Book: Смех сквозь слезы



Смех сквозь слезы

Вера ГОЛОВАЧЕВА

СМЕХ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ

ГЛАВА 1

– И зачем только на свете бывают девчонки? – недоумевал Антон.

Он был зол. Сегодня на уроке физики Зинка Тарасова подняла руку и ответила ту тему, которую он вчера весь вечер учил. Даже гулять не ходил. Ему и во сне снилось, как молекулы кристаллического вещества стояли стройными рядами и не пускали его, Антона, сквозь свой строй. Они были молчаливые, строгие и, как оловянные солдатики, держали в руках ружья. Антон пытался прорваться на другую сторону заслона, зная, что там жидкое состояние. А оно совсем не сухое в прямом и в переносном смысле: там все носятся туда-сюда, может, и в футбол играют.

Вот такой сон приснился, а Тарасова все испортила. Главное, и знала-то она тему хуже Антона.

– Чтобы нам тяжелее было, – ответил его друг Славик. Он точно знал, зачем нужны девчонки. Без них никаких трудностей не будет. А как тогда стать настоящим мужчиной? Без испытаний-то?

Антон тяжело вздохнул, в который раз за этот день подумав об упущенной верной пятерке. Славику жалко было на него смотреть, совсем пацан скис: и погода хорошая не радовала, и то, что сегодня было всего четыре урока. А значит, часа два можно погулять – родители не хватятся.

Славик с тоской оглядел парк, по которому они сейчас шли. Горки желтых осенних листьев, собранные вялыми дворниками, так и манили к себе. Сейчас бы разбежаться и со всего маху в одну из них. И Антона за собой утянуть, устроив там войнушку. И забросать его хрустящей листвой по самые уши: пусть трепыхается.

У самого входа в парк стоял замечательный заколоченный дом. В нем давно уже никто не жил, тем он и нравился Славику. Все там было как положено для заброшенного дома: и облетевшая штукатурка, и выбитые стекла, и доски крест накрест на двери, и чердак. Ребята давно бы уже исследовали его, если бы не бомж, каждый вечер лазающий в разбитое окно, и гремящий пустыми бутылками. А днем он пропадал у церкви на Пролетарской улице.

– Мы ей отомстим, – догадался Славик, как успокоить друга.

– Каким образом? – заинтересовался тот.

– Пошли, – кивнул Славик в сторону дома, к которому они только что подошли. Он пролез между остатками забора и выбрал себе место поудобнее среди полуголой молодой поросли вишни. – Когда они будут проходить мимо, мы над ними посмеемся.

Антону такая идея понравилась, он шмыгнул вслед за другом и присел рядом. Остатки желтых листьев на поросли слабо выполняли свою функцию и маскировали без вдохновления, можно сказать, совсем никак. Хорошо, забор местами сохранился и хотя бы частично прикрывал мстителей.

Ребята засели вовремя. Спустя пару минут на горизонте показались две девчонки: та самая Зинка и Соня Косицина. Они не были подругами, просто жили в одном доме, потому и из школы всегда вместе возвращались. И тоже через этот парк.

– Что делать будем? – шепотом спросил Антон.

– Увидишь, – ответил Славик и полез в сумку.

Антон не знал, куда смотреть: и за девчонками следить нужно, и интересно, что там извлечет Славик. За Славиком наблюдать гораздо удобнее – его-то хорошо видно, а вот со вторым объектом дела обстояли куда как хуже. Чтобы Антона с другом не так было заметно, ребята двигались за холмик, непонятно каким образом выросший на ровном, хоть и заросшем дворе. И, собственно говоря, из-за этого холмика проблемно было рассмотреть девчонок. Только выше пояса, и все.

Среди учебников и мятых тетрадей, говорящих, какое грязное «лицо у ученика», Славик, наконец, откопал то, что искал. Это был воздушный шарик.

– Нашел когда детство вспомнить, – разочаровано фыркнул Антон.

– Без паники, представление будет не для слабонервных, – успокоил его друг и надул небольшой шар.

– Уже рядом, – рискуя быть засвеченным, высунул голову Антон.

– Пригнись.

Уже слышно было, как болтали девочки о своих дамских проблемах. Антона даже скривило. Вот они совсем близко подошли, поровнялись с холмиком. Славик растянул пошире дырку у шарика, и он издал неприличный звук. Вроде как это Зинка или Соня.

Антон даже не успел порадоваться такой интересной затее друга, потому что сразу вслед за звуком, раздавшимся из недр шарика, четко послышался собачий лай. Антону показалось, будто это над его ухом возмутилась собака. Он раскрыл широко глаза и посмотрел поверх холма. Над ним нависала квадратная морда Сонькиного ротвейлера, непонятно каким образом оказавшийся именно сегодня у нее на поводке. Собака смотрела недобро. И зубы не в улыбке скалились.

Антон с детства боялся собак. И Славик был от них не в восторге. Ребята как по команде сорвались с места и бросились в другую сторону от пса. В той стороне как раз смотрело выбитым глазом окно. Мальчики нырнули в него и на всякий случай подбежали к старому комоду, спрятавшись над ним.

– Тоже мне, – услышали они, как хмыкнула Соня, а Зинка просто нагло засмеялась.

Они прошли мимо, уводя с собой ротвейлера.

– Ой-ой-ой, – покривлялся уже перед опустевшим окном Славик. Он совсем пришел в себя от пережитого испуга.

Мальчишкам стыдно было смотреть друг другу в глаза. А Антону еще и вдвойне обидно стало: второй раз перед одной и той же девчонкой опростоволосился. Он надулся и для того, чтобы скрыть свое смущение, стал выдвигать и задвигать ящики старого комода.

Первый – пустой. Во втором – паук с засохшей мухой на паутине. Третий с каким-то мусором. Четвертый… четвертый…

Антон изо всех сил дергал неподдающуюся ручку ящика. Ему и незачем было знать, что там внутри. Но открыть нужно непременно. Чтобы выплеснуть свою злость. Чтобы не свихнуться от этого жуткого чувства стыда.

– Оставь комод в покое, – кого-кого, а Славика раздражала такая настойчивость друга.

– Сейчас, – не сдавался Антон, – только еще раз.

И тут он рухнул на грязный пол, больно стукнув ящиком по коленям. Как будто кто-то невидимый отпер его, и ручка легко потянулась к Антону, а сам он с такой же легкостью подался назад. И вот результат.

– Доигрался, – укорил Славик и заинтересовался.

На коленях, в злосчастном ящике, оказалась книга. Большая такая, массивная, с металлической застежкой. Сразу видно – старинная.

– «Теоретические и практические основы колдовства», – прочитал Антон. – Занятно, – он открыл книгу на первой попавшейся странице. – «Как вызвать Ромюса, духа злых шуток». Вот, что нам нужно. Теперь девчонки так легко не отделаются!

Славик наклонился над книгой, заинтересовавшись статейкой, и пробурчал что-то утвердительное. Было немного жутко, но страшно любопытно. Антон горячо дышал в ухо. Если бы Славик сейчас поднял голову и посмотрел в глаза другу, то увидел бы два огонька страха, но не панического, любопытного.

– Читай, – с замиранием сердца сказал Славик и, не утерпев, вырвал книгу из рук друга и сам начал.

В комнате сразу поднялся вихрь, в ушах засвистело, и Антон не смог разобрать ни одного слова. Стало страшно, и теперь уже панически.

– Прекрати, – крикнул Антон в вихрь. Вековая пыль и мусор кружили и лезли в глаза, отчего трудно было смотреть. Но даже так он видел: Славик хоть и был зеленый от страха, но губы у него продолжали шевелиться.

А Славик стал как завороженный. В глазах дьявольские огоньки. Наконец-то у него что-то интересное случилось. А то только школа, игры на улице, дома телик. Плесенью мохнатой покроешься.

Заклинание кончилось, и вихрь сразу прекратился. Пыль медленно оседала на пол и двух взъерошенных мальчиков. Видимость улучшалась.

Он казался вязким, как кисель. Ростом высокий, где-то метр девяносто. Сквозь него просвечивало закатным солнцем окно. На лице широкая улыбка, красный круглый нос, как у клоуна, рыжая шевелюра и злые огоньки в глазах. Ребята решили, что это тот дух, которого они вызвали.

– Шутки любите? – голос у него оказался задорный, но напряженный какой-то. Не весело от такого голоса становилось.

– А то, – Славику было все равно, какие там огоньки в глазах и что за голос у прозрачного. Главное – с ним должно было быть интересно.

Антон же без энтузиазма смотрел сквозь студенистое тело на окно. Если что, сбежать не успеют. Он до сих пор так и сидел на полу с ящиком на коленях. Шевелиться не хотелось, на всякий случай: мало ли что может подумать дух.

– Так повеселимся? – прозрачный смотрел на них, словно рубаха-парень. Ну просто всем хорош, только на кисель сильно смахивает.

– Да, – отозвался Славик, – нам тут нужно двух девчонок на место поставить, – он толкнул локтем Антона, мол, ты че, помогай. Ради тебя же стараюсь. Антон, намертво приросший к ящику, помогать не хотел.

– Нет проблем, – сказал дух и… перестал быть прозрачным.

Антон сидел хорошо, и ниже садиться было уже просто некогда. Только если сквозь землю провалиться. Стоило только Антону моргнуть внезапно засорившимися глазами, как прозрачный перестал быть прозрачным. И лицо стало совершенно не клоунским. От прежнего субъекта осталась только рыжая шевелюра с колечками-завитками. Антон удивленно перевел взгляд на Славика – друг тоже активно хлопал глазами. Похоже тоже засорились.

– Будем знакомы? – спросил то ли дух, то ли мужчина. – Меня зовут Ромюс, можно просто Рома.

Он протянул руку сначала Славе.

– Славик.

– А ты? – спросил Рома, держа руку наготове перед Антоном.

– Андре… Антон, – промямлил тот.

– Да не бойся ты, я же не Дракула, всего-то Рома, – дружески хлопнул мужчина его по плечу. – Показывайте, где тут ваши девчонки.

* * *

Зинку с Соней удалось догнать прямо у их дома. И ротвейлер рядом сидел, ушами двигал, выслеживая посторонних. Какой бы хот-дог из него Антон приготовил сейчас! Мальчишка проглотил слюну, подумав о такой приятной вещи, и проткнул пальцем воздух прямо по направлению к девчонкам.

– Вот, – показал он новому другу Ромику. По дороге ребята совсем перестали его бояться. Уж больно классные у духов анекдоты.

– Понял, – сказал Рома и прищурил один глаз.

Девочки болтали у подъезда, как всякие девчонки, не желающие расставаться еще как минимум полчаса, и ничего плохого не подозревали. Только ротвейлер ушами улавливал волны.

– Теперь смотрите, – прищурил второй глаз Рома и резко его распахнул.

Откуда ни возьмись из-за угла вырулил Гена Пилягин. Троица присела на лавочку, спрятанную за деревом, и стала наблюдать. Надо сказать в той школе, где учились ребята, страшнее человека, чем Гена Пилягин, просто не было. Даже пучеглазая англичанка с метким прозвищем Окуляр казалась рядом с ним заморской принцессой. Все девчонки, увидев его на горизонте, сворачивали на другую сторону или делали большой круг, обходя стороной, чтобы не дай бог никто не подумал, будто они идут с ним вместе. И было бы еще полбеды, если бы помимо незаурядной внешности не было бы у Гены и незаурядного отсутствия логического мышления.

Зинка, увидев Пилягина, охнула и поправила на челке локон. Мальчишки решили, что прикола сегодня не получится: Зина с Соней сейчас разбегутся по домам, пытаясь не встречаться с этим Франкенштейном, и весь кайф испортится. Эх, если бы не этот Генка!

– Геннадий идет, – томно сообщила Зинка своей подруге о приближении Пилягина.

Косицина моментально встрепенулась, выронила поводок из рук, чем несказанно удивила пса, и устремила свой взор на мальчишку. Антон, со своими черными с поволокой глазами, никогда не ловил таких взглядов. Обидно стало: за что такое Пилягину?

– Гена… – попыталась заговорить Соня и запнулась, отчего стала выглядеть крайне красной девицей, – ты что… здесь гуляешь?

– Ну… – не сразу ответил тот. Переваривал информацию, наверное.

– А, – Соня стала еще краснее, хотя так покраснеть даже помидору, казалось, очень тяжело, – мы тоже гуляем. Может, с нами?

– Ну? – закипела единственная извилина в голове у Гены. Такое с ним впервые, чтобы девчонки сами напрашивались к нему в подруги.

– Нет, лучше в гости, – предложила Тарасова, – ко мне.

– И почему же это к тебе?

– Ну!!!

И началось! Девчонки готовы были друг другу в волосы вцепиться. Сонька стала посматривать на своего ротвейлера, уставшего крутить ушами и просто прижавшего их. Пилягин мычал что-то, не зная, бежать отсюда или обрадоваться неожиданному счастью. Рома очень смешно его передразнивал, отчего Славик не удержался на лавочке и согнулся, плюхнувшись на корточки в беззвучных конвульсиях, оставшихся от смеха.

