home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2. Мой отец

Утром в дверь забарабанили так рано, что я даже посмела возмутиться. На улице была темень, ни зги не видно. Еще даже рассвет не наступил, чего опять от меня в такую рань хотят?

— Открывай быстро! — кричала Марфутишна.

Еще и воспитательница лично явилась! Ну, точно спать не дадут! Быстро понеслась открывать, хотя руки еле шевелились после вчерашнего тканья. Пальцы с трудом сгибались.

Как только я подняла защелку, дверь распахнулась. В комнату залетела Марфутишна, за ней служанка из замка, потом двое мальчишек, волочивших сундук и хорошо запакованные бумажные свертки.

Марфутишна указала, куда все это поставить и тут же заторопила:

— Воды быстро тащите!

Не успела я даже толком проснуться и сообразить, что происходит, как меня стали купать и мыть волосы, а потом стричь, делать укладку, красить, затягивать в корсет, одевать в вынутое из сундука платье, а потом еще и драгоценности надели.

Что случилось? Вчерашнее утро было не самым обычным, но а сегодняшнее вообще из тех, когда кажется, что все еще спишь. Когда мне, наконец, пододвинули зеркало, разрешая посмотреть на результат, я себя не узнала. Какая-то ненастоящая, словно красками нарисованная, девушка: светлое блестящее платье с низким декольте, неестественно тонкая талия, много прозрачных кружев, где только возможно, тщательно уложенные тугие кудри, неожиданно темнее, чем мой цвет волос. Только глаза знакомые, серые, да улыбка чем-то похожа. Остальное — кукольное, не я.

— Шевелись! — дернула за рукав Марфутишна. — За мной!

И я быстро пошла за ней, хотя крепко стянутый корсет почти не давал дышать. Позади шла служанка, неся в руке сумку с моими обычными вещами, видимо, в замке мне нужно будет переодеться обратно?

На улице ждал княжеский крытый экипаж. За мной прислали экипаж? Марфутишна чуть ли не силой затолкала меня внутрь, быстро уселась рядом и тут же приказала вознице трогать.

— Что случилось-то? — в конце концов спрашиваю. Чего ради из меня сделали эту игрушку, и долго ли мне мучиться в этом корсете?

— Князь велел привести тебя в приличный вид и доставить в замок как можно быстрее! Рассчитывает, что ты ему поможешь. Ждет в замке, приедем — сам все объяснит.

— А ты не знаешь?

— Знаю только, это как-то с волками связано, — ответила воспитательница.

Да, зря я спросила. Приходится подавлять внезапное желание выскочить из экипажа и убежать в поле. Чего хорошего можно ждать от волков? А он моего отца? Ничего.

Через полчаса колеса экипажа застучали по брусчатке перед входом в замок. Здесь было очень тихо, сотню, наверное, в казармах разместили, длинные такие здания за замком, там я ни разу не была. Ну, или спят, гостей вряд ли станут рано будить.

У входа меня встретил давний личный слуга Князя, Кузьма. Я его хорошо знала, сколько себя помню, он все такой же был, седой и полусогнутый. Кузьма без разговоров повел меня прямо в небольшую комнату, расположенную за приемным залом. Там Князь встречался с гостями, с которыми хотел пообщаться без свидетелей. Он уже сидел за столом, растрепанный и мятый, видимо не спал совсем или спал очень недолго. Когда я вошла, уши заполнило прерывистое больное дыхание.

«Отец», - хотелось крикнуть, но я опустила голову и поприветствовала его низким поклоном, как Князя. Он тут же махнул рукой на кресло рядом с собой.

— Иди, сядь.

Я не привыкла к таким пышным платьям, и понадобилось немало времени, чтобы понять, как в нем лучше сидеть. И еще эти туфли! Они конечно тонкие и красивые, но в них так холодно! Ну ладно, это все мелочи, пусть скажет, чего же от меня нужно. Вот я сижу и готова слушать.

— Ты знаешь, что со мной в замок приехали представители синих волков? — спросил Князь. Об этом уже каждая собака знает, киваю.

— Мы заключили мирный договор… — Ага, замялся. Думает, что сказать. Видно, что-то с этим договором не так, слишком необычное замешательство на лице. И это у человека, которого ничем не смутишь, по крайней мере, я такого не видела.

— Так вот, — продолжил Князь, — в знак подтверждения наших намерений волки потребовали себе заложника. Ну, ты знаешь…

— Заложник живет у второй стороны и если первая нарушает договор, его убивают… — прошептала я.

— Они… потребовали моего ребенка, — хмуро произнес Князь. — Дочь. Захотели поговорить с каждой и выбрать. Уже говорили со старшей, сейчас там младшая. Потом пойдешь ты.

Я непроизвольно сглотнула.

— Их… княжич… Попробуй, в общем, им понравиться. Дочерей я научил, как мог, одел плохонько, а ты… Они должны выбрать тебя, своих дочерей я не отдам!

Я быстро закусила губу. Вот так вот, своих дочерей! А я ему значит, совсем не дочь. Сердце разрывается, хотя я всегда это знала. Не дочь. Просто полукровка, жизни которой не жалко. Я сдерживаю слезы и кротко киваю:

— Хорошо, мой Князь.

— Иди, — кивком отпускает. — Сделай, что должна.

Слуга оставил меня на кушетке перед высокой дубовой дверью. Ранее утро. Вокруг ни души. Тишина. И такой холод, жуткий холод, и главное, ничем не согреться, даже ноги спрятать некуда, кругом только холодный пол.

Когда дверь распахнулась, и вышла младшая княжна с довольной улыбкой, в удивительно скромном платье и не очень хорошо причесанная, у меня от холода уже зубы стучали.

Я вскочила, как положено при виде княжны. Она коротко кивнула и ушла по коридору. Только тогда я увидела, что у дверей кто-то стоит. Тот самый, растрепанный, со странными полосами на голове парень, один из тройки, встреченной вчера на прогулке. Так вот значит, кто это были. Волчий княжич собственной персоной, никогда бы не подумала. Княжичи ездят в экипажах и одеваются изящно и богато. Хотя… звериный народ, что с них взять.

Надо же, как он удивился, когда меня увидел! В другое время я бы посмеялась, но не сейчас. Ноги обжигало холодом промерзших камней. А он стоит и молча смотрит.

— Вы меня не ждали? — спрашиваю. Еще чуть-чуть и поджимать ноги начну, то-то будет зрелище!

Но тут он отвечает:

— Мы Вас ждем, заходите.

Странно, сейчас я думаю только о холодном поле, а не о том, как мне им понравиьтся. Как угодить отцу, князю, мужчине, который стал когда-то против воли моим родителем.

В большой, полутемной комнате только один камин, правда, огромный, но огонь в нем почти погас. Каменные стены украшены гобеленами и длинными полосами ткани, а пол зато совсем голый. Слишком красивая каменная мозаика, чтобы прикрывать ее коврами. У камина стоял огромный стол, перед ним кресло с коричневой обивкой. За столом сидел третий, самый высокий. Позади него, у стены, на длинной кушетке — светловолосый, закинув ногу за ногу. Тот, что меня впустил, прошел и сел рядом с ним.

Неужели совсем не мерзнут? На вид не похоже. Главное — не задрожать, как-то это не вяжется с моим намерением им понравиться. Кстати, знать бы еще, как это сделать.

Вот опять, уставились как тот, что открыл, и молчат. Что интересно со мной не так? Я поклонилась и осталась стоять посреди комнаты. Без приглашения не могла сесть.

Если у меня когда-нибудь будет дом, в нем не будет ни одного кусочка каменного пола!

Наконец, длинный вскочил из-за стола. Не очень-то торопился!

— Здравствуйте, — сказал. — Разрешите представиться. Я Ждан Радомиров, Вожак. По-вашему — княжич народа зверей. Присаживайтесь, прошу.

Ну, наконец, догадался! Я поблагодарила и быстро уселась в кресло, хотелось залезть с ногами, но пришлось держать марку — сесть на самый краешек, выпрямить спину и гордо задрать подбородок.

Длинный неуверенно посмотрел на меня.

— Как… Вас зовут? — спросил.

Тут же вскочила, делая реверанс. Чертов корсет, за что женщинам такая пытка?

— Дарена.

И села быстро назад. Вот вернусь домой, час буду у печи сидеть, ногами в огонь!

— Дарена, — повторил Ждан так, будто мое имя его немало удивило. Вожак, надо же. Если бы не ситуация, не удержалась бы от вопросов. Вожак — это как? А, чего зря голову ломать, сейчас нужно сосредоточиться на другом. Вожак так вожак. Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь как можно милее.

— Очень приятно, — говорю самым нежным тоном и отвожу глазки, как будто смутилась.

Не раз видела, как на ярмарках так девчонки делают, и мужчинам это нравится. Только вот эти… волки реагируют как-то не так. Медленно переглядываются и хмурятся.

— Позвольте представить, — наконец продолжает Ждан. — Мои товарищи и защитники. Дынко… — встает светловолосый. Коротко кивает и садится назад, закидывая ногу на ногу.

— Радим, — встает лохматый, серьезно кивает.

Я не знаю, имеют ли они влияние на княжича, слушает ли он их советы, поэтому на всякий случай мило улыбаюсь обоим.

И потом они опять молчат! Нет, мерзнуть тут целый день охоты у меня нету!

— Вы хотели со мной поговорить? — нетерпеливо спрашиваю.

— Да… Да. Вы нас просто немного удивили, придя сегодня в таком неожиданном виде, — задумчиво говорит Ждан.

— Вам не нравится, как я выгляжу? — спрашиваю таким тоном, как будто если он скажет нет, я буду плакать.

— А… Вас волнует, нравитесь Вы нам или нет? — вдруг громко спрашивает Дынко. Голос у него такой… вкрадчивый.

Задерживаю дыхание, успокаиваясь. Похоже, они не так просты, как я думала после нашей первой встречи. И, наверное, слишком избалованы женскими улыбками, если еще и перебирают. Надо действовать аккуратнее.

— Какой же девушке не хочется нравиться, — говорю смиренно. — Я ведь не знаю, как одеваются женщины вашей страны. Может, по сравнению с ними мое платье выглядит смешным и неуклюжим, — кокетничаю.

— Нет. Совсем нет, — начинает оправдываться Ждан. Неужели хоть какой-то эффект? Рано радуюсь!

— Нам нравится, когда девицы без одежды, — вдруг резко говорит лохматый, тот, который Радим. Я невольно хватаюсь руками за края кресла, но улыбку на лице удается сохранить, в этом мне слишком часто приходилось практиковаться. До каких границ я готова дойти, чтобы выполнить приказание князя? Готова ли я… на все? Корсет врезается в ребра, в голове гудит от нехватки воздуха.

— Ну что же, Дарена, — слышу голос Ждана. — Ответьте на несколько моих вопросов.

— Конечно.

— Вы знаете что-нибудь о звериной расе?

— Нет.

— Вам не преподавали историю?

— Нет.

— Почему? — с неподдельным удивлением спрашивает Ждан.

Почему, почему. Кого колышет образование полукровок? Уж точно не нашего Князя. Придется прикидываться валенком, это легко — главное мило улыбаться и смотреть понаивнее, как не очень умные люди.

— Не знаю.

— Ладно. Вам преподавали языки?

— Нет.

— Искусство?

— Нет.

— Магию?

— Нет.

— Почему?

— У меня очень невысокий уровень силы, меня бессмысленно учить.

— Кто сказал?

— Княжеский колдун.

— Княжеский колдун… — задумчиво повторяет Ждан.

Вообще мы с Санькой, когда доступ к библиотеке имели, много чего интересного из книг узнали, но ведь он спрашивал о серьезных систематических занятиях? О звериной расе я и правда ничего не знаю. Ну, кроме того, что известно всем — они умеют перекидываться в животных. Так что нигде не соврала — Князь не занимался обучением полукровок. А другой… секрет вообще никого не касается.

— Не понимаю, — говорит Ждан чуть позже. — Вам ничего не преподавали — ни истории, ни языков. Как это может быть. Что…

Его прерывает взрыв громкого хохота. Лохматый вскакивает со своего места и быстро идет к нам.

— Ждан, можно я? — спрашивает и получает разрешающий кивок.

Радим подходит и наклоняется надо мной, нависает сверху, как скала, готовая упасть и раздавить.

— Ее ничему не учили — ни музыке, ни танцам. Она катается на лошади в мужском седле и без корсета. А теперь ее одели в шикарное платье и заставили во всем нам потакать. И она потакает, хотя ей очень страшно и еще что-то не так. Может, голодная? Ну, в общем, я знаю, почему. Потому что она — полукровка… — заканчивает он с довольным видом и эти слова, произнесенные его глухим голосом, вдруг делают мне очень больно. Я упрямо застываю в кресле, задирая голову выше.

— Как мы и думали, — лениво говорит Дынко. — Хочет нас надуть. Хоть бы раз ошибиться…

Как же мне было тяжело в этот момент! Не получилось сделать то, чего от меня хотел Князь. Хотя сам виноват, что я могла? Надо было относиться ко мне как к дочери, учить музыке и танцам, глядишь, и смогла бы понравиться.

Но зато можно больше не строить из себя благородную даму. Не нужно мило улыбаться и сидеть, как попугай на насесте. Я падаю глубоко в кресло, откидываюсь на спинку и прячу ноги под свою широкую юбку.

— Я не голодная, мне просто холодно, — равнодушно отвечаю на вопросительный взгляд Радима. Вообще-то мне тут больше нечего делать, но надо, чтобы вожак разрешил уйти. Жду, но он пока молчит, поджимает губы и качает головой. Осуждает? Что мне его осуждение? Я не выполнила волю Князя, вот что страшно.

— Как так можно… с собственной дочерью, — вдруг слышу мрачный голос Радима, прямо над ухом. — Отменный мерзавец этот ваш князь.

— Это мой отец, — чеканю, зло смотря в его глаза. С детства училась искусству двойных фраз. Когда прокручиваешь в голове одно, а говоришь другое. Ему я сказала: «Еще слово про моего отца, и я тебе глаза выцарапаю». И он понял, отошел и вернулся к кушетке.

— Можете идти, — кивает Ждан.

Я хотела встать, но вдруг меня как черт дернул! Раз все равно провалила задание, можно подумать о себе и сделать что-нибудь гадкое другим. Я же полукровка, значит, никого не удивит мое неправильное поведение.

— Нет! — резко говорю. — У меня тоже есть вопрос.

И наслаждаюсь их лицами. Что, получили, в-о-л-к-и?

— С чего ты решила, что мы ответим? — интересуется Ждан.

— А я все равно спрошу, — пожимаю плечами. — Так вот. Вы задавали такие вопросы, наверное, очень важные, очень нужные. И мне так вдруг интересно стало, для чего же заложнице быть столь образованной? Или что, — повысила я голос, — неужели если она будет красиво петь и на пяти языках болтать, то у вас ее в случае измены РУКА НЕ ПОДНИМЕТСЯ УБИТЬ?

Ох, какие лица! Искренне наслаждаюсь. Что, съели? Теперь я собой довольна, можно и уходить. Я сделала, что смогла, дальше пусть мой папочка Князь сам разбирается со своими соседями. Почему это должно меня заботить? Я же ему… не дочь.

Какой все-таки холодный пол, стоило подняться, как ноги тут же занемели. Ничего, скоро выйду в коридор, а там можно и пробежаться. Точнее попробовать, в корсете особо не разгонишься.

Дверь открыть я не успела. Передо мной появилась рука Радима, он уперся в гладкое дерево прямо перед моим лицом.

— Обиделась? — заговорил за спиной. — Полукровка — это понятие вашей страны, у нас такого нет. У нас все дети — законнорожденные, все равные. Просто нас предупредили, что для князя полукровки не представляют… ценности. Предупредили, что он наверняка захочет нас обмануть. Так что обижайся не на нас… на ваши обычаи.

Какое странное желание… оглянуться и на него посмотреть.

Рука медленно опустилась ниже, к ручке, и распахнула передо мной дверь.

Корсет почему-то не помешал мне долететь до кабинета Князя всего секунд за десять. Он меня ждал, и стоило мне войти, тут же понял, что ничего не получилось.

— Ты… — поджал губы.

— Сделала, что могла. Они догадались, когда узнали, что меня не учили ничему, кроме домашних дел.

Как же хочется домой, в свою комнату. Или на кухню к Глаше, поближе к горячему печному боку, в пряные душные запахи готовящейся еды.

— Сядь, — Князь не глядя махнул в сторону кресла и отвернулся к столу, странными мелкими движениями прикасаясь к лежащей на нем вещице. Как будто решался.

Его губы шевелились, но я ничего не слышала. Наконец, предмет оказался в его руке и поплыл ко мне медленно, как птичье перышко на ветру. Какая красивая вещичка, круглая золотая коробочка, кружевная с гладким верхом, на трех изогнутых ножках в форме когтистых звериных лапок.

— Бери. Отнесешь сейчас волкам. Попросишь от моего имени прощения и передашь этот подарок в знак моего глубочайшего раскаяния. Сделаешь все, что скажут. Поняла? Я жду полного послушания и только посмей ослушаться! Иди!

Шкатулка упала в мою ладонь, инстинктивно заставив пальцы крепко сжаться.

Опять идти к волкам? Еще и прощения за него просить? А еще таким тоном приказал, будто это я виновата в его неудавшемся обмане, а он тут ни причем. Этакая случайная жертва. Ладно, выбора у меня и правда нет, извинюсь, не в первый раз. Извиняться за свою не такую уж длинную жизнь мне приходилось столько раз, что я легко смогу это сделать, даже ничего внутри не дрогнет. Хорошо, пусть все закончится побыстрее.

Кузьма встретил меня за дверью и повел назад, но оказалось, что в комнате волков уже нет и я последовала за ним в левое крыло замка, где селили гостей. Члены княжеской семьи занимали правую половину, и ходили слухи, что в окна, расположенные напротив друг друга, можно увидеть множество интересных вещей, и княжеские советники часто подглядывают за гостями. Неужели правда?

Кузьма шел медленно и тяжело вздыхал. Что-то мне это нравится все меньше и меньше. Идти одной в комнату к мужчинам? Но ведь Князь приказал и ослушаться никак нельзя. Наверное, он просто не знал, что они уже поднялись к себе.

Остановишься у одной из дверей, Кузьма нерешительно оглянулся. Чего так странно смотреть? Это просто приказ Князя.

— Спасибо, дальше я сама, идите.

Все-таки таким пожилым людям нужно больше отдыхать и меньше таскаться туда-сюда по холодным замковым коридорам, да еще в таком тесном камзоле. В нем, наверное, и не вздохнешь как следует.

Я постучала, уже представляя, как дверь откроет Радим, но ее открыл Дынко, высунув в щель только голову.

— Дарена? — удивился, — Чего тебе?

Низкий реверанс. Как же мне надоел этот корсет!

— Его Светлость прислал меня с извинениями.

На круглом лице секундное раздумывание.

— Ладно, заходи.

Дверь открылась. Та-ак, зря я так резко вошла, будет урок на будущее, сначала стоит заглядывать. Волки в одних штанах, с голыми торсами и даже босиком. Та-а-ак, комнаты… смежные, похоже, они вместе живут. А у них тепло, в камине полыхает целая огненная буря. На полах пушистые темные ковры, стены обтянуты синей тканью. Мебель не похожа на изысканные княжеские гарнитуры, ничего изогнутого, никаких рельефных аппликаций. Ну, вроде достаточно времени прошло, чтоб оделись.

Хм, ну хоть вожак рубашку натянул, на остальных можно и не смотреть. По крайней мере, постараться не смотреть, они очень красивы, особенно когда по голой груди скользит огненный зайчик из камина. Хотя, может, это не от камина, а от моего лица, я редко так сильно краснею.

Стоп, что я делаю вообще? Нужно переходить к заданию, Ждан насторожено меня разглядывает, будто ждет неприятностей.

— Я Вас слушаю.

Реверанс. Хорошо бы за сегодня последний.

— Его Светлость приносит свое искренние извинения по поводу случившегося и просит принять Вас в знак прощения этот маленький подарок.

Показываю шкатулку и делаю шаг, чтобы отдать. Тут же мою руку перехватывает Радим. Зря, там нет ничего опасного, она же маленькая и легкая, чего он испугался? Что я запущу ее Ждану в голову с такой силой, что покалечу? Легко щелкнув пальцем, Радим открывает крышку и, резко вздохнув, тут же передает ее Ждану, не отводя от содержимого глаз. Теперь они прилипли к ней вдвоем, Дынко, заинтересовавшись, тоже подходит, заглядывает Ждану через плечо и изумлено присвистывает.

Что там такого любопытного? Раньше, чем успеваю сообразить, ноги уже делают пару шагов, и я, вытянув шею, заглядываю в шкатулку сбоку.

И что это? Розовая тонкая атласная ленточка, а на ней плоская костяная пластинка, круглая, покрашена розовым, посередине — рисунок белого кружевного бантика. Какой странный подарок, зачем волкам розовая ленточка, похожая на те бархотки, которые носят иногда на шее?

— Что это?

Ой, когда на тебя в упор смотрят три пары блестящих глаз, это не очень приятно. Быстро отскакиваю назад, наступив на собственное платье и чуть из-за этого не свалившись на пол. Наверное, нельзя было подходить так близко к вожаку, только бы не нарушить какое-нибудь их правило. Доказывай потом, что случайно.

— Ты не знаешь, что это? — совершено спокойно спрашивает Радим.

Фух, похоже, ничего страшного не случилось, и они не восприняли мое приближение как оскорбление или что-нибудь подобное.

— Нет.

И тут на его лице появляется такая ярость, что просто дыхание замирает. Что я сделала не так? Неужели Князь и подарок прислал неудачный, но ведь он прощения просит! Могли бы и навстречу пойти!

— И что князь тебе сказал? — интересуется Дынко.

— Сказал, извиниться и отдать подарок. Сказал делать, что прикажете.

Вдруг мои ладони становятся такими мокрыми, что я хватаюсь за юбку, пытаясь задавить неожиданные подозрения. Не мог Князь иметь в виду ничего неприличного, никак не мог. Я же пусть немного, но его кровь. Нет, это я просто испугалась злости, явно читающейся в их лицах, и оттого всякая гадость в голову лезет.

— И что… что вы мне прикажете? — голос совсем на мой не похож, в голове пусто, я даже про корсет забыла, впервые с тех пор, как его на меня натянули.

— Ничего, — Ждан хлопком закрывает крышку и отдает шкатулку Радиму, а тот тут же сжимает ее в руке. Возвращать видимо не собирается. — Скажи Князю мы подумаем и сообщим ему, как и в каком виде он принесет нам свои извинения. Иди.

Упрашивать дважды меня не нужно. В коридоре все еще ждет Кузьма, вдруг так приятно видеть его светлые, замутненные годами глаза. Он как будто вздыхает спокойней и ведет меня в правое крыло к Князю.

Что-то тут явно не так! Князь удивился, меня увидев, а потом даже разозлился. А уж когда я передала слова Вожака, так просто рассвирепел.

— Никакого от тебя толку! Иди, и чтобы ни слова никому про подарок! — резко махнул одной кистью руки. И я ушла, не было желания задерживаться, хотя обычно старалась хоть ненадолго, хоть на минутку, но остаться рядом, хотя бы чуть-чуть побыть около, помечтать о том, что у меня есть любящий отец. А сегодня, наоборот, вылетела из кабинета с большим удовольствием. И даже фразу повиновения на прощанье не произнесла.

Слуга отвел меня в комнату у кухни, где ждала Марфутишна с вещами. С каким удовольствием я сняла это жуткое платье, стащила его, как будто оно грязное! А уж корсет сдирала, как освобожденный каторжник — кандалы. Что может быть лучше моей обычной одежды, свободной и удобной?

— Нас отвезут позже, когда экипаж освободится, — Марфутишна уселась на кровать, достав из корзины захваченное с собой вышивание. Запасливая!

— Пешком пойду.

Буду я ждать тут несколько часов, пока кто-нибудь сжалится и домой отправит! Идти-то всего пару верст.

День неплохой был, дорога сухая, солнышко уже не греет почти, но идти среди полей всегда теплее, чем сидеть в каменных стенах. Кстати, а если пробежаться? Ребячество, как говорила Марфутишна, — «В твоем возрасте не пристало носиться как мальчишке, пора уже стать серьезнее и следить за своим поведением». Звучало, как будто бы моя жизнь уже закончилась, и осталось только сидеть у окна неподвижно, ожидая неминуемого пришествия смерти.

Но сегодня я побегала в свое удовольствие! Заслужила. И как же мне было тяжело! Как было стыдно за Князя… за то, что он такой обманщик. За себя, что я пусть и не по своей воле, но врала. За странный подарок, с которым явно что-то не так. Вот только стоит ли разбираться, что? За наши… обычаи. За все.

Только я во двор вошла, как наружу высыпали мои домочадцы во главе с изнывающей от любопытства Глашей. Наперебой закричали, запричитали, заохали.

Как я их все-таки всех любила! Мою Маришку, которую невозможно не расцеловать в обе щечки. И братьев моих непутевых, кстати, их уже пора ловить и купать, чумазые, как будто в луже валялись. Может, и на самом деле валялись, вполне могу себе представить эту милую картину. И необъемную Глашу, которая иногда, будучи в хорошем настроении, пекла нам булочки и пирожки с вишней. И вздыхала тяжело, смотря, как мы все это поедаем, как будто впроголодь живем. Знала потому что, не на сладости набрасываемся, а на ласку да заботу.

И меня сразу отправили спать, предупредив, что потом придется в подробностях рассказывать, какие ужасы я видела в замке, и как мне удалось вырваться оттуда живой и даже не покусанной.

Ха-ха, пусть мечтают, у меня уже есть отговорка. Скажу, что Князь запретил болтать и нарушить его приказ, естественно, никак нельзя.

Волки

На улице уже темнело, а они все еще повторяли план возвращения. Ждан столько раз просчитывал на разных примерах вероятности удачно провести сотню по пространственной петле назад, что уже с трудом складывал даже простые числа.

— А если петля закрутится вокруг, вам придется просчитывать все заново прямо посреди перехода, ты помнишь? — замучено переспросил он у Улема. Тот только поморщился.

— Забудь, сейчас бесполезно голову себе забивать, даже знай ты все точки. О чем можно говорить, не учитывая погоду и передвижение зурпов?

— Да знаю я…

В комнате, выделенной для них в казармах, было по-военному пусто — большой массивный стол, много стульев, стенд с оружием и яркая подробная карта человеческих земель на стене.

Как раз ее и рассматривал Радим, задумчиво отмечая деревни на границе со звериной землей. Всего четыре и три из них на землях Нестора. Какая жалость, он бы предпочел не иметь с ним ни единой пяти общей пограничной земли. Впрочем, как и с дивами.

— Давайте еще раз, — тяжко вздохнул Дынко. — Улем.

— Повторяю: веду сотню до стольского тракта через Старый лес, не трогая петель. Там отправляю в посольство птицу, никакой магии, чтобы не засекли. Жду Гордогора с новостями и припасами, и тут же уходим на северную границу по лесу и тогда уже по петле. Не волнуйтесь, я рассчитаю. У меня девять медведей в отряде, пущу их первыми. Все.

— Девять маловато, надо больше вводить, вернешься потом в замок, наберешь еще десяток.

— По мне так и девяти предостаточно, но как скажите, — равнодушно ответил Улем и уставился в окно. Гонять по кругу одно и то же десятки раз уже надоело. Тройка явно была сегодня на взводе.

— Тогда все, — Радим оторвался, наконец, от карты. — У нас еще два дня, если что забыли, есть время вспомнить.

— Значит, я на ужин, — Улем впервые улыбнулся, правда, еле-еле. — Нас тут закармливают, как на убой. Каждая трапеза — сплошной пир, если через два дня не уедем, отъедимся так, что и кони не унесут. Князь-то расщедрился на полную, обхаживает как самых любимых родственников.

— Да уж, расщедрился… — пробормотал Радим. — Что там еда, дочери собственной не пожалел от щедрот своих.

— В смысле?

— Да Дынко опять с играми своими, — влез Ждан, — воспитывать говорит надо по-полной. Ну и воспитали. Прислал князь полукровку в подарок, они тут, конечно, считаются чем-то вроде второго сорта, но все-таки — посметь откупиться собственной дочерью, как тебе?

Улем только плечами пожал.

— Ну и взяли бы, не вам, так другим отдаст.

— Да что ты мелешь-то? — чуть ли не одновременно воскликнули все трое.

— Тем более, — многозначительно добавил Дынко, — Ждан утверждает, что все не так просто. Удача, мол, нас сюда специально привела, чтобы с девчонкой столкнуть.

Улема, впрочем, эта речь никак не заинтересовала.

— Да как хотите. Только успокоиться вам бы не мешало, нервные больно. Для бабы это не самая плохая судьба: кому он ее в следующий раз подарит — неизвестно. Все. Спросите в замке дорогу, тут дом отдыха есть у озера, вам как раз туда. А то к завтрашнему дню еще и слезу пускать будете.

Через секунду дверь за его спиной закрылась.

— Прекрасная идея! — настроение у Дынко повышалось на глазах, он широко улыбнулся, предвкушая прекрасный вечер, но хохот тут же вывел его из сладких мечтаний.

— Дынко, да ты только что опозорился! Тут недалеко целый дом женщин, и от кого мы узнаем о его существовании? Не от тебя, а от… Улема, — к Радиму присоединился Ждан и теперь они хохотали вдвоем.

— Неважно, кто первый узнал, важно, кого запомнят, — миролюбиво ответил Дынко и закрыл глаза, погружаясь обратно в свои приятные размышления.


Глава 1. Моя жизнь | Звериный подарок | Глава 3. Мои секреты