home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Сад земных наслаждений

Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но смерти не ведает

громкая слава

деяний достойных.

Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но знаю одно,

что вечно бессмертно:

умершего слава.

Речи Высокого

Кроме Грюнальди, он сам выбрал еще пару человек. Приказал им надеть черную, самую черную одежду и вымазать волосы дегтем. Соорудил краситель и нарисовал черные зигзаги на руках и лице. Повесил на шее амулет Танцующих Змей. Они молча смотрели на то, что он делал.

– Дайте мне то, что принадлежало детям. Одежду, одеяла, гребень.

Принесли. Нервно, с беготней, неспокойным обыскиванием углов, поисками по закоулкам. Но все же нашли. Какую-то шаль, что-то похожее на свитер, костяной гребешок. Деревянную лошадку. Драккайнен взял шаль и прижал ее к лицу, глубоко втягивая воздух.

Они стояли тесным кругом, вперив в него темные звериные, невыразительные глаза, и молчали в остолбенении.

Он закрыл глаза, стараясь выделить характерный, чужой запах пота, олифактные группы, но не знал, удастся ли. Запах был слишком чужим, слишком отличным. Его не удалось ни к чему присоединить. Цифрал работал на полных оборотах, но программирование не было приспособлено к распознаванию чужих.

– Кто это? – спросила одна из женщин тревожным шепотом.

– Чужеземец. Зовут его Ночным Странником.

– Это Деющий?

– Не знаю.

– Меч, нож, лук, стрелы, – сказал Драккайнен и встал. – Другого оружия не брать. Нас маловато, чтобы вступать в битву. Возьмите лошадей, которые не боятся огня и скачки в горах. Немного еды. Остальное, что бы ни понадобилось, придется добывать самим. Если увидим Змеев, шум не поднимать. И быстро собирайтесь, нам дорога каждая минута дня.

Он вышел на площадь и проверил упряжь Ядрана. Темноволосая женщина с мечом за спиной стояла, опершись о столб галереи, и смотрела на него изучающе.

– Я их найду, – сказал он. – Есть надежда. Если они живы, мы их отобьем и приведем назад.

Взглянул в темные, словно у белки, глаза, но, как всегда, не различил в них эмоций. Отчаяние? Отторжение?

– С какой стороны частокола была лестница?

Она указала рукой.

– Шел дождь. Мы пытались с собаками, но те потеряли след.

– Мы не потеряем.

Они глядели в молчании, скептично, на то, как он приседает у частокола, щупая траву и мокрую землю. Нашел один след, потом второй. Отпечатки нескольких собак и многих людей.

– Тут все затоптано, – сказал осуждающе. – Пока туда, – указал направление. – Не садиться на лошадей, идем напрямик, через лес.

Они побежали следом. Сам он двигался трусцой, то и дело приседая, чтобы ощупать – аккуратно, почти лаская – грязь, развести и понюхать подлесок, осмотреться и глубоко вдохнуть воздух. Они не могли за ним поспеть. Драккайнен перескакивал стволы и камни, взбирался по склону.

– Не ведите коней точно за мной! – рявкнул внезапно твердым голосом. – Обходите преграды! Важно, чтобы вы меня видели, а не топали за мной по пятам.

Следы вели до небольшого ручейка, шумящего среди камней. Драккайнен вошел в воду и смотрел какое-то время.

– Тут собаки потеряли след, – сказал он с раздумьем, словно сам себе. Опустил голову и оглядел дно, ища камни, перевернутые светлой стороной вверх, корни и ветки на берегу, за которые кто-то хватался, чтобы устоять на ногах. Потом зашагал по колено в воде вверх по ручью. Через какое-то время вновь остановился и стал разглядывать воду под своими ногами, потом оглядывать высокий берег.

– Здесь, – сказал. – Вверх по склону.

Один из них хромает, – обронил вскоре. – Парень.

– Тарфи, – глухо ответил Спалле.

Склон оказался слишком отвесным для лошадей, поэтому им пришлось его обходить, карабкаясь между вывороченными стволами, яминами и скалами, чтобы зайти с другой стороны.

– А ведь здесь есть тропинка, – пробормотал Спалле с неудовольствием. – Мы могли нормально доехать в седле.