Антон вытер рукавом слезы, выступившие от не прекращающегося смеха, и замолчал. Косициной надоело спорить с бывшей подругой, теперь же коварной соперницей, и она, перехватив покороче поводок, сказала псу «фас». Собака, уже давно не понимавшая в чем дело, но видевшая, что с ее хозяйкой спорят, разрядила скопившуюся негативную энергию с завидным азартом. Зубы клацнули прямо перед Зининым носом.

Зинка отскочила, бросила подруге что-то обидное и со слезами убежала в подъезд. Соперница была повержена, и счастливая победительница обратила все свое внимание на причину спора. А причины-то никакой и не было. Точнее, она улепетывала со всех ног, поскольку Пилягин все-таки сумел родить одну мысль, и мысль эта оказалась мелкособственническая: жизнь свою жалко стало мальчишке, и он решил скрыться от собак со странными хозяйками путем отступления.

– Ну, ты мастер, – похвалил Славик Рому. Тот широко улыбался одними губами, а глаза совсем не смеялись.

– С собакой только зря было, – тихо заметил Антон, – а так ничего.

– Ничего? – удивился Славик. – Да это здорово! А с собакой маленькое недоразумение случилось. Правда? – мальчик посмотрел новому другу прямо в глаза. Так посмотрел, как только что девчонки на Пилягина взирали.

– Конечно, – заверил Рома. – Ситуация чуть-чуть из-под контроля вышла.

– А если подобное повторится?

– И зануда же ты, – заметил Славик.

– Ничего, – успокоил Антона Рома, положив руку на колено, – мы вызовем моего друга, он будет держать все в рамках.

– Какого друга? – хором спросили мальчики.

– Пойдемте и все узнаете.

* * *

Перед глазами чернела большая клякса. Ребята и Рома пришли обратно в старый дом и достали книгу. Рома сказал, на какой странице открывать, а когда нашли нужную страницу, у него вдруг пролился кофе, который Рома раздобыл прямо из воздуха. Дух все-таки.

В книге было написано: «Как вызвать Аксота, духа…» А дальше пятно, ничего не разобрать. Рома сказал, что это тоже прикольный дух, дружат они вместе. Аксот, так Аксот, ребятам все равно, лишь бы весело было.

Заклинание опять стал читать Славик. И все повторилось: и вихрь, и тучи пыли. Только когда пыль осела, никого в заброшенной комнате не оказалось. Не получилось, значит, как объяснил Рома, и друзья, несколько разочарованные, пошли по домам – уже темнело. Куда ушел Рома, никто так и не понял.

В опустевшем доме медленно сползали по воздуху последние пылинки. Из-за комода дохнул легкий ветерок, и сизая дымка поднялась вослед ему. В синеве стали проглядываться очертания, сложились в неосязаемую, газообразную фигуру. Ярче всего прорисовались глаза: черные, все состоящие из тоски. В уголке красноватого, с прожилками белка собралась влага и тяжело упала на пол слезой.

– Я уже здесь, Ромюс, – прошептала фигура, – скоро ты вволю посмеешься, а я поплачу до упаду.



ГЛАВА 2

Вот это настроение сегодня у Славика! Проснулся он рано-рано и почувствовал, что ему жизненно необходимо петь. Без этого просто никак. Он набрал в легкие побольше воздуха и хриплым со сна голосом заголосил:

– Я сошла с ума,

Мне нужна она…

Что-то не подходил ритм под настроение, хоть и чувствовал себя Славик немного сумасшедшим. Он покопался в памяти и попробовал другое.

– Хочешь, я убью соседей…

Вообще, сама мысль об уничтожении соседей ему импонировала, но все-таки здесь было что-то не то.

– А, – махнул Славик рукой и выдал, что первое в голову пришло:

– Мы шли под грохот канонады…

– Вот это дело, – решил Славик и, четко отпечатывая шаг, взял курс на ванную.

* * *

Славик немного удивился, когда узнал, что Антон такого восторга, как он, не испытывал. Они шли вместе в школу и обсуждали события вчерашнего дня. Антона до сих пор смущал случай с собакой, когда пес набросился на Тарасову. А Славик считал, что правильно сделал. Мог бы еще и Соньке ласково улыбнуться в оскале. Антон же, как понял Славик, субъект слабонервный, тренировать его волю нужно.

– Бойтесь жители города, вчера к нам пришла беда, – на всю улицу закричал Ленька Долой Психиатров.

Этот сумасшедший местного значения, которого почему-то в клинику никто не помещал, ходил по улицам города, пугая прохожих своими безумными выкриками. Фамилию Ленькину все давно забыли, и потому называли его по наиболее часто используемой фразе: Долой Психиатров. К нему все уже давно привыкли, и посмеивались вяло, поскольку тем у него для разговоров было мало, и народ давно уже их выучил. Но про беды – это Ленька первый раз заговорил.

– Клоун пришел к нам с красным носом, а нос-то в крови измазан, – он нес околесицу, заглядывая к прохожим в глаза так, что они шарахались в сторону, как от огня. – И рот у него в крови, и руки красные, испачканные. Она хуже самих психиатров! Бойтесь, – Ленька подошел вплотную к какой-то женщине и заглянул ей в лицо. – Бойтесь!

Что-то не по себе ребятам стало от этих слов, и они свернули на другую улицу, решив пройти к школе более длинным путем.

– Продолжим веселье? – прозвучало за спиной.

Когда и откуда вывернул Рома, ребята заметить не смогли. Возникло ощущение, что он так и шел всю дорогу рядом с ними, только невидимый. А теперь материализовался.

– Кого мы сегодня выберем? Опять тех влюбленных в собак и Пилягиных или на новеньких перекинемся?

– Эти нам нужны, правда, Антон? – ответил Славик. – Особенно одна из них.

– Может, не надо, – Антон не мог понять почему, но пугал его этот Рома.

– Как это не надо? – возмутился Славик. – Тут для него стараются, за обиду мстят, а он. Ты что, хочешь все так и оставить?

Антон вспомнил свои вчерашние переживания, ехидные смешки, когда они прятались от пса Косициной. А, может, и надо.

– Значит, договорились, – хлопнул Ромик мальчишку по спине, и Антон стал мучительно соображать: разве он успел ответить? – Смотрите, что сейчас будет.

Рома поманил рукою ребят к скамейке и, удобно развалившись на ней, хлопнул ладонями по деревянному сиденью справа и слева от себя:

– Садитесь.

Мальчишки послушались его сразу, к тому же и ждать представления не пришлось. Сразу же ребята увидели вчерашних девчонок.

Теперь они шли по разным сторонам дороги, демонстративно высоко подняв голову, но все же краем глаза следя друг за другом. Приоделись девочки сегодня не на шутку: на каждой юбка минимальной длины, Зина в немыслимо блестящей кофточке, а Соня на таком каблуке, что у нее постоянно подворачивались то одна, то вторая нога, отчего ей стоило прикладывать большие усилия, пытаясь идти вровень с соперницей. Зина была в некотором преимуществе перед бывшей подругой: ей удалось незаметно для мамы накраситься ее губной помадой.

– Это они точно в школу собрались? – присвистнув, спросил Славик. А Антон невольно залюбовался Тарасовой. Очень ей шла губная помада.

– Смотрите дальше.

Из-за угла вынырнул вороватого вида черный кот, с усами, нагло измазанными сметаной, и перебежал дорогу Косициной. Возникла проблема: вперед никак нельзя идти, это не вызывало и тени сомнений у Сони; и на другую сторону сворачивать не хотелось. Тогда придется первой здороваться с этой Зинкой. Соня попробовала пойти прямо по проезжей части, но ей пару раз просигналили проезжающие мимо машины, и девочке пришлось вырулить к бывшей подруге. Накрашенные губы так и мозолили глаза.

Девочки окинули друг друга презрительным взглядом и отвернулись, опять же высоко подняв голову. Вот тут они и остановились, причем одновременно, как только получается при долгих тренировках. Впереди шел он, Пилягин, на руке у которого повисла Кошарова из параллельного класса. Соня безнадежно заморгала покрасневшими глазами, а Зина вытерла рукавом помаду. Зачем теперь?

Антону так жалко стало, что Зина осталась без губной помады. Она ей так шла.

– Вот это месть, так месть, – одобрил Славик. – Классный ты парень, Ромик, – поворачиваясь к духу, сказал он. – Куда же он делся?

Ромика и след простыл. Он растворился в воздухе так же незаметно, как и появился. Только холодком повеяло. Странное это событие удивило ребят, а Антона насторожило.

* * *

В школе Антон успокоился и совсем забыл об утренних своих сомнениях. Тарасова сегодня целый день сидела за своей партой тише воды, ниже травы, ни разу не ответив, поэтому можно было поднимать руку когда хочешь. Только вот жалко, что сегодня к занятиям он, Антон, не был так готов, как вчера. Не каждый же день подолгу общаться с учебниками.

Уже на третьем уроке у Антона начало посасывать под ложечкой, но он не стал доставать бутерброды, приготовленные мамой сегодня утром. Он знал, если съест сейчас, к пятому уроку желудок опять начнет возмущаться. И Антон дождался большой перемены.

В классе опустело: кто в столовую побежал, кто по коридору пустую банку гоняет – в основном это ребята, не удержавшиеся и раньше времени съевшие свой обед. Славик уже добыл из сумки большое яблоко и сейчас надвигался на Антона, чтобы перемолвиться словечком, сладко хрустя содержимым своего рта.

Антон с нетерпением инспектировал закрома своей сумки и достал сытно пахнущий колбасой бумажный сверток. Рецепторы Славика тоже учуяли заманчивый запах.

– Делимся пополам? – спросил он.

Антон кивнул головой и развернул пакет.

– Я пожалуй яблоками обойдусь, – проговорил Славик и подавил в себе позывы к сдавленным смешкам и рвоте.

На белой в клеточку бумаге, еще промасленной лежавшим когда-то в ней бутербродом, извивались не довольные тем, что их потревожили, короткие и жирные, с черными головками личинки. По крошкам, в которых они возились, можно было определить: бутерброд был несомненно. Видимо, его нещадно съели эти червяки. Вон, по их довольным мордам видно, что они сыты.

– Это все твой замечательный Ромик. Его рук дело, – накинулся разозлившийся Антон.

– Почему же мой? – пытался реабилитироваться посмеивающийся Славик. – А они ничего, сытными должны быть.

– Кто мне пел о том, какой он замечательный?

– Я же ради тебя…

– Ради меня? – Антон не знал, какие подобрать слова. Он видел, как его лучший друг еле сдерживает смех, смотря на то, что случилось. Обида, злость, голод, – все смешалось, и он выскочил на улицу, не дожидаясь последнего урока. Пусть себе без него на рисовании кисточками машут.

Славка выбежал вослед. Для него рисование тоже оказалось не столь важным. Друг дороже. Поэтому он теперь шел чуть позади, постоянно отставая от Антона, и подыскивал слова утешения.

– Ой, ловите, – послышалось с балкона, точно под которым оказался Славик.

Клубя во все стороны белым, держа курс прямо на мальчишку, падал мешок. «Ну все, – решил Антон, – прощай, друг». Славик же ничего подумать не успел. Ему повезло, что мешок оказался развязанным. Он перевернулся в воздухе, сделав завидное сальто, и просыпался мукой на и без того белую голову. После этого сама мешковина мягко покрыла Славика по самые плечи.

– Теперь все поровну, ты не обижаешься? – спросил опять непонятно как оказавшийся рядом Ромюс.

– Нет, не поровну, – с вызовом ответил Антон. – Еще ты у нас остался.

Черные глаза духа вспыхнули и загорелись злобой. Губа с одного края нервно дернулась, то ли в усмешке, то ли еще от чего. Опять повеяло холодком. Он дохнул в лицо Антону, чуть потревожив волосы, и прокрался в сердце ознобом.

– Ты у нас не любишь шуток? – спросил Ромюс у мальчика. Улыбка была как приклеенная, потому что все другие черты лица не смеялись. Хотелось оторвать ее и выбросить в кучу сухой листвы. Нет, сначала измять как следует. – Значит, шутки тебе не нравятся? Тогда тебе подойдет мой друг. Он тебе понравится. Аксот, познакомься с мальчиками.

Перед отряхивающимся Славиком возникла почти невидимая фигура из голубой дымки. Она была крайне худая, как будто дым, извиваясь вверх, вытянул ее, сделав длинной и корявой. Мешки под глазами отвисли от постоянного плача, большие зрачки блестели слезой. Руки, как плети, повисли вдоль туловища и не шевелились. Он смотрел на Славика своими красными от постоянной влаги глазами. Пристально, без злобы. С тоской.

– Я запомнил этого мальчика, Ромюс, – сказал новый дух и уронил на асфальт слезу.

– Ай, – вскрикнул Славик, стоило ему только пошевелиться. Он съежился, подняв плечи, и Антон услышал, как с тихим шелестом за шиворот и за пазуху посыпалось стекло.

Да, мука, каким-то непонятным образом, превратилась в мелко битое стекло, которое, чуть позвякивая, ссыпалось со Славкиных плеч. Те кусочки, которые попали ему под рубашку, больно резали кожу, выдавливая из тела красные капли. Антон подбежал к другу и осторожно стал расстегивать ему рубашку, чтобы помочь избавиться от стекла. Она начинала уже местами промокать красным.

Когда все закончилось, духов рядом не было.

