home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпизод 3

Вот ещё беда. Где найти эти треклятые лампочки? Да там где их больше всего! К сожалению, попасть на приём к председателю исполкома Моссовета товарищу Булганину оказалось непростым делом. Вернее не быстрым. Занят сильно ответственный товарищ, пять дней пришлось ждать. Но, пока было относительно свободное время, я своими руками выточил деревянные модельки обоих ШРУСов – трипоидного и вильчатодискового. Важинский при первом взгляде на поделки сразу определил, что прямых аналогов за рубежом нет, и сильно усомнился изза этого в работоспособности, что привело к очередной перепалке. В конце концов я предложил Евгению Ивановичу, коли от ШРУСов ему всё равно не избавиться, разделить ответственность. Вернее, славу изобретателя отечественного шарнира, предложив ему любую схему на выбор. Важинский помялся, отнекиваясь, но всётаки "присвоил" трипод, что утвердило меня в мысли, что все наши противоречия имеют одну единственную причину. Двум медведям тесно в одной берлоге. Глупо было бы предполагать, что такой эрудированный человек, как главный конструктор ЗИЛа, не понимает пользу полного привода. Получалось, что чем больше я проталкивал эту тему, тем сильнее было сопротивление начальника заводского КБ. Просто "из принципа". Человеческий фактор, так сказать. И как его обойти, я себе, откровенно говоря, не представлял. Только если развести нас по разным заводам. Вот тогда бы мы могли, действуя согласованно, горы свернуть. Это подтверждалось и тем, что вне работы наши отношения были, можно сказать, дружескими.

А вот на другом фронте, авиационном, человеческий фактор играл мне на руку. Получив прямой письменный приказ от начальника ЭКУ НКВД с очередной конкретной формулировкой "организовать изготовление мишеней для стрельб МЗА", я, первым делом, принялся выяснять, кто и где строил цели, которые так красиво распотрошили наши доблестные зенитчики. Расследование закончилось практически сразу, как только началось. Начальник ГАУ был явно не на своём месте. Комкора Ефимова нужно было назначить к наркому Ворошилову заместителем по тылу. Или как там эта должность на таком уровне правильно называется? Это ж надо додуматься заказать изготовление жертвенных самолётиков Московскому дому пионеров! А что? Дети на каникулах заняты полезным делом, а помимо этого и платить практически никому за работу не надо. Воспитательный фактор сюда же. Прямая помощь РККА от пионерии! В общем, когда меня окружили восторженные детишки, у меня язык не повернулся сказать им, что их изделия оказались, мягко говоря, подозрительными. Это ж, значит, в самом начале жизни отбить им охоту к любому творчеству. Пришлось похвалить и поблагодарить, не поскупившись. В ответ мне наперебой стали рассказывать и показывать как мальчишки вырезали и клеили планочки каркаса, а девочки сшивали лоскуты старого обмундирования для обтяжки планера. Да уж, при такой конструкции стоило больше удивляться тому, что некоторые мишени долетелитаки до земли.

Нельзя сказать, что я расстроился, ибо с самого начала предполагал делать всё с нуля, добавив в конструкцию мишеней некоторые, необходимые с моей точки зрения, функции. Для этого пришлось возобновить полезное знакомство с Александром Сергеевичем Яковлевым. Впрочем, он ещё не вышел из категории "молодых" авиаконсрукторов, занимаясь лёгкими и спортивными самолётами, благо для них сейчас было достаточно движков. Но ято знал, что его душа хотела полёта! Амбиции, бурлившие в нём, требовали выхода и не меньшего, чем стать первым, лучшим создателем боевых машин! По крайней мере, такое впечатление у меня создалось после того, как я прочёл в "своём" времени несколько книг и статей по истории авиации, затрагивающие Александра Сергеевича. Вот на этомто тщеславии и надо попытаться сыграть.

Яковлева я нашёл на окраине Центрального аэродрома в деревянном ангаре, который служил пристанищем небольшому опытному заводу "комсомольского" КБ. В его единственном цеху пахло странной смесью древесной стружки, железной сварочной окалины, масляной краски и клея. Причём, перемещаясь от стены к стене, вдоль которых были оборудованы рабочие места и расставлены различные приспособления, можно было явно ощутить, как менялся баланс запахов, в зависимости от того, какой участок находился ближе. В центре же, рядом с воротами, была небольшая площадка, служившая единственным местом сборки и сейчас на ней стоял красивый, стремительный самолётмоноплан с двумя открытыми кабинами.

– Здравствуй, Александр Сергеевич, – подошёл я к Яковлеву, без труда найдя его и Пионтковского среди группы людей, собравшихся около самолёта, – я как раз по твою душу.

– Здравствуйте… Не припомню, чтобы мы были знакомы, – конструктор обернулся ко мне, глянув мельком, и уже хотел было дать "полный отлуп", как во взгляде мелькнуло узнавание, – Погодите, товарищ Любимов? Как же вас так? Только по голосу и признал. Какими судьбами?

– Дело у меня к вам, извините, что по старой памяти на "ты" обратился, небезынтересное.

– Да что ты, Семён Петрович! Я растерялся просто! А с делами, увы, не ко времени. Своих полно забот. Да, что там! Беда у нас! Вот смотри, нравится самолёт?

Я глянул на аэроплан сначала мельком, но коечто в его конструкции меня заинтересовало. Даже обошёл вокруг и заглянул под брюхо. Люди, расступившиеся, чтобы дать мне место, стали даже потихоньку посмеиваться. Необычным в этой конструкции, кроме неубираемого шасси с носовой стойкой, было то, что выглядела она как машина с мотором жидкостного охлаждения, если бы не одно "но". Там, где по всем канонам должен был располагаться движок, была передняя кабина. А задняя расположилась чуть выше, что должно было дать хороший обзор, над центропланом.

– Выглядит красиво, – сказал я ничуть не кривя душой, отметив острый, обтекаемый, слегка опущенный к низу нос, переходящий в "карандаш" фюзеляжа, – а красивая машина и летать должна хорошо. Вот только куда ты моторто спрятал?

Яковлев, явно польщённый оценкой, рассмеялся.

– Вотвот, все спрашивают! Моя идея! В скоростном моноплане главное что? Аэродинамика! Меньше лоб – больше скорость! А куда это годится, если цилиндры двигателя по бокам торчат?

– Так он ещё и с дизелем?

– Да, АЧ1302, брякнул Яковлев как о чёмто самособой разумеющемся, – а стоит он в центроплане! Гляди, видишь окна у корня крыла? Там воздух забирается для охлаждения цилиндров, выводится через регулируемые щели на верхнюю поверхность. Капот не нужен, его функцию само крыло выполняет. Мотор прямо к лонжерону спереди крепится, моторама не нужна! А летает! Скорость – потрясающяя! Маневренность – великолепная! Жаль, что, наверное, в серию не пойдёт.

– Почему это?

– По слухам, АЧ130 снимают с производства.

– А как же АИРы?

– И они тоже без моторов останутся, и АНТ9. Все силы брошены на военную авиацию, ей такие движки не нужны.

– А этот самолёт ведь для обучения истребителей предназначен? Онто военным потребуется?

– Пока они решат, потребуется или нет, моторов уже не будет.

– Александр Сергеевич, а ведь я могу твоей беде помочь!

– Как? – интерес Яковлева был неподдельным.

– Так вот, дело у меня к тебе, небезынтересное, – начал я с самого начала, – нужно построить десяток мишеней, имитирующих пикирующие бомбардировщики, для стрельб зенитной артиллерии. А в дальнейшем – сколько потребуется.

– Издеваешься?

– Ничуть. Сам подумай, что нужно, чтобы твой самолёт запустить в серию? – задал я провокационный вопрос.

– И что же? – Яковлев, видимо, догадывался об ответе, но озвучивать вслух не стал.

– Чточто! Волосатая лапа наверху! – я не постеснялся, в отличие от конструктора, назвать вещи своими именами. – И всех следующих самолётов твоих это тоже касается!

– Ну, положим…

– На стрельбах будет присутствовать вся верхушка наркомата обороны, кого это дело непосредственно касается. И товарищ Сталин тоже. У него партийное поручение по поводу зенитных автоматов. А у меня поручение по поводу мишеней. Сделаешь их хорошо и быстро, так и быть, возьму тебя с собой, представлю кому надо. А там уж, надеюсь, не растеряешься.

– Пойдём ко мне, переговорим подробнее, – пригласил меня Яковлев, явно уже согласившись взяться за дело и обращаясь к своим соратникам, добавил. – Товарищи, давайте с нами, обсудим все вместе.

Полтора часа ушло на то, чтобы "совместить" позиции. Мои условия были, в общемто, простыми – планер, который выдержит пикирование до земли в заданный район с высоты семи километров, барометрический высотомеравтомат, запускающий программу спасения мишени на пятистахчетырёхстах метрах и парашютная система мягкой посадки. Яковлевцам же не нравилось, что надо было привлекать смежников – приборостроителей и "парашютистов". Они хотели делать простые, одноразовые мишени. Но в таком случае возникали трудности с оценкой результатов стрельб. В итоге я настоял ещё и на системе сброса дымовой шашки, имитирующей бомбу. Теперь мишень должна была выглядеть так: упрощённый планер УТ без металлических деталей каркаса, шасси, кабин пилотов, места которых занимали балластная цистерна и парашют. Его должны были сбрасывать с безопасной высоты чтобы он пикировал до сброса "бомбы", после чего выбрасывался тормозной парашют, своей тягой переводящий рули "на взлёт" и сливался водяной балласт, смещающий центровку назад, далее, на минимальной скорости, выбрасывался основной парашют, плавно опускающий мишень на землю. Сергей Александрович клятвенно пообещал сам найти смежников и представить смету расходов уже послезавтра, 15го августа. С этим можно было уже идти к начальнику ЭКУ НКВД, докладывать план работ.


Эпизод 2 | Реинкарнация победы. Дилогия | Эпизод 4