– По следу идет он. Откуда мог знать, куда этот след приведет?

– Если он и вправду идет по следу после таких дождей, значит, он тот, о ком я сразу говорил. Деющий.

– Но – наш Деющий.

– Ладно, но, если это не так, мы зря здесь лазим.

С другой стороны и вправду была тропинка, но Драккайнен довольно быстро с нее сошел и отправился вниз по склону. Видно было, как он скачет между серебристыми стволами и то и дело припадает к земле. Внизу, между деревьями, было куда светлее, там открывался горный луг. Они видели, как Вуко выходит на траву и снова исследует на четвереньках землю.

– Мы туда лошадьми не пойдем. Он-то пропрыгал, словно козочка, а лошади переломают ноги.

– Тогда что?

– Сухим желобом, чуть дальше. Я с Гьяфи возьму лошадей, а ты давай за ним.

Драккайнен терял след минимум трижды. Мог полагаться лишь на следы, да и то – размытые, потому что запах смыли дожди и перекрыли другие ароматы, настолько же чуждые и неотчетливые.

Когда они его повстречали, он сидел на корточках и прикладывал к земле меч, чуть вынутый из ножен. Кончик ножен оставался неподвижен, но рукоять меча в руках Странника вертелась по земле: он прикладывал ее то туда, то сюда.

– Сбрендил.

– Я меряю длину шага, – рявкнул Драккайнен. – Потерял след и потому ищу от последней точки. Не мешай.

Через какое-то время они снова его догнали. Стоял и смотрел на землю.

– Тут их встретили.

– Кто?

– Несколько мужчин. Пять или шесть. И восемь странных созданий. Наверное, это те самые крабы, о которых все говорят. Следы необычные, похожи на человеческие, но узкие и длинные. И эти острия – все вокруг порублено. Листья, стволы. Как если бы ими бессмысленно размахивали. Узкие, длинные лезвия. Очень острые. Но крови нет. Никому здесь ничего не сделали. Это не был бой.

Он выпрямился.

– У тех были лошади. Тяжелые и странно подкованные. Туда ли ведет дорога на Скальный перевал?

– Нет.

– А куда в страну Змеев?

– Через Медвежьи холмы, может. Там невысоко, лошадьми можем пройти.

– Тогда покажи мне дорогу.

Ехали без передышки до самых сумерек. Где-то по дороге Драккайнен внезапно соскочил с коня и присел в траве. Потом встал и подал Грюнальди маленькую кожаную шапочку:

– Держи. Кто-то из них потерял. Теперь видите, что мы идем верно?

Потом они снова сошли с лошадей и, несмотря на темноту, пошли дальше. Драккайнен пер вперед уверенно, как по ровной дороге. Кони спотыкались, люди цеплялись о ветки.

– Нужно сделать остановку, – сказал кто-то.

– Нет времени! – рявкнул Грюнальди. – Ульф как-то идет, значит, и мы можем!

Шли в совершеннейшей темноте вверх, спотыкаясь среди скал. Спалле слегка подвернул ногу, а второй воин по имени Гьяфи Железное Утро принялся блевать от усталости.

Однако в конце концов встали на постой. На три часа перед рассветом, на каменистом склоне чуть выше линии леса. Огонь Драккайнен разжигать запретил.

– Слишком плохо уже вижу, – объяснил. – Могу потерять след. Нужно ждать до утра, потому что, если пойдем в неверную сторону, придется возвращаться.

Они свалились друг подле друга на мокрую траву, тяжело дыша. Ни у кого не было сил сказать и слова. Баклага с водой переходила из рук в руки.

Потом Гьяфи и Спалле заснули. Драккайнен сидел, укутавшись плащом, и прислушивался, а Грюнальди сидел рядом и нервно хрустел пальцами. Было видно, что охотнее всего он отправился бы дальше. Кожаную шапочку, найденную по дороге, все время держал в руках.

– Ты правда видишь след? – спросил наконец. – В этой темноте?

– В темноте – уже нет. Потому-то мы и встали. И вторая луна зашла. А вообще – что-то да вижу, но по следу идти не могу.

– У тебя глаза светятся в темноте, как у волка, – хмуро заметил Грюнальди. И через миг: – А что делать, когда дойдем? Вчетвером-то?

– Наверняка не станем с рыком бросаться на них. Посмотрим. Устроим засаду, повыбиваем их по одному, может, устроим саботаж. Важнее всего – отбить детей.

– Что такое «заботаз»?

– Увидишь.

Вышли в путь, едва небо посерело.

Вверх, вверх и вверх. Между камнями. Цепляясь за скалы и таща за собой все сильнее упирающихся лошадей. Не было здесь никакой тропинки – только каменистые осыпи. Над ними вставали серые стены, наполовину еще погруженные во тьму.

Драккайнен внезапно остановился, поднял ладонь:

– Стоять! Тихо, слышите?

Они не слышали ничего.

– Тот же вой, что мы слыхали в Драгорине. Не слышите?

– Кажется, я что-то слышу, – неуверенно сказал Гьяфи.

– А я ничего.

– Дальше. Нет времени.

Через несколько часов они прошли перевал и стали спускаться, пока дорогу им не перегородил ручей. Здесь не было ни дороги, ни тропы. Ничего. Только ручей, скалы и купы карликовых сосен. Смотрели с надеждой, как он ползает среди скал, пока наконец не указал направление.

– Вверх. Всадники ехали ручьем, остальные шли рядом, по скалам.

Они побежали вдоль ручья. Потом на другой берег и вниз по долине. По скользким, влажным скалам, едва видной тропкой. Конь Гьяфи запаниковал. Храпел, танцевал и издавал дикие визги. Моряк некоторое время сражался с ним, понимая, что все стоят и смотрят на него с осуждением, потом набросил животинке плащ на голову и повел ее, спотыкающуюся, в конце короткой цепочки.

– Не выдавайте, где находимся! – рявкнул Драккайнен.

Остальные поглядели на него в молчании.

На дне долины Странник внезапно остановился и беспомощно огляделся.

Они стояли спокойно, ожидая, пока он отыщет след. Всегда отыскивал. Сидели тихо и старались не мешать. Грюнальди поднял баклагу, сперва попив, а потом плеснув в лицо горсть воды. Спалле сидел у ног коня, свесив голову. Снял шлем и приторочил его к своему поясу, после чего помассировал уставшее лицо.

Ждали.

Драккайнен осмотрел ветки, потом отступил на обочину и, отстегнув меч, принялся проверять следы.

Они ждали, пока он отыщет желаемое. Уверенные, что будет как всякий раз до того.

Драккайнен встал, пнул скалу и разразился чередой ужасающих финских проклятий, звучавших так, словно кто-то погрузил раскаленное добела острие в ледяной ручей с ледника.

Моряки молчали и слушали с уважением, хотя не могли понять ни слова.

– Конец, – сказал Странник. – Теперь мы и правда их потеряли. Тут был последний след, – пнул в землю. – А дальше они словно в воздух поднялись. Теперь начнутся эти ваши дурацкие холодные туманы и всякое там магическое говно, которое я терпеть не могу! Вот правда, jebem ti duszu, da piczki materi, ненавижу это! Мешает оно мне работать! Может, кто знает, куда они полезли? Туда?! Туда?! А может, вон туда?! Или они улетели на диких гусях?! В этом кретинском мире наверняка часто так путешествуют!

Выпрямился и сделал несколько глубоких вдохов.

– Дайте воды, – сказал внезапно вежливым тоном, перевешивая меч за спину.

Грюнальди подал ему баклагу. Драккайнен выпил, вытер губы и отдал ему мешок.

– Спуск с горы, – сказал спокойно, – было траверсом в ту сторону. То есть за тебя. Там следов нет, значит, идем прямо.

Но прошли они едва десятка полтора шагов.

– Стоять! – заорал Спалле.

Драккайнен, который прошел школу Морского отряда специальных операций, замер с поднятой ногой. Такое внезапное и громовое «стоять!» означало для него мину. Растяжку, фотоэлемент или лазерный фугас. Потом понял, что противопехотных мин здесь нет, и очень медленно поставил подошву сапога на тропу.

– Что случилось? – спросил терпеливо.

Спалле указал на что-то рукой:

– Не видишь?

– Спалле, – выцедил Драккайнен. – Прошу по сути. Я вижу много вещей, но не знаю, о чем ты. Вижу горы, кусты, скалы.

– Урочище. Смотри на эти скрученные кусты. На круг мертвых птиц вокруг. На труп козы, который зарос какими-то шипами. На скелеты скальных псов.

– Я так понимаю, – начал Драккайнен, – что в связи с этим мы не можем идти дальше?

– Видишь, как дрожит воздух?

– То есть мы должны обойти.

– Как? Слишком отвесно. И вниз, и вверх. Кони упадут.

Драккайнен сел на траву, достал трубку:

– У кого какие идеи?

Высек огонь, раздувая угли на скале в сухой хвое карликовых сосен; наконец блеснуло пламя. Драккайнен очень осторожно зажег маленькую веточку, приложил ее к трубке.

Остальные молчали, поглядывая на него с интересом. Драккайнен выпустил клуб дыма, потом прикрыл на миг глаза.

– Прошу прощения, – сказал. – Похоже, я немного устал. Сейчас что-нибудь придумаю.

Сидел так какое-то время, попыхивая трубкой и осматриваясь.

– Прррочь! – каркнул внезапно Невермор, присев на скалу на границе урочища.

– Это-то я и сам знаю, – сказал ему Драккайнен. – Дальше-то что?

Ворон пролетел у него над головой и сел на другую скалу.

– Траакт!

– Чудесно, – процедил Драккайнен. – Отчего бы и нет? Это ведь совершенно рационально. Идем за вороном. А словарь у тебя расширился, как я слышу.

– Траакт! Траакт! – каркал Невермор.

– Я бы предпочел, чтобы ты говорил «путь», «туда» или что-то в этом роде – то, что меньше прочего кажется карканьем. Тогда я не чувствовал бы себя так по-идиотски.

С этого момента они шли куда быстрее. Не было нужды то и дело останавливаться и искать следы.

Так продолжалось несколько следующих часов, и моряки начали приходить к мнению, что птица гонит еще быстрее, чем Драккайнен.

Сошли в какую-то долину, потом взобрались на очередной, не слишком высокий горный хребет.

Внизу, между островерхими елями, тянулось русло реки, а сразу подле нее стоял четырехугольный двор. Из дымовых отверстий под крышей сочились синие полосы дыма, а вокруг крутились несколько человек, отсюда казавшиеся крохотными, словно мураши.

– Коней назад! – крикнул Драккайнен. – И все – на землю! Не стоять на фоне неба!

Повернулся и увидел, что все и так уже лежат, а Гьяфи придерживает за узду у морды всех коней – с присогнутыми ногами.

«Перестань изображать коммандос, – обругал он себя мысленно. – Они не глупцы и в эту игру играют всю свою жизнь».

Он подобрался к краю и очень осторожно выглянул, осматривая окрестности.

– Двое людей гонят куда-то коз. Перед воротами сидит один с мечом, но не знаю, охранник или сидит просто так. Жрет что-то белое из миски. Под рукой у него лук, а потому полагаю, что все-таки часовой. Все – Змеи. Прически, татуировки и все такое. Теперь наружу выходят какие-то животные. Свиньи? Нет, это не животные. Один из тех крабов, как вы их зовете. И вправду весь в броне, клинков я не вижу. Словно одно туловище, без головы. Выглядят, скорее, как глубоководная рыба на ногах, а не как краб. Ну ладно.

Отполз задом и спустился на другую сторону, между валунами:

– Сделаем так. Я сейчас туда пойду. Разнюхаю, что оно такое, и проверю, не там ли ваши дети. Посмотрю, сколько воинов и как охраняют. Вы – ждите здесь. Не ходите за мной, ничего не предпринимайте. Мне не поможете. В одиночку у меня шансов больше. Если они меня схватят, вы это увидите. Какие-то радостные крики, беготня и вообще шум до небес. Но это может означать, что я сам решил устроить какой-то бардак. Ждите терпеливо. Если не вернусь до утра – со мной кончено.

– Лучше мы пойдем с тобой, – сказал Грюнальди.

– Во-первых, ударим ночью, когда они будут спать. Нас маловато, чтобы атаковать сразу и все проверять боем. Они прикончат нас в пять минут. Во-вторых, кто-то останется с лошадьми, а за детьми мы отправимся втроем.

– На конях быстрее убегать, – несмело заметил Спалле.

– Нельзя нам пользоваться этой тропой, той, что здесь проходит. Это их тропа, и они все время за ней приглядывают. Это единственный выход из долины, которым могут пройти вооруженные, – по крайней мере, они так считают. Найдем себе другое место, чуть поодаль. Там меня и ждите, и там будет ждать Спалле с лошадьми, когда пойдем отбивать детей.

– Почему Спалле?! – запротестовал названный.

– Потому что ты вывихнул ногу, а кто-то должен остаться с лошадьми. Потому что это единственный шанс для бегства. Когда мы будем близко, тебе придется стрелять в погоню и бросать им на голову камни. У нас не будет на это времени.

Они отошли немного в сторону по склону и нашли котловинку между скалами, в месте, не видном из городка.

Драккайнен выполз на хребет и выглянул на другую сторону.

– Превосходно, – сказал. – Невысоко, но отвесно.

На дно долины и вправду вела белая меловая скала высотой, самое большее, метров пятнадцать.

Внизу шумел поток.

Спалле стреножил лошадей, позволил им щипать сухую горную травку и обгрызать желтый мох со скал. Драккайнен развязал свой мешок и сосредоточенно раскладывал перед собой разные предметы. Меч, моток веревки, нож, лук в сагайдаке и колчан. Огниво. Большой швейцарский складной нож, который он торжественно водрузил посредине.

– Не нравится мне это, – заявил Грюнальди.

Драккайнен макнул палец в разведенный на плоском камне черный краситель и подправил зигзагообразные узоры на своих руках и лице.

– Отчего всегда в такой ситуации найдется тот, кому «не нравится»? Вас что, нанял кто-то? – спросил Вуко, вытирая краситель о траву и роясь в сумах в поисках карабина со спусковой «восьмеркой».

– Не нравится мне, что все зависит от тебя и что именно ты танцуешь со смертью. Воин не сидит и не ожидает подле лошадей. Мы не боимся.

– Ты ошибаешься, – ответил Драккайнен, пристегивая карабин к поясу и проверяя, не станет ли нож цепляться за веревку. – Это именно проблема риска. Воин летит с рыком, размахивает топором, после чего ему всаживают пару-тройку стрел в жопу и насаживают его воинственную башку на кол. Я ударю под защитой темноты. Убью в тишине. Буду знать, куда пойти и где искать. Мы не пришли устроить Змеям сражение. Мы пришли вернуть ваших детей. Может так случиться, что нас убьют, и ничего не удастся. И не рассчитывай, что ты тогда будешь прославлен песней, – разве что петь умеет твой конь. Потому что из людей не уцелеет никто.

Он надел на голову свой черный платок и повязал его на затылке.

Смотрели в молчании, как он фиксирует стрелы в колчане, чтобы не выпали и не шумели. Он попробовал несколько положений сагайдака с луком, так, чтобы ни о что не цеплять, перекинул через спину меч и распустил моток веревки.

Нашел над обрывом кривое деревцо, похожее на березу, и изо всех сил толкнул ствол, а потом повис на нем над пропастью.

– Выдержит, – решил он, завязывая морской узел у комля. – Туда мы будем спускаться.

Кинул веревку вниз, выглянул за край, кивнул:

– Хватило. Даже с запасом.

Щелкнул карабином, дернул им для контроля и перебросил веревку за спину.

– Иду, – обронил Драккайнен. – Ждите, пока я вернусь.

– Найди дорогу, – сказал Спалле.

Драккайнен перевернулся лицом вниз и зашагал по скальной стене под свист веревки, проскальзывающей между тормозными звеньями «восьмерки».

Через миг-другой они выглянули за край, но Странника там уже не было. Веревка, вплотную прижатая к меловой стене, тоже была едва заметна.


* * * | Ночной Странник | * * *