– Теперь ты не будешь говорить, что он замечательный? – спросил Антон.

Славик ничего не ответил, он старался проглотить слезы, чтобы не показать перед другом своей слабости.

ГЛАВА 3

– Я загоню его обратно в книгу, – злился Славик, быстро вышагивая по тротуару. – Вот тогда я посмеюсь! Да еще как посмеюсь!

Он старался не закрывать рот, чтобы не расплакаться от боли и обиды. И это сделал тот человек, которого Славик уже начал считать своим лучшим другом! Чуть с Антоном из-за него не поссорился. И не человек он вовсе.

– Да подожди ты, куда спешишь, – чуть успевал за Славиком друг. – Нужно сначала все продумать.

– Чего тут думать? Залезем в дом, возьмем книгу и прочитаем обратное заклинание. Если есть такое, чтобы вызвать духа из книги, значит, найдется и то, которое загонит его обратно.

– А если там будет бомж?

– А что бомж? – приостановился Славик и посмотрел другу в глаза. – Если помешает – подвинем.

Антон сомневался, что все так легко получится, но товарища не бросал. Они подошли к заброшенному дому и просочились сквозь дыру в заборе. У окна ребята немного засомневались, помялись, заглядывая внутрь, но ничего подозрительного там не заметили и, немного успокоившись, залезли в дом.

Бомжа на месте не оказалось. Да и не должно его здесь было быть, потому что в это время он подрабатывает у церкви. Ящик кто-то убрал на место, в комод. Славик, помня Антоновы попытки не далее как вчера, со всей силы рванул его на себя и чуть не упал.

– Есть, – обрадовался он.

Ящик открылся сразу. В нем все так же лежала книга: старинная, с потершимися углами и с металлической застежкой.

– «Теоретические и практические основы кулинарного мастерства», – на всякий случай прочел Славик и взялся за массивный переплет, чтобы перелистнуть страницу. Вдруг он остановился. – Не понял.

Для полной ясности Славик еще раз перечел заголовок, на этот раз про себя. Удивился сильнее прежнего. Открыл книгу и полистал.

– Да что это за приколы? Я не собираюсь рагу готовить, – разозлился он и швырнул книгу в оккупированный пауками угол.

Мальчики вздрогнули, когда раздался низкий, со скрипом, хохот. Как железом по стеклу провели.

– Рагу? – выплыл из мрака второй комнаты Роман, – это интересная идея. Нужно будет как-нибудь ее попробовать.

У Славика еще свежи были в памяти осколки стекла. Свежие ранки заныли сильнее. Антон вообще не был в восторге от идеи пробираться сюда. Оба они, не сговариваясь, повернули по направлению к окну и решили воспользоваться испытанным приемом – бегством.

Но в оконном проеме удобно расположился второй, внимательно наблюдая своими красными глазами за ребятами. Он, как всегда, молчал. Славик увидел, как в уголке его глаза скапливается слеза и понял – медлить не стоит.

Справа была еще одна дверь, пока не занятая лицами из потустороннего мира. Славик толкнул локтем Антона и повлек его за собой туда, к дверному проему. Комната оказалась глухой, с крепко забитыми ставнями на окнах. Хотя Славик понимал, что ему здесь вряд ли удастся прорваться, но на всякий случай однако ж вписался плечем в подгнившее дерево ставень. Плечо сильно заболело, а мальчику показалось, будто ставни здесь по меньшей мере из металла.

Возвращаться было поздно – в дверном проеме уже стояли Ромюс и Аксот. Аксот, как всегда, чуть позади, скрываясь в тени первого. Остался последний путь: железная лестница, ведущая на чердак. Около нее как раз сейчас стоял Антон.

– Скорей наверх, – крикнул ему Славик.

– Правильно, ребятки, там будет веселее, – провожал их по лестнице прищуренными глазами Ромюс. – Пошустрее, пошустрее, а то я устал вас ждать.

Мальчики настолько перепугались, что последних слов не слышали. Они спешили, как и просил их дух шуток. Взобрались под самый потолок, Антон собрал все силы в руки, открывая тяжелую крышку. Ромюс сильнее прищурился и резко распахнул глаза.

Как так получилось, что довольно прочная ступенька хрустнула под ногой у Антона, он так и не смог понять. Вся сила была сосредоточенна в руках, поэтому ноги легко подкосились, и Антон повалился, увлекая за собой Славика считать ступеньки.

Смех во второй раз прорезал комнату. Из темного глаза, вокруг которого словно с соленой водой повисали мешки, выкатилась капля.

2Все тело Антона возмутилось такому, мягко говоря, 2невежливому с ним обращению, 0 2а в голове промелькнула 2дурацкая мысль, что полы в старых зданиях очень и очень 2жесткие. 0

– Вставай, – поднимал его Славик. – Потом будешь отдыхать.

У него тоже побаливало в плече, и голова немного кружилась: он ею со всего маху стукнулся о пол. Скрипучий смех снова прорезал комнату, давя на уши. Славику от него стало холодно, он передернул плечами. Боль отдалась резко в голову. Что делать?

– Вам понравилась моя шутка? – спросил Ромюс, вновь прищуривая глаза.

У Аксота готова была сорваться вторая слеза, а мальчишки не знали, что делать. Славик, не в силах больше тянуть время, а он никогда не умел ждать, схватил доску, которая отломилась от ступеней, и швырнул ее в Рому. Доска со свистом пролетела сквозь тело, даже не всколыхнув его.

Ромюс снова засмеялся: громко, раскатисто. Он теперь вообще почти не прерывал своего хохота.

– Вы, может, не совсем поняли, – еле выговорил он в перерыве между приступами смеха, – мы не люди. Нас такими человеческими штучками не проймешь.

Славика несказанно разозлил этот наглый хохот, хотелось как-то разрядить свое раздражение. Он взял подвернувшийся под руку камень и запустил его в эту улыбку до ушей. Камень отпружинил от ставшего плотным, как резина, тела.

Славик еле увернулся от им же самим пущенного камня, который, как резиновый мячик, стал отскакивать от всего: от стен, пола, закрытых ставень, Ромы… И все время направлялся или на Славика, или на Антона. Со стороны можно было подумать, что ребята живо и с интересом пляшут в присядку. Постороннему зрителю это, может, и смешно показалось бы, а вот мальчишкам было не до смеха.

Камень оказался увесистым, Антон это почувствовал хорошо. Как раз, когда у Аксота скатилась вторая слеза, он больно ударил мальчика в руку, сразу окрасив ее в большой синяк. Антону уворачиваться было вдвойне тяжелей – когда он падал с лестницы, подвернул себе ногу. Больное сухожилие ныло и тормозило все движения, делало их угловатыми.

Аксот спокойно смотрел на все, что происходило в комнате, пока Ромюс забавлялся, и временами ронял слезы. Этот оказался еще страшнее Ромюса, он причинял реальную боль.

Вдруг в окно что-то тяжело ввалилось и грязно выругалось. Рома обернулся, заинтересовавшись звуком, а Аксоту было все равно, он все так же практически безучастно смотрел на ребят и немного сквозь них. Камень упал, когда от него отвлекли внимание духов.

Славик вытянул шею, стараясь рассмотреть, что же происходит в соседней комнате.

Бомж, поднявшись на ноги после грузного вступления в жилище, обнаружил у себя дома двух посторонних, причем абсолютно прозрачных: один пожиже, второй погуще. И никакие промаргивания не помогали им почетче материализоваться. За ними маячили еще две тени, бомж не разобрал какие.

Рука поднялась и совершила действие, забытое десятки лет назад: перекрестила своего хозяина. Потом прозрачных гостей. Результата никакого. Тогда бомж попробовал отмахнуться от наваждения, но и это не помогло. Перепробовав все известные ему способы, немолодой уже мужчина решил отделаться криком и заголосил во все горло в надежде, что кто-нибудь прибежит и спасет его от странных гостей.



Духи были отвлечены внезапным появлением «жильца» старого дома. Удобнее случая не представится, и ребята решили, что пришло самое время для побега. Они проскочили прямо сквозь Ромуса и Аксота и вывалились в окно.

– Бежим ко мне, – на ходу бросил Антон Славику. Он жил ближе к заброшенному дому, всего через два квартала.

Славик все время оглядывался по дороге, ожидая погони, а ее не было. Но темпа от этого ребята не сбавляли. Только когда закрылась входная дверь Антоновой квартиры, они решились остановиться и перевести дух.

ГЛАВА 4

Уютная квартира успокоила нервы: в зале мирно тикали настенные часы, там же Пыжик, Антонов любимый хомячок, крутил колесико. Его Антон потому и назвал Пыжиком, что он все время с очень деловитым видом старательно крутит это колесо. Больше всего почему-то, успокаивал зонт отца: большой, черный, под котором можно легко уместиться вдвоем.

– Пошли в зал, – предложил Антон и, быстро разувшись, ребята отправились туда.

Пыжик приостановил свое занятие, посмотрел на вошедших черными глазками и продолжил необычайно важное дело. Антон взял из вазочки яблоко, отрезал кусок, маленьким ножичком, лежавшим тут же, на столике, и положил в клетку со своим любимцем.

– Ну, привет, Пыжик. Соскучился?

Хомячок, сравнив две заманчивые вещи: яблоко и колесо, – склонился в пользу первого и отложил свое занятие. Получился перерыв на обед. Антон немного понаблюдал за ним и взял пульт от телевизора. Справа на кресле бурчал Славик.

– Как же нам теперь от них избавиться? – соображал он. – Они же так просто от нас не отстанут. Это я заметил.

– Давай посмотрим телевизор, отдохнем, а потом будем решать, как избавиться от духов, – сказал Антон. – Если честно, после того, что случилось, я страшно устал и совершенно ничего не соображаю.

Антон пощелкал по каналам и остановился на заинтересовавшем его фильме. Там какой-то ковбой скакал все по прериям и между делом разбрасывал в разные стороны разбойников. Было не очень интересно, но ничего лучшего мальчики не могли найти, потому что наступило как раз то время, когда практически на всех каналах показывали плаксивые сериалы для старушек. Пришлось смотреть про ковбоя. Во время одной стычки главного героя с разбойниками Антона заинтересовало одно лицо, мелькнувшее на экране.

– Славик, глянь на этого разбойника! – вскрикнул он, показывая пальцем на телевизор.

– Какого? – на экране мелькало как минимум человек десять бандитов, нападающих на бедного ковбоя.

– Тот, что сейчас пробирается в сторону ковбоя спиной к нам.

Славика нисколько не удивила худая спина рыжего человека. Ничего особенного: ни квадратных плеч с играющими мускулами, ни потерянной в боях ноги или руки, ни какой-то особенно экзотической одежды. Разве что кудрявая, огненного цвета голова ярким пятном выделялась среди свалки серых, запыленных тел. Но ради этого не стоило так кричать. 2!!!!!!!!!!!!!!!!!!

2– А что это здесь так серьезно и уныло? – выкрикнул рыжий 2бандит и, развернувшись лицом к зрителям, бросил в самую 2гущу разбойников футбольный мяч. 0

2Мальчики открыли рот от удивления, когда увидели 2неповоротливых, с засаленными волосами и кривыми ухмылками 2бандитов в форме «Спартака». Рыжий Ромик, а это именно он 2оказался в телевизоре рядом с ковбоем, воткнул себе в рот 2свисток и без удержу заливался свистел в него, изображая из 2себя судью. 0

2Рослые верзилы, по-видимому, пытались играть в футбол, но 2получалось что-то мало похожее на это.

2– Мяч мой, – заорал во всю глотку лысый, обнажая 2единственный оставшийся изъеденный кариесом зуб, и тяжело 2затопал в сторону мяча. 0

2– Ага, твой. Только после меня, – перебил его маленький с 2тусклой серьгой в ухе, шустро просачиваясь между менее 2увертливыми товарищами. Вот-вот он перехватит мяч.

2– Береги-ись! – словно громом прорезало воздух, и туша 2килограмм в сто пятьдесят, не меньше, в треснувшей на пупке 2футболке, изрядно разбежавшись, со всего маху как могла 2подпрыгнула и рухнула на мяч. Послышалось жалобное шипение и 2свист спускаемого воздуха. 0

2– Мой мяч, – продолжал орать лысый. Он никак не мог 2согласиться с неудачей, потому плюхнулся сверху на тушу в 2надежде таким образом отвоевать мяч. 0

2Обрадованные возможностью по-своему повеселиться, разбойники 2с громкими криками и улюлюканиями попадали сверху. Сто 2пятьдесят килограмм нижнего бандита стали равномерно 2распределяться в блин. Свисток судьи заливался, грозя 2закипеть от натуги, но его никто не слушал. 0

2– Только после меня, – юркнул маленький под расплывшийся 2блин и выудил из-под него второй, гораздо меньше, некогда 2бывший мячом. – Береги ворота, ковбой, – победоносно 2сказал он и бумерангом бросил мяч.

