и это напомнило Сарай, как девочки хихикали и ахали при рассказах о том, чем занимаются люди в своих кроватях. Давненько это было.

Но Руби и Ферал?! Не то чтобы это ее удивило – пока она погружалась в свое несчастье, жизнь в цитадели била ключом. «Бедная Спэрроу», – подумала она.

– Ну, мне скрывать нечего, – соврала Сарай.

Минья ни капельки ей не поверила:

– Нет? Тогда почему ты так выглядишь?

– Как «так»?

Минья окинула ее изучающим взглядом с головы до пят, и Сарай почувствовала себя голой. Будто ее увидели, но не в хорошем смысле. Минья ответила тоном, которым диагностируют болезнь:

– Счастливо.

Счастливо… Это что-то новенькое.

– Так вот что это за чувство? – спросила Сарай, даже не пытаясь его скрыть. – Я уж о нем и забыла.

– С чего бы тебе быть счастливой?

– Просто мне приснился хороший сон, – улыбнулась девушка. – Вот и все.

У Миньи раздулись ноздри. Сарай не должны были сниться хорошие сны.

– Как это возможно?!

Та пожала плечами:

– Я закрыла глаза, устроилась поудобнее – и…

Девочка пришла в ярость. Ее тело натянулось как струна. Голос стал шипящим как слово «отмщение»:

– У тебя вообще есть совесть?! Лежишь тут, вся из себя шелковая и беззаботная, смотришь хорошие сны, пока наша жизнь разваливается на кусочки!

У Сарай была совесть. С тем же успехом Минья могла спросить «У тебя вообще есть кровь?» или «У тебя вообще есть дух?», поскольку совесть словно текла по жилам Сарай. Но… не сейчас. «Я думаю, что ты сказка». Забавно, как легко стало без нее жить. «Думаю, что ты волшебная, храбрая и утонченная».

– Хватит с меня угрызений совести, Минья, – отрезала Сарай. – А также люльки, кошмаров и отмщения. Плач достаточно настрадался, и мы тоже. Нужно найти другой путь.

– Не будь дурой! Другого пути нет.

«Многое может произойти», – сказала Сарай Руби, сама не веря своим словам. Но это было давно. Теперь она поверила. Многое произошло. Невероятные события! Но когда дело касалось цитадели, ничто не могло произойти без дозволения Миньи.

Чтобы что-то случилось, Сарай необходимо ее переубедить.

На протяжении многих лет она подавляла собственное сопереживание и прятала его в страхе перед гневом Миньи. Но теперь от него многое зависело – не только ее любовь, но и их жизнь. Девушка сделала глубокий вдох.

– Минья, – начала она, – ты должна прислушаться ко мне. Пожалуйста. Я знаю, что ты злишься, но, умоляю, попытайся открыть свой разум.

– Зачем? Чтобы ты вложила в него свои глупости? Я не прощу твоих людишек, если ты на это надеешься.

«Твоих людишек». Но они действительно ее люди, подумала Сарай. Не только Эрил-Фейн и Лазло, а и все остальные. Потому что ее дар заставил – и позволил – узнать их поближе.

– Минья, пожалуйста, – ее голос затрепетал, будто пытаясь улететь, как хотелось того хозяйке. – Эрил-Фейн никому не рассказал о вчерашнем. Ни обо мне, ни о призраках.

– Значит, ты все-таки его видела! – воскликнула Минья, подтвердив свои домыслы. – Знаешь, ты всегда была ужасной лгуньей. Я видела тебя насквозь. Но, похоже, ты усовершенствовалась.

– Я не лгала! – возразила Сарай. – До недавнего времени я его не видела.

– И как он там, наш великий герой, хорошо поживает?

– Нет, Минья. Ему давно не было хорошо. Не после Изагол.

– Ой, перестань! – девочка схватилась за грудь. – Ты разбиваешь мне сердца!

– Какие сердца? Те, которые ты очернила несчастными призраками, чтобы подпитывать свою ненависть?

– Сердца, которые я очернила несчастными призраками? Прелестно, Сарай. Очень поэтично.

Девушка крепко зажмурилась. Говорить с Миньей – все равно что получить оплеуху.

– Главное, что он никому не рассказал. Что, если ему самому противно от содеянного и он хочет искупить свою вину?

– Если он сможет вернуть всех младенцев к жизни, я определенно об этом подумаю.

– Ты знаешь, что это невозможно! Но только потому, что прошлое окрашено кровью, будущее таким стать не должно. Почему бы нам не попытаться поговорить с ним? Если мы гарантируем ему безопасность…

– Гарантируем безопасность?! Тебя беспокоит его благополучие?! А Плач даст нам гарантию безопасности? Или мы тебе больше не нужны? Может, наша семья уже недостаточно хороша для тебя? Теперь ты защищаешь человека, уничтожившего наш род!

Сарай сглотнула. Конечно, она в них нуждалась. Конечно, они ее настоящая семья и всегда ею будут. Что касается всего остального – ей хотелось с ходу отмести эти предположения. Когда Минья выставляла все в таком свете, даже у нее это вызывало потрясение.

– Что за чушь! Дело даже не в нем. Дело в нас и в нашем будущем.

– Ты в самом деле считаешь, что он сможет тебя полюбить? – спросила девочка. – Ты вправду веришь, что людей не будет воротить от одного твоего вида?

Еще неделю назад Сарай ответила бы «нет». Или просто промолчала бы и только почувствовала стыд в этом ответе, увядающий и чахнущий вместе с ней как цветок без воды. Но она поменялась, и ответ вместе с ней.

– Да, – тихо, но решительно произнесла Сарай. – Я знаю, что человека может не воротить от моего вида, потому что один меня видел. – Слова вырвались на свободу. Обратно их уже не вернуть. Ее грудь и шея покраснели. – И ему вполне нравится мой вид.

Минья уставилась на нее. Сарай никогда еще не видела ее такой огорошенной. На секунду даже гнев стерся с ее лица.

Но быстро вернулся.

– Кто?! – спросила она со смертельным бурлением в голосе.

Сарай почувствовала трепет опасений из-за того, что открыла дверь к своей тайне. Но Лазло нельзя и дальше держать в секрете, не тогда, когда у них появился шанс на будущее.

– Один из фаранджи, – ответила она, пытаясь сохранить твердость ради него. Лазло заслуживал, чтобы о нем говорили с гордостью. – Минья, видела бы ты его сны! Красоту, которую он замечает в мире и во мне. Он может многое изменить. Я чувствую!

Неужели она думала, что сможет переубедить девочку?! Неужели воображала, что Минья может прислушаться?!

– Так вот в чем дело, – кивнула та. – Парень состроил тебе глазки – и ты уже готова отвернуться от нас, чтобы играть в семью в Плаче. Тебе так не хватает любви? Я ожидала подобного от Руби, но не от тебя.

О, этот звонкий, предательский голосок…

– Я ни от кого не отворачиваюсь, – отчеканила Сарай. – Я имела в виду, что люди не обязательно станут нас презирать. Если бы мы могли поговорить с ними, возможно, у нас появился бы шанс… шанс жить, а не просто существовать! Минья, я могу передать сообщение Эрил-Фейну. Он прилетит завтра, и тогда мы узнаем…

– Конечно, непременно, – ухмыльнулась Минья. – Приводи его и своего любовничка прихвати. И фаранджи не забудь. Будет очень кстати, если мы прикончим их всех скопом. Вообще-то ты окажешь мне огромную услугу. Спасибо, Сарай.

– Прикончим их? – сухо повторила она.

– Разве я не ясно выразилась? Любой, кто ступит на порог цитадели, умрет.

Глаза Сарай обожгли слезы бессилия. Разум Миньи, как и ее тело, был несокрушим. Что бы ни стало причиной противоестественного анабиоза, удерживающего ее ребенком в течение пятнадцати лет, это выходило за пределы досягаемости доводов или убеждений. Минья добьется резни и отмщения и потянет за собой всех остальных.

«Ты могла бы одарить Минью теплыми объятиями», – предложила Спэрроу Руби в саду. Сказано это было не всерьез, и отравляющая разум мысль – шокирующая, непостижимая, невообразимая идея, что кто-то из их пятерки может причинить вред другому, – вызвала у Сарай тошноту. Она и сейчас ощущала ее привкус, глядя в пылающие глаза девочки, спасшей ей жизнь, и задавалась вопросом… как она может просто стоять в сторонке и позволить начать войну?

Ей хотелось кричать.

Ей хотелось выкрикнуть своих мотыльков.

– Нет, ты вполне четко выразилась! – рявкнула девушка.

Ее мотыльки стремились вырваться наружу. Жаждали свободы. Она жаждала свободы. Солнце зашло за горизонт. Небо потемнело еще не до конца, но вполне достаточно. Сарай повернулась к маленькой тиранке, наследнице жестокости Скатиса – если не его дара. Кулаки сжались. Зубы стиснулись. Внутри нее зарождался крик – такой же необузданный, как в первый раз, много лет назад, когда она сдерживалась неделями, не сомневаясь в его ужасности.

«Плохо – это было бы хорошо, – сказала тогда Минья. – Мы нуждаемся в плохом».

И так родилась Муза ночных кошмаров, а эти несколько слов решили судьбу Сарай.

– Ну же, давай, – процедила Минья. Ее кулаки тоже сжались, лицо одичало, чуть ли не обезумело от ярости и негодования. – Я же вижу, что ты хочешь. Спускайся к своим людишкам, раз это единственное, что для тебя важно! Твой любовник наверняка уже ждет. Иди к нему, Сарай. – Она оскалила свои белые зубки. – Передай ему, что я с нетерпением жду встречи!

Сарай затрясло. Руки напряглись. Наклонившись к Минье, она открыла рот и закричала. Не проронив ни звука. Лишь выпустив мотыльков. Всех прямо в Минью. Поток тьмы, неистовых крыльев и бешенства. Она извергла их на нее. Обрушила. Мотыльки ударили в лицо девочке, и та вскрикнула, пытаясь убраться с пути. Мотыльки не отступали. Минья не могла от них сбежать. Они били ее крыльями по лицу и волосам. Они разделились вокруг нее, как река вокруг камня. Мотыльки вылетели из ниши, промчались над головами сторожевых призраков и оказались на воле в сумерках.

Сарай стояла на месте и продолжала кричать, и хоть она не издавала ни звука – ее голос взмыл в небо, – губы формировали слова «Убирайся! Убирайся! Убирайся!» Минья вылезла из укрытия и, бросив напоследок леденящий душу взгляд, развернулась и исчезла.

Сарай рухнула на кровать, подрагивая от беззвучных всхлипов, в то время как ее мотыльки спускались все ниже и ниже. Они не рассредоточивались, поскольку не рассредоточивался ее разум. Девушка думала только о Лазло, поэтому туда они и мчались, прямиком к дому и окну, которое она так хорошо знала, в комнату, где надеялась обнаружить его спящим.

Но было слишком рано. Его кровать оказалась пуста, ботинки отсутствовали, и посему у мотыльков, трепещущих от волнения, не осталось иного выхода, кроме как осесть и ждать.


* * * | Мечтатель Стрэндж | 54.  Слишком хороши, чтобы не поглощать