home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава VIII

СВЕТИЛЬНИКИ НАШЛИСЬ

Сержант Доу сначала высказал мне все свои сомнения по этому поводу, но наконец согласился проконсультировать нас. Внимательно глядя на меня, он произнес:

— Вам следует помнить, что я могу только дать совет; но если потребуются конкретные действия, очевидно, буду вынужден обратиться к начальству.

Я оставил его в кабинете и отправился за Маргарет и мистером Корбеком. Не успели мы выйти из комнаты, как сиделка заняла свое место у кровати Абеля Трелони.

С какой осторожной и хладнокровной точностью наш гость рассказал детективу о своем деле! Казалось, он ничего не скрывал, но, тем не менее, подробно не распространялся по поводу пропавших предметов, представив все так, словно речь шла о рядовой краже в отеле. Зная, что единственной целью Юджина Корбека было найти светильники до того, как их могут испортить, я восхищался его редким даром — говорить по существу дела, ловко скрывая детали и при этом создавая впечатление подробного рассказа. Да, этот человек научился многому на восточных базарах и с помощью западного интеллекта обошел своих учителей!

Детектив, внимательно выслушав его, ненадолго задумался, затем спросил:

— Горшок или весы?

— Что это значит? — Мистер Корбек, сдвинув брови, уставился на него.

— Это старое выражение бирмингемских воров, однако, сейчас воровской жаргон многим известен. Прежде в Бирмингеме мастерские по обработке металлов находились чуть ли не на каждой улице, поэтому в небольших количествах металлы можно было купить недорого, если не спрашивать, откуда они взялись. Обычно задавали только один вопрос: нужен ли товар в виде слитка (а горшок для плавки всегда стоял на огне) или требовалось сохранить форму предмета (тогда его взвешивали). Этим делом занимаются и до сих пор, и не только в Бирмингеме. Многое зависит от того, понятно ли вору, что вещь стоит дороже содержащегося в ней металла, и в этом случае он будет иметь дело с человеком, который может переправить ее дальше — в Америку или Францию, например. Кстати, кроме вас, кто-нибудь мог бы определить, что это именно те самые, разыскиваемые вами светильники?

— Кроме меня — никто.

— Существуют ли другие, похожие на них?

— Не знаю, — мистер Корбек пожал плечами, — но, возможно, таковые имеются.

Детектив, помолчав, спросил:

— А смог бы какой-нибудь другой знающий человек — из Британского музея, например, или торговец антиквариатом, или коллекционер, как мистер Трелони, — оценить их художественную ценность и, соответственно, стоимость?

— Конечно! У кого есть голова на плечах, с первого взгляда поймет, что это ценные вещи.

Лицо детектива просветлело.

— Тогда еще есть шанс. Если дверь и окно были заперты, то эти светильники не могли быть украдены случайно, горничной или чистильщиком обуви. Кто бы это ни был, он нацеливался именно на них и не расстанется с добычей, не заполучив за них достойную цену. Нет необходимости сообщать в Скотленд-Ярд, если вы этого не желаете. Мы можем провести расследование частным образом.

После паузы мистер Корбек спросил:

— У вас есть какие-либо предположения о том, как была совершена эта кража?

На губах полицейского появилась улыбка знающего и опытного человека.

— Разумеется, сэр. Все эти таинственные преступления, в конце концов, оказываются на удивление простыми. Преступник знает свою работу, он постоянно наготове, ожидая удобный случай. Более того, он по опыту знает, каковы могут быть эти удобные случаи и как они обычно возникают. Жертва соблюдает осторожность, но ей не известны все трюки, которые могут быть для нее подготовлены, и, сделав ту или иную малейшую ошибку, она попадает в ловушку.

Когда мы узнаем все об этом деле, вы поразитесь, что не заметили вполне очевидных вещей.

Мистер Корбек, казалось, слегка обиделся:

— Послушайте, сэр, в этом деле все не так просто — кроме того, что вещи украдены. В окне нет форточки, и оно было закрыто, камин заложен кирпичами. В комнату вела только одна дверь, которую я запер на замок и задвижку. Ночью из комнаты я не выходил. Перед тем как лечь спать, я все осмотрел и проверил свои вещи еще раз. Когда я проснулся, светильники были украдены. Если вы можете найти здесь признаки простой кражи, то вы умный человек.

Маргарет коснулась его руки, пытаясь успокоить раздосадованного гостя, и тихо сказала:

— Не огорчайтесь понапрасну. Я уверена, что они отыщутся.

Сержант Доу повернулся к ней так резко, что я в это же мгновение вспомнил о его подозрениях насчет нее, и спросил:

— Могу ли я узнать, мисс, на чем основывается ваше мнение?

Я боялся услышать ее ответ, обращенный к человеку, не доверяющему ей, но все равно ее слова отдались во мне новой болью:

— Не могу сказать вам, откуда я это знаю. Но я в этом уверена!

Детектив молча смотрел на нее некоторое время, затем бросил быстрый взгляд на меня. Потом он еще немного поговорил с мистером Корбеком, выясняя всевозможные детали, касающиеся отеля, номера и украденных светильников, и покинул нас. Вслед за ним откланялся и наш гость, пообещав, что после того, как устроит некоторые свои дела, вернется рано утром и остановится в доме мисс Трелони.

Большую часть дня мы провели, разглядывая антикварные редкости, собранные мистером Трелони. Со слов Юджина Корбека я уже получил некоторое представление о масштабах его исследований Египта, и в этом свете все вокруг меня начало приобретать новые краски, а недавнее безразличие сменялось восхищением. Этот дом теперь казался мне настоящим музеем древнего искусства. В дополнение к экспонатам разных размеров, находившимся в огромном кабинете мистера Трелони, в огромном зале, на лестничных площадках и в комнатах было множество других, от огромных саркофагов до крошечных скарабеев. Все это наверняка вызвало бы зависть у любого коллекционера.

Маргарет с растущим интересом осматривала все вокруг. Перебирая изящные статуэтки и таинственные амулеты, располагавшиеся на полках многочисленных шкафов, девушка заметила:

— Прежде они казались мне частью обстановки. Наверное, так же люди относятся к семейным портретам, воспринимая их как нечто само собой разумеющееся. Вы не поверите, но я совсем недавно стала обращать внимание на эти вещи, и теперь они привлекают меня все больше и больше. Интересно, не проявление ли это родственной связи с коллекционером? Если так, то странно, что раньше я ее не ощущала. Как чудесно мы с вами проведем время, рассматривая коллекцию!

Последняя фраза привела меня в самый настоящий восторг. Итак, мы вместе блуждали по многочисленным комнатам дома, восхищаясь чудесными вещами. Их там было столько, что поначалу мы ограничились беглым осмотром, но потом нам захотелось более подробно ознакомиться с каждым экспонатом и, осматривая их день за днем, постепенно изучить.

В зале располагалось что-то вроде большой стальной рамы, украшенной цветочным орнаментом, которую, по словам Маргарет, ее отец использовал для подъема каменных крышек саркофагов. Сама рама оказалась не слишком тяжелой, так что ее можно было легко передвигать. Мы по очереди поднимали крышки и рассматривали бесконечные ряды рисунков и иероглифов, вырезанных на саркофагах. Несмотря на признание в собственном невежестве, Маргарет было известно о них более чем достаточно из бесед с отцом. Прожитый вместе с ним год способствовал расширению ее кругозора. Мисс Трелони обладала замечательным умом и хорошей памятью, так что ее познаниям могли бы позавидовать многие ученые. Единственное, в чем девушку можно было упрекнуть, так это в наивности и простоте ее высказываний. Ей была присуща такая свежесть во взглядах и мнениях, что в ее компании я снова почувствовал себя юным. А все беды и тайны, обрушившиеся на этот дом, казалось, отступили…

Из саркофагов, на мой взгляд, самыми интересными были, без сомнения, те три, что находились в кабинете мистера Трелони. Два — из темного камня: один — из порфира, а другой из неизвестного мне минерала, похожего на бурый железняк. Что касается третьего, он был сделан из желто-коричневого камня, напомнившего мне мексиканский оникс, но его естественный рисунок был выражен меньше, причем в некоторых местах камень выглядел почти прозрачным. И нижнюю часть, и крышку покрывали сотни, а может быть, и тысячи мелких иероглифов сине-зеленого цвета.[8] Саркофаг был длинным, футов девять, и, возможно, ярд в ширину. Волнистые края и изящно изогнутые углы радовали глаз, на них было приятно смотреть.

— Поистине, — сказал я, — он, должно быть, предназначался для гиганта.

— Или для великанши, — согласилась со мной Маргарет.

Я обратил внимание на весьма существенную деталь: дно этого саркофага было сделано по форме человеческой фигуры. Все остальные, из какого бы материала они ни были сделаны — гранита, порфира, железняка, базальта, сланца или дерева, — отличались простотой форм. На самом деле саркофаги во многом походили на каменные или мраморные ванны римлян, которые я когда-то видел. У некоторых внутренняя поверхность была чистой, у других ее целиком или частично покрывали иероглифы. Я поинтересовался у Маргарет, что ей известно по этому поводу. В ответ она лишь вздохнула:

— Отец не хотел говорить. Разумеется, странный саркофаг тоже привлек мое внимание; но отец сказал следующее: «Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, малышка, если доживу! Но не сейчас! Когда-нибудь, и, возможно, скоро, я узнаю все, и тогда мы вместе этим займемся. Ты убедишься, что это весьма интересная история — от начала и до конца!» Только один раз после этого я ему напомнила, и, боюсь, слегка легкомысленно: «Не расскажешь ли ту историю о саркофаге, отец?» Он покачал головой, посмотрел на меня очень серьезно и ответил: «Еще нет, но это будет — если доживу!» Его слова, надо признаться, меня очень испугали, и я больше не возвращалась к этой теме.

Рассказ Маргарет более чем заинтересовал меня — не знаю почему, но это было похоже на какой-то проблеск надежды. Бывают моменты, когда мышление сразу принимает что-то на веру. До сих пор мы пребывали в полном неведении в отношении мистера Трелони и того странного нападения, которому он подвергся, поэтому сейчас все, что могло навести нас на какой-либо след, даже самый слабый и сомнительный, приобретало оттенок уверенности и определенности. Здесь мы имели дело с двумя моментами. Во-первых, мистер Трелони связывал с этим определенным предметом какие-то сомнения насчет продолжительности своей жизни. Во-вторых, он чего-то ждал или у него были какие-то намерения, о которых он не хотел рассказывать даже своей дочери, пока все не разъяснится до конца. Опять же, нужно принимать во внимание то, что этот саркофаг отличался от других. Что означало это странное углубление? Я ничего не стал говорить Маргарет, опасаясь напугать или обнадежить; но про себя решил при первой же возможности заняться исследованием этой проблемы.

Рядом с саркофагом находился низкий столик из зеленого камня, похожего на гелиотроп или красный железняк, его ножки были сделаны в виде лап шакала, и вокруг каждой из них обвивалась змея, искусно отлитая из чистого золота. На столике стоял ларец необычной формы — семигранная пирамида, сделанная из цельного куска неизвестного мне камня. В длину она была примерно два с половиной фута, вдвое меньше в ширину и почти фут в высоту. Основания ее граней были разной протяженности. Внизу она была интенсивно зеленого цвета, напоминавшего изумруд, но без блеска. Однако постепенно камень светлел, причем изменение цвета происходило незаметно для глаз, и наверху становился нежно-желтым. Вся поверхность шкатулки, кроме нескольких мест, была испещрена мельчайшими иероглифами, искусно выполненными той же сине-зеленой краской, как и на саркофаге. Пробелы располагались неравномерно, эти места казались более прозрачными, чем все остальное. Я попытался поднять крышку, чтобы посмотреть, не просвечивают ли они, но не смог: крышка была так плотно пригнана, что весь ларец казался единым целым.

С другой стороны от огромного саркофага тоже располагался небольшой столик — из гипса, с искусно вырезанными фигурами богов и знаков зодиака. Хозяин дома поставил на него шкатулку с основанием примерно в квадратный фут, сделанную из пластин горного хрусталя в золотой оправе, гравированной сине-зелеными иероглифами. Это произведение искусства выглядело вполне современным, однако его содержимое таковым не являлось. Мыс Маргарет не могли отвести глаз от руки мумии, покоившейся на подушке из тонкой шелковой ткани, затканной золотом. Тонкая кисть с длинными, сужавшимися к кончикам пальцами (что удивительно, их было семь — два средних и два указательных) за тысячи лет ничуть не потеряла своей красоты. Даже запястье, казалось, сохранило гибкость, лежа на подушке в изящном изгибе. Цвет кожи — старая слоновая кость — наводил на мысль о жаре — и о тени, которая могла послужить спасением от солнца. Верхняя часть запястья была неровной, ее покрывали красно-коричневые пятна. Рядом с рукой на подушке лежал небольшой золотой скарабей, искусно украшенный изумрудами.

— Это еще одна из тайн отца. Когда я его спросила, что это, он ответил: «Вероятно, самое ценное из всего, что у меня есть, если не считать еще одной вещи». Но больше он ничего не сказал и запретил мне упоминать об этих предметах: «Ты узнаешь все, когда придет время — если я доживу!»

Опять «если доживу»! Три предмета — саркофаг, шкатулка и рука — объединились в триаду тайн!

В этот момент девушку отвлекла миссис Грант, и она покинула меня. Я стал осматривать другие диковины, находившиеся в комнате, но без мисс Трелони они потеряли для меня всякое очарование. Затем меня пригласили в будуар возле холла, где Маргарет и экономка обсуждали, какую комнату выделить мистеру Корбеку — рядом с комнатой хозяина дома или в отдалении. Женщины единодушно решили посоветоваться со мной, и я пришел к выводу, что ему не следует жить слишком близко с кабинетом Абеля Трелони; во всяком случае, при необходимости его легко можно будет переселить поближе. Когда миссис Грант ушла, я спросил Маргарет, как получилось, что мебель в будуаре так сильно отличается от других комнат дома.

— Предусмотрительность отца! — ответила она. — Когда я переехала к нему, он подумал — и вполне справедливо, — что меня могут напугать все эти символы смерти и погребений, которыми заполнен дом. Поэтому комнату, в которой мы находимся, и мою спальню он обставил красивыми вещами. Видите, какая красота! А этот шкафчик принадлежал Наполеону Великому…

— Значит, в ваших комнатах нет ничего египетского? — спросил я скорее из вежливости, желая показать интерес к тому, что она говорила. — Замечательный шкафчик! Можно посмотреть?

— Конечно! Буду очень рада! — ответила она с улыбкой. — Отец говорил, что его отделка совершенна как внутри, так и снаружи.

Шкафчик был сделан из красного дерева с инкрустацией и отделан позолоченной бронзой. Я начал было вытаскивать один из ящиков, заинтересовавшись внутренней отделкой, но внутри что-то покатилось и загремело. Послышался звук удара металла о металл.

— Ого! — заметил я. — Там что-то есть. Я тогда лучше не буду открывать.

— Насколько я знаю, ящик пуст, — сказала она. — Хотя… может быть, горничная положила туда что-то и забыла предупредить меня. Все равно, открывайте!

Я вытянул ящик, и мы в изумлении отступили. Внутри оказалось семь древних египетских светильников самых различных размеров и форм. Наклонившись, мы стали их внимательно рассматривать. Мое сердце билось, как паровой молот; и по движению груди Маргарет я видел, что она тоже необычайно взволнована.

Пока мы смотрели на светильники, не решаясь к ним прикоснуться, внизу раздался звонок, и спустя некоторое время в будуар вошли мистер Корбек и сержант Доу. Юджин Корбек быстро подошел к нам и мрачным тоном произнес:

— Дорогая мисс Трелони, мы с детективом осмотрели весь мой багаж, и там все на месте. — Затем, еще более помрачнев, добавил: — Если не считать светильников. Светильников, которые стоили в тысячу раз больше всего остального…

Он замолчал, пораженный необычной бледностью ее лица. Затем его глаза остановились на лампах в ящике.

— Мои светильники! Мои светильники! С ними все в порядке! В порядке! Но как, бога ради, ради всех богов, как они здесь очутились?

Мы молчали. Детектив громко вздохнул. Я посмотрел на него, а он, встретившись со мной взглядом, почти мгновенно перевел его на Маргарет. В его глазах виднелась та же самая подозрительность, которая была в них, когда он говорил мне, что мисс Трелони всякий раз первой обнаруживала своего отца после нападений.


Глава VII ПРОПАЖА У ПУТЕШЕСТВЕННИКА | Сокровище семи звёзд | Глава IX НЕДОСТАТОК ЗНАНИЙ