2Ковбой, жалкий и недоумевающий, одиноко стоял в сторонке и 2нерешительно поправлял непривычную для него маску вратаря. В 2сценарии этого эпизода не было, и он не знал, как же теперь 2действовать. За спиною стояли деревянные массивные ворота, 2которые, по всей видимости, надо было защищать. И скорее 2всего от того летящего бесформенного предмета, который 2запустил маленький. Ковбой подпрыгнул, протянув руки к 2остаткам от мяча, и поймал воздух. Ворота со скрипом 2растворились и пропустили летящий в них предмет. 0

2– Го-о-ол! – заорал маленький и спикировал в общую кучу со 2стапятидесятикилограммовым блином в основании. 0

2Свисток судьи особенно заливисто огласил площадку, и 2трепыхания в живой мини-горке на минуту замерли.

2– Пинальти, – скомандовал рыжий судья, – разойтись для 2трехметрового. 0

2Все разом послушались, и кучка рассыпалась по сторонам. 2Осталось лишь одно основание, расплывшееся по траве, с 2треснувшей майкой на пупке. Рома, нисколько не сожалея по 2поводу такой страшной гибели одного из членов команды, 2жестом подозвал несчастного ковбоя, одел на него белую 2шапочку с красным крестом и всунул в руку насос. 0

2– Что мне с ним делать? – неверным голосом спросил ковбой.

2– Использовать по назначению.

2Ромик подтолкнул к потерпевшему новоявленного врача и стал 2ждать. Ковбой обошел вокруг деформированное тело, поднял 2руку, чтобы проверить пульс, и заметил на ней небольшое 2отверстие. С клапаном.

2– Не дрейфь, – подбодрил его Рома.

2И ковбой, подсоединив шланг к руке, начал действовать. 2Пострадавший разбойник набрал объем как-то сразу, после 2первого же напора воздуха. После второго усилия ковбоя 2бандит стал раза в два больше в обхвате. 0

2– Смотри, чтоб не лопнул, – выкрикнул кто-то из толпы.

2Доктор принял это во внимание, прекратил реанимацию и 2заткнул отверстие клапаном. То же самое он сделал с мячом.

2– А теперь пинальти, – свиснув в очередной раз, сказал 2судья.

2Мужчина, выглядевший теперь килограмм на триста, попытался 2разбежаться, чтобы сделать удар. С каждым шагом его 2поднимало на несколько сантиметров над землей и медленно 2опускало. Казалось, небольшой порыв ветра – и его унесет 2путешествовать по миру. Как в замедленной пленке добравшись 2до мяча, разбойник пнул его ногою, несколько раз 2перекувыркнувшись от этого в воздухе. 0

2Мяч с бешенной скоростью понесся к экрану и влетел в 2комнату, соприкоснувшись с репродукцией «Девочки на шаре», 2сделав пробоину в небе, точно метеорит. Отскочив от стенки, 2мяч прыгнул прямо в руки Антону.

2– Пасуй, – сказал судья, глядя мальчику прямо в глаза.

2У Антона подрагивали руки: что же он, ненормальный, кидаться 2мячами в телевизор. Как же он выживет без телика?

– Пасуй! – разъяряясь, приказывал Ромюс. – Пасуй!!!

Он уперся головой в экран, стал продвигаться в комнату, растягивая экран как мыльный пузырь. По лицу видно было, скольких усилий ему это стоило, а неизменная улыбка так и красовалась, как пришитая. Он уже по пояс ввалился в квартиру, когда экран не выдержал и лопнул. Осколки, сверкая как конфетти, усеяли пол рядом с телевизором.

Ромюс перекинул ноги через границу реального и иллюзорного мира и оказался в комнате.

– Что же вы, мальчики, не играете? Может, не умеете? Так мы научим. Правда, ребят?

За бывшим экраном послышались нечленораздельные звуки толпы, выражающей всеобщее одобрение, и из телевизора гроздьями посыпались те самые разбойники, которые совсем недавно нападали на ковбоя. Антон не мог поверить, что его бедная квартира может уместить столько народу разом. Ввалившись шумною толпою, они нагло разместились там, где им показалось удобнее, согнав с насиженых мест ребят. Под одним из верзил журнальный столик не выдержал и осыпался на ковер. 2Грязь с 2ботинок усеяла совсем еще новый ковер, к которому мама 2Антона относилась с такой любовью, что отец порою начинал ее 2к нему ревновать. Что-то она скажет! 0

2– Не держи мяч, – подойдя вплотную к Антону, грозно 2сверкнул желтым зубом лысый. Он схватил мальчишку за шкирку 2и высоко поднял над полом. – Ну? 0

2Мальчик проглотил слюну и выронил из рук мяч. Тот запрыгал 2по полу и покатился к телевизору.

2– Позвольте мне, – высовывался из экрана толстый. – У 2меня неплохие пинальти получаются.

2Сто пятьдесят килограмм, раздутые до объемов трехсот, 2пытались просочиться сквозь довольно небольшой экран. В 2телевизоре что-то стало коротить. Где-то хлопнуло в его 2внутренностях и запахло паленой резиной. Еле различимый 2сизый дымок пробрался из задней стенки. Вилка в розетке 2заискрилась.

2От угарного дыма отделилась какая-то часть и, сгустившись, 2материализовалась в Аксота. Он с грустью смотрел на 2телевизор. Протянул руку и, словно прощаясь с чем-то 2дорогим, погладил его. Он же взорвет телик, и вся квартира 2сгорит вместе с ними! 0

2Славик 0 рванул к телевизору. Нельзя было позволить, чтобы появилась новая слеза. Какой-то одноглазый преградил 2Славик 0у путь, широко расставив ноги. Он явно не собирался пропускать мальчика куда-либо. 2Слава 0 нагнулся предельно низко, как смог, и проскочил под ногами. Сквозь подошву тапочек мальчишка почувствовал неровности битого стекла. Это причиняло больше неудобства, чем боли. Когда можно стало поднять голову, прямо перед 2Славиком 0 оказался телевизор. А 2рядом 0 крупным планом лицо Аксота, со спокойным видом роняющее слезу.

2Славик 0 дотянулся до провода и дернул. Вилка выпала из розетки, экран потух.

Неожиданная тишина надавила на уши. 2Славик 0 сразу и не понял, почему вдруг так стало тихо. Он обернулся. В комнате уже не было ни разбойников, ни Ромюса. Можно было подумать, что вся недавняя неразбериха привиделась Антону, если бы не уникальный беспорядок, оставленный после игры в футбол.

* * *

Антон спал тревожно. Всю ночь ему снились странные сны, в которых он стал профессиональным футболистом. А тренером был Ромюс. Их команда вошла в первую лигу, предстояла игра за первенство страны, отчего Ромюс не давал футболистам продыха: тренировки шли одна за другой.

У Антона все не получалось, он никак не мог попасть по воротам, а все потому, что мяч был очень странным, шерстяной. Когда летел к Антону мяч, и ветер развивал ему шерсть, Антон не мог удержать себя, чтобы не закрыть глаза. И мяч пролетал мимо, и тренер в который раз ругал мальчишку. Антон вскакивал в постели, вновь засыпал и снова ему снились тренировки. В последнем сне Ромюс не выдержал и сказал:

– Этот футболист бесперспективный, толк из него выйдет только в одном, – он вынул из кармана ножик и протер его лезвие о брюки. – Из него получится хороший мяч.

Тут Антон окончательно проснулся, сел в кровати и стал дожидаться утра. Его бил озноб.

* * *

Мальчику показалось, что прошла вечность до тех пор, когда прозвенел будильник. Он немного поуспокоился, и озноб прошел. Мокрая от пота пижама неприятно прилипала к телу, но Антон не менял ее. Страшно было делать лишние движения. Он просто сильнее закутался в одеяло, чтобы не замерзнуть, и так просидел остаток ночи.

– По-одъем, – послышались позывные отца, – всем мужчинам на водные процедуры.

Отец любил принимать по утрам холодный душ, и сына к этому приучил. Раньше это Антону нравилось, а сейчас он встал с кровати с такой неохотой, словно его заставляли на математическую олимпиаду идти. И еще жутко хотелось спать.

Холодная вода всегда неожиданно обрушивается, отчего хочется сразу выскочить из-под душа и побежать скорее обратно в постель. Но зато потом ощущения непередаваемые: бодрость и легкость, два в одном, и никакого упаднического настроения.

Уже с легким сердцем Антон прошел на кухню и с улыбкой пожелал доброго утра маме. Посередине стола стояла кастрюлька, источающая аппетитнейшие запахи. Скорее всего рагу, как определил Антон, улавливая носом пряные волны.

– Что за чудо сегодня нас ждет? – спросил отец. Он тоже был в восторге от аромата, источаемого кастрюлей.

Мама хитро прищурилась и открыла крышку. Все заглянули и… 2среди зелени и картошки, сложив лапки на груди, без движений 2лежал Пыжик. Папа неопределенно крякнул, а мама закричала, 2собрав все силы, и выронила крышку от кастрюли. Крышка 2попала Антону по пальцам, отчего он присоединился к матери, 2заложив уши отцу. Пыжик дернулся, испуганный непонятными 2звуками, и стремглав понесся в зал. 0

2Антон сел на табурет и понял: больше он не выдержит.

ГЛАВА 5

Утро выдалось солнечным, заманчивым. Для осени редкостный день. В самый раз погонять по дворам, пропасть до вечера в парке. Но Антону совсем не до погоды было, когда он бежал к Славику домой.

Он просто не мог не поделиться с кем-нибудь своей бедой. Родители ничего не поняли, решили, что он придумывает истории про духов. Да и никто другой, кроме Славки, не поверит Антоновым рассказам. К тому же нужно было что-то делать, дальше так продолжаться не может.

– Ходит беда по городу, одев на себя маску Арлекина. Вроде как улыбается, а сама слезы роняет.

Антон вздрогнул, услышав безумный голос. Ленька Долой Психиатров опять ходил по улицам, надоедая прохожим. Трое малышей, лет шести, бежали за ним следом и передразнивали, то улыбаясь во всю ширь, то изображая, как беда роняет свои слезы. Когда-то и Антон со Славиком также ходили за Ленькой, посмеиваясь над ним, а тот нисколько не обижался. Не понимал, что над ним смеются.

Ленька увидел Антона и прямо к нему направился.

– Ты видел ее, голубую и вязкую. Сначала была она плотной, а потом раздвоилась, отчего прозрачность заимела. Ты знаешь ее? Знаешь, – сумасшедший запрыгал вокруг мальчика, все повторяя: «знаешь, знаешь».

Мальчишки-шестилетки встали немного в стороне, не решаясь подойти передразнивать: вдруг Антону это не понравится. Страшновато было, все-таки он больше вон на сколько. И убежать любопытство не давало.

– Откуда я ее знаю? – раздражено выпалил Антон. Этого ненормального еще тут не хватало.

Ленька отскочил от мальчика, перепугано закрывши лицо руками, втянул голову в плечи и, склонив голову вправо, жалко так сказал:

– Она смеется над тобой. Смеется и плачет кровавыми слезами.

Антона как током обожгло: это же он о Ромюсе и Аксоте! Ленька сказал то, что хотел, и пошел дальше своей дорогой, словно Антон и не хотел узнать про беду поподробнее.

– Постой, – остановил мальчишка сумасшедшего за рукав, – как же мне теперь от нее избавиться? Ты это знаешь?

Ленька посмотрел на Антона осмысленными, умными глазами, словно и не нес чушь на улицах этого города целыми днями. Но это ощущение у Антона возникло и сразу же потухло, словно показалось. Глаза у Леньки через доли минуты снова подернула поволока безумия, а правый вроде как и косить стал.

– Что заставляет забыть беду? Счастье. Что побеждает все время зло? Добро. Что может осушить слезы лучше смеха? Но смеха доброго, без издевки, – говорил он, а Антон не мог понять: стоит ли верить этим косящим глазам, или не стоит? – Правда, без издевки? – обратился Ленька уже к мальчишкам-шестилеткам. – Издевки как коровки, могут быть божьими, летать вместе с мошками, а могут быть с рожками и большими лепешками.

Он вприпрыжку поскакал дальше, сопровождаемый свитой из беспечной ребятни, подпрыгивающей в такт ему. Антон задумался, как можно понять эти слова и нужно ли понимать? Может, это все обыкновенный бред сумасшедшего?

– Привет, ты чего здесь завис? – подошел к нему Славик. – А я к тебе и кое-что сейчас слышал. Думаешь, ему стоит доверять?

– У нас нет другого выхода.

– Смех без издевки, значит, – Славик немного подумал. – Хорошо, попробуем.

* * *

Две красные кепки мелькали сквозь желтую листву парка, то пропадая в ней, то вновь появляясь. Это родители друзей как-то, не сговариваясь, в один и тот же день купили им совершенно одинаковые кепки. Славик сказал, что это не иначе как свидетельство их дружбы, и с тех самых пор Антон и Славик просто влюбились в свои новые головные уборы.

В школу ребятам нужно было ко второму уроку, химичка заболела, поэтому они не очень-то и торопились. Шли по улице, размеренно отпечатывая следы на тротуаре, и обсуждали, как это им получше применить в жизнь слова Леньки Долой Психиатров.

Первый урок еще не закончился, когда они оказались в школе, поэтому пришлось подождать звонка, чтобы пройти в раздевалку. Ее открывала техничка только во время перемены, а вместе со звонком снова запирала на ключ. Это было очень неудобным, но крайне необходимым ритуалом школы: иначе многие из учеников могли бы не досчитаться своей одежды.

Ждать в куртках было жарко и крайне неудобно: просто слоняться по коридорам друзья не могли – это занятие для девчонок, а подглядывать в замочные скважины классов и что-то туда бурчать сидящему на первой парте последнего ряда в куртке тяжело – нагибаться неудобно.

– А разденемся и на подоконник положим свои вещи, – предложил Славик.

Он уже стянул с плеча спортивную сумку, в которой всегда носил учебники, и забросил ее точно в цель – угол подоконника – одновременно чуть не выбив ею стекло. Стекло звякнуло, жалуясь.

– У меня что-то кепка не снимается, – озадаченно доложил Антон, вцепившись в нее обеими руками и умеренно дергая. Он попробовал бы и больше силы приложить, но на это не соглашались волосы. Они отзывались пронизывающей болью на каждое движение рук Антона.

– Ну что там? – нехотя подошел Славик. – Ты что их приклеил?

Славик не мог поверить своим глазам. Зачем это понадобилось Антону? Взять и приклеить кепку к голове – это, надо сказать, нестандартное решение. И клей-то какой хороший взял, не отдерешь. Момент, наверное, или суперклей.

– Да я не приклеивал, – оправдывался Антон. – Что я, в детстве уроненный?

– Кто ж тебя тогда так?

Славик посмотрел испуганно на друга, после того, как произнес эту фразу. Неужели опять? Антон тоже об этом подумал.

– А у тебя нет? – спросил он.

Красная кепка, сидящая на голове у Славика, стала внушать определенный страх: может, тоже приклеена, а, может, и еще что похуже. Он попробовал стянуть ее с головы и негромко крикнул. Волосы дернуло так, что в глазах проступили слезы. Значит, как у Антона – приклеена.

– Ну и что будем делать? На уроках так сидеть не разрешат, – заметил Антон.

– А мы воспользуемся советом Леньки, – осенило Славика, и он кивнул другу в сторону входной двери. На улице учителя им не помешают.

* * *

Со звонком входная дверь открылась в очередной раз и явила школе видение странное, смешное и в то же время с претензией на оригинальность. Куртки у этих двух явлений оказались вывернутыми наизнанку. То ли не разобрались ребята, как народ одежду носит, то ли с лица слишком сильно запачкали ее. Козырьки у бейсболок глядели не назад и уж тем более не вперед, а друг на друга: один вправо, второй влево. На ногах кроссовки несколько видоизменились с тех пор, как в последний раз заходили сюда ребята. Черную Славкину обувь перетягивали белые шнурки Антона, и наоборот: к белым кроссовкам Антона как нельзя кстати подошли черные шнурки друга.

– Вы чего это, работу нашли? Клоунами в цирке? – спросила Соня Косицина, а Тарасова хмыкнула тихонько в кулак.

– Эх ты, темнота, – нисколько не смутился Славик, – сегодня же День Смеха в школе. И призы должны быть за лучший костюм. А вы что, наряжаться никак не будете?

– Мы ничего не слышали, – переглянувшись, ответили девочки.

– Не слышали, – передразнил их Славик. – Вы так все интересное в своей жизни пропустите. Скажи, Антон? – он посмотрел на друга и незаметно так подмигнул.

Антон понял намек, ответил: – Ну, – и одновременно со Славиком снял кепку.

Девчонки были сражены наповал: с такими прическами ребятам точно первый приз достанется. Это отдаленно напоминало прическу, метко называемую народом «ежик», но ежик такой был как минимум после тифа. Клочками вырезанные волосы местами были окрашены акварелью самого разнообразного цвета. В самый раз для Дня Смеха. Правда, как мальчишки потом, после праздника ходить собираются, подруги понять не могли. Это ж надо будет всем объяснять, что ты нормален. Но сейчас их разноцветные ежи были самым шиком. Сразу захотелось хоть за второй приз повоевать, и Соня Зине сказала:

– Пойдем, я тоже кое-что придумала.

Она повлекла подругу за собой в лабиринты школьных коридоров, натыкаясь на не очень увертливых учеников.

– Куда несетесь так? – доносились им во след недовольные голоса.

– Ко Дню Смеха готовиться. Сегодня конкурс костюмов будет.

Так девчонки бежали куда-то в свои потаенные места и трезвонили по сторонам о намечающемся празднике.

– Порядок, – определил Славик, и ребята отправились в класс.

* * *

Антон и Славик не могли понять, как это они до сих пор по полу не катаются. То, что придумали себе ребята в качестве костюмов, не возможно было спокойно воспринимать, без смеха. Эдик Филатов, самый активный ученик класса, даже успел когда-то плакат изобрести с анекдотами и забавными историями. В общем, занятный денек получился, интересный. На переменах по всей школе только и слышался смех.

Но больше всего ребятам понравилось, когда начался урок алгебры и Андрей Викторович, молодой совсем, только после института учитель математики, вошел в класс в костюме одетом задом на перед. Рубашка и пиджак были застегнуты сзади, галстук косой мотался на спине, а затылок украшали очки, словно они на носу, только сзади.

– До свидания, ребята, – поприветствовал Андрей Викторович класс. Уж коли все наоборот, так и уроки тоже. – Запишем домашнее задание.

– А я с вами поздороваюсь, – прошипело над ухом у ребят.

Ромюс возник из ниоткуда, как будто соткался из воздуха и подошел к парте, около которой стояли друзья – учитель их еще не посадил.

– Мальчики, вы хорошо подумали, когда решили вот так испортить мне шутку? – это звучало как угроза, но мягким, лилейным голосом, от которого становилось еще страшнее. – Думаете, вы остроумнее меня? Слышишь, Аксот, как они думают?

Хотя ребята ничего и не говорили: ни по поводу своих мыслей, ни по какому-либо другому поводу, – второй дух возник у самого окна и неторопливо, как всегда, не проронив ни слова, кивнул.

– Так мы им покажем, кто из нас лучший шутник, – продолжал Ромюс. Аксот кивал в знак согласия. – Вот на этом перевертыше и покажем.

Ребята посмотрели, куда указывал дух. Там Андрей Викторович, повернувшись к классу спиной, записывал домашнее задание. Его галстук никак не совмещался со стриженным затылком, отчего у всех было прекрасное настроение. Вообще вся школа любила Андрея Викторовича за его умение легко и весело вести уроки. Поэтому особенно не хотелось, чтобы над ним кто-то насмехался.

Учитель написал домашнее задание и, посадив класс, отправился за свой стол. Аксот тоже подошел туда. У Антона екнуло сердце, и он напряженно оглянулся на класс. Неужели никто не видит посторонних людей в кабинете, да еще и прозрачных? Одноклассники были спокойны, только некоторые из них посмеивались и временами переговаривались, а также перекидывались записками. Да и Андрей Викторович ни о чем не подозревал. А ведь он сейчас стоял нос к носу перед этим Аксотом. Хотелось крикнуть, чтобы все одели на нос очки, что ли, если так не видят надвигающейся очевидной опасности.

Андрей Викторович отодвинул стул и приготовился сесть. Аксот взял стул и еще дальше его отодвинул, настолько, чтобы учитель метко промахнулся мимо сидения. И это было бы не так страшно – кто из ребят так не шутил, если бы под стулом не оказалась рассыпанная коробка кнопок. Кто и когда ее рассыпал, сейчас Антон не мог вспомнить. И, если память ему не изменяет, еще минуту назад никаких кнопок здесь не было.

Андрей Викторович уже готов был приземлиться в самую гущу поблескивающей на солнце россыпи. И у Аксота заблестели, словно драгоценностями, глаза, только это его нисколько не украсило. Скорее наоборот.

– А вы, друзья, что не садитесь? – спросил учитель у застывших на месте Антона и Славика.

– Мы? – Антон замешкался и переглянулся с товарищем. Что сказать? Как отвести беду?

– У нас есть одно предложение, – нашел, что ответить Славик.

– Какое?

– Если день сегодня необычный, то и урок должен быть необычным. Правильно?

– Ну, – в глазах Андрея Викторовича появилась заинтересованность.

– Мы предлагаем новую форму обучения, – сказал Славик. У Антона глаза распахнулись на пол лица от такой новости. Даже Рита Дробышева на него засмотрелась. – Стоящую.

Андрей Викторович усмехнулся и спросил:

– В чем же она заключается?

– Главная идея проста, как и все гениальное: учиться нужно стоя.

Все в классе засмеялись, а Андрей Викторович громче всех. Кто-то стал развивать эту идею дальше, выискивая положительные стороны в новой идее. Было предложено проголосовать за альтернативную систему обучения.

– Ладно, повеселились, а теперь примемся за урок, – успокоил всех учитель и, вновь пододвинув стул, сел на него.

Антон победоносно посмотрел Ромюсу прямо в глаза. Ну что, съел? У духа вроде как улыбка уменьшилась от такой наглости, а глаза и описать невозможно было. Ненависть заполнила их до самых краев, выплескиваясь наружу, прямо на Антона со Славиком.

– Ох, как вы пожалеете о сегодняшнем дне, – Ромюс почернел и одним взглядом смахнул со стола учебник и тетрадь. Они тревожно прошелестели листами, резко хлопнув обложками о пол. – Сегодня же и пожалеете. И на всю оставшуюся жизнь, – Ромюс поднес лицо к самому уху Антона и дыханием потревожил волосы. – А она у вас, чудится мне, окажется короткой.

Мальчик вздрогнул и потерял из виду обоих духов. В классе их больше не было.

ГЛАВА 6

– Я больше не могу, – говорил Антон, чуть не плача. Перед глазами так и стояли расширенные от злости зрачки этого Ромы. Почему они Антона так растревожили? Ну, посмотрел. Ну, пригрозил. Но как пригрозил!

– Ничего, мы еще им зададим, – успокаивал Славик, вышагивая рядом. Ребята уже шли домой. – Ты видел, как их покоробило, когда я Андрею Викторовичу зубы заговорил?

Антон всегда удивлялся и немного завидовал тому, как его друг мог сохранять оптимизм, когда он сам, Антон, просто не мог найти себе место от волнения. Вот сейчас, например, его мучила угроза, брошенная Ромюсом напоследок, перед тем, как исчезнуть. Тот не шутил, когда говорил, что укоротит им жизнь. Антон в который раз передернул плечами и проглотил подступивший к горлу комок.

– Он сказал, что сегодня отомстит нам, – стоял на своем Антон, – вдруг мы не успеем ничего придумать?

– Придумаем, – уверенно говорил Славик. Его так вдохновили собственные идеи, в результате которых, как предполагал Славик, духи были повержены основательно, что в собственных умственных способностях он нисколько не сомневался. – В крайнем случае Леньку найдем.

Антон забыл о своем коме, который вновь подкатил к горлу и ни в какую не соглашался проглатываться. Он чуть не запрыгнул на шею друга от радости. А шея была такая заманчивая, широкая для мальчишки и без шарфа.

– Правильно, – выпалил он, – прямо сейчас и найдем.

Славик не ожидал такой бурной поддержки своих идей со стороны друга и совсем загордился. Может, зря ему учителя на уроках тройки ставят? Вот же он какой умный. И Антон заметил.

Они пошли по улицам города, заглядывая в каждый переулок и тупичок. Ленька, всегда ранее как по заказу каждый день встречавшийся ребятам, сейчас словно в отпуск ушел. Нигде его не было видно вот уже добрых полчаса.

– И где этого Леньку носит? – не выдержал Славик, став около одной из многочисленных пятиэтажек города.

– Леньку это ж какого? – переспросили его со скамейки. Только теперь ребята обратили внимание на небольшую группу старушек, добросовестно сидящих на своем посту. Так уж завелось в их городке, что ко всем скамейкам словно привязывают или на цепь сажают старушек, и они высиживают с утра до вечера там, собирая всю проходящую мимо информацию. – Не с четвертого ли этажа Леньку фрезеровщика?

– Нет, того, что «долой психиатров» всегда кричит, – поправил Антон.

– Ах, того Леньку, – говорила с ними самая маленькая из бабушек, с очками на носу, дужки которых заменяла засаленная резинка, – тот Ленька в соседнем доме живет. Горемычный.

Мальчишки переглянулись: такой удачи они не ожидали.

– Почему горемычный? – чтобы хоть что-то сказать спросил Антон.

– Так как же. Раньше ж он нормальный был, ничего так, вежливый. Со мною всегда здоровался и иной раз о погоде спрашивал. Уважительный такой был, горемычный. Да только на работе помешался.

– Как это? – не понял Славик.

– Работал он в институте, что на Комсомольской, этим, как его… – старушка призадумалась, почесав нос и сдвинув очки на бок. Вид у нее сразу стал какой-то разбойнический, казалось, она сейчас вскочит, схватит Антона или Славика за ноги, перевернув головой к земле, и начнет вытряхивать из них всю мелочь, которую мамы им дали на школьные обеды. – Хвилологом! – вскрикнула она, вспомнив. – Все то про пословицы у меня спрашивал, то про поговорки. А одно время заговорами стал интересоваться. Тогда-то он и свихнулся.

– Из-за заговоров? – не понял Славик.

– Что ты, сынок, нет, – махнула рукой бабулька. – Из-за нечистой.

Ребята переглянулись: а не зря ли они здесь простаивают? Старушка-то тоже вроде как с умом не дружит.

– Как счас помню, идет он однажды домой с работы, а припозднился, темно уж на улице было. Говорит: Филипишна, с завтрашнего дня сажусь энту, для медиков-то… – старушка еще раз тронула очки, и они перекосились на другую сторону, – дохтурскую писать. Рассказывает, значит, нашел хороший материал о том, как наши люди в старые времена в духов всяких верили. Вот, – она вздохнула. – А потом в квартире у него всю ночь громыхало и шумело. Нечистая там была. С тех пор он и чумной какой. А все из-за того, что с нечистой связался.

Старушка, закончив свою речь, оглянулась на подруг, ожидая поддержки. Те согласно закивали, вставляя реплики, вроде «с духами он связался» или «он теперь без них никуда». Антону такая информация совсем не понравилась, Славик же ничего, спокойно слушал, словно ему рассказывали о неравенствах с переменной, а не о духах.

Ребята спросили, в какую квартиру им нужно зайти, чтобы увидеть Леньку, и отправились к подъезду.

– Стоит ли нам к нему идти, если он связался с Ромюсом? – сомневался по дороге Антон. – Вдруг они сейчас на пару над нами так пошутят, что и убежать не удастся.

Но Славик шел напрямик. Он давно уже, месяца два как, решил не поддаваться своим страхам и идти им наперекор. И сейчас сердце тревожно сжималось в груди, а он не сворачивал, наоборот, ускорял шаг, чтобы переупрямить свой страх.

Они поднялись на второй этаж и нашли нужную квартиру.

– «Тут завыли ветры и гром загремел», – прочитал Антон вслух надпись на двери. – Может, не пойдем?

Жутко как-то было стоять около этой квартирки. Обшарпанный подъезд, наверное, никогда не знал в своей жизни тряпки и воды. На стенах какие-то темные подтеки. «На кровь похоже», – подумалось Антону. Он стоял в нерешительности, рассматривая окружающую обстановочку, поэтому потянулся к звонку Славик.

– Не работает, – определил он, после того, как с силой надавил на замызганную кнопку. В ней что-то хрустнуло, и она выпала из своей ячейки, покатившись к лестнице. – Лови, – крикнул Славик другу.

Он наступил на отвалившуюся кнопку, остановив ее, подобрал и осторожно вставил на место. Если дверью не хлопать, то еще кого-нибудь вид кнопки обманет. Славик звонить больше не осмелился, он постучал. Не понравилось, видно, кнопки ловить.

За дверью, ребята четко услышали, кто-то прошел, но им не открыл. Славик постучал громче, отчего дверь скрипнула и немного подалась назад.

– Здесь же не заперто, – удивился мальчик. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь одним глазком. Ну и темнота же там.

– Может, не надо? – засомневался за спиной Антон.

Славик так не думал, он уже вошел в азарт.

– Дома кто есть? – крикнул он в темноту. Отозвалась ему одна лишь кукушка, выскочившая из часов и отметившая своим появлением половину четвертого. Два раза скрипнули половицы под чьими-то ногами и снова притаились.

– Пойдем обратно, – шепотом попросил Антон.

Но Славик уже стоял одною ногой в квартире. Он тихо пробрался в коридор. Глаза погрузились во мрак. Славик постоял немного, чтобы привыкнуть к темноте, попробовал пойти дальше. За спиной тревожно дышал Антон, он не хотел оставлять друга одного.

Коридор оказался узким и длинным, двери во все комнаты закрыты, оттого в нем стояла такая темнота. Славик засомневался: какую дверь открывать? Он толкнул самую первую, уводящую вправо. Наверное, это кухня, хотя мальчик в этом был неуверен. Там стола не было. А на стене висел лошадиный череп, правда, почему, Славик не понял. На нем были нарисованы какие-то пиктограммы, торчали крашеные вороньи перья, нитки с сушеной рябиной вместо бус. На полу разбитая банка с вареньем. Вообще, было такое ощущение, будто здесь происходила борьба или кто-то поспешно бежал из квартиры.

За стенкой скрипнули половицы.

Славик оставил изучение кухни и вернулся в коридор. Наступил на что-то. Антон издал приглушенный нечленораздельный звук. Это же его нога! Славик не мог попросить прощения, чтобы не выдать себя. Он молча отодвинул рукою друга и проследовал к следующей двери.

Там кто-то дышал. Славик слышал, что кто-то стоит у двери и напряженно дышит. Рука нерешительно поднялась, дрогнув, замерла. За дверью тоже поняли, что здесь стоят, и настороженность повисла в воздухе. Антон за спиной готов был бежать.

Славик понял, просто так вваливаться в дверь, не зная, что тебя за нею ждет, глупо. Он отодвинулся к притолоке так, чтобы его сразу не видно было в дверной проем, и толкнул дверь.

– Не пойду я в вашу больницу. Психиатры-убийцы персонал. Не имеете право. Я буду отстреливаться.

За дверью активно оборонялся Ленька. Он бросал все, что попадалось ему под руку, и Славик очень порадовался своей предусмотрительности, заставившей его отодвинуться в сторону прежде, чем открыть дверь.

Прорваться внутрь не было никакой возможности, объясниться, как оказалось позже, – тоже. Заметив, что вошли к нему в квартиру «психиатры» не солидных размеров и возраста, Ленька издал радостный клич и перешел в наступление.

Нужно было бежать. В Славика впечатался какой-то альбом, запущенный активным его обладателем. Мальчик автоматически его поймал и увернулся от старой чернильницы. Что здесь, Ленька как Пушкин перьями пишет?

Ясно было: стоять в этой квартирке и ждать, когда ее хозяин догадается, что они с Антоном не психиатры, бесполезно. «И опасно», – подумал Славик, получив книгою по плечу.

– Зайдем позже, – скомандовал он другу, который давно уже об этом подумывал.

Они пулей выскочили из квартиры, громко хлопнув входною дверью. Кнопка во второй раз покатилась, но на этот раз ребята не стали поднимать ее. Антон впопыхах толкнул плечем Славку, отчего тот чуть не выронил альбом из рук. Промелькнула мысль: почему он его не выбросит? Но что-то подсказывало Славику, пока не делать этого. Может пригодиться.

ГЛАВА 7

На улице ложилась мгла. Зажглись фонари. Одна мысль о том, что на ночь придется остаться одному в комнате, пугала мальчиков. А Антона ждал еще нагоняй за учиненный «футболистами» беспорядок. Хоть домой не возвращайся.

Антон свернул в свой подъезд, а Славик прошел еще два дома и поднялся на седьмой этаж.

Звонить пришлось долго: мальчик жил с матерью вдвоем, а она, судя по звукам, доносящимся из квартиры, на данный момент находилась в душе. Славик минут десять утруждал звонок, даже палец заболел. На пятой минуте ему показалось, что кнопка звонка сейчас выскочит от такого напряжения, как у Леньки, но она оказалась крепкой.

– Что так долго? – спросила мама, наконец, открывшая дверь.

– Гулял.

Он прошел в свою комнату переодеться и только теперь обнаружил, что в руке он держит альбом. «Зачем он мне?» – подумал Славик и бросил альбом на стол. Листы распахнулись, и оттуда посыпались прямо на пол фотографии. Одна, сделав широкую петлю, легла точно под люстрой, глянцевой стороной вверх.

– Что-что? – не поверил своим глазам Славик. Он подобрал фотографию, потом остальные. – Это становится интересным.

Забыв о том, что он хотел переодеться и поесть, наконец, мальчишка в два прыжка подскочил к столу и, плюхнувшись на стул, открыл первую страницу альбома. Строчки были коряво написаны где карандашом, где ручкой, много помарок и зачеркиваний. Славик мало в этом понимал, но ему показалось, это рабочие записи.

"Ромюс наоборот – юмор, Аксот – тоска. Их имена упоминаются в скандинавских сагах. Ромюс заведует шутками, но шутками злыми, от них никому весело не может быть. Что входит в обязанности Аксота, пока не понял. Впервые с ними встретился Кеволеч, эпический герой Скандинавии. Это он придумал заточить их в книге. За то они обиделись на весь человеческий род и мстят нам. Узнал, что входит в обязанности Аксота – он дух смертной печали: чем больше ты с ним общаешься, тем вернее приближаешься к смерти.

Откопал у букиниста книгу «Теоретические и практические основы колдовства». Редкая удача для моей работы. Вечером почитаю".

А для Славика-то какая это была удача! Он просто не мог поверить в свое счастье. Записей больше не было, дальше шли пустые листы. Славик быстро пробежал руками их все до конца и перекинулся на фотографии.

На первой та самая книга, закрытая и сфотографированная так, чтобы четко была видна надпись. На других – она же, только раскрытая на разных страницах. Две фотографии болью отозвались в Славкином сердце. Он вспомнил, как читал эти строки в заброшенном доме. Как он теперь жалел об этом!

Одна фотография особенно заинтересовала мальчика. Там была книга, раскрытая на самой последней странице. Заголовок гласил: «Как заключить духов в книге магии». У Славика сердце бешено подпрыгнуло в груди и замерло на месте, не решаясь поверить в неожиданное счастье. Только вот буквы…

Фотография была маленькая. Крупные буквы заголовка еще можно было разобрать, но дальше… Славик поднес фотографию совсем близко к глазам, включил настольную лампу, но ничего не выходило.

«Ладно, – подумал он, – в школе, в кабинете биологии, были лупы. С ними мы с Антоном точно прочтем это заклинание».

С легким сердцем Славик спрятал фотографию в нагрудный карман своей рубашки, застегнул пуговицу, чтобы не дай бог не выпала, и весь остаток вечера проходил с загадочной улыбкой на губах.

* * *

Еще задолго до школы Славик стоял на пороге квартиры, в которой жил Антон, переминаясь с ноги на ногу и поторапливая и без того спешащего друга. Антон не мог понять, зачем такая спешка и почему Славик так рано за ним зашел, но послушно доглатывал на ходу обжигающую яичницу, одновременно натягивая куртку на плечи.

По дороге уже торжественно была показана фотография, а также были рассказаны история ее появления у Славика и разработанный за ночь план добычи лупы.

– Для нас очень удобно, что нас двое, – объяснял Антону Славик. – Перед лабораторной в кабинет Сергей Станиславович никого из учеников не пускает. Значит, одному нужно будет вызвать учителя из кабинета и отвлечь его, а в это время второй проникнет в него и возьмет лупу.

– Я не смогу Сергея Станиславовича отвлекать, – сразу отказался Антон, – у нас с ним взаимное чувство – неприязнь.

Антон вспомнил тот самый первый день, когда впервые в их классе поставили урок биологии. Сергей Станиславович, стараясь привлечь внимание к своему предмету у новых учеников, поставил на свой стол банку с заспиртованной лягушкой. Живот ее был распорот вдоль, и все внутренности плавно покачивались в прозрачной жидкости.

На этом уроке Антон два раза отпрашивался в туалет, и его подолгу выполаскивало там, а перед глазами в мутном полуобморочном тумане плавал длинный кишечник. С тех самых пор Антон невзлюбил биологию, а вместе с нею и Сергея Станиславовича. Учитель отвечал ему тем же, не понимая, как можно так плохо знать столь легкий и интересный предмет.

– Я лучше пойду лупу добывать, – попросил Антон.

– Заметано.

* * *

Ребята узнали: пятым уроком Сергей Станиславович запланировал лабораторную в седьмом "А". Ждать было долго, волнительно, но Славик сказал, что так даже лучше: будет время подготовить вопросы, которые он задаст учителю. Он даже набросал на листочек приблизительный текст.

И вот заветная перемена наступила. Ребята выскочили из класса раньше всех, мухой пролетели по коридору и приземлились на подоконнике, находящемся рядом с углом коридора. За поворотом – кабинет биологии. Мальчики знали, что после каждого урока Сергей Станиславович проходит этим коридором в учительскую за классным журналом. Здесь-то и решили наши заговорщики подкараулить учителя.

Они успели вовремя. Через пару минут из класса вышел учитель и Славик приступил:

– Сергей Станиславович, можно вас на пару минут? – учитель остановился и внимательно посмотрел на мальчишку. – У меня есть вопрос по прошедшей теме…

Что там говорил Славик, Антон слушать не стал. Он медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, сполз с подоконника и проследовал за угол. Лишь только друг его и учитель пропали из поля зрения Антона, он набрал космическую скорость и пулей влетел в класс.

В классе было пусто. Где искать? Антон огляделся вокруг и побежал к учительскому столу. Ящики полетели на пол: времени у Антона совсем не хватало. Тетради, еще тетради, туфли на высоком каблуке… А туфли-то здесь как оказались?

– Ай, – вскрикнул Антон и сунул палец в рот: под тетрадями лежала иголка.

Нет, в столе ее нету. Нужно искать в другом месте.

– Что-то ищешь?

Антон вздрогнул: этого голоса он еще ни разу не слышал. Он был тихим, еле различимым. Словно ветер дунул. Антон обернулся.

– Может, помочь? – еще раз спросил Аксот.

Мурашки стадом пробежали по спине и застыли на ней холодом. Аксот стоял на расстоянии вытянутой руки, достаточно только ему поднять ее и достанет Антона.

«Почему один?» – подумал мальчик.

– Потому что Ромюс решил навестить твоего друга.

