Book: Человек с душою зверя



Человек с душою зверя

Вера ГОЛОВАЧЕВА

ЧЕЛОВЕК С ДУШОЮ ЗВЕРЯ

ГЛАВА 1

Погода была завлекательная. Яркое майское солнце подсушивало жалкие остатки лужиц и нещадно слепило глаза. Щеки прохожих ласкали теплые лучи, заставляя снять с себя куртки и ветровки, отчего сразу легче стало ходить, словно с плеч твоих свалился груз. Зацокали по асфальту туфельки, надетые на уставшие от зимней обуви ноги. Высыпала на улицу ребятня. Радовались такому положительному событию и дружные стайки воробьев, и более степенные голуби. И Вовчик с Серегой радовались, прокладывая свой путь от стен казенных школьных к стенам родным, домашним.

– Я сегодня на физике чуть пару не схлопотал, – делился Вовчик с Сергеем, словно того на уроке и не было. Рядом ведь сидел, за одной партой. – Если б не звонок, точно бы понес домой родителей радовать.

У Вовчика родители были строгие – это факт. Но не без причины: ослабь они сейчас свое бдительное внимание, и их чадо сразу же забудет, как учиться. Не то, что Сергей. Он хотя и тоже не зубрила, но в науках порядком соображает, и в четверти твердые четверки получает регулярно.

– И что ты там не мог понять? Все же просто: архимедова сила направленна вверх, и сколько ты не топи пробку, силой-то этой она и вытолкнется наружу.

У Сереги была своя особенная манера объяснять. Сначала учителя в школе думали, что он издевается над ними, отвечая у доски, что солнечная система и молекулы – это почти одно и то же, только размерами отличаются, или что, по его мнению, с течением эволюции у кукушки атрофировался материнский инстинкт. Но потом поняли: богатая фантазия мальчика позволяет ему выйти за рамки учебной программы. Поэтому вольности вроде замены безликого термина «тело» на близкое и понятное «пробка» они прощали.

– Почему ж тогда люди, бывает, тонут? Что ж их не вытолкнет?

– Не осиливает. Что полегче – получается, а человека – слабо.

Тут мимо, прямо наперерез дороги, прошествовал совершенно гордый собой и совершенно черный кот. Если бы кот знал, что сейчас произойдет, он бы, наверное, и гулять сегодня не вышел. Но кота предчувствие не душило.

– А кота осилит? – вдалеке от учителей Вовчика почему-то одолевало научное любопытство, а рядом с ними пропадало. Как аллергия на школу.

– Этого я не знаю, Владимир Федорович ничего насчет котов не говорил.

– Надо проверить, – решил Вовчик.

Ребята оценивающе посмотрели на кота: ничего экземплярчик, в самый раз.

– Надо, – согласился Серега и присел на корточки. – Кис-кис-кис, – позвал он, слащаво растягивая рот в улыбке.

Кот оживился и повел левым ухом в сторону мальчишек. Выглядели они вполне прилично, безобидно, а у кота сегодня было хорошее настроение так же, как и у всех. В марте вообще у котов замечательное настроение. Он еще немного поразмыслил – стоит ли доверять – и робко двинулся на зов.

– Ты ему колбасу из бутерброда дай, – разрабатывал план стратегий Вовка, – так лучше пойдет.

Серега залез в свой портфель и добыл оттуда замечательный бутерброд с колбасой и сыром, который положила ему мама перед школой в рюкзак. От него сразу же потянул приятный сытный запах, от которого шерсть на хребте кота зашевелилась, а усы стали торчком, как антенны, улавливая ароматные волны. Не надо думать, что Вовке своего бутерброда жалко стало, просто он его давно уже съел. Что ж смотреть да слюни глотать? Это Серега всегда тянет, вот пусть теперь и делится.

– На, держи, – Сергей отделил от бутерброда колбасу и протянул в сторону кота.

Как завороженный побежал кот на нюх, в мыслях благодаря и восхваляя добрых мальчиков. Даже то, что один из них не стал бросать колбасу на землю, а так и держал ее в руках, не насторожило животное. Зубы вонзились в красную, с белыми пятнами жира мякоть, и сладкое предчувствие во рту сменилось лучшим в мире вкусом.

– Держи его, – шепотом, чтобы не спугнуть, сказал Серега, и Вовчик не заставил себя ждать.

Кот оказался вполне ручным и вырываться из рук мальчишки не стал. Вовка положил его под мышку, и тот послушно повис там, немного недоумевая, почему ему не дали закончить трапезу. Но, пораскинув кошачьими мозгами, животное решило, что покормят его в более удобном для этого месте и совершенно успокоилось.

– Эх, колбасу жалко, – посетовал Сергей, глядя на неожиданное спокойствие кота.

– Ничего, с голоду не умрешь, – подбодрил сытый Вовчик, – где бы нам его испытать?

– А в фонтане. Тут недалеко.

Фонтан действительно был не далеко, метров двести, и ребята, не теряя времени, с котом под мышкой последовали туда. Был уже вечер, а поскольку мальчики учились во вторую смену и со школы возвращались поздно, фонтана пустовал. Только одинокая старушка, сгорбившаяся под тяжестью лет так, что на костюмированном шествии вполне сошла бы за знак вопроса, сидела на скамейке напротив фонтана и тихонько дремала.

Мальчики подошли к высокому бордюру, за которым плескалась искрящаяся вода, и посмотрели вниз. Достаточно глубоко, не один, трое таких котов, уложенные друг на друга, уместятся. В самый раз для опытов. Кот мирно лежал под мышкой, свесив лапы, и ничего дурного не подозревал, только раздразненный желудок просил скорейшего продолжения банкета.

– Давай, – скомандовал Серега, и Вовчик не заставил себя ждать.

Раздался жуткий вопль кота, неожиданно бурно запротестовавшего против такого несоответствия действительности с ожидаемым.

– А-а, – вскрикнул Вовчик и с шумом втянул воздух сквозь зубы, – он царапается.

– Не выпускай, – Серега вошел в азарт и теперь рьяно помогал Вовчику погружать кота с головой в воду. Четыре руки кровили свежими царапинами, а кот все не соглашался посидеть в воде, сопротивлялся все.

– Мя-яу, – на всю округу взывал о помощи кот.

– Никак, воздушная тревога, – встрепенулась на скамейке старушка.

Хотя бабка, занявшая сегодня скамейку, и была глуха на одно ухо, а вторым через раз слышала, но в результате проводимого опыта ото сна она очнулась, и происходящее около себя узрела.

– Да за что ж вы животинку мучаете? – возмутилось все ее существо.

Ребята и не обратили внимания на ее замечание, такому важному для науки опыту ничто не должно было помешать. Все обрызганные с ног до головы водой непонятливым котом, они продолжали свое дело.

– Так все равно не понятно будет, вытолкнет сила его или нет, – соображал между делом Серега. – Он же выплывает. Вот если бы ему лапы связать.

– Точно, – согласился Вовчик, – держи кота, а я веревку достану, – сказал и полез в свой рюкзак.

Вот тут-то и заметил мальчик ковыляющую в их сторону старушку. Возмущенно так ковыляющую, по походке сразу видно. А по лицу сразу видно, что она всем происходящим страшно недовольна: крючковатый нос недовольно сморщинился, ввалившиеся тонкие губы уже жевали крепкие слова, а в глазах появился ненормальный блеск.

– Сейчас будет песочить, – предупредил Вовчик друга и приготовился к неизбежному.

Бабка будто ждала этого, и еще на середине пути к фонтану начала:

– Что ж вы, окаянные, делаете. Кто ж вам энтакое позволил… – и прочее, и прочее.

– Надо, бабуль, наука требует, – резонно ответил Серега. Он умел умно разговаривать со взрослыми.

– Вот я вам покажу науку, – еще больше возмутилась умным словам Сергея старушка и потрясла клюкой в воздухе.

«Темная старушка попалась», – подумал Серега.

Кот, почувствовав поддержку со стороны, завыл изо всех своих кошачьих сил и сделал отчаянную попытку вырваться, чем немало потревожил державшего его Сергея. Сердце старушки вынести такого не могло.

– Придет время, будет он вот так над вами измываться, а вы убежать и захотите, да не сможете, – неожиданно встав и как-то выпрямившись, став выше, пригрозила старушка.

Вовчик усмехнулся:

– Бабуль, это ты не подумав сказала.

Он представил себе, как этот мокрый и жалкий кот хватает вдруг их с Серегой за шиворот и макает головами в фонтан. Смешно как-то представилось, бабка не предусмотрела разницу в росте и интеллекте.

– Будет это, – забормотала старушка, опять сгорбилась и пошла прямиком на ребят, протянув руки к коту.

– Ненормальная, что ли, – предположил Сергей.

– Может, – согласился Вовчик. Ему стало немного жутковато от слов этой старушки. – Давай отдадим ей кота, все равно он для опытов не годится, чересчур воды боится.

– Да пусть забирает своего кота, нужен он больно, – согласился Сергей и расслабил утомленные проводящимися опытами ладони. Кот шлепнутся прямо в воду, обдав мальчишек брызгами, и поплыл.

Выбравшись из воды, животное в отместку стряхнуло с себя капли прямо на ребят и гордо проследовало к старушке. Похоже, Вовчик ошибся, и у кота проснулся-таки интеллект. Он почувствовал, что там, у корявого знака вопроса, называемого старушкой, он обретет покой и защиту. Ребята же в это время развернулись на сто восемьдесят градусов и направились домой, подальше от странных бабок.

– Будет это, – бросила во след удаляющимся мальчикам старушка, – и будете вы звать на помощь, и никто не внемлет вам. Никто.

Последние слова мальчишки слышали уже, скрывшись за пятиэтажкой. Мурашки пробежали от того голоса, которым проводила ребят старушка.

– Ничего себе бабка, – оправляясь от испуга, заметил Вовчик.

– Ты слышал, что она сказала? – Серега удивился, как трудно ему удалось выдавить из себя слова. – Точно ненормальная.

– Ага.

И больше ни одного слова ребята не проронили до самого дома. И Вовчик, и Серега не только сидели за одной партой, но и жили в одном доме, только на разных этажах: Вовка на втором, а Серега на пятом.

– Ну пока, – Вовка первый вошел в свою дверь.

* * *

Этот дом был странным и страшным.

Старушка, сидевшая некогда на скамейке, как-то преобразилась. Нет, не внешне: и знак вопроса остался тем же, и крючковатый нос не выпрямился. Одежда сменилась на балахон, что ли, и глаза были уже не заспанные, блестели и казались крайне сосредоточенными. И сразу все изменилось. Она стала не простой старушкой, она стала ведьмой, Вовчик это чувствовал. Крючковатые руки перебирали траву и бросали ее в большой закопченный чан, стоявший прямо посередине комнаты на трех металлических ножках. А под ним костер. Как это так получилось, что в обыкновенном доме разожгли костер, а пожара не случилось, Вовчик понять не смог. Полумрак скрывал все происходящее в доме, только часто расставленные свечи не давали окружающим предметам раствориться во тьме.

– Зверь с душою человека… – разобрал слова в нестройном бормотании старушки Вовчик. И снова непонятные заклинания. Вовчик все видел ясно, как по телевизору.

Над чаном поднялись сизые клубы и расступились, освободив небольшой круг над бурлящей жидкостью. Старушка зачерпнула оттуда ржавым ковшиком, похожим на те, что показывают в исторических фильмах, и отошла от чана. Впереди стоял стол. Почему Вовчик его сразу не заметил? Весь усыпанный горящими свечами, как торт на день рождения старика-долгожителя. А посередине кот. У мальчика похолодело внутри. Тот самый кот. А в глазах у кота новое осмысленное выражение, от которого хотелось бежать долго, чтобы не видеть этого. Не бывают такие глаза у котов. Вот хоть режьте Вовчика, а такого не может быть.

Старушка положила ковшик перед котом, и зверек отхлебнул. Вовчик почувствовал, как ноги становятся каменными, неподъемными. Кот зажмурился от удовольствия, со смаком втягивая сложенными трубочкой губами из ковшика. Черт, ведь коты так не пьют. И не кот он вовсе, Вовчик теперь это ясно видел. Шерсть еще оставалась на теле, а лицо, видно же, человеческое лицо. Вовчик зажмурился – может, привиделось, а потом резко открыл глаза.

Это не кот. Вовка теперь ясно видел: то, что он принял сначала за шерсть, оказалось черным, с иголочки костюмом. И лицо усатое напоминало, конечно, кота, но явно было человеческим. Человек перестал умещаться на небольшом столе и спрыгнул на пол, повалив за собой несколько свечей. Грациозно спрыгнул и опустился на четыре лапы. Тьфу, на четвереньки. Видно, не удержался на ногах и оперся еще и руками. Видно было, что ему такая поза больше нравится, и на ноги человек встал нехотя, с ленцой. И в то же время пластично.

– Василь Василич, как вы себя чувствуете? – спросила у кота, то есть у мужчины старушка.

– Му-урзко, – как-то гортанно произнес человек.

– Мерзко? – переспросила старушка. – Ничего, привыкнете.

Василь Василич плавно проследовал к креслу-качалке и опустился в него, поджав ноги.

