home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Г л а в а XII

Три дня билась в лихорадке метель. На четвертый день ветер стих, и солнце, поднявшись над горизонтом, заиграло миллионами блесток на заснеженных просторах. Высокие снеговые наметы поднимались на ледяном поле возле торосов. Холмы острова, покрытые белым снегом, словно ватой, еще никогда не были видны так ясно.

На вахте стоял Павлюк. От острова оторвалась черная точка и быстро двинулась к пароходу. «Гости», — подумал кочегар и пошел известить об этом Лейте, который был вахтенным помощником капитана.

Через час на палубу поднялся гость.

— Все тот же Ландрупп, — буркнул себе под нос Лейте и поспешил навстречу норвежцу.

Ландрупп вежливо поздоровался.

— Кэптен… кэптен Хар… — сказал он.

— Не Хар, а Кар, — поправил гостя Лейте.

— Кэптен Гар. Кэптен, — повторил норвежец.

Лейте нахмурился и повел Ландруппа к капитану. Норвежец вежливо кивал всем, а Эльгару и Карсену, вышедшим ему навстречу, пожал руки.

Увидев Кара, Ландрупп низко поклонился, сказал что-то приветственное и подал бумажку.

Это было письмо от капитана Ларсена. Норвежский капитан благодарил за заботливое отношение к его матросам, извинялся за доставленные ими хлопоты и просил отпустить Эльгара и Карсена, если они уже могут идти. Под конец Ларсен просил Кара выбрать когда-нибудь свободный часок и посетить их лагерь.

— Я не сказал бы, что это письмо заканчивается очень вежливо, — высказал свое мнение Торба, когда Кар перевел механику его содержание. — Да уж ладно! На все на свете не надивишься. Что же вы ответите?

— Напишу, что, мол, благодарю за приглашение, но ввиду того, что мы уже сделали приготовления, просим всю команду к себе. А вот как быть с нашими норвежцами, Дмитрий Петрович? Как по-вашему, могут ли они уже идти?

— Эльгара жаль отпускать, а Карсен сможет уйти только дня через четыре.

— Ну хорошо, так и напишем. Кстати, давайте пошлем к их команде делегатов от нашей команды. Пусть посмотрят, как там дела, и торжественно пригласят их к нам. Как вы думаете, товарищи?

— Кого же мы пошлем? — спросил Лейте.

Кар засмеялся:

— Того, кто знает английский язык. Ясно?

— Меня? — спросил старый моряк.

— Конечно, а в придачу юнгу.

— Ему сегодня дежурить на камбузе.

— Ковягин заменит. Он же проиграл свою очередь.

Кар сел писать письмо Ларсену, а посланцы начали снаряжаться в дорогу. Оделись легко, но тепло. Взяли с собой немного пищи и оружие. Именно из-за оружия чуть было не вышел конфликт с Вершометом, потому что на пароходе оставалась только одна мелкокалиберка.

Впрочем, после долгого разговора Степа все-таки выпросил ружье Вершомета.

Тем временем два норвежца вели вполголоса какой-то очень серьезный разговор. Внимательный наблюдатель заметил бы, что Эльгар говорил очень взволнованно, Ландрупп в чем-то его убеждал, а Карсен был чрезвычайно спокоен и все кивал головой, словно соглашаясь и с тем и с другим. Наконец, по-видимому, договорились, и Эльгар, вздохнув, кивнул головой в знак согласия.

Кар закончил письмо и передал его Лейте. Потом позвал Ландруппа и постарался объяснить ему, что команда «Лахтака» посылает делегатов к команде «Исбёрна», чтобы передать письмо капитану Ларсену.

Было неясно, понял ли норвежец. После каждой фразы он приветливо кивал головой, но, когда Лейте предложил ему идти вместе с ним и Степой, Ландрупп начал тревожно озираться.

— Он думает, не арестовываете ли вы его, — пошутил Торба.

Как бы то ни было, все трое спустились на лед и двинулись к острову.

Вершомет с завистью посмотрел вслед уходящим, свистнул и сказал товарищам:

— Послезавтра иду на остров охотиться.

Советские моряки и норвежец, то погружаясь по колена в снеговые сугробы, то скользя на голом льду, с которого ветер сдул весь снег, приближались к острову.

— А идти довольно легко, — удивился Лейте.

— Мороз небольшой, ветра нет, — ответил ему юнга.

Ландрупп был очень весел, что-то говорил и напевал, но, когда его спутники смотрели в сторону, поглядывал на них тревожно и испытующе.

Подошли к берегу. Степа узнал то самое место, где в полярную ночь Запара, Вершомет, Павлюк и он впервые сошли на остров. Над ледяным припаем возле берега выступали скалы. Правда, они выглядели не так страшно, как в полярную ночь. Менее чем за полкилометра от берега высились покрытые снегом холмы. Из-под снега выглядывали обломки плавника, потому что летом волны выбрасывают сюда дерево, вынесенное в море сибирскими реками.

Когда прошли мимо скал и вышли на берег, Ландрупп удивил своих спутников: он начал с ними прощаться. Как ни объяснял ему Лейте, что они должны идти вместе, норвежец пожимал плечами, словно ничего не понимая, и качал головой, что, очевидно, должно было означать «нет».

— Странный ты человек, по правде говоря, — уговаривал его Лейте, забывая, что лоцман его не понимает.

Наконец Ландрупп в последний раз пожал плечами и молча ушел.

Советские моряки двинулись за ним.

— Не понимаю! — сказал Лейте. — Или он нас боится, или там в лагере есть какая-то тайна, или просто человек не понимает, чего мы хотим.


Г л а в а XI | «Лахтак» | Г л а в а XIII