Он читает мысли. Мурашки пробежали в обратную сторону, когда Антон это понял. Хотелось выпрыгнуть в окно, но третий этаж не позволял этого сделать, а путь к двери отрезан духом. Антон стоял сейчас спиной к столу, предпочитая видеть, что делает Аксот. А Аксот плакал. Мальчик помнил, что это могло значить. Он сделал шаг назад и упал.

Этот стул. Он запутался в ножках стула и упал. Но почему здесь так много иголок? Они впились в колени с дикой болью. Антон закусил губу. Главное не заплакать. Еще что-то разбилось, когда он падал. В нос резко ударил запах спирта. Мальчик огляделся, и перед глазами все завертелось. Лягушка. Та самая лягушка с распоротым брюхом. Он вскочил быстрее на ноги, иголки антенками повисли на джинсах. Подрагивали.

– Не это ли ты ищешь? – спросил Аксот, добывая из воздуха лупу. Их школьную лупу, на черном ободке которой они со Славиком вырезали крест. С перекладинкой внизу наискосок. – Какой интересный рисунок на этой вещице, – Аксот поднес к самым глазам ее, рассматривая. – Хочешь, отгадаю, кто его сделал? – он склонил голову на бок и посмотрел Антону прямо в глаза. – Этот знак вы сами для себя выбрали.

Он глубоко вздохнул, словно у него очень тяжело было на душе, так, что воздуха не хватало. И слеза покатилась.

– Возьми ее, – протянул он руку, – она же вам нужна.

Глаза. Антон не мог предположить, что у Аксота могут оказаться такие человечные глаза. Они были бездонными, оказались с такой же поволокой, как и у самого Антона. Стали значительно темнее, может, от того, что зрачки расширились. И еще он голову так на бок склонил. Доверительно.

Антон неосознано протянул руку.

– Они твои, – вложил в ладонь лупу Аксот.

Антон взял. Они?

Вместе с лупой в руке был скорпион. Слеза готова была сорваться со щеки.

– А-а-а, – выплеснул все свое напряжение Антон, подставил духу подножку и бросил в него содержимым руки.

– С-с-стой, – почему-то растянул первую букву Аксот, вылавливая за ногу пытающегося убежать Антона.

Антон пнул этой же ногою духа в грудь, нога прошла сквозь дымку тела и раздавила скорпиона, задела лупу. Аксот издал странный хрип, лупа, как шайба, отскочила к мальчику. Антон схватил ее, дернул еще ногою, поскользнулся на вспоротом брюхе лягушки и прорвался к двери.

ГЛАВА 8

Славик нервно вздрогнул, когда мимо него пулей пронесся Антон. У Славика вот уже пять минут руки дрожали и глаз начал дергаться – всю перемену он нес такую околесицу, что коридор битком набился праздными учениками, посмеивающимися над Славкиным бредом. Сергей Станиславович с тревогой смотрел на мальчика, серьезно опасаясь за его здоровье, и в первую очередь психическое. И Рома на него смотрел, сидя на том самом подоконнике, где сидели ребята несколько минут назад.

Антон протаранил гущу народа, совершенно не обратив внимания на своего друга. Славик облегченно вздохнул – конец мучениям. Он оборвал фразу на середине слова и бросился вослед Антону.

– Подожди меня, – моляще попросил Славка, пробегая по школьному двору. Он никак не мог понять, зачем нужно так быстро бежать. Сергей Станиславович пропажу не скоро заметит. А, может, им еще удастся вернуть лупу до того, как обнаружат кражу.

Антон резко затормозил и встал как вкопанный. Славик чуть не врезался в него. Сердце старалось выпрыгнуть из груди, но безрезультатно.

– Нашел? – спросил он.

Антон ничего не ответил, только показал зажатый кулак, в котором лежала лупа.

– А чего ты так быстро бежал?

– Там был Аксот, – Антон никак не мог унять дыхание и говорил с трудом, почти шепотом.

– У-у, – понимающе протянул Славик.

– Давай сейчас же прочитаем, что написано на той странице, – с перерывами между вздохами предложил Антон. Он кожей чувствовал, что духи знают о фотографии и теперь будут разыскивать ребят.

Славик был не против. Он достал фотографию из кармана и подошел к скамейке: там удобнее будет рассматривать. Под лупой буквы различались прекрасно, но по краям они сильно деформировались, потому читать было трудно и долго:

– «Заклинание должно произносить в том месте, где духи явились в этот мир», – начал читать Славик. – «Встаньте лицом к северу и посыпьте вокруг себя разрыв-траву, чтобы оградить себя от посягательств всякой нечисти». Что еще за трава такая? – удивился мальчик.

– Не знаю.

В глазах обоих отразилась крайняя досада. Казалось, развязка совсем близко, надежда заманчиво манила пальцем, и вот. Трава. Ну, где они осенью найдут какую-то разрыв-траву? Они даже не знают, как она выглядит.

Мальчики долго смотрели друг на друга, читая все эти мысли во взглядах. Казалось, мозги задымятся от всего того, что им пришлось передумать. Уже и паленым запахло. Как паленым?

Ребята дружно посмотрели на фотографию и вскрикнули. Лупа оказалась очень сильной, а солнце палило как в последний раз, с вдохновением. И в результате фотография задымилась, стала коричневой, а в самом ее центре появились маленькие язычки пламени. По воздуху пронесся смех Ромюса.

Славик откинул фотографию на тротуар затоптал ее ногами. Но было поздно: ни одной строчки не уцелело. Антон со всей силы пнул ногою скамейку и быстро пошел по тротуару. Его словно переклинило: надоело бояться, бегать от кого-то. Словно эта фотография пересекла определенную черту, за которой кончается терпение.

– Антон, ты куда? – подбежал к нему Славик.

– В библиотеку.

– Зачем? – не понял он.

– Наберу там книг по ботанике и узнаю, что это за разрыв-трава, – Антону захотелось обозвать траву чем-нибудь обидным, но от волнения он никак не мог придумать чем.

– И что это тебе даст? Заклинания-то у нас нет.

– И пусть нет, – упорно отпечатывал шаги Антон, – найду.

– Где?

– У Леньки, в доме у парка или еще где.

Славка больше не стал задавать вопросы. Антон прав: им надо что-то делать, а не раскисать.

На тротуаре быстро мелькали трещинки и рассыпавшиеся под ногами прохожих желтые листья. Ребята шли молча, опустив головы в землю, обгоняя редких прохожих. В голове крутились то фотография, то различные травы, то просто ни о чем не думалось.

– Хорошая бабка, всем помогает, – услышали они знакомый голос впереди. – Вот я у нее выпросила приворотное зелье. Из чибреца, ромашки и разрыв-травы она его делает.

Ребята как по команде подняли головы, одновременно притормозив. Прямо перед ними шла все та же Зинка Тарасова, к которой Антон, увидев ее раз с накрашенными губами, стал относиться намного лояльнее. Если понадобилось бы, он согласен был бы, чтобы она отвечала на каждом уроке, не давая ему получить злосчастную пятерку, из-за которой все и началось. На этот раз Зинка была не с Косициной, а с Сердюковой, которая жила хоть и не в одном с Зиной доме, зато Пилягиными не увлекалась.

– Хочу Геночке на большой перемене в чай подлить. Только ты никому, – говорила Тарасова новой подруге.

– Конечно, – заверила та и между делом как будто спросила:

– А где живет та бабка?

Ребята все превратились в слух.

– Здесь недалеко, на Провиантской. Деревянный одноэтажный дом. Его сразу узнаешь, там забор так сильно покосился, что по тротуару мимо него пройти невозможно, приходится на дорогу сворачивать.

Антон после такой информации подумал, что Тарасову он все больше и больше любит. А Славик дернул его за рукав, и ребята побежали на Провиантскую.

* * *

Дом на Провиантской они нашли стазу же. Действительно, его нельзя было не заметить: облупившийся и старый, он так глубоко сидел в земле, что в окна можно было стучать ногами. Но мальчики постучались все-таки традиционно, рукой.

– Что говорить-то будем? – спросил Антон.

– Правду, – ответил ему Славик и почесал в затылке. А правда эта выглядит очень неправдоподобно. Поверит ли?

Калитку открыла дряхлого вида старушка и, ничего не спрашивая, потопала обратно по дорожке в дом. Ребята переглянулись: следовать за ней или разворачиваться обратно?

– Что вы там застряли? Никак понравилось? – уже с порога спросила бабулька, словно она кого приглашала в дом.

– Так бы и сказала, – тихо буркнул Славик Антону.

– Вот я и говорю, – отозвалась старушка.

У ребят глаза стали больше раза в три или в четыре. Как она могла услышать, если Антон еле разобрал Славкины слова? Стало сильно неуютно, и захотелось уйти.

Ребята прошли в дом и застыли. Разруха, которую мальчики видели снаружи, оказалась цветочками по сравнению с тем, что они увидели здесь. Грязно-серые беленые стены украшали лишь веники сушеной травы. Из мебели только стол, плита и железная кровать с растянувшейся сеткой. Вытертые деревянные полы были грязнее, чем тротуар на улице.

Старушка без лишних слов прошла к столу и, сев за него, продолжила прерванную ранее работу: перебирать какие-то сушеные травы и связывать их в пучки, похожие на те, что были развешены по всем стенам в доме. Мальчикам показалось, будто она их не замечает или не хочет замечать. Стало как-то неловко и оказалось, что руки совершенно некуда деть. Ребята переминались в дверях с ноги на ногу, а хозяйку нисколько это не беспокоило. Наконец, Славик не выдержал и кашлянул два раза.

– Что раскашлялись? Заразу мне только разводите, – отреагировала старушка. – Давно бы уже прошли и спросили, что хотели.

Мальчики не знали, как реагировать на такое гостеприимство, точнее, на его отсутствие. Антон потянулся к кроссовкам, чтобы развязать шнурки, но бабка его сразу же одернула.

– Чаво эт у тебя обувка лишняя, или носки о мой пол испачкать хочешь? Неча мою грязь на своих ногах домой утаскивать. Она мне самой пригодится.

Ребята это поняли, как приглашение проходить не разуваясь и решили рискнуть так поступить. Старушка ничего на это не сказала, а, значит, ребята не ошиблись в своих выводах. Они встали у стола, не зная, что делать дальше. Стул в доме был только один, и тот под старушкой. Опять затянулось неловкое молчание.

– Мы это, – решился на что-то Славик, – спросить хотели. Про траву. Да, Антон? – попытался найти поддержку у друга мальчик. Ему трудно было говорить, поскольку хозяйка дома никак не реагировала на Славкины слова.

У Антона язык словно прирос к небу: в ответ он промычал что-то нечленораздельное и, по всей видимости, утвердительное.

– Вот, – отшвырнула старушка один из перебираемых пучков, похожий на небольшой букетик.

– Что вот? – не понял Славик.

Старушка оставила свое занятие и удивленно посмотрела на ребят, точно они задали сейчас очень глупый вопрос.

– Разрыв-трава, что же еще. Ведь она вам нужна.

Ребята, не сговариваясь, разом открыли рты: откуда она узнала? Славик робко протянул руку к заветному пучку, не зная, что еще можно ожидать от этой бабки.

– С-спасибо, – отчего-то заикнувшись, сказал он.

Антон растерянно кивнул в знак благодарности: он все еще не мог членораздельно разговаривать. Старушка, опять же, никак не реагировала на благодарность, она молча продолжала перебирать свои пучки. Ребятам показалось, что наступило самое время уходить.

У самых дверей они вновь услышали голос старушки.

– Ночью не забудьте взять с собой травку. Будете спать ложиться, не выпускайте ее из рук.

Ребят удивили слова старой женщины, впрочем, как и все, что здесь с нею связано. Они вышли на улицу. Там уже было темно. Часов семь или восемь, определил Славик.

– В заброшенный дом так поздно идти опасно. Давай завтра туда отправимся.

– Ладно, – вновь обрел дар речи Антон. – А траву я с собой возьму, – «Так спокойнее», – про себя подумал он.

Славик против не был, он только хотел скорее попасть домой.

ГЛАВА 9

Антон сегодня лег спать рано, часов в девять. Пучок, как и советовала странная старушка, он привязал к запястью. Так точно не потеряет. Он очень устал от событий последних дней, поэтому как только коснулся головою подушки, сразу же провалился в пустоту. Сны ему не снились, и ночь, показалось, пролетела быстро.

Когда он проснулся, было еще темно. Удивило то, что кровать очень жесткая. Антон чувствовал себя разбитым, он отлежал бок, на котором спал. И в плечо что-то впивалось. Мальчик просунул руку туда и достал твердый предмет. Откуда здесь мог оказаться булыжник? Антон сел в постели. Да нет, это не постель: он на полу. Грязном, холодном полу.

Глаза присмотрелись к темноте, и мальчик увидел, что он находится в том доме, где они со Славиком обнаружили магическую книгу. Как же он здесь оказался?

– Добро пожаловать к нам в гости, – раздалось отовсюду: от стен, пола, потолка.

Антону и не надо было отгадывать этот голос, он его запомнит теперь на всю жизнь.

– Да, ты прав – это я, – материализовался из воздуха Ромюс, – соскучился по вам, видишь ли. А друг твой по тебе не скучает, – он повернул голову вправо. Антон тоже посмотрел туда и увидел Славика, – говорит, не стоит тебе посещать нашу компанию. Но мы с Аксотом так не думаем. Правда, Аксот?

Антон быстро повернул голову влево: этот, как табачный дым, стоял рядом и еле виден был при лунном свете. В плечо что-то впечаталось. Антон повернулся и увидел рядом с собой Славика.

– Они меня прямо из постели взяли, – тихо сказал он.

Антон подумал, может быть, и его тоже из кровати перенесли сюда. Хотя он был неуверен. Страшно захотелось пить. Он провел рукою по горлу, и шерстяная веревка, которой он привязывал траву, защекотала кожу. А пучка он не почувствовал.

Вздрогнув, Антон резко отдернул руку и посмотрел на запястье: разорванная нитка одиноко болталась на нем. Все. Пропал.

– Аксот особенно по тебе скучал, – продолжал говорить Ромюс. – Ты у него кое-что забыл. То есть кое-кого. Отдай мальчику то, что принадлежит ему, – обратился Рома к Аксоту.

Тот сдвинулся с места, не переставляя своих прозрачных ног. Он приблизился совсем вплотную к Антону, заглянул мальчику в глаза… Какие же противные мешки у Аксота под глазами.

– Ты забыл, – одним дыханием проговорил дух и вложил в руку скорпиона.

– Он мне не нужен, – как завороженный глядя в глаза духа, сказал Антон. Тот удивился.

– А что тебе нужно?

– Воды.

Ромюс разразился громким смехом. Казалось, он сейчас всю округу перебудит. Это отрезвило Антона. Он никак не мог понять, почему сморозил такую глупость. Мальчик посмотрел на руку. Скорпион не кусал. Почему?

Антон снова поднял глаза на духа. В красный уголок глаза набегала слеза. «Вот в чем дело», – догадался Антон, – «пока слеза не упадет, скорпион не укусит!» Эта догадка так обрадовала мальчишку, что он широко улыбнулся, хотя положение у него сейчас было совсем не из веселых.

Славик ударил друга по руке, и скорпион выпал. Аксот не успел уронить слезу.

– Им это не нравится, – сказал Ромюс. – Кстати, Аксот, я тоже думаю, что твои шутки не смешные. К тому же, видишь, мальчик пить хочет, а ты ему подсовываешь совсем не то. Давай-ка лучше посмотрим, как можно приготовить коктейль.

Ромюс выдвинул ящик комода, рядом с которым стоял, и достал оттуда книгу. Мальчики сразу ее узнали и вздрогнули: неужели он сейчас прочтет заклинание, и они окажутся в книге? Или того хуже, духами станут? Ромюс поднес книгу к самым глазам, как будто он подслеповат, и золотые буквы заголовка отразили лунный свет.

«Теоретические и практические основы кулинарии», – пробежал глазами Антон. Он вспомнил, что в последний раз книга именно так называлась.

Ромюс полистал страницы:

– Вот, – сказал он, протыкая пальцем книгу. Бестелесная кисть прошла сквозь книгу, и мальчики увидели, как палец протаранил красную обложку. – То, что надо.

Он глубоко залез в карман своих брюк, долго копался в нем где-то в районе коленей и вытащил оттуда большое старинное пенсне на массивной цепочке. Скорее даже на цепи. Славик думал, что такое огромное пенсне невозможно будет удержать одними веками, но он ошибался. Рома, словно не чувствуя каких-либо неудобств, связанных с такой громоздкой штукой, опустил на нее бровь, отчего глаза его стали еще более злыми.

– Так-так, – бормотал он, водя пальцем по строчкам. – Коктейль «Кровавая Мери». Мери, – с задумчивым видом Ромюс оторвал взгляд от книги, – зачем нам Мери, скажи, Аксот?

– Нам Мери ни к чему, – прошептал Аксот.

– И я так думаю. Что там они дальше предлагают? – продолжал Рома. – Угу, – раздумчиво произнес он, – а вот это то, что надо: «Кровавый Антон». Правда, милое название? – спросил он, может, у Аксота, а, может, и у ребят. – Предлагаю первым приготовить Антона.

У Антона засосало под ложечкой, а живот стал таким холодным, что ему захотелось согнуться, сесть на корточки, и так попытаться его согреть. Боковым зрением Антон видел, как Славик в удивлении хлопает глазами и смотрит то на него, то на Рому. Но это мальчик отмечал как-то отрешенно, словно все происходит не с ним, он просто свидетель или зритель в кинотеатре.

– Итак, – продолжил чтение Ромюс, – возьмите три кило острого чили перца. Угу. Аксот, доставай, – второй дух подошел все к тому же комоду, открыл его и достал мешочек с нарисованным на нем перцем. – Отлично, – одобрил Рома, запустил туда руку и отправил несколько перчинок в рот, – замечательный перец, – отметил он. При этих словах языки пламени вырвались у него изо рта, и в комнате запахло дымом. – Щепотку соли, слышишь, Аксот, – Аксот слышал. Он уже зачерпнул прямо из ящика пригоршню соли и всыпал в мешок с перцем. – Три стакана свежей дымящейся крови Антона, – Ромюс оторвался от книги впервые без улыбки посмотрел мальчику в глаза и изменившимся, серьезным голосом сказал:

– Слышишь, Аксот?

Аксот словно опять стал немым. Он ничего не ответил. Мальчики услышали, как в комоде, в закрытом ящике, что-то стало стучаться и, вроде как, жужжать. Стук становился все настойчивее, Антону казалось, он оглохнет от него. Аксот открыл ящик.

Как рой пчел из комода вылетели, толкаясь и обгоняя друг друга, ножи. Они были разных форм и размеров. Ножи закружились на месте, сталкиваясь друг с другом, позвякивая, осмотрелись… и полетели на Антона.

Славик совершенно не ожидал такого поворота событий, поэтому он сел прямо на пол и проглотил слюну. Антона передернуло, и он попятился.

– Нету у тебя вкуса к жизни, Аксот, – опять задорно и широко улыбался Ромка, – что за мрачные железяки, такие же серые, как и ты. Нужно делать все с вдохновением, – он щелкнул пальцами, чуть не подпрыгнув от радости, и на ножах появились… банты.

Банты были самых разных форм, размеров и цветов: Банты-бабочки, девчачьи бантики, даже банты из поясов от халатов. Самый яркий бант оказался на разделочном ноже исполинских размеров. Он был интенсивно зеленого цвета в частый красный горох. У Антона в глазах зарябило, и ему показалось, что все вокруг покрылось красными пятнами.

– Теперь куда как интереснее, – как с другой планеты слышал голос Ромюса Антон. – Кстати, Аксот, а о посуде ты забыл? Нам же и посуда понадобится, чтобы смешивать ингредиенты.

Этот, с зеленым бантом, стрелой полетел на Антона. Он еле увернулся, подавшись вправо. Но справа уже ждал следующий, поменьше, но от этого не менее острый.

Аксоту надоело каждый раз открывать и закрывать ящики. К тому же теперь в каждом из них кто-то рвался наружу. Дух, экономя время, толкнул комод с неожиданной легкостью. Ящики вывалились тоже без труда, словно их кто выкатил из своих ячеек. И, подобно тому, как минуту назад вылетали ножи, в воздух поднялась различная кухонная утварь.

Антон побежал. Он перескочил через ноги Славика, который мирно сидел на полу, и выскочил в другую комнату. Большая кастрюля со всего маху больно ударила его в затылок. Ножи стайкой следовали по пятам.

«Все, – подумал Антон, – стена».

– Что заставляет забыть беду? Счастье, – звучало у Антона в голове. – Что побеждает все время зло? Добро, – приближался знакомый голос, который он так часто слышал на улицах города. – Что может осушить слезы лучше смеха? Но смеха доброго, без издевки.

Антон подумал: либо он с ума сходит, либо это говорят не в голове, а рядом. Он резко обернулся.

За спиною застыли ножи и кастрюли. Казалось, они тоже прислушивались к странным словам сумасшедшего. А он, Ленька, медленным шагом входил в зияющий дверной проем. Его лицо и вся фигура вряд ли теперь смогли бы кого рассмешить. Все: от походки до выражения лица – говорили, что этот человек не сумасшедший. Он нормален.

В руках, перед собою, Ленька что-то нес. В темноте трудно было что-либо различить, но Антону показалось, это букет.

– Привет, Рома. Помнишь меня? – обратился он к духу. – Ты и с ними хочешь сделать то, что сделал со мной?

– Да, – усмехнулся Ромюс.

– И тебе не жалко этих мальчиков?

– Нет. Они как и все: жестокие и эгоистичные. За что их жалеть?

– И ты так думаешь, Аксот?

– Нет, мне просто хочется плакать, – дохнул ветром Аксот.

Ленька глубоко вздохнул и взглянул на свой букет, небольшой такой, словно игрушечный. Он отодвинул несколько ножей, так и висящих в воздухе, и подошел к Антону. Теперь мальчик четко видел ту самую разрыв-траву, которую им дала старушка.

– Возьми и помни: осушить слезы может смех. Веселый смех, добрый, – Ленька немного подумал. – Заразительный.

Он всунул свой букетик в руку Антону и удалился также загадочно, как и пришел. Нервы мальчика были на пределе, и он крикнул первое, что пришло к нему в голову.

– Славик, какой смех ему нужен?

Этот вопль друга сразу же отрезвил Славку, он вскочил с пола и также истошно ответил:

– Добрый смех, добрый.

Ножи и посуда все также зависали в воздухе, как и при Леньке. Славка схватил в одну руку половник, во вторую подвернулась ложка.

– А ну ка, вдарим року в этой дыре, – выпалил он слышанную им где-то ранее фразу и взял первый аккорд.

Массивная скороварка зазвучала гулко и долго, ей отозвалась маленькая кастрюлька, своим тонким голоском сразу же взяв первую партию. И началось. Какофонии такой свет еще не слыхивал, но зато ритм был самый зажигательный. Славка удивился, что еще помнит некоторые наставления своего учителя из музыкальной школы, который учил его играть на аккордеоне. В этой школе он, Славка, проучился чуть менее года, совершенно остыв к перспективе стать музыкантом, но оказалось, этот год не прошел для него даром.

Антон не знал, как реагировать на странные действия друга. По Аксоту как всегда не видно было: происходит что-либо в его душе, или не происходит. Но Рома начал подергивать плечами, и это просто вдохновило Славика. На радостях он отмочил такую трель на сковородках, что Ромюс не выдержал и, перекувыркнувшись через голову, изобразил подобие пляски. Наверное, у духов принято так танцевать. Славик опустил глаза пониже: Аксот потихоньку, стараясь, чтобы этого никто не заметил, отбивал ногой такт. Вот это Славка композитор!

Для Антона пришло самое время действовать, ему это словно кто подсказал. Тихо, чтобы не отвлечь развлекающихся, он прошел мимо «тусовки» и добрался до книги. Посмотрел на обложку. Ромин смех заставил вздрогнуть и обернуться. Ничего страшного, он просто очень доволен организованной дискотекой, а на Антона и внимания не обращает.

Мальчик еще раз обратился к обложке книги. «Теоретические и практические основы колдовства», – прочел он шепотом. Радость волною нахлынула, рискуя вылиться через край и растечься по полу. Теперь скорее найти нужную страницу. Антон лихорадочно листал листы. Нашел!

Сначала трава. Дрожащею рукою Антон разорвал нитку, стягивающую пучок, насыпал вокруг себя по кругу. Пробежал глазами инструкцию: все верно, теперь только заклинание. Он набрал в легкие воздух и… осекся.

– Славик, сюда скорее, – крикнул он другу.

Славка не заставил себя ждать, быстро оставил свои «музыкальные инструменты» и запрыгнул в круг. Удивление отразилось на лицах духов, а Рома так и обиделся.

Антон второй раз набрал в легкие воздух и начал читать. Он не понимал тех слов, что произносит, скорее всего, они были на каком-нибудь древнем языке. Он только видел вихрь, кружащий вокруг них со Славиком. Иногда мелькали лица духов, то смотрящие с мольбой и обидой, а то злые и страшные.

На последних словах вихрь стало засасывать в книгу, а когда мальчик замолчал, ничего уже не было.

– Вот и конец истории, – заметил Славик. – Да, скучно нам не было эти последние дни.

У Антона в горле пересохло, поэтому он ничего не ответил. Они собрались и пошли по квартирам. Дома, уже в постели, Антон подумал об одном несоответствии. Он вскочил с кровати и обшарил каждый ее сантиметр. Ничего. Тогда он побежал к маме.

– Нет, никто не приходил, – ответила на вопрос мама. – Единственное, приснилось мне, что ночью позвонил тот сумасшедший, который по улицам ходит, прошел в твою комнату и зачем-то рылся в твоей кровати. А потом поблагодарил меня и ушел. Я еще тогда удивилась, почему тебя в комнате нет, но, как это часто во сне бывает, не придала такому событию никакого значения. И это все.

А Антону больше ничего и не надо было. Когда он третий раз за эту ночь ложился спать, он мысленно поблагодарил Леньку за помощь. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была о том, что нужно извиниться перед Зиной и Соней, а еще предложить Тарасовой прогуляться с ним по парку.

И это все.


home | my bookshelf | | Смех сквозь слезы |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу