home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава V

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ

Придя на дежурство в половине двенадцатого, я обнаружил в комнате образцовый порядок. Новая сиделка со строгим видом расположилась на том же стуле у постели мистера Трелони, что и мисс Кеннети прошлой ночью. Чуть поодаль, между кроватью и сейфом, расхаживал доктор Уинчестер, он на редкость комично выглядел в закрывавшем нос и рот респираторе. Задержавшись на пороге, я услышал тихий звук, оглянулся и увидел нового детектива. Джонни Райт кивнул, приложил палец к губам и бесшумно удалился. Я, ощущая себя часовым на посту, занял стул снаружи у двери, пока что не испытывая желания попасть под таинственное воздействие, как это случилось прошлой ночью. Разумеется, мои мысли вращались вокруг недавних событий, я то и дело приходил к странным заключениям, выводам и догадкам, однако чувство реальности не покидало меня. Казалось, прошло совсем немного времени, когда совершенно неожиданно для меня дверь из комнаты распахнулась и в коридор шагнул доктор Уинчестер, снимая на ходу респиратор.

— Я ухожу, — произнес он, — и приду рано утром, разумеется, если за мной не пошлют раньше.

Сержант Доу не заставил себя ждать (он сменил доктора), а я по-прежнему оставался снаружи, через каждые десять минут заглядывая в комнату. Пустая формальность, надо сказать, так как в темноте ничего не было видно.

Ближе к полуночи ко мне присоединилась Маргарет. Она спросила меня, не случилось ли что-нибудь особенное, и была вполне удовлетворена отрицательным ответом. Прежде чем пойти к отцу, девушка навестила мисс Кеннети, и мне показалось, что после визита к спящей сиделке она, если можно было так сказать, слегка повеселела. Надев респираторы, мы вошли в комнату. Детектив и сиделка поднялись нам навстречу, и мы заняли их места.

Комнату освещала единственная лампа, она отбрасывала белый круг на потолок, окрашивая в изумрудный цвет нижние края абажура. Черные силуэты теней, как и прошлой ночью, заполняли углы. Ночные звуки, доносившиеся с улицы, усиливали таинственность, царившую в словно окутанной черным покровом комнате. Я не чувствовал ни малейшей сонливости и, тихо приближаясь раз в десять минут к постели мистера Трелони, видел, что его дочь не спускает с него глаз. Каждые четверть часа то один, то другой полисмен заглядывал через приоткрытую дверь.

Время шло, и круг света по-прежнему оставался на потолке, но был уже не столь ярким, а края колпака лампы напоминали скорее нефрит, нежели изумруд. Из коридора послышался серебряный перезвон часов: они пробили дважды, и почти сразу меня охватило странное ощущение. Судя по движению Маргарет — она настороженно оглядывалась по сторонам, — девушка испытывала похожее чувство. Детектив только что заглядывал, таким образом, мы остались с нею вдвоем у бесчувственного Абеля Трелони на четверть часа.

Мое сердце сильно заколотилось, и тело сковал страх: мне показалось, что кто-то, неслышно ступая, вошел в комнату и его присутствие теперь ощущалось рядом. Что-то задело мою ногу. Преодолевая оцепенение, я торопливо опустил руку — и коснулся шелковистой спины кота. Со слабым, еле слышным рычанием животное провело когтистой лапой по моей руке. Тихо поднявшись, я подошел к постели больного. Мисс Трелони вскочила при моем приближении, глаза ее обезумели, и она тяжело дышала, будто от нехватки воздуха. Когда я коснулся ее, она едва ли почувствовала это, продолжая двигать руками перед собой, словно отгоняя что-то невидимое.

Нельзя было терять ни минуты: схватив ее на руки, я бросился к двери, широко распахнул ее и шагнул в коридор с громким криком:

— Помогите! Помогите!

На мой призыв почти мгновенно откликнулись двое детективов, миссис Грант и сиделка. Следом за ними прибежали несколько слуг, женщин и мужчин. Я положил девушку на диван в соседней комнате, предоставив заботиться о ней миссис Грант, и бросился назад, в кабинет хозяина дома. Сержант Доу и сиделка последовали за мной.

Мы успели как раз вовремя. Рядом с большим сейфом, как и в предыдущие две ночи, лежал мистер Трелони, вытянув левую, забинтованную руку. Сбоку от него я заметил воткнувшийся в паркет египетский нож в форме листа — раньше оружие находилось среди диковин в разбитом шкафчике. В комнате все оставалось на своих местах, никаких признаков кого-либо или чего-либо необычного. Мы с полисменом тщательно обыскали ее, а тем временем сиделка и двое слуг снова уложили раненого на кровать. Вскоре Маргарет вернулась в комнату. Она была бледной, но, судя по всему, самообладание вернулось к ней. Подойдя ко мне, девушка тихо сказала:

— Я почувствовала, что теряю сознание и… Вы ранены! Посмотрите, ваша рука в крови!

Мисс Трелони схватила меня за руку и поднесла ее к глазам. Увидев параллельные линии царапин, она не смогла сдержать крик:

— Это та же рана, что и у отца! — Затем, осторожно, но быстро опустив мою руку, она обратилась ко мне и сержанту Доу: — Идемте в мою комнату! Сильвио там, он в своей корзине.

Мы последовали за ней и обнаружили кота сидящим в корзине и тщательно облизывающим лапы. Маргарет наклонилась и взяла одну из его передних лап в ладонь, но Сильвио это явно не понравилось, и он зарычал. Тут в комнату вошла миссис Грант. Увидев, что мы смотрим на кота, она сказала:

— Сиделка — сестра Дорис — утверждает, что Сильвио спал на постели Кеннети, он явился туда сразу после того, как вы вошли в комнату хозяина. Еще она говорит, что женщина стонет и бормочет во сне, словно ей приснился кошмар. Думаю, пора пригласить доктора Уинчестера.

— Пошлите за ним немедленно! — попросила Маргарет, и мы вернулись в комнату Абеля Трелони.

Девушка некоторое время стояла, молча, сдвинув брови, затем, очевидно приняв решение, обратилась ко мне:

— Вам не кажется, что нам следует созвать консилиум? Конечно, я полностью доверяю доктору Уинчестеру; похоже, у этого человека острый ум. Но все же он молод, а нам нужны те, кто обладают большим количеством знаний и опытом, — именно эти качества помогут им определить, что случилось с моим бедным отцом. Ах! Все это так ужасно!

На ее глазах показались слезы, и я, как мог, постарался утешить ее.

Снизу донесся голос доктора — Уинчестер прибыл, как всегда, быстро. Прежде всего он намеревался посетить хозяина дома, но, узнав, что тот не получил новых ран, сперва отправился к сиделке Кеннети. Увидев ее, доктор облегченно вздохнул. Взяв полотенце, Уинчестер окунул его кончик в холодную воду и легко провел им по ее лицу. Спящая чуть пошевелилась. Тогда новой сиделке, сестре Дорис, были даны следующие указания:

— Она проснется самое большее через несколько часов. Может быть, вначале у нее будет кружиться голова или с ней приключится истерика. В таком случае… — Дальше доктор перешел на медицинскую терминологию.

— Да, сэр! — послушно кивнула Дорис, и мы пошли к мистеру Трелони.

Едва мы вошли, миссис Грант вместе с сиделкой покинули комнату, оставив нас наедине с хозяином дома. Когда дверь за ними закрылась, доктор попросил меня рассказать о недавних событиях. Я постарался не пропустить ни единой мелочи. Мое не слишком долгое повествование прерывалось его вопросами о том, кто при этом присутствовал и в каком порядке каждый из нас приходил в комнату. Он спросил и о других вещах, но они показались мне не слишком важными и такие подробности не удержались в моей памяти. По окончании нашего разговора он весьма решительно обратился к Маргарет:

— Полагаю, мисс Трелони, только моими знаниями здесь не обойтись. Давайте соберем консилиум.

Она ответила сразу же:

— Рада, что вы пришли к такому выводу, и полностью согласна с вами. Кого вы можете предложить?

— А вы? — спросил он. — Кого-нибудь, кто знает вашего отца? Его никто не консультировал?

— Мне об этом неизвестно. Но я надеюсь на вас — выберите того, кого считаете лучшим. Моему дорогому отцу необходимо срочно оказать помощь, и я буду глубоко признательна вам.

— Есть несколько хороших специалистов, но все они рассеяны по всему свету. Как ни странно, специалистами по мозгу рождаются, а не становятся, хотя для окончательного совершенствования в этой работе необходим тяжелый труд. Самый смелый исследователь на сегодняшний день — японец Чиуни, но он, скорее хирургический экспериментатор, нежели практик. Кроме него есть Цаммерфест из Упсалы, Фенелон из Парижского университета и Морфесси из Милана. Но на первое место я бы поставил Фрере из Королевского колледжа. Он лучше всех названных сочетает теорию и практику, обладает огромным опытом. Для всех нас, кто восхищается им, большая жалость, что столь стойкие нервы и проворные руки подвержены влиянию времени. Со своей стороны я предпочел бы Фрере любому другому.

— В таком случае, — решительно произнесла мисс Трелони, — давайте пригласим доктора Фрере и сделаем это как можно скорее!

Казалось, с плеч доктора Уинчестера упал груз, он заметно повеселел и заговорил с легкостью и живостью, которых не проявлял прежде:

— Я отправлюсь к нему рано утром и попрошу немедленно приехать сюда. — Затем он повернулся ко мне и добавил: — Позвольте-ка забинтовать вам руку.

— Просто царапина. — Я пожал плечами.

— Тем не менее, ее следует обработать. Царапина, нанесенная любым животным, может представлять опасность, лучше не рисковать.

Я подчинился, и он с помощью увеличительного стекла осмотрел несколько параллельных царапин и сравнил их с отметинами когтей Сильвио на листе бумаги, который извлек из своей записной книжки. Затем он убрал бумагу, коротко заметив:

— Этот Сильвио способен проскользнуть, куда ему не следует, и вовремя убраться.

Утро тянулось медленно. К десяти часам сиделке Кеннети стало настолько лучше, что она смогла сесть на постели и пробормотать несколько фраз. Но мысли ее путались, и она не знала, что с ней произошло, и не интересовалась происходящим.

Около одиннадцати вернулся доктор Уинчестер вместе с сэром Джеймсом Фрере. Итак, мисс Трелони придется вновь испытать боль, объясняя очередному незнакомцу, насколько она не осведомлена в том, что касалось образа жизни ее отца.

Сэр Джеймс Фрере был человеком, привлекавшим к себе внимание, прежде всего неординарной внешностью: пронзительные глаза, упрямый решительный рот. Казалось, стоит ему нахмурить широкие кустистые брови — и немедленное повиновение его желаниям обеспечено. Впрочем, когда мы познакомились ближе, вся эта таинственность и суровость куда-то исчезла.

Оба доктора оставались в комнате мистера Трелони достаточно долго и один раз посылали за сестрой Дорис для непродолжительной беседы с ней. Затем оба они задали несколько вопросов сиделке Кеннети. Позже Уинчестер рассказал мне, что эта женщина дала полные и исчерпывающие ответы на все вопросы доктора Фрере, касавшиеся Абеля Трелони до того момента, как она потеряла сознание. Затем доктора отправились в кабинет хозяина дома, откуда вскоре донеслись их громкие голоса: судя по всему, спор был таким бурным, что я почувствовал себя неловко. Маргарет находилась на грани нервного срыва. Бедная девушка! На ее долю выпало столько печальных волнений, что нервные силы ее почти истощились.

Наконец они вышли — сэр Джеймс первым, с суровым и загадочным видом, словно сфинкс. Доктор Уинчестер следовал за ним по пятам, лицо его было бледным и выдавало сильное волнение. Сэр Джеймс предложил мне и мисс Трелони уединиться с ним и доктором Уинчестером в одной из комнат. Как только мы сели в кресла, он обратился ко мне:

— Доктор Уинчестер объяснил мне, что вы друг мисс Трелони и уже довольно много знаете об этом деле. Возможно, ваше присутствие пойдет нам на пользу. Я слышал о вас самые лестные отзывы, мистер Росс, жаль, что не имел удовольствия с вами раньше познакомиться. Доктор Уинчестер уверяет меня, что некоторые события этого дела озадачили его и особенно интересуют вас, поэтому сообщу вам свои соображения по этому поводу. Что касается меня, я не слишком верю в чудеса, не считая научных, и могу сказать, что наемным убийцам или грабителям не помешали бы элементарные уроки анатомии перед следующей попыткой, поскольку они показали себя полными невеждами. Если их целью было только ограбление, они, похоже, провели его с изумительной беспомощностью. Впрочем, это не мое дело.

Повернувшись к мисс Трелони, сэр Джеймс продолжал:

— А теперь о вашем отце. Оставляя в стороне его болезни, на данный момент мы можем лишь сказать, что он страдает от сильного приступа каталепсии. Сейчас помочь ничем нельзя, за исключением поддержания его сил. В основном я одобряю лечение, предпринятое моим другом, и уверен, что с любым незначительным изменением состояния больного он справится достойно. Случай интересен, крайне интересен, и, если последует нечто особенное, счастлив буду приехать в любое время. Хочу обратить ваше внимание лишь на одно обстоятельство. Доктор Уинчестер сообщил мне, что вы скованы инструкцией, данной вашим отцом на случай подобных событий. Я же настоятельно советую, чтобы мистера Трелони переместили в другую комнату или же убрали оттуда все эти мумии и прочие вещицы. Право, не годится держать больного человека в подобном окружении, заставляя его дышать исходящими от этих предметов запахами. У вас уже есть доказательства того, как могут действовать подобные миазмы. Эта сиделка — кажется, Кеннети? — все еще не полностью вышла из состояния каталепсии, и вы, мистер Росс, как мне сказали, испытали такое же воздействие. Итак, — тут его брови сдвинулись к переносице, — будь я здесь главным, я настаивал бы на смене обстановки для больного — или же бросил бы это дело. Во всяком случае, мои дальнейшие консультации можно получить лишь после выполнения этого условия. Я верю, что вы поступите, как хорошая дочь, и сделаете то, что поможет ему сохранить здоровье или разум, нежели последуете его причудам, будь они поддержаны неминуемыми страхами или же любым числом «ужасных» тайн. Пока еще не настал день, когда Британский музей поменяется функциями с больницей Святого Фомы. До свиданья, мисс Трелони. Искренне надеюсь вскоре увидеть вашего отца в добром здравии. Повторяю, если элементарные условия, предложенные мною, будут выполнены, я к вашим услугам в любое время дня и ночи. До свиданья, мистер Росс. Надеюсь, вы вскоре поставите меня в известность, доктор Уинчестер.

Он удалился, и мы стояли молча, пока не затих грохот колес его кареты. Первым заговорил доктор:

— Думаю, как врач сэр Джеймс совершенно прав. Сознаюсь, я готов был наброситься на него, когда он выставил свое условие, но в то же время… Он не понимает странных особенностей этого случая и узла, завязанного вокруг нас инструкциями мистера Трелони. Разумеется…

Маргарет перебила его:

— Доктор Уинчестер, не желаете ли вы тоже бросить это дело — или предпочтете продолжать его на условиях вам известных?

— Бросить его! Я никогда не бросаю своего пациента, пока в нем теплится жизнь!

Она промолчала, но протянула руку, и он бережно пожал ее.

— Что ж, — продолжала девушка, — сэр Джеймс знает ненамного больше вас о состоянии моего отца, и будь он хоть на сотую часть заинтересован в этом, как вы, то не выставил бы подобных притязаний. Но конечно, я слишком волнуюсь о бедном отце, и, если появится возможность выполнить некоторые из условий доктора Фрере, я это сделаю. Сегодня попрошу прийти сюда мистера Марвина и попытаюсь получить от него совет — можно ли отступать от пожеланий отца. Если он полагает, что я могу действовать на свой страх и риск, то я не поколеблюсь сделать это.

Вскоре доктор Уинчестер откланялся, а мисс Трелони не без моей помощи написала письмо мистеру Марвину, в котором она сообщала о ситуации в доме и просила его нанести визит. Письмо было отправлено с каретой, предназначенной для поверенного, а нам осталось только вооружиться терпением и ждать.

Путь от Кенсингтон-Палас-Гарденздо «Линкольнзинн» не слишком далек, и менее чем через час мистер Марвин был с нами. Понимая нетерпение Маргарет, он едва ли не с порога спросил у нее:

— Когда вам угодно обсудить со мною детали, касающиеся желаний вашего отца?

— В любое время, — ответила она, очевидно не понимая его намека.

— Почему бы не сейчас? Но… — Он посмотрел на меня как на конкурента и выпалил: — Мы не одни.

— Я специально пригласила сюда мистера Росса, — успокоила она поверенного, — Он уже столько знает, поэтому я хочу, чтобы он узнал еще больше.

Мистер Марвин казался несколько смущенным. Те, кто знал его по выступлениям в суде, вряд ли поверили бы в это.

— Но, любезная юная леди, пожелания вашего отца! Конфиденциальность…

Мисс Трелони перебила его с выступившим на бледных щеках румянцем:

— Вы действительно полагаете, что это соответствует настоящим обстоятельствам, мистер Марвин? Отец никогда не был откровенен со мной, а теперь я должна узнать о его пожеланиях от чужого мне джентльмена, о котором понятия не имела до того, как вскрыла письмо отца, написанное на случай такой крайности… Я полностью доверяю мистеру Россу и хочу, чтобы он присутствовал здесь. Разумеется, — добавила она, — лишь в том случае, если это не запрещено моим отцом. Ах! Простите меня, мистер Марвин, если я кажусь вам резкой, но мне так трудно…

Маргарет на несколько секунд закрыла рукой глаза, а мы с мистером Марвином, обменявшись взглядами, пытались казаться бесстрастными. Она продолжала, на этот раз более твердым голосом:

— Пожалуйста, не думайте, мистер Марвин, что я не благодарна вам за вашу доброту и за то, что вы быстро приехали. Если вы настаиваете, мы можем остаться одни.

Я поднялся, но поверенный сделал протестующий жест. Очевидно, ему понравились ее слова, и он отвечал с сочувствием в голосе:

— Что вы, никоим образом! Ваш отец не сделал никаких указаний по поводу чьего-либо участия, а я со своей стороны с радостью пойду вам навстречу. Из ваших разъяснений о болезни мистера Трелони и прочих происшествий следует, что возможность зловещего развития событий должна управляться непререкаемыми инструкциями вашего отца. Ибо, пожалуйста, поймите меня, его требования неоспоримы. Они настолько жестки, что он наделил меня властью, позволяющей мне надзирать за их выполнением. Пока он жив, он должен оставаться в своей комнате, где ничего нельзя двигать, ни в коем случае! Он даже предоставил список предметов, которые должны оставаться на своих местах.

Маргарет молчала. Она казалась опечаленной, и, полагая, что знаю причину этого, я спросил:

— Можно посмотреть этот список?

Лицо девушки мгновенно просветлело, но снова омрачилось грустью при быстром ответе поверенного, — а он явно был готов к этому вопросу.

— Только не в случае, если я принужден применить власть поверенного. Я захватил этот документ с собой. Убедитесь, мистер Росс, — он протянул мне документ, — как грамотно он составлен и насколько исчерпывающе доверитель высказывает свои пожелания, исключая любые уловки. Таковы его собственные слова, не считая некоторых формальностей, и я заверяю вас, что редко видел более надежный документ. Даже я не имею права позволить малейшее послабление его инструкциям без явного нарушения доверия. А это, сами понимаете, невозможно. — Очевидно, последние слова он добавил, чтобы предотвратить обращения к его сочувствию. Впрочем, ему явно не понравилась жесткость собственных слов, и он миролюбиво продолжил: — Надеюсь, мисс Трелони, вам понятно мое искреннее и однозначное желание сделать все, что могу в пределах своей власти, для облегчения вашей беды. Но в поступках вашего отца были собственные цели, которые он не раскрывал мне. Насколько я понимаю, в его наставлениях нет ни единого необдуманного слова. — Он тяжело вздохнул. — Наверняка я опечалил вас и искренне переживаю по этому поводу, поскольку вижу, что вам многое довелось перенести. Но выбора у меня нет. Если хотите посоветоваться со мной по любому поводу, я обещаю прийти, не задерживаясь ни на минуту, в любой час дня и ночи. Вам известен мой адрес, а вот — адрес клуба, где меня обычно можно найти по вечерам.

С этими словами он протянул ей листок из своей записной книжки, затем с вежливым поклоном удалился. Едва закрылась дверь в холле, как в кабинет вошла экономка. На лице ее читалось такое горе, что Маргарет, побледнев, поднялась ей навстречу и спросила:

— В чем дело, миссис Грант? Случилось еще что-нибудь?

— С горечью сообщаю, мисс, что все слуги, за исключением двух, уведомили меня, что желают покинуть дом сегодня. Они уже обсудили это дело между собой, и теперь дворецкий высказался за всех. Он говорит, что, хотя им очень жаль терять жалованье, но они готовы даже выплатить неустойку, лишь бы уйти сегодня же.

— Какую причину они называют?

— Никакой, мисс. Я спросила Джейн, горничную с верхнего этажа, которая держится особняком от них, и девушка по секрету сказала мне, что они вбили в свои глупые головы, будто дом населяют привидения!


Глава IV ВТОРАЯ ПОПЫТКА | Сокровище семи звёзд | Глава VI ПОДОЗРЕНИЯ