– Что вы чувствуете, Василь Василич? – старушка была очень почтительна, с уважением разговаривала с мужчиной.

– Месть, – в глазах, прикрытых сладкой истомой, сверкнули неожиданные искры.

– Это хорошо, – согласилась старушка. – Это мне от вас и нужно.

А потом все пропало во мраке, и Вовчик проснулся.



ГЛАВА 2

Будильник разрывался как ненормальный, когда Вовчик очнулся ото сна. Именно очнулся, словно и не во сне это было. Мальчик сел в кровати, уставившись в белый пододеяльник, и долго так сидел, приходя в себя и перебирая увиденное во сне. На пододеяльнике лежал длинный прямоугольник света, пробившегося через окно. Он был таким ярким и солнечным, что дурное настроение, навеяное странным сном, потихоньку стало пропадать. «Ерунда, – тряхнул головой Вовчик, – просто плохой сон и ничего более».

Подумав так, мальчик выключил будильник, уже иссякающий и трезвонивший нехотя, из последних сил, и решительно откинул одеяло. Пора было вставать и идти умываться. Вовчик не любил опаздывать. На столе стоял магнитофон и заманчиво так лежали рядом кассеты, словно просились, чтобы их послушали. Вовка подошел к столу и перебрал записи. Третья снизу – «Несчастный случай». «Как раз под настроение, – решил мальчик, вставляя кассету в магнитофон, – прошедшая ночь для меня была несчастным случаем». Магнитофон заиграл сразу так, что соседи на пару этажей вверх и вниз поняли – пора вставать.

– Володя, сделай потише, семь часов только, – донеслось из кухни.

– Ладно, – проворчал себе под нос мальчик. Вот всегда мама не дает жить полной жизнью.

Вовчик вздохнул и убавил звук. Тапки валялись где-то далеко под кроватью, и он решив не разыскивать их, направился босиком в ванную. Попав в вышеозначенную комнату, Вовчик понял – зря не обулся. Холодный кафельный пол оказалось трудно терпеть голыми пятками, настроение сразу ухудшилось, и опять вспомнился давешний сон.

– Чушь какая-то, – проворчал он, отфыркиваясь от воды, но хорошее настроение так и не вернулось.

В дверь позвонили, и мама прошлепала тапочками мимо ванной, чтобы открыть. Вовчик услышал знакомый голос. Серега зашел. Чего ему каждый раз не спится? Приходит за полчаса до занятий, хотя им идти всего десять минут.

– Ты что так рано? – выскочив из ванной, спросил Вовчик.

Стоя в коридоре и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Сергей весело подмигнул другу и с видом заговорщика сказал: – Дело есть. И Вовчик понял, что надо собираться быстрее.

Только на улице Вовчик избавился от непонятного страха и стал весело болтать с другом. Погода опять была ничего, к грусти не располагала, и Серега неплохой анекдот рассказал. Все шло удачно, и Вовчик успокоился.

– Ну, что за дело?

Сергей с хитрым выражением лица запустил руку в карман, покопался там, сортируя нужное с ненужным, ухватил то, что искал, и торжественно протянул руку, в которой лежал неприглядный и банально-стандартный спичечный коробок.

– Пф-ф, – разочаровано фыркнул Вовчик и, отвернувшись, стал рассматривать вывески магазинов.

– Ты внутри посмотри.

Вовчик взял коробок в руки и осторожно приоткрыл его. Вот это здорово! В коробке, пугливо шевельнув ногами, мохнатый с большим белым брюхом, еле умещаясь в своей темнице, сидел паук. Таких больших пауков Вовчик еще не видел. Серега победоносно смотрел на друга.

– Ну как?

– Здорово, – что еще мог сказать Вовка, – где ты его нашел?

– Нашел! – Серега презрительно хмыкнул. – Найдешь, пожалуй, у нас таких, как же!

– Откуда ж ты его взял?

– Брат двоюродный привез, он в Казахстане служил. Вчера только вернулся.

– Классно. А он ядовитый?

– Не, – тяжело вздохнул Серега, – ядовитого Димка испугался везти. Говорит, ты им всех девчонок в классе переведешь.

– Светка!

Реплика, брошенная Вовчиком, послужила сигналом, ребята кинулись к кустам и притаились. Как раз вовремя – Светка их не заметила, иначе бы она поняла, что опасность близко. Светка училась с Вовчиком и Сергеем в одном классе и за пять лет знакомства отлично успела усвоить – этих ребят следует обходить стороной. Теперь же она спокойно шла по тротуару, предполагая, видимо, что через пять минут уже будет сидеть за своей партой и обсуждать с подружкой последние новости.

Но ребята думали иначе. Они, затаившись, следили за каждым движением девочки, неминуемо приближающим страшную развязку. Серега приоткрыл коробок и достал паука, держа его наготове. Паук зловеще шевелил ногами, вселяя радость в сердца своих обладателей. А Светка, ничего не подозревая, шагала по тротуару, и хвостики у нее на голове весело подпрыгивали. Паук шевелил ногами. Девочка почти подошла к кустарнику, за которым ждали ее ребята, но что-то ее задержало, и она наклонилась к своему правому кроссовку.

– Шнурок развязался, – сквозь зубы процедил Вовчик.

– Не мог развязаться на три шага подальше, – также тихо заметил Серега, – и нам удобнее было бы.

Сказав это, мальчишки снова замолчали, чтобы не выдавать себя. Светка завязала шнурок, одернула джинсовую курточку и снова зашагала в школу. Хвостики так и подпрыгивали на голове, радуясь солнечному дню. Когда девчонка поравнялась с роковым для нее кустарником, Вовчик толкнул локтем друга так, что он чуть не упал, но Серега знал – еще рано. Он пропустил немного вперед Светку и только тогда тихо встал и посадил ей на плечо паука. Девочка ничего не заметила, она продолжала прыгающей походкой шествовать в свою сторону и ни о чем не беспокоилась. Ребята вышли из-за кустов и молча последовали за ней, держась на безопасном расстоянии. Хвостики то поднимались, то опускались в такт ходьбе, задевая паука. Это ему, видимо, не понравилось, и паук решил найти для себя более удобное место, двинувшись по плечу. Девочка почувствовала что-то у себя на плече и попыталась смахнуть.

– А-а-а!!! – огласило громко улицу.

Паук, не соглашаясь быть скинутым, крепко уцепился всеми своими лапами за Светкин указательный палец и висел теперь на нем, стараясь отодвинуть во времени неизбежное падение. Редкие прохожие как по команде разом обернулись на девочку, но движения своего не замедлили и на помощь не поспешили. В Светкиных глазах уже появились первые капельки слез, а паук все не смахивался с руки. Она обернулась, ища поддержку, и заметила двух своих одноклассников. Довольные их лица свидетельствовали о том, что в случае с пауком они приняли живое участие. Светка нахмурилась и начала решительные действия.

– Если не заберете своего паука, я его раздавлю.

Не смотря на то, что Светка боялась пауков, она была девчонкой храброй, а значит, раздавить вполне могла. Ребята переглянулись: жаль было терять такой экземпляр.

– Сейчас снимем, – со вздохом сказал Сергей и подошел к Светке. – Он вовсе и не наш, но ради одноклассницы мы можем его и себе забрать. Скажи, Вовка.

– Конечно, не наш, – подтвердил Вовчик. – Не хватало нам еще с пауками в школу ходить. Елена Премудрая этого не одобрит.

– Это точно.

Елена Премудрая – это учитель математики в их классе, строгая, но справедливая женщина. Вообще она не Премудрая, а Владимировна, но с классом не поспоришь, коль окрестили тебя Премудрой, изволь до самой пенсии ею оставаться. Первый урок сегодня как раз ее был, а у нее на занятиях не побалуешь.

– Как же, не ваш, знаю я, – успокаиваясь, сказала Светка. – Вот случится как-нибудь и вас напугают, посмотрим тогда, как вы себя поведете.

Выговорившись и совсем уже успокоившись, Светка гордо отвернулась от ребят, и хвостики опять запрыгали, торопясь в школу. Последние слова девочки напомнили вчерашние проклятия старушки, и сон снова всплыл в сознании Вовчика. Он передернул плечами от набежавшего озноба.

– Ты знаешь, что мне сегодня приснилось? – спросил он Сергея и, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Вчерашняя старуха. И кот, который стал человеком. Жутко так было.

Вовчик удивленно обернулся. Сергей остановился и стоял теперь, словно его гвоздями прибили.

– Ты чего?

– А кругом свечки были?

– Ну да.

– И кот на столе сидел.

Вовчик начал догадываться в чем дело:

– И тебе тоже?

– Ага.

* * *

В школе ребята чуть не забыли о своем пауке, до того их перепугало событие со сном. Это же надо, чтобы так случилось – два одинаковых сна! Абсолютно одинаковых, ребята знали, они всю дорогу перебирали мельчайшие детали сна. Все сходится.

– А что это у вас за коробка? – спросил Славка Титаник. Титаником его прозвали ребята потому, что он постоянно плавал у доски и неизменно тонул, получая тройки и временами двойки.

– Паук, – гордо ответил Сергей и раскрыл коробок. – Ядовитый, – нужно же было пустить одноклассникам пыли в глаза, потому он немного и соврал.

– Класс, – оценил по достоинству паука Славка, – в самый раз нашей Елене Премудрой на стул.

– А если раздавит? – не согласился с таким предложением Вовчик. – Жалко же.

– И правда, – согласился Славка, – еще может и укусить, отвечай тогда в Детской Комнате, что ты не хотел. Вот на столе будет безопаснее.

Друзья согласились: на столе будет в самый раз, и Сергей вручил паука Славке. Тот сидел за первой партой, прямо перед учителем, ему будет удобнее всего в нужный момент незаметно подбросить на стол паука. Прозвенел звонок, и дверь класса открылась. Все встали, ожидая увидеть Елену Владимировну, которая всегда приходила в класс точно по звонку, но в дверь вошел мужчина. Он был одет несколько старомодно, в строгий черный костюм, черные густые волосы были так аккуратно приглажены, что даже лоснились. А вот усы оказались на удивление редкими и торчали в разные стороны. И глаза зеленые, как у кота.

– Он, – простонал тихо Вовчик.

– Точно. Из сна, – подтвердил Сергей.

– Садитесь, – голос был тонкий и противный. Мужчина растянул это слово, словно смакуя, и дальше продолжал говорить как будто напевая слова. – Елена Владимировна заболела, и я пока что буду ее заменять в вашем классе.

Он проследовал к учительскому столу и сел, вальяжно и удобно развалившись на стуле. Казалось, он сейчас замурлычет. Сергей с Вовчиком втянули головы поглубже в плечи и замерли на своих местах. Все другие одноклассники тоже старались не шевелиться, неизвестно, что можно ожидать от этого странного человека. Славка тихонько раскрыл коробок и выпустил на свободу его обитателя. Вот и прекрасная возможность проверить нового учителя.

– Меня зовут Василий Васильевич, – продолжал учитель свою речь. Он спокойно сидел, развалившись на своем стуле и, казалось, готов был заснуть. Вдруг он резко дернул цепкою своею рукою и хлопнул по столу, раздавив прекрасного представителя паукообразных, – и шуток я не люблю.

Класс вздрогнул от порывистого движения Василия Васильевича, и все поняли: шутить здесь и вправду не надо.

ГЛАВА 3

Этот урок не только Вовчик и Сергей, но и все их одноклассники запомнили надолго. Время тянулось как резина. Оно на всех уроках не особенно разбегалось-то, но на этот раз каждая минута давалась классу с трудом. Елена Премудрая по сравнению с новым учителем была просто паинькой, нежно любившей своих подопечных. Журнал в этот день наполнился двойками, и первыми их заработали, конечно, Вовчик с Серегой. Спасительный звонок прозвенел в необычной для школы мертвой тишине класса, прерываемой временами словами Василия Васильевича. Но никто и не подумал сразу вскочить и начинать в спешке бросать учебники в сумки, торопясь на перемену. Все ждали, что скажет Василий Васильеич.

– Можете собираться, – все также вальяжно сидя на стуле, позволил учитель. Все облегченно вздохнули и принялись выполнять команду, – А Золотухина и Шевцова попрошу зайти после уроков ко мне в кабинет, – он помолчал, дождавшись, когда Вовчик и Серега пройдут мимо учительского стола, и добавил:

– Обязательно.

Вовчик потупил взгляд и весь путь до двери класса рассматривал поочередно меняющиеся свои ботинки: левый, правый, левый, правый… Безнадега. Золотухин – это он, а Шевцов – Серега. Во попали.

– Слушай, я к нему не пойду, – уже в коридоре тихо, чтобы ни дай бог не услышал этот с усами, Василич, сказал Серега. – Жутко мне что-то рядом с ним.

– Ага, – Вовчик вспомнил свои переживания и передернулся в ознобе, – он ведь точно из сна тот кот. Теперь мстить будет.

– Потому и оставляет нас после уроков, чтобы свидетелей не было.

– Точно. Может, отведет к фонтану, топить будет.

Вовчик представил такую перспективу: первый раз выходило смешнее. Он посмотрел на друга:

– Я тоже не пойду.

