home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

– Ты где пропадал, Крис?

Слайн Леднинг – мой компаньон по аренде мансарды, был тощ, рыж и конопат. К тому же еще и мнителен. Едва я подумал, что, будь он девицей, ночной маньяк им не заинтересовался бы, и, не выдержав, улыбнулся, он тут же начал себя осматривать: что с ним не так?

– Все с тобой нормально, Слайн. И вообще ты талант, каких мало. – Я нисколько не кривил душой, что думал, то и говорил. С ними вообще беда – с людьми, наделенными божьей искрой: вечно они в себе сомневаются. – Уголь у нас остался?

– Уголь? Какой уголь?

Самый обычный, можно даже бурый. Любой, лишь бы согреть в титане воду и смыть с себя наконец запах тюрьмы. Время еще не позднее, вполне успею заглянуть к маме. Вот только надо придумать причину своей пропажи: весть о том, что я провел эти дни в тюрьме, ее убьет.

– А-а-а, уголь! – догадался-таки мой компаньон. – На пару раз еще хватит. Крис… Я тебе тут подарок намалевал. Не бог весть что, но так, как ты любишь. Сейчас посмотришь?

– Конечно же, Слайн. Неси уже давай.

Едва тот скрылся в соседней комнате, самой большой из трех, которая именовалась студией, скрипнула входная дверь, а она у нас никогда не закрывается, и на пороге возник Дуглас Кайлер.

– Дружище! – сразу же начал орать он, едва скинув с себя плащ на меховой подкладке. – Дай-ка я тебя обниму: двадцать один – это уже не шутки. Теперь ты не мальчик, но муж!

Дуг старше меня всего на полтора года, но произнес он все с таким видом, как будто сам разменял уже четвертый десяток.

Дуглас – мой лучший друг. Не обременен особым воспитанием, да и откуда ему взяться? Он вырос в многодетной рабочей семье, где нередки дни, когда приходилось перебиваться с хлеба на воду. Тем не менее, познакомившись пару лет назад, мы быстро нашли с ним общий язык.

Ростом Дуг примерно с меня, чуть, может быть, выше, но более широкоплеч, пусть и ненамного. Надеюсь, что временно: в атлетическом зале я бываю регулярно.

– Крис, – начал оправдываться он, – извини, что не смог встретить тебя возле тюремных ворот: узнал слишком поздно. Я туда пролетку подогнал, а ты, оказывается, с час уже как вышел.

– Ничего страшного, – заверил его я.

«Подумаешь, какое важное событие! – мелькнула у меня мысль. – Кристиан Флойд вышел из трехдневного заключения. Не Сумир Вендель же – главный криминальный авторитет Либерилля».

– Что нового, Дуг? – поинтересовался я, как будто за три дня мир могли потрясти кардинальные изменения.

Ответить друг не успел – в комнату вошел донельзя смущенный Слайн, державший в руках картину.

– Ну-ка, ну-ка! – перехватил ее Дуг. – Нет, что ни говори, голые бабы у тебя куда лучше получаются, – заявил он, после того как скептически осмотрел подарок. – Особенно та, грудастая.

«Вот же баран! – сморщился я. – Совсем за языком не следит. Не должен Слайн знать, что он видел эту картину. Хотя бы потому, что тот никому ее не показывает. Уверен, это потому, что Леднинг дышит в сторону изображенной на ней натурщицы Лауры более чем неравнодушно».

К счастью, Слайн внимания на его слова не обратил, глядя на меня и ожидая рецензии. Ну а мне картина понравилась. На продажу Слайн пишет, как выражается Дуг, голых баб: почему-то именно они пользуются наибольшим спросом. Для души – то, что представляется мне видениями человека, обкурившегося опия. На этой же был обычный пейзаж: кусочек луга, лес, извилистая лента реки на заднем плане и синие-синие дали.

– Великолепно, Слайн!

– Вот и я говорю: очень даже неплохо. Туда бы еще сиськи где-нибудь с краю пририсовать, и вообще шедевр получился бы. – Дуг откровенно скалился.


Когда я вышел из ванной, где провел добрый час, гостей у нас прибавилось. Четыре девицы-натурщицы, они бывают здесь частенько, правда, не все сразу. И еще один малознакомый тип неприятной наружности. Нет, с виду-то он выглядел вполне нормальным, но то, что он из компании Варелла, давало о себе знать. Есть такой, но о нем чуть позже.

Веселье стояло в самом разгаре, девочки вели себя непринужденно, отчаянно кокетничая с кавалерами. И тем неожиданней смотрелось унылое лицо хозяина.

«Ага, вот оно в чем дело», – догадался я, обнаружив одну из натурщиц удобно устроившейся на коленях у Дугласа. Ту самую, о которой недавно шла речь и чьим бюстом Дуг так восхищался.

Удивительное дело: Слайн, которому частенько приходится работать с обнаженной натурой, застенчив, как гимназист. Но суть была в другом: именно к этой девушке, Лауре, он питал чувство, которое какой-то недоумок назвал любовью и которое иногда так мешает мужчинам жить нормальной жизнью. Теперь мой компаньон ревновал, краснел, пыхтел, несмотря на то, что другие девушки атаковали его со всех сторон, добиваясь внимания. Увидев меня, Слайн почему-то даже обрадовался.

– Останешься? – с надеждой спросил он. – Будет весело. Заодно отпразднуем твой день рождения. Сыграешь что-нибудь.

– Картину продал? – взглянув на обильно заставленный стол, поинтересовался я, на что компаньон кивнул. – Какую именно?

– «Вечер в Карленто». За два лореля, – и во взгляде, и в голосе Слайна сквозила гордость.

Было с чего: такую высокую цену за его работы не давал еще никто. Даже странно: «Вечер», как по мне, это такая мазня! Совсем недавно я высмеивал эту картину. А тут – на тебе: целых два золотых лорика!

«Красок бы лучше купил и кистей! Вечно жалуешься на их недостаток, а сам деньги переводишь», – подумал я. Вслух же сказал:

– Извини, Слайн, не могу. Мне нужно дома появиться: мама и так уже с ума сходит, три дня – никаких известий. И сыграть у меня не получится.

Для убедительности мне пришлось продемонстрировать перебинтованную кисть. Я внутренне скривился: до чего же неудачно все получилось. На зубах полно всякой заразы, не разнесло бы руку.

Вообще-то сыграть пару-тройку мелодий из репертуара той же Сесилии Цфайнер моя рана нисколько бы мне не помешала. Но времени нет – мама заждалась. Тем более, мне еще необходимо придумать какое-нибудь оправдание.

– Потом тебе сыграю, твою любимую, три раза подряд, – пришлось мне утешить Слайна. – Дуг! – окликнул я друга, в упор не замечая выразительных взглядов одной из девиц с сильно подведенными глазами, что придавало ей удивительно томный вид. – Подойди на минутку.

Тот не заставил себя долго ждать.

– Что-то случилось, Крис?

Дуглас смотрел на меня с такой готовностью, что и без слов было понятно: позови его, и он пойдет, не спрашивая, куда и зачем, бросив и угощение, и этих барышень. К слову, выглядевших вполне ничего.

– Как у тебя со зрением?

– Да как будто бы нормально уже все. – Он на миг приложил ладонь к слегка припухшему левому глазу. Не так давно Дугу здорово досталось, глаз заплыл полностью, и он жаловался, что все двоится.

– Тебе эта девица сильно нравится? – задал я новый вопрос.

– Лаура? Да как сказать… Сиськи у нее что надо. Так, и к чему это ты спрашиваешь? – Его лицо озарила догадка. Похоже, он понял, что дело совсем не в его зрении. Кем-кем, но тугодумом Дуг никогда не был. – Ты имеешь в виду…

– Именно, – кивнул я. – Ты вот что… Если тебя не затруднит, постарайся, чтобы у Слайна с Лаурой все было хорошо. Для тебя она – одна из многих, но не для него. Обещаешь?

У самых дверей меня догнал тип, имени которого я так и не успел узнать.

– Крис, – начал он и даже схватил меня за руку, но тут же ее отпустил, поймав мой выразительный взгляд. – Я считаю, что Варелл был не прав и что так не делается. Мы даже с ним разругались. В общем, не смотри на меня так.

– Хорошо вам повеселиться, – только и ответил я, прикрывая за собой дверь.

Возможно, не такой он уж и неприятный тип, как мне показалось вначале.


Моя мама никогда не была хорошей хозяйкой. Нет, в случае необходимости она способна состряпать обед, причем вполне съедобный. И в доме у нее всегда все блестит. Но вести хозяйство – это ведь не только уборка, готовка и умение со вкусом подобрать новые портьеры в гостиную. Когда был жив отец, недостатка в деньгах не было и хозяйство вела экономка. Затем отца не стало, и все пошло прахом. Как говорится, беда не приходит одна – с детками. Рухнули акции крупной железнодорожной компании, приносящей нашей семье основной доход, а откуда-то из темного угла вылезли связанные с наследством судебные тяжбы. Прежде, когда отец был в силе, безнадежные. Закончилось все тем, что нам пришлось продать большой красивый дом с видом на президентский дворец и переселиться почти на окраину. В дом куда меньшего размера, старый, со скрипучими лестницами, по одной из которых я и поднимался сейчас на второй этаж.

– Мы тебя вчера весь вечер ждали, сын. – Мама выглядела олицетворением укоризны.

– Извини, мама: в тюрьму угодил. Знаешь, мы тут с парнями решили на следующей неделе банк ограбить, деньги очень нужны. Через полтора месяца – день рождения у Изабель, и я приглядел для нее гарнитур с ларимарами. Красивые камни, редкие к тому же, они входят в моду, а их цвет как нельзя лучше подойдет к ее глазам. Думаю, Изабель будет рада такому подарку. Ну я и зашел в один магазинчик договориться, чтобы гарнитур придержали. Ты должна помнить его хозяина, Конвера. У него еще есть сын Варелл, когда-то мы с ним дружили и он частенько бывал у нас. Так вот, заглянул я туда, а этот самый недоносок Варелл обвинил меня в том, что я якобы украл с витрины кольцо, когда он отвернулся. И полицейский как будто специально околачивался рядом. В общем, меня загребли. А все дело в Бригитте, вот ее-то ты точно не знаешь. Варелл в нее по уши втрескался, ну а когда узнал, что мы с ней однажды в меблированных комнатах целую ночь провели, почему-то взъелся не на шутку. Хотя, если разобраться, Бригитта сама меня туда затащила, а об отношении Варелла к ней я уже потом узнал. Так я и провел свой день рождения в тюрьме. И если бы не Гленв Дарвелл, точно бы там еще на несколько дней задержался, если не хуже.

Конечно же ничего этого я говорить не стал, пусть даже все было правдой. Лишь промычал что-то в ответ. Врать категорически не хотелось. Да и не удалось мне придумать никакой уважительной причины.

– Как у тебя дела с учебой, сын?

– Нормально. На днях к кинематике приступили.

Мама до сих пор уверена в том, что я продолжаю учиться. Она считает: раз уж у меня нет никакого желания серьезно заниматься музыкой, то можно стать инженером – вполне достойное для мужчины занятие. Но соврать все же пришлось, когда она спросила, откуда у меня деньги на учебу, ведь я не брал у нее ни единого сантима[3].

– Музыкой зарабатываю. Чем же еще? – ответил я. – Чаще всего – тапером в синематографе, заодно и фильмы смотрю.

В глазах мамы тапер – не самое уважаемое занятие, но для нее главное, чтобы я не скатился до ресторанных музыкантов.


За ужином мама разулыбалась, что бывает крайне редко после смерти отца. Смеющейся за это время я ее вообще всего-то два раза видел. Она у меня красивая. И стройная: со спины ее можно смело за Изабель принять, а фигура у моей сестры – на загляденье!

Мы сидели за столом втроем, и я был в ударе. Острил, рассказывал какие-то веселые истории и даже сыграл мамин любимый сонет. Жаль, что она не захотела спеть – у мамы замечательный голос. Но зато она улыбалась и была почти похожа на себя прежнюю.

Спела Изабель. Голос у нее не сильный, но удивительно приятный. Спела конечно же шлягер Сесилии Цфайнер. Тот самый, который можно услышать в мюзик-холле, в любой ресторации и просто на улице, сейчас его поют все:

Это было прошлым летом.

То ли в Гварне, то ли в Претто…

Признаюсь, я тоже подпевал, пусть и себе под нос. Казалось бы, ну чего в нем особенного? Мелодия весьма незатейлива, не говоря уже о словах. Певица вспоминает о своей мимолетной любви, случившейся с ней, как вы уже поняли, прошлым летом. Вот только Гварна расположена на самом севере нашей республики, где лето – понятие весьма условное. В отличие от Претто – далекой южной колонии Ангвальда, где все ровно наоборот: о наступлении зимы можно судить только по участившимся дождям, а что такое снег, там вообще понятия не имеют. Каково, а?

Дальше я окончательно разошелся, искрометно шутя, и Изабель просто заливалась от смеха. Она смеялась, а я почему-то вспомнил ее с заплаканными, полными тоски глазами. Мама конечно же не знает, но у нас было бы куда больше проблем, если бы Изабель тогда не ответила Гварнелу – есть такой стряпчий, согласием. Намного больше проблем, и не было бы даже такого дома.

Для моей сестры это была огромная жертва, и она на нее пошла ради меня, тогда еще пятнадцатилетнего мальчишки. И убитой горем мамы, которая с трудом понимала, что вокруг нее происходит.

«Ну ничего, – думал я, глядя на дорогих мне женщин. – Все обязательно образуется. Только вот отца уже не вернуть».


– Кристиан, ты останешься?

В нашем новом доме кабинет был точной копией отцовского. Те же вещи, так же расставлена мебель и даже вид из окна – во внутренний дворик. Не знаю, зачем мама так сделала, получился как будто музей памяти отца. Я не очень любил там бывать, но сейчас возникла необходимость. У нас уже есть три револьвера, но не помешала бы еще парочка. Причем один из них – такой ветхий, что даже Дуг, а он парень отчаянный, опасался из него выстрелить, когда мы испытывали наше оружие в заброшенной каменоломне.

Так вот, мне нужен отцовский револьвер, и, возможно, он находится в кабинете. Спросить напрямую у мамы я не могу. Но вдруг я его обнаружу на этот раз? И останется только избавиться от дарственной надписи на рукояти, по которой легко опознать прежнего владельца. Имя указано полностью, к тому же револьвер – подарок президента Абастьена Ренарда. Не думаю, что тот раздаривает оружие десятками каждый день.


Когда в комнату неожиданно вошла Изабель, мне только и оставалось, что прикрыть спиной до половины выдвинутый ящик бюро. Проклятые половицы, обычно они скрипят, как несмазанная тележная ось, а сейчас хотя бы одна звук издала.

– Как у тебя дела, Крис? – поинтересовалась сестра, присаживаясь в глубокое кожаное кресло – единственную новую вещь в кабинете. Выглядело оно точной копией того, что, вероятно, осталось в прежнем нашем доме.

Мы всегда были близки с сестрой, и нам обычно есть о чем поговорить. Но не сейчас, ведь другой возможности отыскать револьвер у меня может и не быть.

– Нормально, – пришлось пожать мне плечами. – Как сама? Замуж не собралась? – сморозил я очевидную глупость, отчего Изабель погрустнела.

Есть у нее один воздыхатель, готовый взять ее в жены хоть завтра и всю оставшуюся жизнь носить на руках. Уважаемый в обществе человек, крупный промышленник, наверняка входит в первую сотню самых богатых людей столицы. Никаких чувств она к нему не питает, к тому же он старше нее на добрых два десятка лет. Стань Изабель его женой – и дела у нашей семьи сразу поправятся. Все к тому и идет, что сестра в очередной раз пожертвует собой.


В общем, мне нужен револьвер.


Глава 1 | Кристиан Флойд. Страж Либерилля | Глава 3