* * *

Уроки закончились рано, их было всего четыре. С последним звонком весь пятый "Б" класс горохом посыпался из школы и, конечно же, не по домам. Предстояло совершить столько важных и неотложных дел, прежде чем попасть в руки родителей, которые, совершенно не разобравшись в желаниях своих чад, сразу же усадят их за уроки. В классе осталось только двое ребят.

– А если заметит? – спросил Серега друга.

Страшно было представить, что вот они сейчас будут спускаться по лестнице, и, вдруг, откуда ни возьмись, он поднимается к ним навстречу.

– Пойдем по той лестнице, что дальше всех от учительской, – предложил Вовчик. – Там он нам вряд ли попадется.

– Пошли.

Серега первым выглянул из двери и тщательно осмотрел коридор. Ботаничка и двое старшеклассников стояли, скучившись, и что-то обсуждали: ботаничка с оживлением, а старшеклассники явно скучая.

– Сильно не высовывайся, проверь сначала, – подсказывал за спиной Вовчик.

– Сам знаю, – огрызнулся Серега и осторожно перешагнул порог.

Трое беседующих обернулись на пригнувшихся и бесшумно ступающих ребят: ботаничка со скукой, а старшеклассники явно оживившись. Вовчик шел точно за спиной у друга, выглядывая только изредка из-за плеча Сергея. Впереди лежал длинный коридор, который нужно было преодолеть с максимальной безопасностью, поскольку спрятаться здесь негде даже первоклашке. Серега понял, что времени терять никак нельзя, из-за угла в каждую минуту мог вынырнуть кто угодно, и Василий Васильевич тоже. Потому мальчик сорвался, прямо с ходу взяв четвертую скорость. Вовчик от неожиданности открыл рот, но не надолго, набрал обороты и через несколько секунд бежал уже вровень с другом. Крутой поворот и лестничная площадка. К ней ребята подбежали со всего маху, Вовку аж немного занесло. Серега сразу же затормозил и с горяча во всю глотку крикнул:

– Назад.

По лестнице неторопливо взбирался Василий Васильевич, все в том же своем наглухо застегнутом костюме, хотя в школе было если сказать не прохладно, то значит ничего не сказать. В школе было жарко. Невозмутимое его лицо никак не отреагировало на мгновенно появившиеся и так же быстро пропавшие две фигуры своих учеников, словно он не ждал их сейчас встретить в своем кабинете.

– А ты говорил, лучше по этой лестнице, – укорял друга Сергей.

– Откуда ж я знал, что он здесь пойдет.

Мальчики неслись во весь дух ко второй лестнице. Нечего было и думать, чтобы снова прятаться, все равно уже засветились. Вот и последний поворот. Серега резко затормозил и на несколько секунд встал недоумевая. Вовка сзади врезался в спину товарища, протолкнув его на несколько шагов вперед, отчего Серега сразу же пришел в себя и, круто развернувшись, начал пихать Вовчика обратно. Но теперь Вовчик никак не мог сообразить, как так получилось, потому двигать ногами не торопился. Прямо по лестнице, не спеша и размеренно, шел он, Василий Васильевич. Как же он должен был бегать, чтобы успеть добраться до лестницы раньше их, подняться на один пролет, да еще и делать вид, что никуда не торопится! Во спринтер. И не задыхается ведь.

Оставался последний путь с третьего этажа школы: лестница возле самой учительской. Раздумывать было некогда, и мальчишки рванули туда. Испуганная Мария Михайловна, учитель русского языка и литературы, увидев такие бешенные гонки, спешно отскочила в сторону и вдавилась в стену, чтобы ее не снесли. Ветер растрепал ее волосы, когда мимо промчались ученики пятого класса.

– Что, пожар, мальчики? – спросила она, поправляя прическу и придерживая очки, чтобы их тоже не снесло. Мальчики оказались крайне некультурными и заслуженному учителю ничего не ответили.

Какого же было их изумление, когда и последний путь к свободе оказался отрезанным. И как вы думаете, что ребята увидели на лестнице? Василия Васильевича.

– Да сколько же их? – не выдержал такого издевательства Вовчик.

Никакого удивления по поводу слишком часто встречающихся на его пути друзей на лице учителя не отобразилось. Он все так же невозмутимо поднимался по ступенькам. Ребята заметили, что Василий Васильевич по-прежнему находился на том же уровне, где-то внизу пролета, словно им показывали одни и те же кадры незнакомого нового фильма. Отчаяние охватило мальчиков. Вовчик схватил Серегу за рукав и потащил обратно, вглубь коридора.

– Спрячемся в каком-нибудь классе, – предложил он, и ребята поспешили так сделать.

Они побежали по коридору обратно, тыкаясь в каждую дверь. На пятый раз повезло, кабинет оказался пустым, и Вовчик с Серегой ввалились в него, плотно закрыв за собой дверь. Прозвенел звонок на урок, и шумы в коридоре быстро затихли, воцарилась полная тишина. Вовчик, вбежавший в дверь последним, сполз теперь вниз по двери, к которой было прислонился, и сел на корточки, не в силах проделать путь до ближайшего стула. Серега опустился рядом на парту.



– Вот это ничего себе, – тяжело, с придыханием произнес он. – Как это у него получается?

– Не знаю.

Вовчик тоже шумно дышал. Они с Сергеем сейчас походили на загнанных зверей, пойманных в клетку.

– Ну и что теперь делать будем? – спросил Вовчик. – Может, в окно попробуем?

– С ума сошел, – отклонил предложение Серега, – здесь же третий этаж.

Для большей убедительности Серега прошел к окну и посмотрел вниз. Тротуар показался слишком далеким, прыгать было опасно. И тут Сергея осенило.

– Слушай, так у него ж теперь, наверное, урок должен начаться. Он и по лестнице поднимался в свой класс. Значит, нам нужно только переждать, когда он пройдет, и незаметно спуститься вниз.

– Точно, – Вовчик и не ожидал, что проблема так просто решается. Ну, Серега, ты и голова.

Вовчик прислонился ухом к двери и стал слушать. Шагов пока не было. Сергей подошел и присел рядом. В классе воцарилась полная тишина, казалось, еще немного ребята прислушаются, и они услышат, как ложится пыль на парты. И вот случилось. Шаг, второй, третий… Кто-то шел по направлению к классу, в котором сидели мальчишки. Друзья притаились, перестав шевелиться и задержали дыхание. Шаги приближались именно к их классу.

– Он же здесь должен был свернуть, – одними губами проговорил Серега. И опять тишина.

Шаги звучали громко и четко, уверенно отбивали ритм в полнейшей тишине. Вот они уже совсем близко, вот подошли к двери и остановились в нерешительности. Может быть, учитель прислушивался? У Вовчика не выдержали нервы, и он отшатнулся от двери, намереваясь убежать в глубь класса, но Серега сумел вовремя его удержать. Он понимал: нельзя было выдавать себя ни малейшим движением, тем более, звуком убегающих ног. В глазах Вовчика плескался страх, Сергей же еще держался. За дверью, после минуты размышления, схватились за ручку и попытались дернуть.

Но не тут-то было. Нервы Вовчика в конец сдали, и он намертво схватился за ручку с другой стороны двери. Дверь дернулась, но Василию Васильевичу открыть ее не удалось. Тогда дверь дернули сильнее. Вовчик уперся ногами о стену и крикнул другу:

– Серега, помоги.

Серега помог. Одною рукою обхватив свободное от Вовкиных ладоней место на ручке, второю он крепко приобнял Вовчика и тоже уперся ногами. Но эти меры, похоже, оказались излишними, Василий Васильевич, видимо, был человеком не из мускулистых, и оказывал мальчишкам довольно слабое сопротивление.

– Серега, не сдавайся, – кричал перепуганный Вовчик, не замечая того, что сдаваться особо и не зачем было, дверь крепко стояла на своем месте и открываться не собиралась. Наконец, с той стороны тянуть перестали, подумали и недовольный голос произнес:

– Как же вы меня достали, сладкая парочка.

Сладкая парочка – это их так в классе называли, а голос у Василия Васильевича ну как две капли воды походил на голос Светки Кузнецовой, которую сегодня ребята испытывали на прочность пауком. Что-то странное получалось: раньше он разговаривал гораздо ниже. Мальчишки перестали упираться и ослабили руки. Открывать было страшно, но неведение это еще больше пугало. Тут дверь неожиданно рванули, и ребята высыпали наружу, распластавшись перед знакомыми уже кроссовками. Вовчик, который оказался сверху на Сереге, поднял голову и убедился – точно Светка.

ГЛАВА 4

– Чтобы два раза в день надо мной издевались, это уже чересчур, – проговорила Светка, перешагивая через друзей и направляясь к парте, за которой обычно сидела.

– А кто тебя просит по школе после уроков ходить? – обиженно произнес Вовчик. – Учиться, что ль, захотела?

– Тихо, – шепотом скомандовал Серега и быстро захлопнул дверь.

Все замерли. Даже Светка замолчала и прислушалась. По коридору опять кто-то шел. На этот раз шаги были мягкие, осторожные, кошачьи. Мальчишки стояли не шевелясь и старались не дышать, Светке же это показалось несколько странным. Она пренебрежительно хмыкнула, пожав узким плечиком, сказала: «Ненормальные», – и стала доставать из парты забытую на уроке сменку. Вовчику показалось, мир рушится, так необычно громко прозвучала Светина возня в тишине класса. Первым сообразил Серега, он бесшумно подскочил к девчонке, молча схватил ее за руки, остановив, и на всякий случай прикрыл рот. Тут уж Света поняла, что дело серьезное, и тоже притихла. Так они и стояли: Вовчик у двери, прикрывая своей не очень широкой спиной вход в класс, Серега судорожно вцепившись в Светку, а Светка с широко раскрытыми глазами и закрытым ладонью ртом, ухватившись за наполовину вытащенную из парты сменку.

Шаги мягко, практически неслышно, приблизились к двери, чуть приостановились (напряжение повисло в комнате) и последовали дальше. Все облегченно вздохнули, и облегченнее всех это вышло у Светки. Она тяжело села на свой стул со словами:

– Слава богу.

Что это значило, мальчики не поняли, ведь она не знала, от чего пряталась. Девочка вскоре тоже сообразила это, и Светкино, природное любопытство сразу же прорвалось наружу.

– От кого это вы тут прячетесь?

– Не твое дело, – буркнул Вовчик. Не хватало еще девчонок в свои дела посвящать.

Но от Светки так просто нельзя отделаться, не зря ее умение совать нос во все дела было известно на всю школу. Если она принималась что-то выведывать, то цеплялась в жертву своего любопытства мертвой хваткой.

– Ой, я кажется знаю, почему вы здесь сидите. Вам же давно пора быть у Василия Васильевича, – девчонка видела, ход был верным, потому что мальчишки смутились и сразу как-то стали прятать глаза. – А вот я сейчас его сюда позову. Интересно, что вы скажете?

Конечно, Светка не собиралась стучать на ребят учителю, не в ее правилах такое, но припугнуть, чтобы узнать правду – это она могла. Правда, тут она немного не подрассчитала, упустив из виду, с кем имеет дело. Вовчик малый хоть и не всегда храбрый, но безвольным его тоже трудно было бы назвать. Он подошел вплотную к девчонке и, угрожающе сдвинув брови, постарался пробасить:

– Только попробуй.

Для большей убедительности он показал Светке свой кулак, не слишком увесистый, но для нее пойдет. Светка быстро вскочила со своего стула и, увернувшись от страшного кулака, быстро оказалась около двери.

– Напугал, – ехидно сказала она, повернувшись к мальчикам.

Вовчик рванул было бежать за ней, но друг его зачем-то остановил. Серега все правильно рассчитал, бегать им сейчас с Вовчиком по школе нельзя было – засветятся. К тому же этих котов, то есть учителей, слишком много развелось, они теперь, может, по коридорам целыми тусовками ходят. Нет, рисковать не следовало.

– Ты, Светка, подожди, – сказал он девчонке, – нам с другом переговорить нужно.

Светка хмыкнула и приняла победно-ожидающую позу. Она чувствовала, что одерживает верх над мальчишками. Серега отвел Вовчика к самому окну, подальше от надоедливой девчонки, и о чем-то с ним долго шептался. Устав от своей победной позы, Светка переминалась с ноги на ногу: было интересно узнать, о чем они там разговаривают. Светка даже вытянула шею в их сторону, но ничего толком так и не смогла разобрать. Когда она уже устала ждать, мальчишки повернулись к ней лицом, и Серега с совершенно серьезным видом, какое бывает у спецагентов во время опасного задания, произнес:

– Только чтобы никому. Обещаешь?

– Само собой, – ответила Светка и с интересом скорее подошла к ребятам.

Они еще какое-то время шептались, тихо, на всякий случай. Только временами можно было услышать Светкины реплики вроде: «Не может быть», или «Вот это да». А потом все замолчали и еще раз прислушались: в коридоре слышны были все те же кошачьи шаги, только теперь они направлялись в обратную сторону.

– Стережет, – предположил Вовчик.

– Не, разнюхивает, – выдвинул другую версию Серега, – сейчас будет заглядывать во все кабинеты.

У Вовчика ноги подкосило. А вдруг правда, тогда они пропали. Нервы были натянуты, как струны, которые вот-вот могли порваться, а решение все не приходило. Хорошо, Светка рядом оказалась. История про кота и странную старушку ей, конечно, понравилась, но верить все-таки не очень получалось. Поэтому Светка так сильно не испугалась и способность к ясному мышлению сохранила.

– Да не дрожите вы так, – спокойно сказала девочка ребятам, – до чего же измельчали нынче мальчишки, все за них решать приходится, – она выдержала театральную паузу и, порядком заинтриговав этим мальчишек, продолжила:

– Все сделать можно очень просто: я выйду в коридор отвлекать Василия Васильевича, а вы в это время проскочите мимо.

– Светка, ты голова, – обрадовался Вовка, он почувствовал, как возвращается к жизни. Сергей же немного обиделся, что такая фраза, всегда отпускаемая в его сторону, на этот раз досталась не ему.

Девочка вытащила, наконец, свою сменку из парты и вышла из класса, сразу же плотно прикрыв за собой дверь. Первое, что она увидела, заставило Свету открыть пошире рот. В коридоре, действительно, был Василий Васильевич, он присел около одного из кабинетов и, как опоздавший школьник, заглядывал в замочную скважину. Нет, в самом этом факте ничего не было бы удивительного, если бы такое проделывал кто-то вроде Вовчика или Сереги, но чтобы учитель…

Заметив Светку, Василий Васильевич сразу встрепенулся и выпрямился, поправляя галстук и одергивая полы пиджака, тщетно стараясь скрыть неловкость. Девочка закашлялась, чувство передалось и ей тоже, и она не знала теперь, куда деть руки.

– Василий Василич, а я к вам, – руки так и мешались.

– Да? – и учителю давил галстук. – И по какому вопросу?

– Я… – Светка прокашлялась и совершенно пришла в себя, – я хотела с вами поговорить о теме урока. Я совершенно его не поняла. Вот если посмотреть на…

К Светке вернулась ее обычная уверенность и она, не давая вставить слово, затараторила о неравенствах и переменных. Василий Василич не готов был к такому напору, потому, выбросив из головы свое главное дело, он внимательно слушал, растерянно хлопая глазами на девочку. Из двери кабинета номер 13 высунулась кудрявая голова.

– Ну что, – сзади прошептал Вовчик.

– Во Светка дает!

Вовчику тоже стало интересно увидеть, что там его одноклассница дает, и над первой головой появилась вторая. Она удивленно присвистнула. Светка, как настоящая дама, просунула свою ладонь под локоть учителя и теперь спокойно его уводила в другую сторону от кабинета, непрерывно о чем-то говоря. Вторая рука витала в воздухе, описывая то, что не смог рассказать язык, временами ласково ложась на руку Василия Васильевича. Глаза же ведомого непрерывно следили за взлетами и падениями кисти, немного затуманившись от доброго к нему отношения.

– Можно, – определил Серега, когда парочка завернула за угол, и ребята, крадучись, вышли на лестницу.

* * *

За дверьми школы погода встретила мальчишек теплым ветерком и сочными красками заката. Группа суетливых воробьев спорила из-за одной маленькой лужици, наполняя всю округу радостным чириканьем. Рядом прохаживался важный голубь. По всем признакам видно было, что ему тоже очень хотелось искупаться в теплой водичке, но опуститься до ссоры с глупыми воробьями, уподобиться им, он просто не мог.

– Как мы здорово обвели его вокруг пальца, – долгое напряжение, ослабев у Вовки, сменилось бурной радостью, плещущей через край.

– А то. И все просто оказалось, нечего было бояться.

– Молодцы мы все-таки.

Ребята уже прошли добрую половину пути до своего дома. Первое время они еще оглядывались, ожидая погони, а потом совсем расслабились, просто весело болтали, перебирая в памяти пережитые эмоции.

– Это кто же его обвел вокруг пальца? – послышалось сзади.

Радость немного поутихла в сердцах ребят и они дружно обернулись. За спиной их догоняла Светка.

– Ну, мы. Ты и я с Серегой, – попробовал выкрутиться Вовчик.

– То-то же, – Светка уже совсем догнала ребят и теперь шла рядом с ними, потряхивая своими хвостиками. – А он оказывается совсем и не страшный. Добрый такой, говорит, песни любит петь.

– Ага, добрый, – иронически заметил Вовчик, – если его в фонтаны не окунать.

– Так сами и виноваты, вас никто об этом не просил.

Ребята дружно вздохнули, теперь-то они знали, что виноваты. Но в то же время, если не ставить опыты, наука совсем остановится, и тогда никакого тебе прогресса. А без него тоже никуда.

– Вы, девчонки, в этом мало что понимаете, – разумно рассудил Серега, – понятно, девчонки же.

– Понятливые нашлись, – хмыкнула в ответ Светка, – что ж вы, такие понятливые, не могли без меня от учителя сбежать?

– Да пошли, Серега, что ее слушать? Или тебе хочется с девчонками разговаривать?

Вовчику не нравился этот разговор. Он видел, Светка оказалась сегодня лучше них, мальчишек, а нормальный пацан может такое терпеть только в одном случае: на уроке. Там девчонки пусть аккуратненькие тетрадочки сдают, чинно на вопросы отвечают. Но на улице Вовчик этого не терпел. Серега тоже.

– Пошли, – подтвердил друг, и ребята ускорили шаг, чтобы оторваться от надоедливой девчонки.

– Подумаешь, – обиженно фыркнула в ответ Светка, – не очень-то и хотелось. Только вам все равно нужно будет избавляться как-то от учителя, а я думала помочь вам. Можно было бы сводить вас к своей бабке, она хорошо гадает. Она может знать про старух и котов.

Сказала и пошла в другую сторону. Мальчишки тут и остановились, как вкопанные.

– Да ладно, Свет, ты что, правда обиделась? Мы ж пошутили.

– Ага, пошутили.

– Да ты и лучше других девчонок.

– Ага, лучше.

Ребята гуськом шли за прыгающими хвостиками и придумывали слова оправдания. А Светка гордо вышагивала впереди, не оборачиваясь, но внимательно слушая все, что ей говорилось. Еле сдерживаемая улыбка так и пыталась пробиться наружу, но девчонка старательно ее подавляла. Она свернула в какой-то переулок, и каменные пятиэтажки сразу сменились домиками деревянными и ветхими. Первым обратил на это внимание Серега.

– А куда это мы идем?

– Вы? – девочка впервые за всю дорогу обернулась на ребят и даже немного притормозила. – Не знаю, а я к бабушке.

Затем она подошла к маленькой покосившейся избушке и открыла калитку. Мальчики остановились как вкопанные.

– Ну что вы ждете? – спросила Светка. – Ладно уж, заходите.

ГЛАВА 5

Внутри дом Светкиной бабушки чем-то напоминал комнату той старушки из сна. Только отсутствовал котел, и освещение было электрическим. Деревянные полы скрипели нещадно, а по беленым стенам, ничем не отличающимся от потолка, кругом густо были развешаны веники из сушеной травы на любой вкус и цвет. Светка усадила ребят за старый, покрытый вытертой клеенкой стол, на котором стояло два покоричневевших от чая бокала, а сама пошла на огород искать бабушку. Напротив стола, занимая центральное место в доме, внушительно возвышалась большая печка-мазанка. Мальчики и не знали, что такое еще могло сохраниться до наших дней.

– Как в сказке про Бабу Ягу, – сказал Вовчик.

Тут дверь открылась, и на пороге оказалась Светка со своей бабушкой. Она совсем не походила на страшную бабку из сказки, скорее на старушку-веселушку. Маленькие, с веселыми искорками глаза оплетала густая сеть морщинок, курносый носик изо всех сил тянулся к небу, а не к земле, совсем не как у Бабы Яги. Белый платок, по-старомодному повязанный под подбородком, сбился на один бок, отчего правое ухо со всех сторон было открыто миру, а левый глаз немного затемнен. Она была маленькой, одного роста со Светкой, и в меру упитанной, для того, чтобы шустро передвигаться.

– О, какие ясны соколы ко мне нынче прилетели. Не иначе как западный ветер принес, – она перестала улыбаться, насторожилась и принюхалась к воздуху, активно шевеля ноздрями. – Он, родимый. Вчерась утром еще восточный дул, а к вечеру на западный перешел. Верная примета: западный завсегда соколиков приносит, а восточный – голубок сизых. И зверобой у меня хужее сохнуть начал. Стало быть, еще одна примета.

Вовчик с Серегой переглянулись – а нормальная ли бабулька? Светка быстро подошла к ним и, не понижая голоса, сказала:

– Не обращайте внимания, она немного странновата, но гадает хорошо, – старушка в это время продолжала что-то говорить о своих ветрах и странном поведении мышей, обитающих в «погребце». – Я ее зову баба Нюра, но вообще она мне не родная бабка, это двоюродная сестра моей прабабушки. Близких родственников у нее не осталось, вот мы за ней и ухаживаем. Она в благодарность обещала мне даже жениха присушить. Смешная, я отказываюсь, а она говорит, в ее время девок моего возраста замуж выдавали.

– … И, значит, мыши-т в погребце шуршать перестали, а лягушка, та, что в бочонке с огурцами место себе облюбовала… – говорила одновременно с девочкой старушка. Мальчики растерялись и крутили головами от одной к другой, не зная, кого слушать.

– Вы не обращайте внимания, – заметила их метания Светка, – она плохо слышит, потому и думает, что одна здесь разговаривает. Если что-нибудь захотите у нее спросить, вы кричите погромче, – и для большей убедительности сама повысила голос до того, что ребятам захотелось скорее заткнуть уши:

– Баб Нюр, тут мальчики хотели у тебя кое-что спросить. И погадать им надо бы.

– Погадать? – отвлеклась старушка от огурцов и лягушек. – Значит, на невест. Это хорошее дело. Хорошее.

Вовчик сдавленно брызнул в кулак, а Серега еле удержал на лице свою неизменную серьезность. Невесты. Тоже сказала.

– Да нет, – продолжала кричать Светка, – на прошлое и будущее.

Старушка вздохнула:

– Ну что ж, и это можно.

Она вообще не понимала современную молодежь. Парни и девчата в самом соку, а «чевой-то в телехвизоры энти повлюблялись». Что там, в ящике, девки лучше настоящих, что ли? Да, в их времена было все по другому. Баба Нюра вспомнила, какою она была молодкой лет этак шестьдесят-семьдесят назад. Пол деревни парней по ней сохло, а вторая половина глаза ломала, глядючи на такую красоту, не решаясь подойти покалякать с гордою девкой Нюркой. Теперь другие времена, за машинами о человеке совсем забыли.

– Тады я вам кофейку счас сварю, – сказала бабка и заковыляла к печи.

Ребята дружно посмотрели на грязные бокалы, одиноко стоящие на столе и хором ответили:

– Не надо.

– Мы только поели.

Но мальчишки не рассчитали, и слишком тихо для бабы Нюры сказали эти слова. Ничего не услышав, она уже ставила чайник куда-то вглубь печи – достижения прогресса вроде газовой плиты или стиральной машины баба Нюра не признавала. Подбросив одно за другим два полена в дыру пониже, старушка разожгла огонь, и в комнате стало уютно потрескивать.

– А пока разогреваться будет, мы картишки раскинем, – предложила бабушка и все с той же печи, с небольшой верхней полочки, достала засаленную колоду. И сколько же в печи всего может уместиться?!

Баба Нюра медленно заковыляла к столу, попутно продолжая рассказывать о зверье, наводнившем ее двор:

– А намедни, дней пять назад, сорока у меня под окном чирикала, новости стал быть, последние рассказывала, гостей созывала. А тут и вы, аккурат через три дня пришли, значит, верно настрекотала воровка, – старушка подошла и села. Тут она задумалась, вспоминая, для чего у нее в руках карты. – Так на что скидывать: на покер или в нашего, в дурака сыграем?

Ребята чуть не рухнули со стульев. Вот это здорово! И этой ненормальной они должны поверить? Только Светка не удивилась бабкиной забывчивости и, снова заложив уши своим одноклассникам, крикнула:

– Баб Нюр, ты погадать хотела.

– Хотела? – озадаченно спросила старушка. Она призадумалась, но не вспомнила, что горела таким желанием. – И вправду, – баба Нюра не хотела признаваться в своей забывчивости, – а прежде думала сыграть разок. Не хотите?

Вовчик с Серегой активно замотали головами из стороны в сторону, поскольку уже поняли, что разговорами здесь не поможешь, а кричать они не привыкли. Баба Нюра грустно вздохнула. Тут словом не с кем перемолвиться, со скуки умираешь, а за картами столько можно было бы рассказать. И про соседку Филипишну, и про местного забулдыгу Григория, и про Мурзика, который вчерась кринку со сметаной опрокинул. Старушка еще раз вздохнула и, поплевав на пальцы, выложила первую карту. Дети напряженно склонили головы над столом и затаили дыхание.

– Ты, милок, – указала она на Серегу, – валетом бубновым будешь, поскольку молодой, да светлый. А ты, – баба Нюра посмотрела на Вовчика, – в самый раз трефовый. Вон какой чуб чернявый, – Вовчик посмотрел на свою длинную челку, наезжающую на глаза. Трефовый, так трефовый. – Вот здесь вижу и домашние карты, и свиданья в доме казенном…

Серега толкнул Вовчика локтем: – Какие свидания? Помешалась она, что ли, на этом? – Вовчик не ответил, только плечем пожал и снова стал внимательно слушать.

– А вот и дама пиковая к вам на сердце легла, зло учинить большое хочет, коварством пытает, – мальчишки напряглись и затаили дыхание. – А что ж там дальше? – старушка замешкалась, а у ребят сердце стало через раз биться, чтобы легче было улавливать звуки. – Какой-то король? Или все ж свидание? От ведь ведьмяка, перепутала все карты, шальная, – баба Нюра порывисто сгребла все карты в кучу и расстроено сказала:

– Не даром лягушка из бочки вчерась выскочила, не нравится ей это. Ой, не нравится.

Серега, только что сидевший с раскрытым ртом и жадно внимавший каждому слову бабки, безнадежно опустил плечи и закатил глаза в потолок. И как он мог поверить этой темной старушке с платком, на одном ухе висящим. И это он, решивший посвятить себя науке, попался на такую удочку! Бабка вот уже полчаса как перед ними бредит, а они как дураки уши развесили и слушают эту ахинею.

– Вовчик, – тихо сказал он, чтобы не услышала баба Нюра, – а не пора ли нам домой? – для большей убедительности Серега подкрутил пальцем у виска, указывая глазами на бабку.

Вовчик понял и утвердительно кивнул в ответ. Старушка ничего не заметила, она очень увлечена была осенившей ее догадкой: не потому ли лягушка выскочила, что в бочке кончились огурцы? Но Светка все прекрасно слышала и тоже тихо остановила ребят.

– Карты – это ее слабое место. На кофейной гуще баба Нюра гадает лучше.

Ребята переглянулись.

– Ладно, послушаем, что она наплетет после кофе, – согласился Серега. Вообще, у него уже давно сосало под ложечкой, а на улице медленно, но верно, начинало темнеть. Если бабка и на этот раз понесет чушь, он не станет стесняться, просто встанет и уйдет.

Тут закипел чайник, что старушка, естественно, не заметила.

– Бабуль, чайник, – крикнула во все горло Светка.

Бабка Нюра засеменила к печи, долго колдовала над чайником, бросая туда не только молотый кофе, завернутый в несвежий платочек, но и еще какие-то пучки травы, порошки из спичечных коробочков и еще что-то, от чего беспрестанно стала чихать.

– А она ничего не перепутает? – опасливо спросил Вовчик Светку. Как-то он не очень доверял памяти этой старушки. – Мы не отравимся?

– Не беспокойся, баба Нюра редко ошибается, – успокоила Света. – Только раз один клиент после ее гадания животом мучился, да еще однажды вырвало человека. А так все проходит гладко. Баба Нюра знает свое дело.

– Ничего себе, – не очень-то успокоился Вовчик и насторожился.

Бабка уже несла зелье к столу. Убежать или рискнуть остаться? Мальчик посмотрел на своего друга, Серега хоть и беспокойно, но сидел на стуле и вставать с него не собирался. Ладно, подождем. Старушка тем временем разлила кофе в те самые чашки, что одиноко стояли на столе, и села рядом, выжидательно смотря на ребят.

– Пейте, что ли, – подтолкнула их Светка.

Вовчик опасливо оглянулся на Серегу. Тот неверной рукой взял чашку, подул в нее и отхлебнул немного. Тут мальчишка закашлялся, чуть не выронив из рук кофе.

– Что это за пойло? – с выступившими слезами на глазах спросил он.

– Пей, пей, милок, – приговаривала баба Нюра.

Светка утвердительно кивнула. Что ж. Серега выдохнул воздух, приготовился и залпом опрокинул бокал. Вовчик передернулся за него, ошалевшими глазами глядя на все это и ожидая, как Сергей сейчас свалится под стол и начнет задыхаться. Но ничего этого не случилось. Вовчик еще немного подождал, Серега сидел живой и умирать не собирался. Похоже, и чувствовал он себя ничего. Убедившись, что его другу ничего не угрожает, Вовка также залпом выпил так называемый кофе, отчего обжег язык. Жидкость была страшно горькая, хуже лекарств. Хотелось скорее запить чем-нибудь вроде газированной воды.

– Вот и молодцы, соколики, – довольно протягивала руки к пустым бокалам старушка, – вот и умницы, – она посмотрела на дно каждого бокала, перевернула их, от чего упали прямо на стол две большие кляксы кофейной гущи. Опять посмотрела внутрь, затем закрыла глаза, задрожала вся и монотонно продекламировала:

Человек с душою зверя,

Он несет обиды бремя.

Злость родит других людей,

Что похожи на зверей.

Но они, запомни ты,

Все в душе своей коты.

Приласкай, и станет это

Зверь с душою человека.

Вовчик и Серега внимательно слушали, подавляя в себе желание вернуть обратно все, что выпили, вместе с желудочным соком и остатками обеда, и ожидали, когда же баба Нюра, наконец, расскажет о загадочной старушке и котах, между делом становящихся людьми. Но баба Нюра открыла глаза, составила чашки одна в другую, после чего понесла их к умывальнику.

– Теперь можно идти, – сказала, вставая Светка.

– Как можно идти? – удивился Серега. – А когда же нам гадать будут? Я что, зря пил эту гадость?

Вовка утвердительно кивнул, поддерживая друга. Светка удивилась такой непонятливости мальчишек.

– А все, гадание окончено.

– И из-за этого бреда мы здесь рисковали своей жизнью? – обиделся Вовчик, вспоминая вкус кофе. – Пошли, Серега, с этими девчонками каши не сваришь. Чтобы я еще раз им поверил? Да не в жизнь.

– Подумаешь, – обиделась Светка, – сами тогда выпутывайтесь со своими котами, – и демонстративно отвернулась.

На улицу ребята выходили надутые и разочарованные. Сумерки уже полностью овладели небольшим городком, в котором жили мальчики. Вспыхнули и зажглись фонари. Весь вечер был потрачен впустую, эта мысль настроения не прибавляла. Они шли молча, засунув руки в карманы и пиная несчастные камешки, попадающиеся им на пути. Каждый из друзей думал одно и то же: никогда они больше не пойдут на поводу у девчонок.

ГЛАВА 6

Вовчик скрылся за дверью своей квартиры, а Серега последовал дальше. В животе булькал бабкин кофе, отчего каждый шаг удавался с трудом. Лестница закончилась, и Серега уперся носом в свою квартиру. Звонить не стал, родители теперь точно дома, а значит, открыто. Еще в прихожей мальчик услышал голоса, доносящиеся из зала.

«Родители телевизор смотрят, – потом прислушался – музыки не было, – нет, просто разговаривают».

– Может, еще кофе? – доносилось из комнаты.

У Сереги подступила тошнота к горлу, но он успел ее вовремя подавить. Странно, мама никогда не предлагала отцу принести кофе в зал, наоборот, не разрешала ему там крошить печеньем, отчего кофе вся семья пила исключительно только на кухне.

– Со сливками, если можно, – растягивая слова, произнес папа. Голос у него как-то изменился, немного в нос стал говорить. Простыл, наверное.

Серега разулся и направился сообщить родителям, что он вернулся. В комнате был яркий свет, все лампы в люстре горели, родители чинно, сложив ручки, сидели на краешке дивана, чтобы удобнее было налить еще кофе в чашку или встать и сходить за кончившимся печеньем. Вся их поза выражала готовность услужить. А в кресле, удобно развалившись, но не расстегнув свой неизменный пиджак, сидел он. Серега вздрогнул от неожиданности.

– Здрасьте, Василий Василич, – упавшим голосом поздоровался мальчик.

– А вот и пропажа, – оживился отец.

И началось. Где же ты у нас до сих пор бродишь, когда уроки не выучены. Любезный Василий Василич так беспокоится за твою успеваемость, а тебе на нее наплевать. И объясни ты нам, почему не остался после уроков, когда ненаглядный Василий Василич, жертвуя личным временем и своим здоровьем, заметь, ему никто за это не заплатит, просил тебя об этом. И как же расстроился милый Василий Василич, когда прождал тебя целых полчаса, а ты, неблагодарный, не пришел. И так далее, и тому подобное.

Василий Василич, сладко прикрыв глаза, слушал все это, довольно кивая головой, чем еще больше подбадривал родителей. Серега же не успевал вставить слово в оправдание, да и стоило ли? Что он мог сказать родителям? Что вчера топил кота и теперь он ему мстит, превратившись по щучьему велению, по бабкиному хотению в Василия Васильевича? Или прочитать наизусть гадание бабы Нюры про людей и зверей? Не поверят. Потому Серега стоял и молча внимал, опустив голову.

Вдоволь натешившись всем этим, Василий Васильевич нехотя встал со своего мягкого кресла, сладко потянулся, бросил прощальный взгляд на насиженное место, Сереге даже показалось, он сейчас с собой кресло прихватит, и лениво сказал:

– Думаю, вы теперь поняли, как нужно ребенка воспитывать, и без меня справитесь. А мне пора домой, поздно уже.

Родители бросились благодарить доброго учителя, приглашать заходить в гости, не забывать, а отец твердо пообещал воспитать ребенка как надо. Серегу это «как надо» здорово напугало. Вообще родители странными какими-то стали, никогда они раньше себя так не вели, а воспитывали ребенка довольно демократично, что мальчику очень нравилось. Что-то теперь будет?

Василий Васильевич ушел на радость Сереги, не ожидающего, что его ждет впереди. Впереди же Сергей пожалел о тех минутах, когда еще здесь сидел учитель. Поскольку вслед за этим началось воспитание.

* * *

Серега всегда любил солнечные дни, они ему сразу как-то поднимали настроение, заставляли щурить в улыбке глаза. Серега любил подставлять ласковому солнышку то одну, то другую щеки по очереди. А еще он любил шлепать по теплым лужам. Это еще с садика у него такая привычка: идти по городу и собирать все встречающиеся на пути лужи. Брызги летят в разные стороны, пачкают джинсы, и в них играют частички солнца. Сегодня хорошая погода Сергея не обрадовала.

Рядом шел Вовчик, и тоже очень грустный. Очень уж не хотелось идти в школу, тем более, что последним уроком снова будет математика. Вовчика передернуло от этой мысли, и он зябко поежился, хотя солнце не прекращало палить.

– Ко мне вчера Василий Васильевич заходил домой, родителей обрабатывал, – пожаловался Серега.

– И ко мне. До десяти часов просидел, и времени не жалко было, – последнюю фразу Вовчик сказал с особенной злостью.

– Да нет, – поправил его Сергей, – до десяти он у меня сидел, а потом, наверное, к тебе спустился.

– Как же, потом. Что ж я, по-твоему, в десять домой вернулся? Пришел, а он тут как тут, в кресле развалился.

– И у меня он был, когда я в квартиру вошел.

– Так может, это ты до десяти на свой пятый этаж поднимался?

Сергей ничего не ответил на шутку друга, даже не обиделся. Он напряженно вспоминал. На что-то это было похоже. Понял на что!

– Помнишь слова Светкиной ненормальной бабки: злость родит других зверей… Что там дальше? – замялся он.

– Не зверей, а людей, – поправил Вовчик.

– Точно. Злость родит других людей, что похожи на зверей. Все сходится: и учителя на лестнице, и дома у нас. Их много.

Вовчик даже остановился от такой новости. Правильно он всегда говорил, что Серега голова. К тому же светлая.

– Не может быть, – мальчик готов был сесть на асфальт.

– Что же там дальше-то было? – Серега уцепился за новую идею и пытался вспомнить все стихотворение. Не получалось. К Вовчику тоже ничего в голову не приходило.

– Светку бы сюда, она, наверное, помнит, – предположил Вовка.

Мальчики переглянулись: Светка гордая, она после вчерашнего с ними и разговаривать не будет. К тому же придется извиняться. И перед кем? Перед девчонкой. Так мальчишки еще ни разу не унижались.

– А мне вчера от родителей так попало, – между прочим сказал Вовчик.

Серега вздохнул:

– Ладно, пошли мириться, время до уроков есть.

И мальчишки понуро поплелись дальше. Но просто так Светка их не простит, это ребята понимали ясно. Нужно ее чем-нибудь задобрить. Взгляд упал на клумбу, весело пестрящую молодыми весенними цветами. Ничего цветочки, довольно милые. В букете неплохо смотреться будут. Сначала Вовчик не соглашался на такой позор, но Серега настоял, в их положении никакими средствами нельзя было пренебрегать. Затем он бросил взгляд на Вовкины ботинки.

– Почистить надо.

– Еще чего, – возмутился Вовчик, но друга послушал, и в луже привел свою обувь в надлежащий порядок.

– А как я выгляжу? – спросил Серега.

– Как полный идиот, – оценил Вовка белую рубашку Сергея и неплохой еще школьный костюм.

– Значит, нормально, – совершенно не обиделся Серега, – девчонкам это нравится. А вот тебе не мешало бы причесаться.

Серега встал вплотную к другу и пятерней начал укладывать его непослушную челку. Это оказалось очень трудно, челка соглашалась держаться на своем месте только секунд пять, не больше.

– Сейчас, – придумала что-то новое светлая голова, и из рюкзака вынырнула небольшая пластиковая бутылка «Пепси». Серега открыл ее и немного смочил Вовкину челку, – так лучше.

Челка теперь аккуратно лежала на назначенном ей месте, и сбегать не собиралась. Более того, она стала великолепно сиять на солнце, словно прося к себе в придачу котелок или цилиндр. Ребята еще раз себя со всех сторон оглядели. Теперь полных идиотов было двое.

– Ну, если после этого Светка еще и не помирится, ни в жизни я тогда с девчонками дела иметь не буду, – грустно заметил Вовчик.

– Кстати, она идет, – перебил его Серега, и ребята встали по стойке смирно у девочки на пути, прижавшись плечами друг к другу, и пряча за спинами надранный букет.

Светка приближалась, а они выглядели полными идиотами, плюс ко всему на большой дороге. Светка со своими неизменными хвостиками шествовала в легкой джинсовой рубашке и узких джинсах; большие кроссовки довершали картину современной продвинутой девочки. А они выглядели как идиоты с дороги да на тротуаре. Вовчик почувствовал непреодолимое желание растрепать свою челку, но Светка уже приблизилась.

– Ой, мальчики, что это с вами? – девочка с трудом сдерживала улыбку.

Вовка пнул Серегу ногой – мол, начинай.

– Мы, Свет, – заговорил мальчик почему-то фальцетом. Он прервался и прокашлялся, после чего свой, родной голос вернулся к Сереге. – Мы хотели с тобой поговорить… Ты это… не сердись на нас. Нам баба Нюра очень даже понравилась. Прикольная такая, – Вовчик усиленно закивал головою, поддерживая друга. Сергей исчерпал весь свой словарный запас, еще раз прокашлялся и завершил:

– И вот, – он вытащил из-за спины, между составленными плечами: своим и Вовчика, букет. Тот покорябал бока ребят, а с цветов дождем посыпались лепестки, – это тебе.

И тут Светка не выдержала. Она на протяжении всех Серегиных страданий с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться, но последний романтический жест перешел все границы терпения. Девочка больше не могла устоять на ногах, присела на корточки, уронив голову в руки, и светлые хвостики, как заведенные, часто-часто запрыгали на голове, сотрясаясь в беззвучном смехе.

– Она что, обиделась? – спросил Вовчик. Мальчики не видели ее лица, потому не сразу сообразили, какие эмоции одолевали девочку.

– Да не расстраивайся ты так, Светка, не плачь, – переминался с ноги на ногу Серега, – мы и не думали, что тебя это так задело. Мы больше так не будем.

Но здесь у Светки прорезался голос, и безудержный смех огласил всю округу.

– Здрасьте, – обиделся Вовчик, – мы тут перед ней распинаемся, «Пепси» зря переводим, а она прикалывается. Пойми их, этих девчонок.

Светка перевела дух и, немного успокоившись, смогла выговорить:

– А я и не обижалась.

ГЛАВА 7

После примирения время летело быстро, весело. Серега не ошибался, когда надеялся на Светкину память. Она вспомнила все стихотворение от начала до конца, но друзья так и не до конца поняли его смысл: если эти люди в душе коты, значит ли это, что от «Кити-Кэт» они опять превратятся в кошек? И как можно приласкать учителя, который держит весь класс в черном теле? По головке погладить, что ли? Однако все равно настроение поднялось хоть от какой-то зацепки.

А потом прозвенел звонок на последний урок. И это была математика, а значит, в класс сейчас должен был войти Василий Васильевич. И куда только делось веселье?

– Может, сбежим? – предложил Вовчик.

– Не пойдет, родители пропесочат еще больше, – отклонил предложение Сергей.

И ребята остались. Он снова был весь в черном, гладко причесанный, с каменным выражением на лице. Лишь только учитель вошел в класс, он сразу же метнул колкий взгляд на парту, за которой сидели друзья, сухо поздоровался и первым вызвал к доске Вовчика. История повторилась, как и в прошлый раз: Вовка долго плавал у доски, отвечая на не по возрасту сложные вопросы, а Василий Василич получал от этого удовольствие и во время особо нелепых ответов довольно улыбался во весь рот. Минут двадцать Вовка терпел эту пытку. Затем учитель переключился на Серегу и также потешился со второй своей жертвой. За несколько минут до конца урока Василий Василич окончил опрос, продиктовал домашнее задание, причем детям не хватило строчки в дневнике, чтобы записать все номера, и смилостивился:

– Урок окончен, – звонок, кстати, подтвердил это. – Золотухин и Шевцов, останьтесь на несколько минут, вам необходимы дополнительные занятия.

Вовчик вздрогнул, а Серега окинул взглядом класс, примечая все возможные пути отступления. На всякий случай.

– Покедова, – хлопнув по затылкам друзей толстым учебником, прошествовал мимо Леньчик Гидромецентр (он всегда знал последнюю сводку погоды), – взялся Василич за вас, не иначе как в ботаники готовит.

И пошел дальше. Светка не стала пробираться через весь класс к ним, просто бросила записку и вышла в коридор. Клочок бумажки попала прямо на стол, и Вовчик развернул ее. Записка была написана корявым почерком, видно, что второпях.

«Буду ждать вас у школы. Станет туго, махните в окно рукой. Держитесь».

– Что ни говори, а от девчонок иногда толк бывает, – прочитав, отметил Серега.

– Это пока она такая храбрая, а как до дела дойдет, сразу испугается.

Дверь в классе захлопнулась, и мальчишки остались один на один с учителем. Он никогда не пытался скрывать свою неприязнь к ребятам, но теперь его глаза просто излучали ненависть. Тишина повисла в воздухе. Мальчишки боялись заговорить первыми, а Василий Василич не торопился начинать, все смотрел на них ненавидящим взглядом и упивался тем. Его зрачки сузились и стали длинными, как у кошки. Вовчик с Сергеем сидели за своей партой ни живы, ни мертвы.

– Что же вы так далеко устроились? – тишина раскололась, нарушенная противным голосом, раскатывающимся на звуке "р". – Двигайтесь ближе, парт свободных много.

Вовчик собрался было сказать, что они и тут неплохо слышат, и даже начал, но ему показалось… Василий Василич быстро выпустил когти на руках и так же скоро их спрятал. Или показалось? Мальчик сразу вскочил со своего места и толкнул Серегу, чтобы он поторапливался. Когда ребята сели перед учителем, Вовчик заметил на столе, там, где лежали руки Василия Васильевича, свежие царапины. Вовка почувствовал, как у него под партой предательски задрожали колени.

– Вот, – швырнул к ним на парту толстую тетрадь кот-учитель, – решайте.

Ребята взглянули на тетрадку, боясь к ней прикоснуться. Она была раскрыта на странице, исписанной от начала до конца примерами. И примеры сложные, не на один вечер работы. Неужели он заставит это все прорешать? Сергей поднял глаза и столкнулся с ненавидящим взглядом. Этот сможет. Одеревеневшими от страха пальцами мальчишки открыли свои тетради и принялись решать. В голову не лезла ни одна формула.

Учитель, развалившись сидел напротив. Громко зевнув, он достал из кармана пилочку и стал изящно пилить свои ногти. Мальчики не могли понять, чего он ждет. Прошел час, затем второй. За это время не проронилось ни одного слова, ни разу учитель не встал и не вышел из класса. Примеры не решались. Может, они заведомо были неверными, или ребята слишком перепуганы? Ни один друзьям не дался. За окном темнело и стало трудно различать строчки, но Василий Василич не побеспокоился о том, чтобы включить свет, а мальчики боялись ему об этом сказать.

Солнце совсем почти село, и сумрак захватил класс. «Вот зачем он медлил», – догадался Сергей. Страх новой волной накатил и схватил за горло. Учитель встал и мягко потянулся, распрямляя затекшие суставы. И Вовчик, и Серега сразу поняли – время пришло. Вовкина ручка упала из ослабевшей руки и громко покатилась по полу. Ребята вздрогнули, а Василий Василич по-кошачьи сверкнул в темноте фосфорным светом глаз.

– И что же вы нарешали, покажите мне.

Говорит, а сам и не смотрит в тетради, не сводит глаз со своих жертв. Словно гипнозом он притягивал внимание ребят к своим глазам, завораживал, отнимая волю и мешая думать. Вовчик боялся пошевелиться, а Сергей старался кое-как держать себя в руках, неверной ладонью нащупал на парте бумагу и протянул тетрадь перед собой. Листы, как осиновые дрожали, шурша на весь класс.

– Вы ничего не решили, – взвизгнул Василий Василич, со всего маху ударив лапой по бумажным листам.

Тетрадь прорвалась вдоль глубокими полосами и выпала из руки Сергея. Один коготь задел ладонь, и красная капля поползла по ней вниз. Серега не почувствовал боли, он все также неотрывно смотрел в зеленые глаза и не моргал. Страх перебил все ощущения. Стоп! Почему лапа? Сергей заставил себя и взглянул вниз. Холодный пот липко покрыл лицо и руки. Это действительно была самая настоящая кошачья лапа, черная, большая. Лапа выпустила длинные когти и медленно втянула их в себя.

– Но вы не волнуйтесь, я знаю, как выучить вас.

Он взмахнул своею черной лапой и впервые откинул челку назад, проведя когтями по голове. Из-под волос вынырнуло острое ушко и шевельнулось. Учитель сделал шаг в их сторону. Вовчик вцепился в руку и Серега рванул.

Он не мог больше терпеть этого, вздрогнул от судорожной хватки и словно очнулся от забытья. Что они ждут?

– Бежим! – крикнул он другу, и тот не заставил себя ждать.

Оцепенение покрывалом спустилось вниз, запуталось в ногах, отчего Серега чуть не упал. Они направлялись к двери, а кот и не пытался их удержать. Да, учитель теперь совсем стал котом: в костюме и при бабочке. Он спокойно повел глазами вслед убегающим и наблюдал за возней у двери. Мальчики одновременно коснулись липкими ладонями холодной ручки и открыли.

Черт, опять там был он. Пока человек. На этом лице не бывает, наверное, эмоций. Нереально.

– Они так к тебе спешили, – мурлыкнуло за спиной.

Мальчишки обернулись на голос. Серега боковым зрением видел, как Вовчик пополз вниз. Он схватил друга под руку и выпалил:

– К окну.

– Какие суетливые мальчики, – протянул тот в дверях. – Все спешат куда-то.

– В фонтан.

– Фи, в фонтан. Там не место таким естествоиспытателям. Опыты лучше проводить в кабинетах.

Серега первый уперся в подоконник, больно ударившись животом. Вовчик притормозил о спину друга, и в животе булькнуло. Третий этаж сегодня никого из них уже не пугал. Хоть десятый, лишь бы подальше отсюда. Но под окном был опять он. Он везде. Серега закрыл глаза: вот и снова он. Нельзя расслабляться, они могут напасть со спины. И Серега развернулся лицом к классу.

– Они что, волнуются? – спросил первый или второй, Серега больше их не различал.

– Немного нервничают.

– Разве им не нравятся опыты?

В руках у одного из них – того, что справа, лежали два оголенных провода. Они потрескивали и перебрасывали электрические разряды от одного к другому. Второй ласково поглаживал металлический ящик с большим количеством кнопок и проводков. Красная лампочка в левом верхнем углу тревожно моргала. И именно от этого ящика тянулся провод к правому Василию Васильевичу.

– Какую силу мы сейчас проверим? – надвигался на ребят правый. – Архимедову? Нет, для этого нужна вода. Силу тяжести? Это потом, когда они упадут на пол, по звуку определим, какие они тяжелые.

– Силу воли, – подсказал левый. Он оставался на своем месте и подкручивал какие-то винтики, отчего ток между проводков пробегал все быстрее и быстрее.

– Силу воли? – переспросил тот. – Это интересно. И не изучено совсем. Наука останется довольной.

Между мальчиками и тем, с проводами, оставалась одна парта. И Вовчик устал от страха. Словно внутри что-то обломалось, хрустнуло и стало тикать по новому. Он уперся изо всех сил о стол, и перевернул его. Откидная крышка, с которой так удобно вставать и отвечать с места, хлопнула по черным коленям, и учитель пошатнулся.

– Действуй, Серега.

И Серега начал действовать. Он схватил с подоконника графин с пожухлым цветком и окатил этого, стараясь больше попасть на провода. Провода закоротили, зашипели, и от них поднялись две струйки сизого дыма. Учителя немного тряхнуло, а в глазах и поднявшихся дыбом волосах появились искорки. И это было сигналом. Вовчик с Серегой кинулись в рассыпную, оббегая страшного человека. Добраться бы до двери. В конце концов, когда-нибудь эти коты должны закончиться, и дверь освободится. Все зависит от того, на скольких их хватит, и что первое кончится – жажда Вовчика и Сереги к жизни или количество этих усатых. Боже, или кто там есть, помоги.

Но дверь преграждал второй. Теперь он не прятал когти, и оскал больше походил на собачий. Зверский оскал. Вовчик был на голову ниже Сереги и немного поплотнее: если сожмется, настоящий клубочек. Он никогда не думал, что его природная способность хорошо кувыркаться, так рьяно хвалимая учителем физкультуры, может настолько ему пригодиться. Вовчик бросился под ноги Василия Васильевича, кувыркнулся, и с силой ударил ботинками по коленям.

– Мя-яу!

Звук был режущий, противный, громкий и в то же время плачущий. Серега подал руку другу и помог ему встать. Путь к двери оказался свободным, ребята подбежали, и дверь открылась сама. Мальчики вскрикнули и остановились как вкопанные.

ГЛАВА 8

Светка ждала долго. Из школы выбежали сначала все средние классы, потом через два урока чинно вышли старшеклассники. Светка жадно ловила взглядом каждого выходящего, но мальчиков все не было. Она уже начинала беспокоиться. Под ногами путался какой-то котенок, совсем маленький, белый, с серым пятнышком на правом ухе. Света приласкала его, погладив по худой, с выпирающими позвонками спине, и теперь он никак не хотел уходить, терся о ноги и ласково мурлыкал.

– Ну иди, ты мне мешаешь, – осторожно отодвигала его кроссовком Света, – мне нельзя отвлекаться. Никак нельзя.

Котенок не понимал и терся. А потом спустились сумерки. Может быть, Света пропустила и не увидела, как вышли ребята? Не мог же Василий Василич так долго держать их в школе. Там никого уже не осталось, девочка знала. В такое время всегда школа была закрыта. Нужно было зайти и проверить, и Светка решила выйти из своего укрытия, за которым пряталась от окон школы. Но тут вдали мелькнула фигура, показавшаяся Светке знакомой. Она пригляделась.

По тротуару, между цветниками и розариями заботливо взлелеянными Антониной Потаповной, учителем биологии средней школы номер 52, шел мужчина. Он был весь в черном, в котелке и с тросточкой. Лицо в темноте Светка не могла различить. Но фигура и походка явно напоминали… Мужчина подошел к школе и посмотрел в окна класса на третьем этаже. Бледный свет луны лег на его лицо. Это точно был он, Василий Васильевич. А чуть поодаль к нему приближалась еще одна тень. Скоро так приближалась. Подбежала и облаяла.

Василий Василич отскочил от собаки, громко зашипев, и ткнул в нее тонкой тростью, что совершенно не помогло. Собака чувствовала запах кота и это дразнило ее больше, чем мозговая кость с куском сочного мяса.

– Брысь, – крикнул учитель слово, которое раньше слышал чаще, чем теперь слово «здрасьте» от своих учеников в школе.

На собаку такой детский лепет опять же не подействовал, она скалила зубы и старалась ухватить черного гражданина за худую икру. И тут Василий Василич не выдержал, сорвал с головы котелок, метнул его в животное и побежал к ближайшему дереву. Светка глазом не успела моргнуть, как учитель уже удобно сидел на толстых ветках и стряхивал со своего безупречного пиджака невидимые пылинки. Одна нога немного свисала с ветки и беззаботно покачивалась, приводя в бешенство мохнатого пса. Он прыгал за движущейся целью, извиваясь в воздухе, но, опустившись на землю, неизменно глотал слюни.

– Марфа Филиповна, я в некотором затруднении, – вслух заговорил он. Но рядом находился только пес. – Эта временная трудность требует вашего вмешательства.

Голос был спокойный, ровный. Стряхнув последнюю пылинку с лацкана своего пиджака, Василий Василич достал из нагрудного кармана белоснежный носовой платок и бросил его на землю, подальше от собаки. Пес, подпрыгнув, проследил глазами за полетом платка, клацнул зубами, промахнувшись и ухватив воздух, и бросился к белому пятну на земле. Но там уже был не платок. Там стояла древняя сгорбленная старушка, пол лица которой занимал хрящеватый нос.

– Пошел, пошел, – тыкала она кривою клюкой в самую морду пса, – неча здесь добрых людей пугать.

Светка стояла за своим укрытием – густыми кустами сирени, обильно растущими вокруг школы, и боялась поверить увиденному. Она пошире раздвинула ветки, забыв об опасности, но даже так старушка не исчезала. Она возникла из ниоткуда и теперь, достаточно материальная, воевала с собакой.

С псом же что-то случилось. Секунду назад еще он храбро бросался на человека гораздо белее его. Но только появилась старуха, сухонькая, с трудом ходящая, собака заскулила и поджала хвост.

– Вон отсюдова, чертяка лохматая, – тыкала клюкой старуха, и пес пятился, присев на задние лапы, побито глядя в глаза бабки.

Котенок под ногами выгнулся дугой, и шерсть встала дыбом. Он отбежал назад, спрятавшись за Светку. У девчонки все внутри похолодело от тихого ужаса. Собака совсем почти села на задние лапы, развернулась вокруг себя и, скуля, убежала от пугающего ее места.

– Какая наглость, так унизить вас, Василь Василич, – человек ловко спрыгнул с ветки и снова стал приводить свой костюм в порядок, – вы не пострадали, надеюсь?

– Физически нет, Марфа Филиповна, но моральная потеря невосполнима, – жалостливым голосом докладывал учитель, – мне пришлось, как последнему котенку, взобраться на дерево. Это так унизительно. А если бы меня увидели мои ученики?

– Да, – посочувствовала старушка, – это недопустимая наглость. И все из-за этих мальчишек. Из-за них ты здесь оказался. Из-за них я тебя сделала человеком.

– Из-за них, – вторил Василий Васильевич.

«Человек с душою зверя», – начала понимать смысл речей бабы Нюры Светка.

– Тебе нужно им отомстить.

– Отомстить, – соглашался он.

«Он несет обиды бремя».

– Другие уже начали.

– Начали.

«Злость родит других людей».

– Ты сделаешь завершающий штрих. Самый жестокий.

– Жестокий, – эхом отзывался учитель. Он был как под гипнозом.

«Что похожи на зверей».

– Иди.

Старушка сказала последнее слово и испарилась так же неожиданно, как и появилась. Котенок перестал бояться и вышел из-за Светкиных ног. В руках у Василия Василича блеснуло что-то новое, стальное. Он спрятал это в карман и пошел в школу.

* * *

Перед ребятами распахнулась дверь, и они вскрикнули. Третий стоял как с иголочки, шелковый, только карман у брюк некрасиво оттопыривало. Дверь слишком узкая, пробежать мимо никак нельзя. И мальчишки попятились назад. Он наступал на них, гипнотизируя ненавидящим взглядом, вошел в кабинет и со стуком захлопнул дверь. Друзья вздрогнули. Все. Выход на свободу оказался отрезанным.

– Ты вовремя, опыт чуть не сорвался, – прошипел рассерженно мокрый, временами отбрасывая еще искры из бывшей некогда прически, – наука страшно огорчилась бы.

– Несказанно, – подтвердил другой, вставая с пола. Он держался за ушибленный бок.

– Технику нам попортили, – жаловался мокрый.

– Хулиганы, – сказав это, новый погладил рукой оттопыренный карман.

Мальчики уперлись спинами в парты и перестали отступать. Теперь с каждым шагом третий учитель становился к ним ближе.

– Неужели придется прервать научные исследования? – все не замолкал подмоченный. – Наука нам это простит?

– Ни в коем случае.

– Как же быть?

– Мы несколько усовершенствуем опыт. Как вы думаете, любезный Василь Василич?

– Да, – хором отозвались двое за спиной.

– Можно ли одним экспериментом измерить сразу два показателя?

– Трудно, – сказал один.

– Сложно, – предположил второй.

– Но возможно, – заключил третий.

Он запустил руку в карман своих брюк. Глубоко, Сереге показалось, он сейчас до колена достанет. Четыре пары глаз напряженно следили за каждым движением. Ладонь вытащила… кран. Обыкновенный водопроводный кран. Вовчик нервно рассмеялся: вот так напугал. Третий сверкнул на него глазами, и Вовка замолк.

– Мальчикам весело стало.

– Их радует предстоящий опыт.

– Конечно, там же можно проверить архимедову силу. И силу воли заодно.

Последнюю фразу произнес тот, что еще с иголочки, и открыл кран. И тут случилось невероятное. Кран зарычал, словно в нем недавно отключали воду, плюнул струей прозрачной воды, выпустил несколько пузыриков воздуха. Все это в руках учителя, безо всякого водопровода. Вода пошла плотной, широкой струей, с силой ударялась о бетонный пол и растекалась большой лужей. Вот она достигла Вовкиных ботинок, промочила кеды Сереги и побежала за их спины, затекая под парты, разливаясь в проходах.

Запахло сыростью, а темнота в классе стала еще плотнее. Казалось, дотронься до нее, и почувствуешь вязкое, тяжелое. Вода прибывала быстро. Вот уже и по колено. Мимо мальчиков проплыл бумажный самолетик, столкнувшись с ногой Сереги. Нужно было бежать, бежать куда угодно, как угодно, только не оставаться в этом классе. Серега повернулся и не сдвинулся с места. Только прижался спиной к другу и приготовился к обороне. Коты их с Вовчиком плотно окружили, то есть учителя. То есть все-таки коты. Серега запутался. Вода доходила уже до бедра, холодно коснулась руки. Бежать было некуда.

– Вовчик, на парты, – скомандовал Серега, – они тоже живые, они тоже могут задохнуться и утонуть. Вопрос только, кто первый.

– Вы слышите, Василии Василичи, – сказал мокрый. Хотя они все теперь были мокрыми, – наши друзья считают, что мы можем утонуть.

– Науке, к сожалению, свойственно ошибаться. Светлая голова, он же господин Серега, не учел это явление, – третий и последний старался из себя изображать самого умного. Это у него получалось. – Не все живые могут тонуть. И наш опыт внесет в науку эту ясность.

Люди-звери не суетились, не старались спасаться от надвигающейся воды, хотя она доходила уже им до пояса. Необычайно быстро прибывала вода, и ноги мальчиков опять лизнула волна. На глазах она пробиралась к икрам друзей, достигала плеч учителей. Намочила края школьных рубашек, погрузила с головой котов. Достигла подбородка. Мальчики оттолкнулись от парт и стали держаться на плаву. Круглый глобус, повернувшийся к ним Америкой, прибило волной к Вовкиному плечу. Он схватил маленький земной шар и крикнул:

– Плывем к окну.

Вовка толкнул глобус вперед и первым подал пример. Все просто: выбьешь глобусом стекло и вывалишься вместе с водой наружу. Пусть третий этаж. Сломаешь пару костей, зато из этого класса выберешься. Нужно было попробовать, пока учителя под водой булькали. Перед глазами вынырнула большая голова с торчащими усами.

– Вы нас так скоро покидаете?

– Не пойдет,– брызнула мокрой челкой вторая голова. – Эксперимент еще не окончен.

Не таковыми оказались Василии Василичи, чтобы добычу из своих рук легко выпускать. Люди-коты выросли и заслонили собою все пути к отступлению. Один, не понятно какой по счету, вырвал из Вовкиных рук треклятый глобус и с силой ударил им по воде. Поднялось волнение, как на море, и Вовчик захлебнулся. Сознание покидало мальчика, руки не слушались и перестали держать на плаву. Он хлебнул еще раз, вода пошла из носа, и все потерялось.

* * *

– Так-так-так, – заговорила сама с собою Светка, присаживаясь на корточки и обхватив голову руками. – Старушка. Старушка – эта та, о которой говорили ребята, что во сне им снилась. Это понятно. Почему она так носится с котами? Жалко их стало? Мстить захотела?

Мимо прошла влюбленная парочка и удивленно посмотрела на девочку, сидящую в кустах и мирно беседующую с собой.

– Обкурилась, – мимоходом бросили и последовали дальше.

– Надо вспомнить все стихотворение до конца, – продолжала говорить девочка, не обращая внимания на прохожих. –

Человек с душою зверя,

Он несет обиды бремя.

Это все понятно, это старушка им внушила, чтобы мстили за фонтан.

Злость родит других людей,

Что похожи на зверей.

До чего же ты малыш достал меня, – убрала запрыгнувшего на коленки котенка Светка, – потом я тебя и домой возьму, и накормлю. Но это потом, не сейчас.

Но они, запомни ты,

Все в душе своей коты.

Опять ты здесь? – спросила она белый с сереньким пятном комок. – Ну ладно, сиди, только чтобы не мешаться.

Все в душе своей коты.

Приласкай, и станет это

Зверь с душою человека.

Рука машинально гладила котенка, чтобы он не возился и не мешал. Мягкий пух, не успевший еще стать настоящей, лоснящейся шерстью, послушно сминался под рукой.

– Приласкай, – осенило Светку, и она припустила к дверям школы.

ГЛАВА 9

До ненормальности огромный учитель со всего маху ударил глобусом по водной глади. Глобус треснул и раскололся на две половины. Ту часть, что с Америкой, отбросило прямо к Сереге, чуть не задев его, а Евразия и другие континенты остались у Василия Васильевича в руках. Волна накрыла Серегу с головой и унесла Америку дальше. Серега почувствовал, что сил осталось у него немного, поднажал и выплыл на поверхность. Вовчика рядом не было. Остатки глобуса хрустели в руке Василия Васильевича, доживая свои последние минуты.

– А один уже спустился архимедову силу пробовать, – сказал тот, с крошащимся глобусом. – Ты следующий.

И тут Серега понял, почему он не увидел на поверхности Вовчика. Он закричал изо всех сил, выпуская наружу всю свою боль. Оказывается, так тяжело терять друга. Невыносимо.

Крик кончился, и Серега понял, если выбираться отсюда, то только с Вовчиком. И он нырнул. Вода первое время только мешала смотреть, щипала в глазах, а потом Серега привык. Он даже удивился, как красиво все под водой, хотя света здесь еще меньше было, и различить что-то оказалось сложным. Мимо проплыла ручка и чуть не выколола глаз, хорошо, Серега вовремя увернулся. Что-то большое и темное. Мальчишка ухватился рукой. Парта. Здесь, внизу, совсем ничего не видно, продвигаться можно только на ощупь. Та самая злосчастная архимедова сила выталкивала наверх, не давала быстро спуститься к полу, а воздух в легких заканчивался. Серега ухватился за парту и стал продвигаться по ней, перебирая руками вниз. Вот и пол. В какой стороне Вовчик?

Серега держался одною рукой за парту, а второю шарил по полу. Ничего. Он перехватился за другую парту. Опять ничего. Неужели так далеко он упал? Парты! Он мог упасть на парты! Серега чуть приподнялся и сразу ударился о ботинок. Есть! Он схватил за что получилось, а получилось за рукав, и поплыл вверх.

Над водой места оставалось уже совсем мало: окна полностью пропали под волнами. С тех пор, как один из этих ударил глобусом, волны не прекращались, поэтому поднять голову Вовчика над водой оказалось очень трудным. Мальчик закашлялся и начал дышать. Значит, не все потеряно. А сил у Сереги не осталось, он все их потратил там, под водой. Держаться на плаву с грузом стало совсем невозможно, и Серега погрузился под волну. Он вытянул руки, чтобы не утянуть за собой Вовчика, и, оттолкнувшись ногами из последних сил, поднялся на поверхность. Следующей волны он не вынесет.

И тут словно большую пробку выдернули, вода закрутила водоворотом и стала спускаться. Серегу неминуемо потянуло туда. Он уже не мог сопротивляться. И бросить друга не мог. Очередная волна накрыла надолго, и больше три пары раскосых зеленых глаз не видели мальчиков на поверхности.

* * *

Светка не хотела, чтобы учитель раньше времени ее увидел. Она немного подождала, пока шаги на лестнице не затихнут, и только тогда вошла в школу. Недалеко от входа сладко спал на стуле сторож. Странно, почему он не закрыл школу прежде, чем завалиться спать? Но неестественно он как-то спал, неудобно. Словно и не собирался, а просто мгновенно свалился в дремоте и не успел устроиться поудобнее. Света тихо прошла мимо и ступила на лестницу. Учителя там уже давно не было, и шаги его затихли. Света, стараясь не шуметь, тихо пошла вверх.

Из кабинета доносились голоса. Девочка прислушалась. Учитель сам с собой разговаривал: спрашивал себя, а затем тем же голосом отвечал. А потом странный звук насторожил Светку. Звук падающей воды. Но в классе нет крана! Светка заглянула в замочную скважину и отшатнулась. Нужно было скорее открыть дверь, иначе они утонут. Она дернула и выругалась как мальчишка. Замок не пускал, дверь захлопнулась. Нужно спросить у сторожа ключи. И Светка побежала вниз.

– Эй, как вас, вставайте, – теребила она пожилого мужчину за засаленный воротник, – да вставайте же.

Сторож не удержался на стуле и упал. Громко, с храпом, втянул воздух через рот и не проснулся. Светка оставила его в покое и побежала в каморку, которая была отведена днем для технички, а по ночам сдавалась сторожу. На стенке висела доска с гвоздиками, на которой хранилось по одному дубликату ключей. Светка провела пальцем и нашла гвоздик с надписью «каб.15». Пустой. Вторые ключи в учительской, а она закрыта.

Девочка безнадежно опустилась на стул и положила голову на парту. Здесь тоже стояла парта, как и в кабинетах, а у другой стены кровать и тумбочка. На ней чайник. Света вспомнила, что у нее давно пересохло в горле, подошла и отхлебнула прямо из носика. Рука дрогнула и облила блузку. Вот это она и сделает.

Светка подбежала к сторожу и окатила его холодной водой. У того булькнуло что-то в горле, и храп прервался. Он махнул руками перед лицом, прогоняя сон.

– Опять ты, Гришка, спать не даешь.

Глаза открылись, а перед ними оказался совсем не Гришка.

– Скорее, нужно взломать дверь, – потянула Светка за руку.

– Э, девочка, ты не балуй. Я тебе сломаю.

Светка поняла, что так она ничего не добьется:

– В пятнадцатом кабинете воры. Они пролезли через окно. Я их видела, когда гуляла.

Это подействовало сразу. Сторож вскочил, расправил плечи и проревел:

– Так бы сразу и сказала.

В мгновение ока они оказались на третьем этаже. Сквозь щели кабинета математики сочилась вода, протекая на лестницу и капая с нее струйками.

– Непорядок, – возмутился сторож и со всего маху влетел плечом в дверь.

Дверь хрустнула, подалась вперед, а потом навалилась на сонного мужчину, сошла с петель. И поток, освободившись, рванул со всей своей накопившейся мощью. Дверь и сторожа унесло сразу, покатило по ступенькам, а Светка отскочила. Она следила за разбушевавшейся стихией, а именно на это был похож водопад, прорвавшийся на свободу. Выкинуло сломанный стул, забытый кем-то учебник, черная шариковая ручка подкатилась к ногам. «Нашлась», – подумала Светка и подняла утерянную ею месяц назад ручку. И вот вода выкинула то, что так долго ждала девочка. Напор спал, и ей удалось оттащить их в сторону.

– Как голова раскалывается, – со стоном поднялся и сел Серега. Он потирал ушибленный затылок. Когда их с Вовчиком нес поток, Сергея откинуло к доске, и он со всего маху вписался в ее угол. – А я думал, ты давно домой ушла, – сказал он Светке.

– Вот еще, – фыркнула девчонка, – я друзей не бросаю, если хочешь знать. И между прочим, что с Вовчиком?

Второй мальчик так и не приходил в себя, лежал рядом с Сергеем, бледный, с посиневшими губами.

– Он воды много нахлебался, – сказал Серега и попробовал потрясти друга. Тот закашлялся и открыл глаза. – Все в порядке.

– Вы так думаете?

Этот голос ребята и через сто лет узнают: противный, скрипучий, растягивая смакующий каждое слово. Учителя стояли в коридоре все такими же большими, почти касаясь потолка острыми ушами. Один из них задел плафон лампы и раздражено повел ухом: мешает.

– Это еще что за нечисть? В школах детям положено быть, а не переросткам ушастым.

Сторож, весь мокрый и с дверной ручкой в руке, поднялся по лестнице и теперь оказался невольным участником происходящего.

– Брысь, – громко, как по рупору, бросил один учитель, и сторожа откинуло назад от поднявшегося ветра. Второй раз он пересчитал ступеньки, скатываясь по ним вниз, и больше не рискнул подняться.

Медлить нельзя было, коты набрали достаточно силы, подпитываясь своей местью, чтобы без труда стереть их с лица земли. Светка это видела.

– Мяу.

На лестнице одиноко стоял белый, с пятнышком котенок и не решался перебежать коридор. Смотрел ей в лицо и взглядом просил позвать.

– Ой, ты нашел меня, – обрадовалась Светка и позвала:

– Кис-кис-кис.

Котенок моментально оказался у ног девочки. А она и совсем забыла об опасности. Девчонки есть девчонки, какими бы храбрыми они не были. Покажи им симпатичную пушистую мордашку, они и забудут обо всем. Светка взяла котенка на руки и подумала: «Он мне поможет».

– Василий Васильевич, – глаза смотрели то на одного из них, то на другого, то на третьего. Мягко так, по доброму. А рука гладила белый пух, – правда, симпатичный котенок? А вы любите котов, Василий Васильевич? Я их просто обажаю.

Ухо одного из котов перестало касаться белого плафона, и ребята заметили, как все учителя стали уменьшаться в росте. Свирепость на лицах начала таять, сходила на нет. Света бесстрашно шла прямо на них и держала котенка в руках. Серега с Вовчиком двинулись следом, не доверяли они этим Василиям Васильевичам.

– Хотите погладить? – протянула она животное одному из учителей.

Он уже был нормального роста, может, даже ниже, чем прежде. Василь Василич переглянулся со своими копиями и погладил лапой. Вместо руки снова была лапа, но теперь не страшная. Обыкновенная кошачья лапа.

– Мальчики, а вы?

– Конечно, – хором сказали те и…

Котенок был маленьким, весь без остатка лежал в двух Светкиных ладонях, две руки и одна лапа никак не могли уместиться на нем. Вовкина рука соскользнула и задела черную шерсть. И тут учитель замурчал, почувствовав тепло, истосковавшись по ласке, сжался и… о ноги Вовчика терся большой черный кот. Вовка наклонился и провел рукой по выгнутой спине. Серега и Светка следили за этим, а когда все подняли головы, тех, других, уже не было. И никто в этой школе больше не видел учителя математики Василия Васильевича. И лишь однажды, позже, ребята встречали крючковатую старушку.

ЭПИЛОГ

Снег дружно скрипел под ногами троицы. Мохнатый иней утыкал колючками деревья и провода. Сугробы за первый месяц зимы навалило огромные, выше колена, Серега мерил на одной из клумб. Как из носика чайника, при каждом выдохе вырывался пар. Морозный, яркий день. Теплые скучные квартиры без сожаления оставлены в первый день зимних каникул. Вовка подпрыгнул и хлопнул нижнюю ветку дерева. Иней, блестя на солнце, слетел и улегся на плечи и носы.

– Ну что ты делаешь? – недовольно пробурчала Светка, а сама и не подумала обидеться. Все правильно, так веселее.

– Нападение? – оживился Серега. – Светка, давай-ка обороняться.

Он схватил снег в охапку и бросил горсть в коричневую дутую куртку, которую родители купили недавно Вовчику. Увидев назревающую заварушку, Светка последовала примеру друзей и посадила на шапку Вовика снежный ком. Шапка съехала на один глаз, и Вовчик здорово стал напоминать пирата.

– Ах так, вы двое на одного? Ну, держись!

Снег не лепился, поэтому ребята черпали его горстями и бросали. Легкий и пушистый, он не хотел лететь в нужном направлении, и больше всего попадал на того, кто его кидал. Но это ничуть не уменьшало всеобщей радости. Каникулы же. Дворовая собака, наклонив голову и свесив ухо до самой земли, следила за всем этим непонимающими глазами. Она никак не могла разобрать, играют дети или дерутся. Если дерутся, то стоит зарычать, а если играют, неплохо было бы завилять хвостом и присоединиться к общей свалке. Так и сомневался молодой еще пес, то начиная крутить потихоньку хвостом, то чуть приоткрывая зубы рычать.

– Смотрите, какая псина, – заметил его Вовик.

– Милый какой, – отметила, вставая из сугроба, Светка. – Ты кто, – обратилась она к собаке, – Шарик или, может, Шурик?

Пес заметил, что на него обратили внимание, и подумал, что лучше бы все-таки завилять хвостом.

– Ребят, а он хочет с нами поиграть, – это сказал Серега-светлая голова. Он все подмечает.

Вовчик оживился:

– Тогда нам стоит забросать его снегом по уши.

– А как же он будет дышать? – поинтересовался Серега.

– Вот это мы и установим в ходе эксперимента. Ты как насчет эксперимента?

– Всегда положительно.

– Мальчики, что это вы задумали? – неодобрительно спросила Светка.

Ребята рассмеялись, и Вовчик с размаху, по-дружески, положил руку на ее плечо.

– Да шутка это, Свет. Ты не думай, мы этому догу сейчас и хот-дога купим, пусть питается, – Вовик покопался в своем кармане и раздобыл оттуда звенящие медяки. – У меня на два с половиной хватает, а у тебя? – спросил он у Сереги.

– Наскребем на всех.

Через несколько минут трое людей сидели на спинке скамейки, а зверь внизу в ногах, и все четверо с аппетитом уплетали теплую, с парком, булочку с ароматной сосиской.

– Вкусно, – отметила Светка.

– Угу, – пробурчали мальчишки.

Зверь тоже так думал.

Немного поодаль, оставаясь вне поля зрения детей, но сама прекрасно их видящая, вздохнула старушка. Опять ей не придется применить свою силу, опять скучать дома и вязать носки. Она развернулась, неловко пошла из парка. Сгорбленная спина выглянула из-за деревьев и снова скрылась. Серега еле удержал свой хот-дог в руках.

– Мне показалось, я видел…

– Кого? – проглотив, спросил Вовчик.

Пес съел свою долю и встал передними лапами на скамейку, прося добавку. Серега бросил ему сосиску.

– Да так. Говорю же, показалось.



home | my bookshelf | | Человек с душою зверя |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу