Book: Оперативный захват



Оперативный захват

Сергей Соболев

Оперативный захват

…я – городской партизан

я прячу самодельную бомбу в карман

я – городской партизан

я скорее умру, чем сдамся вам

я – городской партизан

вам не ударить никогда по моим тормозам.

Илья Кормильцев«Городской партизан»

Долг революционера – в том, чтобы делать

революцию во что бы то ни стало.

Карлос Маригелла.

Опасные связи: случай в подмосковном N

29-е декабря,

за две недели до событий.


Лола ненавидела «провинцию» люто, неистово. Она считала захолустьем любое место, до которого от кольцевой наберется хотя бы час езды. Причем ее в равной степени раздражали убогий вид заштатных городов и поселков, отвратительные дороги, идиотский сервис – вернее, его полное отсутствие. Да и сами люди, живущие какой-то совершенно непонятной ей тоскливой, почти что животной жизнью, нуждались не столько в сочувствии, сколько в хорошем пинке, который смог бы вывести их всех из сонного оцепенения.

Лола – это конспиративная кличка. Ну или что-то вроде того. Ей не привыкать. За двадцать пять лет жизни ее как только не называли. В модельном бизнесе, где особых успехов ей добиться так и не удалось, и в эскортном сервисе, где она подрабатывала, пока на нее имелся спрос, собственные девичьи имена как-то не в ходу.

Сейчас у нее новый этап на жизненном пути.

Макс, ее любовник и наставник в одном лице, так и сказал: «Забудь, кем ты была раньше. Главное не то, кто ты по паспорту, а кем ты сама себя ощущаешь. Я помогу тебе начать жизнь с чистого листа. Имя тебе – Лола».

Подержанный внедорожник «Муссо», которым она управляла, миновал развилку на выезде из Фрязево. Приятель устроился справа, в кресле пассажира. Максу тридцать два, он среднего телосложения, шатен с короткой стрижкой, рост около ста восьмидесяти; на нем короткое серое «барберовское» пальто, под который подойдет легкий, почти невесомый кашемировый свитер с открытым воротом. С виду – типичный клерк средней руки в своем повседневном «нерабочем» прикиде. «Менагер» по продаже и развитию чего-то-там-полезного, особо не хватающий звезд с неба. Ну или, скажем, креативщик из какого-нибудь маркетингового или PR департамента, опять же, не очень высокого полета. Короче, типичный «мидл» (это если не знать доподлинно, что у этого человека в голове и каков он на самом деле).

Себя Лола никак не позиционировала. Она состоит при Максе, этого с нее довольно. Одета в короткую замшевую куртку, джинсы с заплатами, на ногах удобные полусапожки, голова повязана косынкой. Под колесами стелется неровная, вихлястая, в выбоинах и трещинах лента шоссе, чем-то напоминающая ее собственную жизнь.

Лола покосилась на приятеля. Макс сегодня не в духе, сидит, помалкивает. Иногда на губах появляется и тут же исчезает кривая усмешка. Но понять, что именно послужило причиной его недовольства или беспокойства, трудно даже ей, успевшей неплохо изучить этого человека. Макс чрезвычайно скрытен; на неудобные вопросы предпочитает либо не отвечать, либо, отшучиваясь, мгновенно уводит разговор в другом направлении.

– Не пропусти поворот, – подал реплику приятель. – Нет, не этот… следующий. Аккуратней! Ты сегодня какая-то… заторможенная.

– Ну так вчера и «сифанули»[1] неслабо, – вяло огрызнулась Лола. – А ты тоже хорош, Макс! Ни слова не сказал, что у тебя на сегодня какая-то «стрелка» назначена!

– Ты же сама слышала, что мне прозвонили.

– Надо было послать нах! Или самому назвать место и время. Кстати, дорогой. А ты не хочешь сказать, что это за субъект тебе прозвонил? И почему ты встречаешься с ним не в Москве… а в этой мухосранской дыре?!

– Так надо. И не спрашивай меня – что, как и почему. Просто делай то, что тебе говорят. Приткнись здесь где-нибудь… приехали.

Лола припарковала внедорожник неподалеку от прохода на платформу «Металлург». День выдался слякотный; временами из низкого, угрюмого неба моросил дождь. Всего три часа пополудни, а кажется, что надвинулись вечерние сумерки.

На платформе, в прямой видимости, находилась небольшая группка людей; они скучились под бетонным козырьком, дожидаясь появления электрички. По другую сторону полотна, за узкой полосой лесных насаждений, располагается небольшой дачный поселок. Слева и чуть позади того места, где остановился «муссо», выпирая над бетонной оградой, тянутся куда-то вдаль строения промзоны; при одном только взгляде на обветшалые строения и закопченные трубы, Лолу начинала одолевать тошнота.

«Блин, а ведь и вправду чего-то… хреново, – промелькнуло у нее в голове.

– И задержка, опять же. Ну, мать, если ты залетела, то это будет… Это будет полный «писец».


Макс посмотрел на циферблат «Rolex» – нормально приехали, без опоздания. Прежде, чем выйти из внедорожника, он достал из кармана свой «Nokia 8800», проверил, нет ли новых сообщений, затем сунул обратно.

– Значит так, Лола. Я ненадолго отлучусь: на час, максимум – полтора. Это при нормальном раскладе…

– А что, могут быть какие-то напряги?

– Хмм… Да нет, вряд ли, – после небольшой паузы сказал Макс. – Мне чисто по бизнесу… с деловыми людьми несколькими фразами перекинуться! Сейчас начало четвертого, так? До пяти я точно обернусь. Ну а если не появлюсь до этого времени… – он призадумался. – Ну, тогда…

– И что тогда? Мне что, тут вечность торчать, в этой дыре?

– Я же сказал – жди до пяти часов. И если я задержусь… То есть, у меня, к примеру, возникнут в связи с этой вот встречей еще какие-то дела… Тогда езжай прямиком на «хату»! Ну а я отзвонюсь, как только смогу. Понятно?

– Как-то ты мутно все излагаешь, на тебя это не похоже, – Лола вытрясла из сумки пачку дамских сигарет, но, почувствовав новый приступ тошноты, резко передумала курить. – Блин… обратно сам поведешь!

– Там будет видно.

– Стой! Минутку… – она схватила приятеля, который уже приоткрыл дверцу джипа, за рукав пальто. – Не люблю, когда ты ведешь себя, как трамвайный хам!.. Макс…

– Что еще?! Мне некогда!

– Макс, у меня «задержка».

– Наверное, от «кокса». Надо завязывать с этим.

– А если… если это – «залет»? Ты же, когда под «балдой» был, не всегда презервативом пользовался… кажется.

– Лола, кончай прикалываться! Сто раз уже говорили на эту тему! Ты что, можешь представить меня в роли п а п а ш и?! А саму себя – кормящей мамочкой?! – он коротко рассмеялся. – Брось, подруга. Мы с тобой созданы для других дел.

– Так я для тебя, значит, всего лишь «подруга»? И все?!

– Отпусти рукав! За «любофф» потом поговорим! Когда вернусь обратно.

– А поцеловать боевую подругу?

Макс торопливо клюнул девушку в щеку. Не произнеся более ни слова, выбрался из машины и бодрым шагом двинул – в обход платформы – проторенной дорожкой через пути – в направлении дачного поселка.

– О-от же скотина, – выругалась Лола, провожая взглядом удаляющегося приятеля. – Редкостная сволочь! Эгоист!! Сама не знаю, за что я тебя так люблю.


Перебравшись через колею, Макс какое-то время шел проселком вдоль глухого забора, за которым располагаются дачные участки. Минут через десять он оказался на берегу небольшого, метров сто в диаметре, озерца. Берег водоема со стороны поселка превращен в некое подобие пляжа: здесь имеется дощатый причальчик, кабинка для раздевания, с полдюжины грибков; ближе к опушке березовой рощицы оборудованы места для жарки шашлыков и «культурного» отдыха. Сюда можно подъехать на собственном транспорте, воспользовавшись либо проселком, по которому, собственно, он сюда пришел, либо съехать к берегу с асфальтированной двухрядки, огибающей в этом месте рощу – сама эта дорога ведет в соседний город Электросталь. В тот самый город, где он родился, вырос и откуда по окончании средней школы отправился поступать в МВТУ им. Баумана. А заодно – и искать свое место под ярким столичным солнцем…

Он знал здесь каждую тропку, но все равно ощущал себя в этих некогда родных ему местах чужаком. Он мог теперь жить только в больших городах, потому что считал, что и сам он рожден – для больших дел.


Со стороны рощицы донесся призывный посвист.

Макс щелчком избавился от окурка. Поднял ворот пальто, круто развернулся на каблуках и неторопливо зашагал по тропинке, проложенной от берега наискосок через выступ рощи, которую в этом месте огибает лента двухполосного шоссе.

В серых сумерках навстречу выплыли человеческие фигуры. Это были именно те двое людей, кого и ожидал здесь увидеть Макс. Они примерно его сверстники, но оба заметно выше ростом и выглядят посолидней в плане комплекции. Один из этой парочки одет в темную объемную куртку плащевку; капюшон наброшен на голову, как у монаха-капуцина или ку-клус-клановца. Другой в длинной, коричневатого цвета, кожанке с поднятым воротником, на голове спортивная шапочка, натянутая по самые надбровные дуги. Весь последний месяц Макс контачит с этими двумя типами, один из которых носит псевдо «Саныч», другой – «Николаич». В чертах их лиц и даже в самой манере поведения прочитывается нечто общее, нечто такое, что делает их весьма похожими друг на друга. Возможно, они родственники. Хотя, с другой стороны, он на своем веку повидал немало типажей, смахивающих на выходцев из одного инкубатора. Таких особенно много среди сотрудников частной охраны, в службах безопасности и в ментовской среде.

Именно через них, через этих двоих, Макс контактирует с Куратором, который предпочитает держаться в тени. Денежная подпитка, инструкции, поставка нужного для грядущих дел снаряжения – все это делается не напрямую, но осуществляется через посредников. И в этом есть свой резон: если что-то пойдет криво, если Макс и его соратники крупно облажаются, то достаточно будет устранить одно или два промежуточных звена, чтобы никто и никогда не смог просчитать всю цепочку…


Сошлись. Прозвучала негромкая реплика:

– Один пришел?

– Как видите.

– Смотри, не шути с нами, – сердито сказал мужчина в куртке плащевке, у которого через плечо на ремне свисает небольшая сумка. – А ну-ка, вытащи руку из кармана! Саныч, обыщи его!

Крепыш в кожанке подошел вплотную к молодому человеку. Довольно грубо дернул его за плечо, развернул и подтолкнул к ближайшему дереву.

– С каждой нашей новой свиданкой атмосфера становится все более теплой и дружественной, – пробормотал Макс. – Истинно братская забота…

– Заткнись! Вот что… расстегни пальто! – скомандовал Саныч. – Стань в «позу»! Замри, мля, и не дыши!

Нехотя подчинившись, Макс оперся руками о холодный скользкий ствол березы, расставив ноги чуть шире плеч. Саныч, сопя от усердия, шмонал его карманы, прощупывал пальцами каждую складку одежды. Надо сказать, что они – эти двое – практиковали такие вот вещи с самого начала их знакомства. «Стрелку» обычно забивали именно в таких безлюдных местах, как это. И никогда – в Москве, только в ближнем или среднем Подмосковье.

Осторожны, этого у них не отнять. Возможно, опасаются, что он притащит на одну из таких встреч миниатюрный цифровой диктофон, или даже попытается заснять их образины на «скрытку». К тому же, он, Макс, «типа вождь», – один из них по ходу как-то так и высказался – «ты хоть и типа вождь, но нам по хрену, так что не выступай!..» А у любого вождя, какое бы карликовое движение он не возглавлял, все же имеются определенные ресурсы и возможности.

Которых может оказать вполне достаточно для того, чтобы – если, конечно, Макс «отвяжется», если он сядет на измену – оставить от пары посредников мокрое место.


– Мобила… трубка отдельно, питание – отдельно… А также сигареты… зажигалка… лопатник… ключи… расческа! – Саныч перечислил все, что он обнаружил в карманах при обыске. – Тебе же, мля, говорили, чтоб ты ничего лишнего на стрелки не брал?!

Он демонстративно швырнул едва початую пачку сигарет «мальборо» в одну сторону от тропы, зажигалку «зиппо» – в другую.

– В следующий раз будешь повнимательней! – Он вернул Максу лопатник с небольшой суммой денег и пластиковой водительской карточкой, а также ключи и расческу. – Чтоб никаких фокусов… тут тебе не за карточным столом! Мобильник верну, когда станем прощаться!

– Деньги принесли? – сухо поинтересовался Макс. – Это единственное, что меня интересует.

– Саныч, отойди чуть в сторону, не загораживай, – Николаич, не снимая сумку с плеча, расстегнул молнию на сумке. Затянутой в перчатку рукой извлек оттуда конверт с деньгами – это был обычный белый «офисный» конверт без марок и каких-либо надписей. Протянул Максу. – Здесь деньги, которые велено передать т е б е из рук в руки… Тридцать тысяч зеленью.

Его рука на какие-то секунды повисла в воздухе.

– Я заказывал сорок. И это – по минимуму, в обрез.

– Бери сколько дают! – сказал Николаич. – Тоже мне, мля… «идейные борцы»! Вам сколько не дай, все прос…те!

Макс, криво усмехнувшись, взял конверт с баблом.

– А сейчас мы с тебя «расписку» возьмем, – Николаич вытащил из сумки цифровую видеокамеру «Sony». – Ну?! Ты уже ученый… так что сам знаешь, что и как надо сказать.

– Минутку! Я сначала пересчитаю наличность. Что-то конверт для такой суммы… тощий какой-то.

– Ты за кого нас держишь?! – процедил Николаич, который уже было приготовился снимать. – Мы что, кидалы, по-твоему? Или «ломщики»? Там все точно… двадцать штук сотенными купюрами!

– Так вы ж говорили – тридцать тысяч! – Макс едва не сплюнул от досады. Эти ухари в прошлый раз «отщипнули» себе пять тысяч баксов, а теперь, похоже, намерены сделать то же самое, но в двойном размере. – А в конверте, если я правильно врубился, только двадцать?!

– Не корчи из себя идиота, Макс! – сердито сказал Саныч. – Другие… на нашем месте – вообще половину бы себе забирали! Ты будь доволен, что имеешь дело с порядочными людьми! Коррроче! Бери деньги, давай «расписку»… и вали отсюда!

«Суки! – выругался про себя Макс. – Кровососы поганые. Даже на таком стремном деле, как нынешнее, и то умудряются «откат» потребовать! И ни хрена не боятся, что все это всплывет наружу. А чего им, с другой стороны, опасаться? Есть человек, на которого можно все повесить… Поэтому-то и ведут себя так борзо. И ничего ты, Макс, тут не попишешь, раз тебе вместо пары тузов или королей из раздаточного «башмака» перепали разномастные двойка и тройка…

– Если товарищ «вождь» не понимает, что надо «делиться», то мы можем изъять всю сумму! – с явственно читаемой угрозой в голосе сказал Николаич. – А «расписку» ты нам все равно дашь!

– Потому что… если не доходит через мозги, – свистящим полушепотом добавил Саныч. – то дойдет через другое место! Посредством включенного паяльника! Проверенный метод: хочешь испытать на себе?!

Макс жестом показал, что он более не намерен упираться. Дело не в угрозах, – хотя от этих дюжих мужиков можно всего ожидать – а в той методе, которой он старался следовать. При существующем раскладе нет смысла особо выступать. Всему свое время. При определенной дозе терпения и при наличии фарта, – а Макс продолжал верить в свою счастливую звезду – он эту парочку обязательно «сделает», сбросит их в сторону, как отыгранную карту…


Николаич включил видеокамеру. Саныч врубил фонарь и навел его на фигуру мужчины, стоящего на фоне белоствольных берез. Съемка производилась на близком расстоянии, но при этом оператор позаботился, чтобы ничего лишнего в кадр не попадалось…

Макс откашлял горло. В правой руке его был зажат конверт с деньгами. Он медленно, раздельно произнося слова, сказал:

– Сегодня – двадцать девятое декабря. Время… шестнадцать ноль одна.

Подтверждаю получение всей суммы… тридцать тысяч долларов США.

В следующую секунду свет фонаря погас. Николаич выключил камеру, сунул ее в сумку, закрыл молнию.

– Ну вот и славно, – сказал он. – Вот что, Макс… Ты нужного человечка уже нашел?

– Подрывника?

– Ну да. По другим позициям у тебя, как ты говорил, нет проблем с кадрами?

– Человека я нашел. Вот эти бабки в основном ему и уйдут…

– Ты все же держи язык за зубами! Твои людям не обязательно знать все детали! Короче, не забывай, о чем тебе говорилось в прошлые разы!

– У меня хорошая память.

– Тогда ты должен помнить, на каком крючке ты сидишь! Попытаешься «сдернуть»…

– Я не враг себе. К тому же, мне моя р а б о т а самому нравится.

– Просили еще передать, чтоб ты не вошкался. Через неделю ждем от тебя «весточки»… сам знаешь, какой.

– Маловато времени, – сказал Макс. – Надо бы еще две недели, чтобы раскрутиться, как следует. И денег надо бы подбросить! Сейчас народ без бабла даже в пикете поучаствовать не подписывается! Нужны деньги и время. Тогда эффект будет гораздо значительней.

– Закрой рот! – грубо сказал Николаич. – За деньги мы бы наняли более крутую массовку. Делай, что говорят! И радуйся, что хоть какие-то бабки тебе дают. Тоже мне, р-революцыонэры фуевы… Где же ваша совесть, где служение идеалам?! Бескорыстное… а не так, чтоб за бабло?! А?! Чего молчишь? Неделя сроку!! И чтоб сделали все «чики-чики»! Понятно?!

– Все? – сухо поинтересовался Макс. – Я могу идти?



– Секунду!

Саныч подошел к нему вплотную, причем по ходу зачем-то расстегнул молнию на куртке.

– Заруби себе на носу, Макс!.. На всю жизнь запомни, что я тебе сейчас скажу!!

Он одной рукой сгреб «вождя» за шиворот, а другой – правой – извлек из подмышечной кобуры пистолет.

– Если ты вякнешь где-нибудь хоть слово про нас… – Он ловко, на манер подсечки, подбил ноги Максу, продолжая удерживать его левой рукой за ворот пальто. – Или проговоришься насчет наших «денежных» операций… Ты ж понимаешь о чем я, верно?! То тебя поставят сначала в «позу»… – Он и вправду заставил молодого человека встать на колени. – А потом… – Саныч приставил дуло к голове «вождя», оттягивая ворот пальто и нажимая стволом чуть ниже темени с затылочной части. – Если ты все же не просечешь того, что мы тебе тут пытаемся вдолбить… в твою башку…

Выстрел прозвучал совсем негромко – так, словно под ногой стрельнула шишка…


Николаич, находившийся шагах в семи от них, даже присел от неожиданности.

– Чё это?

– Чё это?! – эхом отозвался напарник, который еще и сам до конца не осознал, что произошло.

– Ты… что ли… стрелял?!

– Я??

Саныч отпустил ворот… Макс уткнулся лицом в землю. Некоторое время было слышно лишь шумное дыхание. Затем Николаич – он первым пришел в себя – метнулся к телу «вождя».

– Эй, парень… Ты чего?! Эй… т-твою мать!!!

– Что? – Саныч только сейчас догадался поставить пистолет на предохранитель и сунуть его в кобуру. Он достал из кармана фонарь, включил и направил на Макса, возле которого опустился на корточки его напарник. – Етти твою…

Николаич, шумно сопя и цедя под нос ругательства, перевернул тело сначала так, чтобы было видно входное отверстие – пуля вошла в затылочную часть черепа. Потом, стараясь не испачкаться в крови, – впрочем, ее было на удивление немного – перекантовал «вождя» и попытался найти выходное отверстие – а вот его-то он и не обнаружил… – Ты же его грохнул, мудак!!! Ты что, совсем офуел?!!

– Э-э-э… Мля, сам не знаю, как такое могло случиться?! Мы ж это… договорились, что пуганем его чуть. Для острастки!

– Но исполнять-то мы его не планировали! А ты взял его… и мочканул! Вот кто ты после этого, скажи?! Как вообще такое могло случиться?!!

– Ну так это… – Саныч стащил с головы черную шапочку, вытер ею мокрое лицо. Надевать обратно не стал, сунув в карман куртки. – Наверное, ствол с предохранителя как-то снялся?! Он у меня всегда стоит на «флажке», я ж не первый год «замужем»! Млин… Это все «ижак»! Говно, а не ствол!!

– Сам ты… ишак!! – Николаич встал на ноги. – Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Ты знаешь, с к о л ь к о на нем в с е г о висит? Да нам вовек за эту хрень, что ты сотворил, не рассчитаться! Нас самих, блин, за этого вот хмыря – на тот свет без пересадки отправят!!

Какое-то время они молчали, поглядывая то друг на друга, то на свежеиспеченного «жмура». От дороги, где они оставили свою тачку, доносился приглушенный рокот движков машин. Маловероятно, чтобы кто-то слышал звук выстрела… Место здесь, с учетом сезона и погоды, достаточно глухое. В целом ситуация поначалу казалась хреновой до крайности. И потому, что приговорили – из-за глупой неосторожности – этого непростого, крученого, верченого парня. И из-за того, что в черепушке у того где-то засела пуля от штатного лицензированного «ИЖ-72»…

– Просто так трупешник не сбросишь, не закопаешь, – подал реплику Саныч. – Потому как рано или поздно, по закону подлости, тело найдут… Если только башку ему отрезать?! И как-то выковырять потом пульку? Гм…

– Вот ты этим и будешь заниматься! – угрюмо сказал напарник. – Сам понимаешь, затягивать не стоит. Млин… Вот что! Вытащи у него из кармана пакет с баблом! Ему-то они уже без надобности.

– Повезло, что записали ролик, – Саныч, присев на корточки, достал из бокового кармана пальто конверт с деньгами. – «Расписка» да и сам факт «стрелки», таким образом, нами задокументированы… А про то, что тут стряслось… Мы ж никому про это не расскажем, верно?

– Надо как-то перевести стрелки, – сказал напарник. – Иначе крайними сделают нас. О случившемся, ясный хрен, докладывать не будем. Я скажу Куратору: «Встретились в условном месте, деньги у адресата, на словах тоже передали все, что было велено. Вот подтверждение – видеоролик»…

– Умно!

– А остальное уже не наша забота…

Глава 1

«DREAM HOUSE»: ПЕРВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

(ФЛЭШМОБ № 1)

4-е января,

вторая половина дня.


В среде обывателей почему-то принято думать, что на «рублевке» живут сплошь олигархи, разжиревшие на «откатах» чиновники, а также их жены, чада и любовницы.

Что это какой-то необыкновенный мир, мир роскоши и порока, эдакий капиталистический рай, окруженный высокой неприступной стеной.

И что простому смертному проход и проезд в эти полумифические рублево-успенские угодья закрыт раз и навсегда.

Помимо всего прочего, слова «Барвиха» и «Рублевка» в головах граждан ассоциируется еще и с официозной картинкой из «ящика». Кому-то вспоминаются более ранние по времени сюжеты с Ельциным, к которому в подмосковную президентскую резиденцию наведывались то друг Билл, то камарад Гельмут, то – целой гурьбой – главы постсоветских республик. Другим гражданам больше по душе сегодняшняя, актуальная картина, с нынешним главой государства, который много чаще прежнего общается с высокими зарубежными гостями и за которого «не стыдно» – резиденция «гаранта» находится хотя и не в Барвихе, но совсем неподалеку от этих мест.

Так вот: все это полная ерунда.

В том смысле, что не надо смешивать действительность с вымыслом.

И уж тем более не стоит подменять одно другим, как это делает желтая пресса или рупор массированной лжи – телевидение.

Во-первых, этих самых «барвих» – несколько. Равно как и населенных пунктов с названиями вроде «Горки» или «Жуковка». В иные из них, действительно, даже мышь незамеченной – мимо охраны – не проскочит. Зато сам поселок Барвиха, расположенный на шестом-седьмом километре рублевского шоссе, в принципе, отнюдь не является «закрытым» охраняемым объектом. И люди в этих местах живут самые разные, а не только «денежные мешки»; хотя, надо признать, концентрация весьма состоятельных и сверхсостоятельных граждан в рубево-успенской местности много выше, чем в иных уголках ближнего Подмосковья…


– Водитель! – подал голос с заднего сидения маршрутки парень лет двадцати. – Остановите на пересечении с Подушкинским!

Антон Кривицкий не без труда выбрался наружу из переполненной «газели», за рулем которой сидел возрастной дядька южной наружности. Микроавтобус, фыркнув сизыми выхлопными газами, отвалил от обочины и, набирая ход, покатил по «рублевке», следуя далее согласно маршруту, прописанному на табличке, помещенной на лобовом стекле…

Антон сунул пакет под правую мышку, поправил сбившиеся лямки от рюкзака, – с эмблемой в виде переплетенных букв «L» и «V» – огляделся… Выждав подходящий момент, когда в потоке транспорта возник небольшой разрыв, перебежал на другую сторону «рублевки». Прямо перед ним, стоило только пересечь паркинг, почти сплошь уставленный не самыми дешевыми легковыми авто и джипами, находится четырехэтажный комплекс барвихинского торгового центра «Дрим Хаус». Он взглянул на часы – его наручные «Omega», подарок отчима на совершеннолетие, показывает без пяти минут три пополудни – это означает, что он прибыл на место вовремя, без опоздания.


…Прошло около получаса. Антон все это время прохаживался вдоль обочины «рублевки»; пару раз подходил к главному входу в ТЦ, но, не обнаружив там никого из «своих», возвращался обратно к дороге.

День на дворе стоит пасмурный; утром землю слегка притрусило мокрым снегом; температура чуть выше ноля – зима в этом году выдалась экстремально теплой. Планируя акцию, они с соратниками договорились, что максимальный люфт по времени – тридцать минут. Москва с ее пробками это такой огромный лабиринт, где – даже зная и просчитывая маршрут – ты можешь по независящим от тебя причинам где-нибудь застрять, зависнуть, закопаться. Вообще-то Антон привык бережно относиться к времени – он сам никогда и никуда не опаздывал, и терпеть не мог, когда приходилось кого-то ждать, да еще и подолгу. Но не все сейчас зависит от него. Вот он спланировал все так, чтобы приехать на место точно вовремя. А у других товарищей, возможно, не все так удачно получается, как у него. Вот и приходится ждать, пока подтянутся остальные члены его «звена»…

Надо сказать, что внешне Кривицкий ничем особенно не примечателен. Среднего роста, – едва перевалил отметку в сто семьдесят пять – худощав, русоволос (волосы стянуты на затылке и перехвачены резинкой), на голове бейсболка с молоткасто-серпастым гербом. Одет в джинсы «jungle» от Roberto Cavalli (с заплатками на самых видных местах). Вряд ли original; купил он их в сэконд-хенде, а там полно fake – подделок. Теплая клетчатая рубаха выбивается наружу из-под короткой, но утепленной, на меху, джинсовой же куртки; на ногах купленные по случаю за полцены «саламандровские» ботинки – черные, из натуральной кожи, на толстой подошве, очень удобная и надежная обувка… То есть, одет он в меру стильно, функционально, недорого и эклектично. Ровно так, чтобы, с одной стороны, не выглядеть блеклым размытым пятном в людской массе, а с другой, прикид на нем хотя и «кульный», но беспонтовый, лишенный глупого пафоса. Вроде тех случаев, когда его сверстники из числа студентов и даже ребята постарше носят шмотки напоказ – с бирками и лейблами, типа у нас «фирма», у нас настоящие дольче-габбаны, а вы – остальные – пошли в жопу с вашими фуфловыми поддельными брендами…

В конце концов, прикид нынче – дело десятое. Здесь, на «рублевке», в плане шмоток никого и ничем не удивишь. Разве что если только попытаться зайти в «Веранду» или в «Жукоffка Плаза» в чем мать родила. Но он, Антон Кривицкий, и его друзья придумали для местных аборигенов кое-что покруче «обнаженки»; у них всех ж таки найдется чем удивить это сытое свиноподобное буржуазное отродье…


Антон подождал еще десять минут сверх оговоренного срока – никто из четверых парней, входящих в его «звено», к этому времени так и не объявился.

– С-суки, – процедил Антон. – Трусы… уроды!

Он в очередной, в который уже по счету раз, извлек из кармана куртки мобильник. Стащил кожаные перчатки, подул на кончики пальцев: продрог маленько, пока ждал этих раздолбаев… Проверил, нет ли новых сообщений – чисто для проформы, потому что последние пару часов его «Motorola» молчала, как заговоренная… Быстро нащелкал сообщение, отослал по очереди всем четверым:

ГДЕ ВЫ? 4ТО СЛУ4ИЛОСЬ? NAAH!! FUCK!!!!!!!

Разослав «эсэмэски» невесть куда запропастившимся соратникам, Антон решил еще для верности послать сообщение по двум забитым у него в «меморис» номеркам. Это были номера мобил старших товарищей, с подачи которых, собственно, его звено и должно было сегодня провести здесь показательную акцию…

Абоненту М124:

НА МЕСТЕ Т4К ФРЕНДЫ ОТКОСИЛИ ЗПТ МОБ ПОД ВОПРОСОМ

Точно такое же SMS-сообщение он отослал на телефон абонента, чей номер обозначен в памяти мобильного буквенным сокращением «LO121»…


Кривицкий, обогнув паркинг, направился – вновь – к главному входу в торговый центр. Неожиданно его окликнул женский голос:

– Антон?! «Тони»… постой!..

Кривицкий обернулся на голос. По плиточной дорожке, между стеной ТЦ и паркингом, торопливо шла женщина лет тридцати, одетая в дешевую шубку из серо-рыжеватого окраса искусственного меха и длинную клетчатую юбку. Это была Тереза, человек из «организации» – признаться, он ее поначалу даже и не узнал. Мелкая сошка, из «неофитов»: каждый раз, когда они пересекались где-нибудь, к примеру, на сходке в съемной квартире одного из товарищей, она приходила с вязанием, и либо тихо сидела, устроившись где-нибудь в уголке, либо хлопотала по части бутербродов и чая…

Умных речей из ее уст слышать пока не доводилось. Да и вообще, что-то он не припоминал, чтобы Тереза хоть когда-то высказала свое мнение – «обозначила позицию», как у них говорят – по какому-нибудь их тех вопросов, которые вызывали в их среде нешуточные словесные баталии.

Сошлись в десятке шагов от автоматических дверей, через которые сновали туда-сюда граждане, решившие наведаться по каким-то своим потребительским или иным делам в выстроенный около года назад пафосный торговый центр «Дрим Хаус»…

– Здравствуй, Антон! – сказала Тереза. – Немного опоздала… А где остальные?

– В Караганде! – зло сказал Кривицкий. – Иди за мной! Не рядом, а чуть на расстоянии! Не фиг тут торчать, у входа… «Секьюрити» могут засечь!!

Антон, не дожидаясь от нее ответной реакции и не задерживаясь более ни секунды, вошел через автоматические двери в просторный, сверкающий многоцветьем вывесок просторный вестибюль первого этажа, со сквозным атриумом – если задрать голову вверх, видна застекленная крыша. Симпатичная, если не сказать изысканная отделка: натуральное дерево, мрамор, стекло и полированный металл….

Охранник, торчащий возле входа, на секунду или две остановил на нем сканирующий взгляд; потом, сдержанно зевнув в кулак, перевел глаза на какой-то другой объект.

Антон спокойно прошел мимо него в направлении эскалатора, по которому можно спуститься на этаж «– 1». Он, кстати, и не думал прятать сверток, который у него был с собой. Наоборот, взял его в правую руку и держал как бы на виду, чтобы была заметна эмблема маркета «Пурпурный легион» – магазин с таким названием, торгующий аудио и видеооборудованием, как раз и находится в ТЦ «Дом Мечты».

Вообще, надо сказать, он хорошо подготовился к нынешней акции. Один раз приезжал сюда в одиночку, все здесь осмотрел, прикинул, как и что. Тогда же приобрел несколько «сидишек» в «Пурпуре», заодно разжился «фирменным» пакетом – теперь он его использует как элемент маскировки. В книжном магазине сети «Букбери» купил книжку Лимонова, – Антон не очень-то хорошо относился к «Эдичке», как к человеку и политику, но в его писаниях можно найти и кое-что полезное. И еще приобрел книгу «Дневник мотоциклиста» легендарного революционера и пламенного борца против мировой буржуазии товарища Эрнесто Че Гевара: даже не верится как-то, что люди та к о г о калибра жили, творили и умирали еще сравнительно не так давно.

В последний заход – это было еще дней десять назад, до Нового года – они сюда приехали всей «ячейкой»; каждый имел возможность осмотреться, составить свое впечатление об этом объекте. Барвихинский «Dream Hous», надо признать, производит на любого, кто оказывается в его теплых, бархатных внутренностях, весьма приятное впечатление. В отличие от огромных «моллов», сооруженных в последние годы на окраинах и сразу за МКАД, маркеты и бутики здесь расположены компактно; расстояния небольшие, сотрудники образцово вежливы, учтивы, не по-русски услужливы. Особой толкучки здесь не случается, поскольку сам этот ТЦ с его «всего лишь» тринадцатью тысячами квадратов посещают в основном те, чьи доходы значительно превышают планку среднестатистического московского «мидла»: тут решительно все, от «мейсенского» хрусталя и изделий из стекла «баккара» и до английского текстиля, от корма для домашних любимцев и до полотен, выставленных в местной антикварной галерее – стоит либо дорого, либо запредельно дорого.

По разумению Антона Кривицкого, супердорогие маркеты и скопища бутиков, подобные здешнему «элитному» торговому центру, с показной, откровенно хамской роскошью, бьющей по глазам и заодно по нервам нормальных людей, являются ни чем иным, как язвами, проказой, раковой опухолью на теле его родной страны.

А особи, которые регулярно посещают такие вот злачные места, все эти своеобразные «ярмарки тщеславия», в Москве ли, в Лондоне или в иных приятных нуворишам местах, представлялись ему чем-то вроде выведенных в каких-то тайных лабораториях мутантов.

Эдакие «чужие»: жутко активные и агрессивные биологические организмы, наделенные зубастой пастью. И еще – по примеру кольчатых червей – имеющие непропорционально большой желудок, заменяющий им все остальные жизненно важные органы…


Почти всю центральную часть «минусового» этажа, где он оказался спустя минуту, занимает кафе «Correa’s». Столики забиты плотно, почти нет свободных мест. Здесь еще больше народа, чем этажом выше – в основном за счет посетителей большого продуктового супермаркета «Азбука вкуса», где цены, в принципе, не намного выше, чем в других подобных маркетах.

Обернувшись, он тут же встретился взглядом с Терезой – она все время держалась шагах в пяти-шести от него, так, словно боялась потерять его из виду. Или – самой потеряться в этом людском муравейнике.

Он подошел к ней, кивнул: уже более приветливо, чем прежде, у входа. Честно говоря, он и раньше не очень-то понимал эту взрослую тетеньку, не врубался, что именно привело ее в ряды «горильерос»[2]. Ей около тридцати, в его представлении она почти старуха. Сам он сравнительно недавно стал «партизаном», но надо учитывать, что их организация еще очень молода. Никаких особых подвигов ни он, ни соратники, входящую в его «звено», покамест не совершили. По сути, нынешняя акция должна была стать их первым серьезным делом. Первым испытанием на прочность.



И такой вот облом…


– Я немного опоздала, да? – чуть понизив голос, сказала Тереза. – Расписание электропоездов изменилось… А ты что, один?

– Как видишь, – Антон невольно скривил губы. – Ты, кстати, зря за мной хвостом ходишь! Не забыла еще, какое тебе задание поручили?

– Нет, не забыла. Но… наверное, Антон, на этот раз ничего не получится? Ты сюда один приехал?

– Сколько раз тебе говорено: не называй никого из наших по имени! – перейдя на быстрый шепот, сказал Кривицкий. – Использовать только прозвища!

– Извини, больше не буду. – Женщина вытащила из своей явно «бэушной» дамской сумочки зеркальце, глянулась в него, вздохнула. – Я, наверное, выгляжу как белая ворона? Тут так все красиво одеты…

– Да не, нормальный прикид, – чуть покривив душой, сказал Антон. – Да и не важно все это! Ладно, ты давай… отойди в сторонку! И вообще, не «светись»! Поаккуратней, не стой рядом со мной! А то и тебя заметут, если что пойдет не так! Надеюсь, ты не додумалась взять с собой мобилу?

– Оставила дома. Взяла только телефонную карточку – новую купила! Послушай… А может, есть смысл – отменить? Перенести на другой срок?

– Решения тут принимаю я, а не ты. Как говорят комментаторы – «матч состоится при любой погоде»! Каждый действует согласно ранее разработанному плану… с учетом ситуации! Все, хватит базарить! Отойди в сторонку и не мешай мне работать!

Антон повернулся на каблуках и направился к широкому проходу с турникетами и кассовыми аппаратами – возле продуктового супермаркета сегодня было особенно много народа. Тереза, перейдя на быстрый шаг, двинулась, вопреки инструкциям и здравому смыслу, вслед за ним.

– Ну?! Чего тебе еще надо?! – прошипел он, скосив на нее сердитый взгляд. – Исчезни, кому сказано!! Если меня «повяжут», то и тебе достанется! И кто тогда, спрашивается, доложит руководству о случившемся?!

– А может… может, не надо? – торопливо произнесла она. – Ну что ты сделаешь один, Антон… прости, прости… «Тони»?!

– Слушай, отстань, а?! Отвали!

– Тебя же… если поймают… из твоего этого… из университета могут исключить! Ты уже не маленький, должен понимать!

В ее словах, надо сказать, имелся резон. Хотя Кривицкий и находился в «академке», то есть пропускал год «по семейным обстоятельствам», нынешняя акция реально могла привести к тому, что его вообще вышибут из числа студентов факультета социологии МГУ, где он успел проучиться два года. Но это уже не ее забота. Пристала, блин, как липучка. Какой дурак, спрашивается, ее вообще «вербанул» в ряды «партизанов»?!

– Вот что, Тереза, – он уже не говорил, а цедил слова, не скрывая своего неприязненного отношения к «соратнице». – Если ты не понимаешь нормальных слов… Короче, отвали! И не вздумай путаться у меня под ногами!!


Он так и не понял – обиделась она, или просто молча проглотила его оскорбительную реплику. В какой-то момент он потерял Терезу из виду, о чем, кстати, ни мало не сожалел…

Антон, держа в поле зрения двух местных секьюрити, которые – в свою очередь – контролировали проход в супермаркет «Азбука вкуса», неспешно извлек из «фирменного» пакета пачку газет «На Рублевке». Небольшая такая «книжица», шестьдесят восемь страниц формата А5 с зеленоватой обложкой. Состоит преимущественно из рекламных объявлений; распространяется в местах общественного пользования на «рублево-успенском» и «новорижском» направлениях бесплатно, но возможна и доставка на дом с курьером – эта услуга уже платная.

Номер, полторы сотни экземпляров которого оказались в распоряжении «партизан», не вот чтоб свежий, трехнедельной давности, но это и не важно. Антон положил на сгиб правой руки пачку газет, откашлял горло, и, адресуясь проходящим мимо него посетителям, тоном ярмарочного зазывалы стал выкрикивать:

– Граждане, не проходите мимо своего счастья! А кому кусочек «рублевки»?! Лучшие предложения по «движимому» и «недвижимому»!! Предрождественские скидки!! Дома под ключ, коттеджи, участки с готовой инфраструктурой! Все почти задаром, за сущие копейки!!! Вот, возьмите… – он протянул газету проходившему мимо пузану лет пятидесяти, которого сопровождали две поджарые, как гончие, телки лет тридцати с небольшим, прикинутые в «стриженные» шубки и в высокие сапоги на десятисантиметровых каблуках. – Возьмите, женщина… вы найдете внутри много интересного и познавательного для себя, – эти слова он адресовал пышной, дородной тетке, которая молча выдернула у него из руки газету и, даже не удостоив его взглядом, прошла мимо по своим делам… – А ка-аму хрустальный дворец с лазоревым бассейном?!! Возьмите газету… А-атличные предложения! Граждане «рублевцы», эксклюзивно для вас!.. О-о-очень интересная газета сегодня! Берите, вы будете удивлены… Да, бесплатно… Да, можно и две взять…


Он раздал большую часть газет, когда к нему направился охранник.

– Не ори так, парень! Здесь не принято так себя вести! А то выставлю вон на улицу! Там и будешь раздавать свою «рекламку»!! Понял?!

– Понял, начальник, – криво усмехнувшись, сказал Антон. – Учту.

Во время этой сценки он даже не посмотрел в сторону «секьюрити». Потому что наблюдал за двумя «вуменшами», женщинами явно «бальзаковского» возраста. Одна из них только что развернула газету (эти дамы сами подошли к Антону и взяли у него по экземпляру «На Рублевке»)… Оттуда выпал листок… Еще один… Дама не поленилась, присела на корточки, подняла выпавшие «закладки» с идеально чистого пола. Поднесла к глазам, потом, что-то сказав подруге, передала ей один из двух выпавших листков.

– Ты что, глухой?! – поинтересовался «секьюрити».

– Что? – Антон повернул к нему голову.

– Дай, говорю, мне один экземпляр!

– А-а… конечно… возьмите!

В этот момент прозвучал громкий и какой-то истеричный женский голос.

– Охрана! Эй… секьюрити!! Задержите его!!! Этого… парня!!! Что с газетами стоит!!!!


Охранник как-то не сразу врубился, что происходит. А когда понял, что с парнем, который распространял возле супермаркета газету «На Рублевке» что-то не так, то не успел сразу его задержать: тот рванул от него, как заяц…

Секьюрити бросился вдогонку, вытаскивая на ходу рацию из нагрудного кармана простеганного фирменного свитера…

Антон, расшвыривая по ходу оставшиеся газеты, устремился в проход между столиками кафе. В каждую из этих рекламных газетенок было вложено по две-три листовки. С перекрещенными серпом и молотом в верхнем правом углу, портретом Че в левом и с набранной жирным шрифтом шапкой:

K.O.M.I.T.E.T. ПРЕДУПРЕЖДАЕТ!!!

Антон выхватил из-за пазухи еще пачку листовок… подбросил их в воздух!.. Люди за столиками заволновались; послышались крики, мужские и женские. Антон по ходу сшиб – задев того плечом – какого-то халдея, который нес по проходу нагруженный закусками поднос; официант, нелепо взмахнув руками, выронил свою ношу и завалился спиной на один из столиков, вернее, на клиентов, которые за ним устроились – тут же раздался, подобно тревожной сигнализации, истошный женский визг…

– Хватит жрать!!! – вместе с хрипом вырвалось из груди Кривицкого. – Воры! Подонки!! Буржуи!!! Будет вам всем «кирдык»!! Кровью тут умоетесь!!!!

В следующую секунду кто-то сзади подбил ему ноги.

Навалились кучей охранники, сразу трое или четверо.

Заломали, уложили плашмя на пол. Вывернули руки в суставах, да так резко, не по-детски, что он заорал от боли!..

Кто-то рванул Антона за косичку; от полученного удара по ребрам у него потемнело в глазах…

Во рту стало солоно и горячо – кажется, расквасили губы…

Он теперь уже не кричал, а лишь задушенно хрипел: один из дюжих секьюрити прихватил его руку на болевой прием, зафиксировав – в то же время – сгиб своей левой руки на горле задержанного.

«Хулигана» поволокли куда-то в боковую галерею. Неожиданно к ним – к группе охранников, к которым присоединились какие-то люди в штатском с «бэджиками» на груди – подбежала женщина. Она кричала что-то не совсем вразумительное; слышны были лишь отдельные слова – «люди!»… «помогите!!»… «убивают!!!». Мало того, она даже попыталась вырвать у них из рук «добычу»!

– Ах ты…с-сука! – охранник схватился за прокушенную руку. – Держите ее, мужики!! Она явно его сообщница!!

Вскоре задержанных граждан препроводили в специальное помещение, где им теперь предстояло дожидаться появления милицейского наряда. В рациях секьюрити прозвучала инфа, что к «запасному входу» только что подъехали сразу два патрульных транспорта – служба на «рублевке» поставлена будь здоров как, просто-таки образцово налажена.

Официанты прибрали битую посуду; менеджеры с безукоризненными манерами некоторое время еще успокаивали публику, слегка шокированную таким вот столь неожиданным «перфомансом». Через несколько минут жизнь вошла в привычную колею и лишь некоторые особо впечатлительные граждане продолжали ворчать, что вот, мол, совсем народ оборзел, что местная охрана «не ловит мышей» и вообще, вокруг сплошь бардак и чисто российское разгильдяйство.

Вскоре возле супермаркета и кафе объявились несколько мужчин, одетых в неброские костюмы: их, кажется, интересовали не только сами задержанные, но и детали произошедшего, а также то, не было ли у «хулиганов» других сообщников.

Они же, эти мужчины с внимательными взглядами, сохраняя вежливый и в то же время твердый тон, изъяли у местных охранников, продавцов, менеджеров и у обычных посетителей если и не все, то большую часть экземпляров газеты, которые пытался распространять здесь парень с косичкой и эмблемой СССР на бейсболке. Помимо газет, их также интересовали листовки; всего им удалось собрать около полусотни листовок, содержание которых, как выяснилось, было полностью идентичным.

За одним из столиков кафе Correa’s сидела пара: статный мужчина лет пятидесяти с «гаком» в темно-синем костюме, – под пиджаком черная водолазка – в притемненных очках, с слегка тронутыми сединой висками и шрамом на подбородке, а также его спутница, миловидная шатенка в брючном костюме, по возрасту, пожалуй, годящаяся ему в дочери.

Они были свидетелями всего этого «шурум-бурума», который начался в аккурат тогда, когда официант должен был принять у них заказ.

Мужчина нагнулся и взял с пола листок – рядом с их столом в проходе валялось еще несколько, их еще не успели все собрать. Снял «затемненные» очки, достал из кармана очешник с рабочими «глазами», водрузил их на переносицу…

Прошелся глазами по тексту, – на его губах появилась и тут же исчезла тень улыбки – потом его взгляд опустился в самый низ «прокламации».

Вместо подписи там значилась та же прелюбопытная аббревиатура, что и в шапке этого воззвания:

K.O.M.I.T.E.T.

Мужчина сложил листок в «четвертушку» и сунул его во внутренний карман пиджака. На несколько секунд лицо его сделалось отстраненным. Очнувшись от раздумий, он улыбнулся спутнице, затем жестом подозвал официанта: в этом заведении работает превосходный повар и раз уж они сюда пришли, то грех не отведать что-нибудь вкусненькое, что-нибудь такое, чем любит побаловать себя привередливая «рублевская» публика.

Глава 2

НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ

«Можайская» двухчасовая электричка, набитая людьми в обычные дни под завязку, сегодня шла в Москву заполненной едва на половину.

Ничего удивительного: новогодние «каникулы», самая середка праздников. Денег и здоровья потрачено немеряно. На отмечание, на «проздравление», на опохмеление. Работают в эти предрождественские дни только торгаши, менты да проститутки. Все закрыто, кроме торговых точек и разных увеселительных и развлекательных заведений, на посещение которых не у каждого при нынешней жизни найдутся денежные средства. Большинство из «слободских», как пренебрежительно называют москвичи людей, приезжающих на работу или учебу в столицу из области, совершающих в будни утомительные поездки в столицу и обратно, предпочитают в эти дни сидеть по своим домам, не высовывая носа дальше центральной улицы своего городка или поселка. Москва, это такой громадный пылесос, который жадно высасывает деньги у любого, кто оказывается в зоне притяжения. Спрут с миллионами щупальцев, которые, стоит вам только оказаться в пределах их досягаемости, тут же норовят забраться в ваши карманы и основательно их почистить. Особенно это заметно в праздничные дни, когда, казалось бы, сама наэлектризованная городская атмосфера пульсирует, манит, зазывает: «купи!», «оторвись!», «зажигай!»…

Поэтому «слобода» в своей массе, особенно люди с дальних областных окраин, в такие дни редко выбираются в столицу.

За исключением разве что молодежи, которой всё нипочем и которая, в отличие от зашуганого, прибитого жизнью старшего поколения, предпочитает жить одним сегодняшним днем.


В хвостовом вагоне устроилась компания парней – они сели в электричку на станции Тучково, на полпути из Можайска в столицу. Всего их семеро в возрасте от восемнадцати до двадцати одного. Двое, те, кто постарше, в черных кожаных «косухах» и берцах, в которые заправлены джинсы. На стриженые головы натянуты спортивные шапочки. Остальные экипированы преимущественно в китайских ширпотреб, но и у них куртки и брюки в основном темных цветов, а волосы подстрижены коротко, почти под ноль.

Имеется у них и еще нечто общее помимо возраста и местожительства: все они являются фанами одной из столичных команд, о чем свидетельствуют красно-синие шарфы – весьма приметная деталь одежды, которая способна о многом сказать посвященному человеку.

Старшим в этой компании – и по возрасту, и по «авторитету» – был рослый костистый парень с пористым, как губка, некрасивым лицом и нагловатыми, чуть навыкате, глазами – Серган. Он третий год «косит» от армии; даже медицинскую справку умудрился раздобыть, что у него какой-то «сердечный клапан» барахлит, а потому к службе он совершенно не пригоден. Серган, которого выперли из школы еще в восьмом классе, работал то в автомастерской, на подхвате у отца, то продавал мобилы и диски на рынке, то вообще на время пропадал из виду. Деньжата у него, надо сказать, водились – пусть и небольшие – почти всегда. Другие парни из этой компании примерно такого же склада, что и он. Сегодня их хоккейная команда играет с казанским АК «Барс»; матч начнется в семь вечера, а сама встреча должна состояться на малой арене в Лужниках. Прошел слух, что намечается махач с некими «московскими татарами» возле все той же «лужи». Поэтому планы Сергана и его компании были простыми и незатейливыми: с Белорусского прокатить на метро до Лужников, потолкаться среди себе подобных, попытаться протащить в ледовый дворец пару-тройку петард, поорать в волю, при случае – набить морду каким-нибудь чуркам, потом вернуться последней электричкой домой.


Серган и его компания были заметно навеселе. Чтобы не скучать в дороге, взяли с собой пива. «Молодые» имели пару двухлитровых баллонов на пятерых; Серган и его кореш Жига (он тоже одет в «косуху»), будучи парнями посолидней и при деньгах, прикупили себе на станции две упаковки «Карсборга», в каждой по четыре бутылки в стеклянной таре.

По ходу потягивали пивко из горла; завязалась игра в подкидного; временами горланили речовки. Короче, все как всегда. Ехали себе спокойно, никого из окружающих не задирали. Во всяком случае, покамест.

Оставалось две или три остановки до Одинцово, когда Серган ощутил настоятельную потребность опорожнить мочевой пузырь. А заодно – подумал он – можно и курнуть. Вернее, следовало сделать наоборот: сначала покурить, а потом – отлить. Он встал со скамейки, потянулся, потом неспешно направился в хвостовой тамбур. Жига откупорил очередную бутылку «карлсборга», после чего тоже поднялся на ноги. Широко расставив ноги, как моряк во время штормовой качки, рявкнул во все горло:

– Бес! Бес!..

– Беспредел!! – подхватили хором остальные.

– Мы устроим…

– Бес-пре-дел!!!

Одна из пожилых тетенек испуганно посмотрела в их сторону, но тут же отвернулась и вновь уткнулась в вид за окном. Жига отхлебнул из бутылки, и тоже отправился вслед за Серганом – в хвостовой тамбур…

Едва они успели закурить по сигарете, как зеленая гусеница электропоезда сначала резко замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Открылись двери: в тамбур ворвался свежий воздух; со стороны «можайки», которая здесь идет параллельно колее, отчетливо слышны звуки автомобильных движков.

– Перхушково, – процедил Серган. – Чё-то сегодня машинист слабо кочегарит… С опозданием идем!

Он вдруг увидел, как на платформу, – перебежав через колею – вымахнул какой-то мужик – в темно-синем, почти черном пальто и выпущенном наружу шарфе, который, казалось, вот-вот упорхнет, как вольная птица…

Этот тип как-то странно заметался, как будто потерял на мгновения всякий контроль над собой и не знал, что ему далее предпринять. То ли опаздывал куда-то, то ли гнался за ним кто, то ли он сам кого-то хотел высмотреть и догнать… Короче, вел он себя крайне необычно.

Буквально за секунду до того, как закрылись двери, мужчина влетел в их хвостовой тамбур, едва не врезавшись в двух наблюдавших за ним парней.

– Ты чё, мужик, слепой?! – хмуро процедил Жига. – Смотри, куда прешь!!

– Из… и-зз… извините, – в несколько прием сказал мужчина. Он сначала дернулся к двери, но затем вдруг передумал и решил остаться в тамбуре. Спустя короткое время, когда ему удалось чуть отдышаться, он спросил. – Скажите… а это… в Москву идет поезд, да?

Серган и Жига переглянулись, после чего дружно заржали.

– Ну ты даешь… Сел в «поезд» и не знаешь, куда рулит машинист? Не… ну это чисто прикол!

– Да я это… – Мужчина привалился лопатками к хвостовой перегородке; дышал он натужно, с посвистом, лицо его сделалось бледным и потным, как у больного, а глаза, окруженные тенями, были, наоборот, красными, как у кроля. – Давно не ездил… так вот – в электричке. Она в Москву идет, так?

– Допустим, – заинтересованно приглядываясь к этому странному типу, сказал Серган. – А тебе… вам что, в Москву надо? Ну так туда и едем!

– Да? Спасибо… хотя бы тут повезло.

Двое парней обменялись быстрыми взглядами. Мужик был явно не в себе: то ли бухой (хотя алкогольного выхлопа от него не ощущалось), то ли капитально «обдолбан». Лет ему… тридцать с хвостиком. Внешность обыкновенная, свой брат-славянин, рост выше среднего, на щеках двух-трехдневная щетина. Прикид на нем, надо сказать, не из дешевых: клевое длиннополое пальто с блестящей подкладкой (явно не на вещевом рынке куплено, там таких шмоток попросту не найдешь), шелковый шарф в черную и золотистую клетку, темные брюки, слегка, правда, помятые и мокрые почти до колен, как-будто он вброд перебежал мелкую речушку и мокрые же туфли, фасонные, с острыми носами, черного цвета – сразу видно, что куплены не у вьетнамцев, торгующих обувью на подмосковных базарах, а в каком-нибудь недешевом маркете.

Короче говоря, люди в таком прикиде обычно ездят на мерсах или на джипах. Потому что электрички существуют для простых небогатых граждан, у которых нет денег на то, чтобы обзавестись собственными «колесами». А у этого типа, что ввалился в вагон на платформе «Перхушково», если судить по его внешнему виду и по нескольким прозвучавшим из его уст репликам, денег, должно быть, куры не клюют…


Мужчина попытался выпрямиться и даже шагнул к тамбурной двери, но Серган придержал его, ухватившись за локоть. Жига, наоборот, переместился к двери и закрыл своей спиной – хотя бы частично – тамбур от любопытных глаз. В вагоне находились «свои», не считая двух бабулек. Но даже своим пацанам не всегда и не во всем можно довериться…

– Ребята… вам чего?

Он попытался вырвать рукав и войти все же в вагон, но не тут то было: Жига по-прежнему перегораживал ему проход, а Серган, в свою очередь, крепко удерживал его за руку.

– За проход надо заплатить, – процедил Серган. – Давай… гони бабки!!

Мужчина, пробормотав нечто неразборчивое, попытался оттолкнуть в сторону назойливых «ребят». Серган сильно дернул его на себя… потом схватил его за грудки! Прижал к переборке… Тот неожиданно вдруг стал изо всех сил сопротивляться: парень едва увернулся от удара локтем в лицо…

– Ах ты с-сука!! – прошипел кореш. – Серган, держи его!!

Жига взмахнул над головой полупустой пивной бутылкой и от всей души хрястнул ею по голове борзого мужика.


– Фуххх! – Серган вытер ладонью пот. Такие короткие, но ожесточенные схватки – он знал это по собственному опыту – забирают до хера сил и нервов. – Ну ты глянь, какая тварь!! Пытался меня по ходу вырубить!..

Жига, вытерев руку – она была липкой от пива – о нижний край свитера, вновь сместился к тамбурной двери. Бросил взгляд через стекло: пацаны по-прежнему резались в карты; в их сторону никто даже и не посмотрел. Хвостовой вагон слегка раскачивает; в тамбуре кисло пахнет мочой и пивом, под ногами хрустят остатки разбитой о голову незнакомца пивной бутылки…

Мужик лежал, скрючившись, подобрав под себя колени, на правом боку, прямо на грязном заплеванном полу тамбура. Он хрипло дышал и даже пару раз пытался сесть, опершись спиной на перегородку, но его ударом ноги вновь отправили в глубокий нокдаун. Серган присел возле него на корточки; расстегнул пуговицы пальто, проверил в темпе все карманы – нет ли чего в них интересного и полезного…

Во внутреннем кармане пиджака он нашел кожаный, приятно пахнущий лопатник… Электричка вновь сбавила ход – перегоны между платформами здесь короткие, в среднем не более пяти минут…

– Может, пальто с него сдернем? – понизив голос, сказал Жига. – Знатный польтец!! Можно пару стольников баксов поиметь… как с куста!

– Не… не пойдет! – приглушенно сказал Серган. – Еще ментам с этим пальто попадемся… Ну его на фиг! Так… подъезжаем! Если кто зайдет, скажем, что гражданин – типа бухой!

– Так у него это… кровь… башка разбита, наверно! А если его тут, на этой станции выкинуть из вагона на фиг?!

Электричка, дернувшись, остановилась на платформе «Пионерская». Серган высунул голову в проем – нет ли кого поблизости. На перроне немноголюдно; здесь вообще редко когда бывает много народа. Да и те немногие, кто были на виду, стояли ближе к голове состава – это чтобы сразу по прибытию на Белорусский оказаться в числе первых…

Подъехавшая электричка вобрала в себя немногочисленных граждан. Серган взял обмякшего незнакомца под мышки и перекантовал его на перрон. Едва успел вскочить обратно в тамбур, как дверь закрылась и электричка вновь тронулась с места, стремительно набирая скорость…

– Ну? – нетерпеливо произнес Жига. – Сколько там бабла, в лопатнике?

Серган, проверив содержимое изъятого у «странного типа» портмоне, разочарованно вздохнул.

Пластиковое водительского удостоверение. Пластиковая же кредитная карта «Visa Electron»…

У незнакомца, как выяснилось, не было при себе мобилы – это обстоятельство ошарашило Сергана.

И самое, пожалуй, главное: из наличности в лопатнике оказались всего две пятисотрублевые купюры – сущая мелочь, учитывая его прикид.


Мужчина пришел в себя спустя какое-то время: ему показалось, что его куда-то несут… вернее, волочат, взяв с двух сторон «под микитки».

Голова раскалывалась от боли. Веки слиплись, так что глаза не разодрать.

– Сымай с него пальто! – прозвучало откуда-то издалека, словно из другой вселенной. – Быстрей!! О-о… пиджачик я этот себе заберу!

– А пальто… оно теперь мое! – сказал другой голос. – Я первый этого кента заметил!!! Смотри… это чмо шевелится!!

Мужчина попытался приподняться, но на него тут же сверху кто-то навалился, прижал обратно к земле…

Он остро ощутил запахи гнилостного, с похмельным перегаром дыхания и вонь давно немытого тела.

В голове у него вдруг что-то лопнуло…

И тут же, следом, подобно глухому занавесу, опустилась аспидно-черная темень, разом поглотившая все запахи и звуки…

Глава 3

БЫЛ БЫ ЧЕЛОВЕК, А СТАТЬЯ НАЙДЕТСЯ

Вечером, около семи, двух задержанных в ТЦ «Дом Мечты» граждан доставили в управление внутренних дел Одинцовского района.

Антон, у которого лицо было разбито в кровь, – один из секьюрити при задержании двинул ему в нос – попросился в санузел. Нужду пришлось справлять под присмотром двух местных сотрудников. Помимо «фейса», досталось и другим частям тела: ныл ушибленный копчик, болели плечевые и кистевые суставы – свирепые рублевские охранники за малым не оторвали ему конечности…

Он намеревался ополоснуть лицо, но умыться ему так и не позволили. На запястьях Кривицкого вновь защелкнулись наручники. Какой-то милицейский капитан, сидевший за прозрачной стеклянной выгородкой на первом этаже здания УВД – наверное, сменный начальник дежурной части – распорядился, чтобы задержанных разделили, сняли с них показания и составили протокол об административном нарушении. Тереза, которую как козу на привязи с прикованным цепочкой к правому запястью наручником водил за собой дюжий мент с тремя сержантскими лычками, повели куда-то по коридору, в левое крыло здания, мимо зарешеченных камер ИВС…

Кривицкого засняли на фоне стены с «мерной» планкой, откатали «пальчики», затем сопроводили на второй этаж, в кабинет дежурившего в этот вечер сотрудника одинцовского СО УВД. Один из милиционеров, доставивших двух задержанных в Барвихе «экстремистов» в райотдел, стукнул костяшками пальцев в дверь, затем просунул голову в проем.

– Доставили «барвихинского» хулигана!

Двое мужчин, один из которых был в штатском, а другой в форме майора милиции, перекуривавшие у зарешеченного окна с открытой форточкой, разом повернули к нему головы.

– Минутку! – сказал худощавый брюнет лет тридцати с узким, удлиненным, смахивающим на лошадиную морду лицом – следователь Трофимов. – Обождите пока в коридоре!

Когда дверь закрылась, он вопросительно посмотрел на майора Шинкарева, начальника МОБ одинцовского УВД, который приехал в управление около получаса назад – по звонку.

– Ну так как будем «оформлять» этого парня, Палыч? Есть какие-нибудь сигналы «сверху»?

– Полной ясности пока нет, – сказал плотный коренастый майор, от которого, несмотря на окружающий его «маскировочный» аромат мужского одеколона, заметно попахивало спиртным (его выдернули на службу прямо из-за накрытого в честь дня рождения супруги стола). – Я звонил сменному дежурному по «главку», ситуация пока такова… Троих граждан задержали сегодня в «Крокусе», примерно в то же время, что и нашего «хулигана»… Пытались там листовки разбрасывать, безобразничали, разбили витрину в одном из маркетов…

– А что за листовки? Случаем, не того же содержания, что разбрасывал этот…. наш «герой»?

– Подробностей пока не знаю, Володя, – Шинкарев затушил сигарету о край пепельницы. – Из барвихинского отделения и из Жуковки сообщили, что какие-то листовки также обнаружены возле входа в «Базар» и на паркинге рядом с «Жукоffка Плаза»…

– Похоже, что все это как-то связано между собой, – задумчиво сказал Трофимов. – Явно какая-то скоординированная акция. Я вот только не пойму, что это еще за организация такая объявилась – «K.O.M.I.T.E.T.»? Ты что-нибудь слышал, Палыч, о такой? Может, в ваших «мобовских» базах данных и в ориентировках что-нибудь есть на этот счет?

Майор криво усмехнулся.

– Я только об одном «комитете» наслышан. О том самом… ну, ты понимаешь.

– А из этой самой «конторы»… Были какие-нибудь от них с и г н а л ы?

– Наши из патруля доложили, что в «Дом Мечты» приезжали товарищи из ФСО. Был ли кто из госбезопасности – не знаю, потому что они перед нами не отчитываются. Никаких ЦУ с их стороны пока что не поступало.

– Плохо, что в праздничные дни все это дело «замутили», – Трофимов поскреб пятерней в затылке. – Сейчас до начальства попробуй достучаться!

Ладно, пока будем проводить дознание по факту правонарушения… А ты, Палыч?..

– Я поприсутствую, Володя.

Следак вытряхнул пепельницу с окурками, чуть прикрыл форточку, после чего выглянул в коридор.

– Давайте сюда задержанного!


Терезу ввели в полупустое помещение, в котором из мебели имелись лишь стол, накрытый сверху чем-то вроде клеенки, два металлических табурета, привинченных к полу и деревянный стеллаж, зияющий пустыми полками.

Стены окрашены масляной краской зеленого цвета, окна отсутствуют, на дешевом, с паутинкой трещин линолеуме, которым покрыт пол, видны там и сям отпечатки следов – приборку здесь не делали, кажется, с конца прошлого года.

Сержант открыл своим ключом «браслет». Шипованный наручник оцарапал кожу на запястье: ссадина зудела, хотелось расчесать поврежденное место, ну или хотя бы потрогать кончиками пальцев… Но Тереза удержалась от этого. Ей было крайне неловко, как-то очень не по себе все эти последние три или четыре часа, начиная с момента задержания в «Дрим Хаусе». Она не знала, как себя вести; внутри что-то сжалось, как пружина.

Вымученно улыбаясь и явно не понимая, что от нее хотят, она вопросительно посмотрела на сотрудницу в милицейской форме, которая вошла в помещение вслед за ними.

– Ну? Чё скалишь зубы?! – хмуро сказала прапорщик, у которой оказался неожиданно низкий, почти мужской голос. – Сымаем одежду! Складываем аккуратно на стол!! Давайте, гражданка… нечего тут стоять, как столп! – она посмотрела на сержанта из ППС, который доставил задержанную для личного досмотра. – У нее с собой были какие-нибудь вещи?

– Сумочка. Ну такая… типа – дамская. В дежурной части изъяли вместе с паспортом. Кстати… она не прописана ни в Москве, ни в области. И вообще нигде не прописана.

– Бомжиха, что ли? Раз нет прописки?

– У нее временная регистрация.

– Извините, я не поняла, – подала реплику Тереза. – Что я должна делать?

– Р а з д е в а т ь с я!! – скомандовала женщина в милицейской форме, у которой над верхней губой явственно проступали темные усики. – Я должна произвести личный досмотр!! Давай, сымай шубу. Ну и остальное – тоже! Пошевеливайтесь, гражданка, у меня и без вас работы хватает!

Тереза скосила взгляд на крепыша-сержанта, который, в свою очередь, подпирая плечом стену у входа, насмешливо наблюдал за этой разворачивающейся у него на глазах сценкой.

– Вы нарушаете мои права, – едва слышно сказала она. – И вообще… так нельзя.

– Че-его?! – сотрудница УВД метнула в ее сторону грозный взгляд. – Какие такие «права» мы нарушаем?! Мы действуем строго по закону! А ты кто, вообще, такая, чтоб меня тут учить?!

– Человек. Гражданин той же страны, что и вы.

– Хватит тут умничать! Мне что, попросить моих коллег-мужчин, чтобы и они поучаствовали в досмотре? Ты этого добиваешься?!!

Тереза медленно сняла шубку и положила ее на застеленный клеенкой стол…


Уже минуте на пятой разговора с двумя ментами задержанный схлопотал затрещину – майор вроде и не сильно «щелкнул» его по затылку, но парень, сидевший на краю стула, оказался на полу.

– Больно же! – процедил сквозь зубы Антон. – За что??? Я ничего… такого… не совершил!..

– Хватит дурковать! – Шинкарев схватил парня за ворот куртки, встряхнул его, как котенка и усадил обратно на стул. – До тебя пока пальцем не дотронулись! А это… это пока что так – легкая разминка! Сядь ровно… кому сказано?! И отвечай на вопросы!!!

Трофимов вкрадчиво улыбнулся, продемонстрировав прокуренные, желтые – не по возрасту – зубы.

– Фамилия? Имя? Отчество? Год и место рождения?

Антон, у которого заметно опух нос, а вся нижняя часть лица была в корочке подсохшей крови, тяжело повел головой из стороны в сторону.

– Ты что… хочешь сказать, что не помнишь собственного имени? – Следователь изобразил на лице удивление. – Гм… Ну ты же взрослый парень, верно? Должен понимать, куда ты попал и с кем имеешь дело. Мы тебя «установим»… по любому!

– Тебе, наверное, лет двадцать или около того? – Шинкарев развернул пачку «холса» и забросил в рот сразу два мятных леденца. – Ну?! Чего молчим?!

В кабинет, предварительно постучавшись, вошел один из младших сотрудников. Шинкарев взял у него «заказ», – пластиковую бутыль с газированной минералкой. Кивком поблагодарил за оказанную услугу; тот сразу вышел и прикрыл за собой дверь.

– А чего говорить-то? – глядя в пол, сказал задержанный в барвихинском ТЦ парень. – Я… это… ничего противозаконного не совершал!

Шинкарев свинтил пробку; сделал несколько крупных глотков, затем передал бутылку следаку. Тот, как культурный человек, налил себе минералки в стакан, а бутылку с водой поставил у ножки стола. Майор, перехватив взгляд парня, спросил:

– Что? Пить хочется?

– Ага… в горле совсем пересохло.

– Перебьешься! Вот начнешь отвечать, тогда и отношение к тебе будет другое, человеческое.

– Ну так где твои документы? – едва сдерживая раздражение, поинтересовался Трофимов. – Как зовут?! Где прописан? Учишься? Работаешь? Давай, выкладывай, нечего тут комедию ломать!

– Не помню… И ничего не понимаю. Чего вы от меня хотите?

– Вот только этого… вот э т о г о, – Трофимов красноречиво постучал себя пальцем по лбу, – не надо! Не вздумай морочить тут нам головы! Что ты типа «шизик» и что тебя только сегодня выпустили из «дурки»! Тут такие фокусы не пройдут! Значит, документов у тебя при себе нет?! Сообщить о себе установочные данные ты отказываешься… Так и запишем в протоколе. Это тебе пойдет в «минус», чтоб ты знал!

Впрочем, следователь не торопился составлять протокол – с этим успеется. Он взял со стола пластикатовый пакет, предназначенный для хранения вещдоков. Достал оттуда сотовый телефон «моторола», который был изъят у парня при задержании. Попытка пробиться в «меню» не увенчалась успехом. Трофимов открыл заднюю крышку… Так и есть: этот шкуреныш с косичкой – а кто же еще? – избавился от «сим-карты»…

– А где «симка»? – следователь закрыл крышку, после чего определил сотовый обратно в прозрачный пакетик. Он посмотрел на Шинкарева. – Его х о р о ш о обыскали? Тщательно?

– Да, причем – неоднократно, – сказал майор. – По показаниям охранников из «Дрим Хауса», у него не было при себе документов. А мобила, соответственно, изъятая у этого гражданина при задержании – была без «сим-карты». – Он приблизился к сидящему на стул парню и отвесил ему легкий подзатыльник. – Сидеть! – Майор схватил его за плечи и не позволил, таким образом, вновь оказаться на полу. – И отвечать на вопросы, когда тебя спрашивают!!

– Кто дал тебе эти л и с т о в к и?! – поинтересовался следователь, зайдя с другого бока. – К какой организации ты принадлежишь?! Назови имена своих сообщников?!!

– Ничего не знаю, – облизнув губы, сказал парень. – Какие такие листовки?!

– Те, которые были вложены в газету «На Рублевке»!

– А-а…

– Ну? Вспомнил? Так говори давай, не тяни кота за яйца!

– Про газету… вспомнил! Мне эти газеты… пачку газет… передал какой-то парень.

– Что за парень? Опиши его! Где он тебе их передал?!

– Так возле «Дрим Хауса»… рядом со стоянкой! Спросил: «хочешь подзаработать»? Я сказал – «ну да, неплохо бы, а что делать-то»? А он мне, значит, пакет передал с этими вот газетами! И триста рублей отстегнул! Сказал, что когда все их раздам, то надо будет подойти к стойке с надписью «Информация» на первом этаже. И там мне еще четыреста рублей выдадут… так он мне пообещал!

– А как выглядел этот твой «работодатель»? В чем был одет?

– Да так… обыкновенный парень. Наверное, будет чуть постарше меня.

– Дальше!

– Ну а что еще сказать? Я встал возле касс супермаркета и начал раздавать газеты.

– В которые были вложены листовки! Причем – экстремистского содержания!

– Сказал же – про «листки» – не знал! Ну вот. А тут эти… охранники! Накинулись на меня, скрутили… как будто я в чем-то виноват?!

– Нехорошо, – процедил Трофимов. – Опять дураком прикидываешься?! Как тебя звать – не помнишь! Про листовки тоже ничего не хочешь рассказывать! Может, ты еще скажешь, что не выкрикивал всякие разные лозунги, когда тебя охрана задержала?!

– Чё-то я такого не помню… Какие такие «лозунги»? Я это… испугался! Вижу, какие-то люди гонятся за мной! Кричат чё-то! Навалились на меня… как будто я украл чего-то в этом «маркете»! Нос вот сломали… кажись… – парень осторожно дотронулся скованными руками до распухшего носа. – За что со мной т а к? Не понимаю.

Следователь и начальник МОБ обменялись многозначительными взглядами. Несмотря на довольно юный возраст, парень держится стойко. Крепкий орешек: придется повозиться, прежде чем удастся его расколоть.

– Ну ничего, ничего, – сказал себе под нос Шинкарев. – Не таких кололи. Вот отведем тебя в подвал… Да на каких полчаса отдадим в руки нашим спецам… Посмотрим тогда, какие ты песни запоешь!


Трофимов достал из папки, которая лежала на столешнице, тонкую пачку листовок, изъятых в «Доме Мечты» – наряду с видеозаписью инцидента в ТЦ и показаниями очевидцев, это были главные «вещдоки». Большую часть этих «прокламаций» собрали охранники ТЦ, а также подъехавшие на место – почти одновременно с двумя экипажами ППС – сотрудники ФСО, круглосуточно мониторящие обстановку в районе «правительственной» трассы.

Взял верхний листок, положил на столешницу, провел по нему ребром ладони, раз и другой – эти мятые, скомканные кем-то «бумажки» неплохо бы прогладить при помощи утюга.

Развернул к себе настольную лампу, чтобы ее свет падал на листок, который он держит в руках. Текст прокламации – впрочем, «жанр» определят эксперты – набран, скорее всего, в компьютере и распечатан – в черно-белой цветовой гамме – при помощи принтера. В верхнем правом углу листовки изображены перекрещенные серп и молот, вписанные в круг (такую символику используют до полудюжины российских партий и движений, включая НБП и коммунистов). В левом – портрет Че в его каноническом виде, уменьшенный, правда, до размеров почтовой марки…

Текст листовки состоит сплошь из лозунгов; и хотя в нем отсутствует единая линия, хотя в нем нет четко сформулированной «идеологемы», все же он производит, как отметил про себя следователь Трофимов, достаточно яркое впечатление:

K.O.M.I.T.E.T. ПРЕДУПРЕЖДАЕТ!

Мы предупреждаем все богатое сословие!

Чиновников, бизнесменов, депутатов, казнокрадов, воров всех мастей, а также членов их семей, содержанок, любовниц, педерастов, всех, всех, всех, кто жирует, кто паразитирует на теле русского народа!

Близится час расплаты! Покайтесь, пока не поздно! Верните все свои богатства в казну, раздайте бедным, пожертвуйте нуждающимся! Идите с повинной в органы правопорядка! Сделайте чистосердечное признание в совершении многочисленных преступлений – это вам зачтется судом! Спецслужбы и прокуратуру также давно пора очистить от скверны!! Только Чрезвычайная комиссия и Ревтрибунал способны справиться с вакханалией беззакония! Только суровые репрессии спасут большинство граждан и всю нашу страну от грядущей катастрофы!

Мы заявляем:

– Капитализм – дерьмо!

– Не делайте идола из Золотого Тельца! Довольно служить Мамоне, долой власть денежных мешков!!!

Мы требуем:

– Хватит жрать! Настала пора думать, настало время действовать!

– Бутики – закрыть, нечестно нажитые состояния – экспроприировать в пользу общества!

– Чиновников и олигархов – на нары, членов их семей, достигших совершеннолетия – на общественно-принудительные работы!

Мы намереваемся:

– Сбросить ярмо денежного тоталитаризма!

– Превратить жизнь богатых в кромешный ад! И мы это – сделаем!

Запомните:

– ИИСУС был п р о т и в богатых! Потому что всякое богатство – от «лукавого»!

– Ленин, Сталин и Че, лучшие умы человечества, бились насмерть с мировой буржуазией! Они для нас – наилучший пример! Они – наши истинные кумиры, властители наших дум!

Ы-ы-ы-ыттть всех богатых!!!!!

Победа будет за нами!!!

K.O.M.I.T.E.T.

Трофимов положил листовку обратно в папку, после чего вновь уселся на краешек стола. Его острые, как буравчики глаза, уставились на парня, который определенно был причастен к акции с разбрасыванием этих листовок явно экстремистского содержания.

– Так ты, значит, по-прежнему утверждаешь, что никак не причастен к распространению листовок?

Парень, сидевший на стуле, приставленном к торцу стола, даже не поднял головы.

– И про этот самый… K.O.M.I.T.E.T. – тоже отказываешься говорить?

– Первый раз о таком слышу, – глухо сказал задержанный.

– А что означает вот это вот… «Ы-ы-ы-ыттть всех богатых»? К чему это вы призываете? Это что – у г р о з а? Или призыв к насильственным действиям?

Не дождавшись ответа, Трофимов неодобрительно покачал головой.

– Напрасно ты себя так ведешь! Абсолютно неверную выбрал линию поведения! Тебя, молодой человек, взяли с поличным! Говорю тебе это еще раз! Потому что надеюсь пробудить в тебе если и не совесть, то хотя бы – призвать к благоразумию! Имеются видеозаписи и показания свидетелей! А также вещдоки – эти самые листовки! Предупреждаю сразу: статья тебе светит – серьезная! Ты как вообще, с Уголовным кодексом знаком?

– Откуда? Я это… не привлекался!

– Так привлечем! – сердито сказал Шинкарев. – Для таких как ты, кстати, как раз и приняли недавно несколько новых поправок к УК! Будешь запираться – огребешь на полную катушку!

Трофимов выдавил из себя мрачный смешок.

– Молодой человек, я допускаю такое – не в курсе. Он думает, наверное, что это так… смехуечки. Что его легонько пожурят, что составят протокол об административном нарушении, ну и отпустят восвояси! И будет он, значит, ходить в героях: типа весь из себя такой борец с «кровавым режимом»!

– Может, год назад так и случилось бы! – подхватил Шинкарев. – А сейчас, чтоб ты знал, гаденыш, действуют поправки, введенные в связи с принятием Закона о противодействии экстремистской деятельности! И ты напрасно, парень, шутишь с такими вот вещами!

Трофимов поднял глаза к потолку, словно именно на нем были прописаны соответствующие статьи Уголовного кодекса Российской Федерации.

– Ваши действия… гражданин-не-знаю-как-вас-там-зовут… подпадают под статью «два-один-три»…

– «Хулиганство»? – подал реплику Шинкарев. – Подходящая статья. Но можно накрутить и посерьезней.

– Ну так вот, – как бы пропустив реплику милицейского коллеги мимо ушей, сказал следователь. – Часть первая данной статьи гласит: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия…

– Какого еще оружия, гражданин начальник? – скороговоркой выпалил задержанный. – Не было никакого оружия!

– …или предметов, используемых в качестве оружия…

– А листовки, кстати… особенно с призывом к свержению власти… это тоже приравнивается к оружию! – вклинился Шинкарев. – Бывает, что слово действует пострашней пули.

– …наказывается… – по-прежнему глядя в потолок, продолжил цитирование статьи УК следак, – обязательными работами на срок… до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет»…

Шинкарев поднял вверх указательный палец.

– Вот так… понял, щенок?! В твоем случае – огребешь «пятак»!

– По второй части той же статьи, – Трофимов подавил зевок, – если в составе группы… да еще и с учетом факта сопротивления представителям власти… что, кстати, имело место быть… наказание в виде лишения свободы сроком до семи лет. Но это, как сказал мой коллега, еще довольно мягкая статья. Хотя и семь лет в «зоне» это, знаешь ли, серьезный срок!

– Какая такая еще «группа»? – пробормотал парень. – Вы чё-то не то говорите! Я в этом вот не участвую! О чем речь, не понимаю.

– Ясно, что не о «групповухе», – ухмыльнулся Шинкарев. – Речь о том, что в акции, наряду с тобой, принимали участие и другие лица! Одного твоего сообщника… сообщницу, если быть точным – задержали прямо на месте преступления! Двое – это уже и есть «группа», «банда», «организация».

– Как фамилия этой женщины? – спросил Трофимов. – Где и когда вы познакомились? Ну?!! Чего молчишь?! Язык проглотил?!

– Я с ней незнаком, – выдавил из себя задержанный. – Поэтому и сказать мне – нечего.

Сотрудники одинцовского УВД вновь обменялись взглядами. Они, надо сказать, умели понимать друг друга и без слов. Парня следовало брать в жесткий оборот. Ситуация в целом позволяла применить к нему довольно крутые средства «убеждения». Задержанного привезли в райотдел уже порядком «потрепанным»; еще при оформлении в дежурной части сделали отметку о наличии у доставленного из Барвихи гражданина следов «телесных» повреждений и произвели съемку на служебное видео – это чтоб потом не было соответствующих претензий к сотрудникам УВД. Ну а если у него, у этого борзого парня, что прикидывается тут конченным дебилом, после «задушевного разговора» появится еще пара-тройка ушибов и синяков – ну так кто ж их будет считать.

Шинкарев, взяв парня за ворот куртки, рывком заставил его подняться со стула.

– Значит так, щенок! Мы тут с твоей сообщницей пообщаемся! Я думаю, она нам все о тебе расскажет – я в этом уверен! А ты пока посиди в камере, пораскинь как следует мозгами! Учти: если будешь и далее играть с нами в эти вот игры, то тогда пеняй на себя!!


Усатая милиционерша прощупала, кажется, каждый шовчик на одежде. Причем, проделала она эту операцию многократно. Личный осмотр, надо сказать, сильно затянулся: он длился, по меньшей мере, минут сорок. Почти все это время Тереза находилась в правом противоположном от входа углу. Из одежды на ней остались лишь одни белые трусики; она стояла босиком на холодном и не слишком чистом полу, прикрывая грудь попеременно то правой, то левой рукой…

Ну вот: прапорщица, закончив, казалось, рыться в вещах задержанной, вновь – в который уже раз! – принялась прощупывать подкладку короткой женской шубки из искусственного меха…

Тереза проглотила подступивший к горлу ком.

Все происходящее она понимала, как попытку оказать на нее психологическое давление. Как способ унизить ее, даже, как выражаются в определенных кругах – «опустить».

Внутри у нее все окаменело; она сделалась безразличной ко всему, что вокруг нее творится и ждала лишь одного – чтобы закончилось это форменное безобразие, чтобы ей наконец позволили одеться.

– Долго еще? – сказала она тихим голосом.

– Стока, скока нужно! – скосив на нее глаза, сказала «прапорщица». – А будешь вопросы задавать, проторчишь в углу до утра!

– Я не вам! – Тереза посмотрела на сержанта, который почти все это время не сводил с нее своих бесстыжих глаз. – Долго вы еще будете на меня пялиться?! Как вам не стыдно?! Могли бы и отвернуться! А еще лучше… шли бы вы отсюда!

Милицейский сержант скривил губы в ухмылке.

– Ага… счас! Взял и ушел! Я, гражданка, нахожусь тут по службе! Так положено. Вдруг вы решите оказать сопротивление? Или, к примеру, наброситесь на моего… на мою коллегу? А ваши «прелести» мне до одного места!

Впрочем, тут он покривил душой. Дама, когда сотрудница, слой за слоем, как луковицу, очистила ее от шелухи, то бишь от одежды, оказалась очень даже н и ч е г о. В плане женских достоинств и прелестей, скажем так. Задержанной лет тридцать или около того. Черты лица правильные, но не достает какой-то изюминки; под глазами залегли глубокие тени, выражение лица отстраненное, веки опущены, как и уголки рта, под нижней губой то ли пятно размазанной помады, то ли след высохшей крови, от чего выражение ее лица напоминает пририсованную гримом «улыбку грустного клоуна»… Волосы, собранные на затылке в пучок, чуть отливают рыжинкой, на скулах, по обе стороны тонкого носа, а также на плечах, россыпи веснушек. Кожа белая, чистая; рост примерно сто семьдесят, развитые бедра, – чуть шире принятого стандарта, но для ценителей женской стати в самый раз. Небольшая, крепкая, не потерявшая своей формы грудь с маленькими коричневыми сосками: по-видимому, рожать и выкармливать деток этой даме еще не доводилось. На руках, особенно на предплечьях, заметны следы от пальцев сотрудников охраны, задержавших ее в «Дрим Хаусе». На спине, чуть выше поясницы, гематома величиной с детский кулачок. Сержант подумал про себя, что эта женщина – имеется в виду типаж – создана для семейного уклада жизни, а не для хулиганских акций, не для тех безрассудных выходок, которые более приличествуют молодежи, чем взрослым и ответственным людям… С другой стороны, людям сейчас свойственно совершать очень странные поступки. Так что гадать, почему взрослая – пусть даже и располагающая скромным достатком, судя по гардеробу – женщина оказалась в компании «отмороженного» юнца, не зная всех подробностей ее биографии – попросту бессмысленно.


– Сымай трусы! – скомандовала «прапорщица». – Ну?! Оглохла что ли?! Давай, пошевеливайся… мне еще т е б я надо досмотреть!

– Ни-за-что! – тихо сказала Тереза. – Если ты… «кобла»… прикоснешься ко мне хоть пальцем…

– Што?! – усики над верхней губой сотрудницы, казалось, грозно встопорщились. – Ты чё-то сказала?! Или мне послышалось?!

– …то я тебя – убью!

– Ах ты… курва! – лицо «прапорщицы» налилось багрянцем. – Ты кому это говоришь… проститутка?!

Сержант, продолжая скалить зубы в ухмылке, отлип наконец от стены, которую он подпирал плечом. Неспешно, отработанным до автоматизма жестом, отстегнул от пояса «банан»… Перехватил дубинку поближе к рукояти…

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена для задержанной, если бы в следующую секунду не распахнулась дверь.

– Та-ак… Отставить! – сказал крепыш в форме майора. Он обвел взглядом помещение; несколько секунд молчал, глядя на почти обнаженную женщину, застывшую в углу в позе то ли Афродиты, выходящей из пены морской, то ли кающейся грешницы… Потом, ткнув пальцем в кучу сваленной на столе одежды, скомандовал. – Быстро одеваться! Да, да, я вам говорю, гражданка! Одевайтесь!! Сержант, сопроводишь задержанную на второй этаж – к следователю Трофимову!


Шинкарев наведался ненадолго в рубку дежурной части – патрульные доставили в УВД трех молодых парней, пытавшихся устроить поножовщину в местном кафе.

Он уже хотел было подняться в кабинет Трофимова, куда должны привести задержанную в Барвихе женщину, но в дверях показались двое знакомых «пэпэсников». Держа с двух сторон под локотки, они почти насильно втащили в здание какого-то мужика… Тот, хотя и упирался, но куда ему против этих крепких мужиков…

– А это что еще такое?! – Шинкарев приподнял правую бровь. – Что еще за… гусь лапчатый?

– Да вот, товарищ майор, забрали его на «Пионерской», – доложил один из «пэпэсников». – Там, видимо, какая-то драка была. Но свидетелей ЧП мы на месте не обнаружили!..

– Пока не очень понятно.

– Мы, во время обхода, увидели этого вот гражданина, – сотрудник кивнул в сторону мужчины, которого коллега пытался усадить на деревянную скамью. – Подумали, может пьяный? Ну или – «нарик». Подошли к нему, значит, а он, хотя и шатался, как дух… попер на нас с кулаками! Ну мы его, значицца, упаковали в «канарейку» и привезли сразу сюда!

– Это вы его так отделали? – поинтересовался Шинкарев. – Сколько раз было говорено: аккуратно надо работать, без членовредительства!

– Да мы и пальцем до него не дотронулись!

– Вот это… это правильный доклад! Гм. Вы что, в травмпункт успели уже его свозить?! – спросил Шинкарев, заметив под нахлобученной на голову задержанного гражданина старенькой, порядком вылинявшей спортивной шапочкой белоснежный край бинта. – Или в больницу заезжали?

– Никак нет, товарищ майор! То есть, да – отвезли сначала в медпункт. Там ему, докладываем, как есть, сразу швы наложили! У него рваная рана на затылке! Весь в крови был, когда мы его заметили…

– Ну так а чего вы его с ю д а притащили?! Отвезли бы в райбольницу… раз он, по вашим словам – типа раненый?! И что это у него за прикид?! Он что, так и был, вот в этих лохмотьях?

– У него, товарищ майор, нет при себе никаких документов, – внес уточнение другой патрульный. – Когда мы его обнаружили, он вообще был без обуви и верхней одежды.

– А это что за опорки на нем? – Майор сначала опустил взгляд на грязные калоши, болтавшиеся на ногах у задержанного на платформе «Пионерская» гражданина. Затем стал разглядывать бесформенную, всю какую-то засаленную куртку с подпалиной на левом рукаве, сквозь которую была видна свалявшаяся синтепоновая подкладка, с наполовину оторванным воротником. – Сколько раз было говорено: не таскайте в управление бомжей и нариков! И без них тут есть кем заниматься! Спросили – кто он? И, главное, откуда, где прописан?

– Эти вот «опорки» валялись рядом… в том месте, где мы его нашли! Там же, в нескольких шагах, увидели брошенную куртку! Вот эту, что сейчас одета на нем! Не знаю, его это шмотки или нет. Но не везти же его в райотдел раздетого и босого?!

– Ну так кто он по жизни? Прописан ли где? Есть ли родственники? Ну и вообще – что с ним стряслось?!

– А он отказывается имя называть. Ну или не понимает, о чем его спрашивают. Представляете?! Какой-то контуженный… на всю голову! Кстати, выхлопа от него нет. Разве что обдолбан… Но фельдшер…

– Да он сам был сильно датый, – вставил реплику второй «пэпэсник». – Празднуют, бля, «эскулапы», все никак не остановятся! Одни мы только пашем.

– Фельдшер сначала отказывался осматривать его. Говорил, чтоб мы везли в райбольницу. А у него, у этого… я уже говорил – никаких документов! И то, что имя не называет – это ж подозрительно!

– Он вообще хоть что-нибудь вам сообщил? Может, он того… глухонемой?

– Не, он разговаривает. Хотя не так, чтоб очень связно.

– И что он говорит?

– Ну… что типа голова болит. Что ничего не помнит. Ну и так далее! Все время за башку держится! А там, в Пионерской, кто-то дачные дома почистил. Не он ли, случаем?

– Что? – в голосе майора появились нотки заинтересованности. – Отказывается имя называть? И еще утверждает, что «ничего не помнит»? Гм. Что-то у нас сегодня попадаются сплошь «контуженные»…

Шинкарев подошел к мужчине, который и вправду смахивал в своем прикиде на бомжа. Тот сидел скукожившись: закрывал руками голову, словно боялся, что его будут бить, причем бить именно по голове.

– Эй! – брезгливо морщась, майор ткнул пальцем ему в плечо. – Ты кто такой будешь? Как зовут? Где живешь? Ну?! Хватит в молчанку играть! Заколебали вы меня. Сплошь «беспамятливые» пошли! Ну что за день такой?! Сначала из-за праздничного стола выдернули! Так теперь еще с такими вот «контуженными» разбирайся!!

– Н-не н-надо, – едва слышно сказал «бомж». – П-пожалуйста… отвезите… меня д-д-домой…

– Отвезем! – ухмыльнувшись, сказал Шинкарев. – Назови только адрес! Ну или хотя бы номер телефона. Чтоб мы, к примеру, твоей родне могли сообщить!

– Н-не помню. Голова… Д-домой… пожалуйста…

– Сомневаюсь, мужик, чтоб у тебя был дом, – сделав шаг назад, сказал Шинкарев. – На свалке проживаешь? Или в дачных домах зимуешь? Ну!? Чего молчим?! – майор вяло махнул рукой. – Ладно, определите его покамест в «обезьянник»! Там уже один такой сидит. Тоже, кстати, отказывается имя называть…

Из «рубки» показался сотрудник.

– Товарищ майор, вас к телефону! Срочно, из Москвы звонят!

Шинкарев подошел к аппарату, представился. На связи с ним, как выяснилось, был старший коллега из главка.

– Шинкарев? Нужна «справка».

– Слушаю, товарищ полковник!

– Тот гражданин, что был задержан в барвихинском «Дрим Хаусе» – его к вам привезли? Имеется в виду парень, который распространял листовки.

– Да… вот примерно час тому назад доставили! Проводим по нему «установочные» мероприятия. Сейчас с ним наш дознаватель работает…

– Отставить, – распорядился его высокопоставленный собеседник. – Принято решение…

В трубке как-то странно зашуршало; Шинкарев поморщился – он не расслышал концовку фразы.

– Товарищ полковник… извините, не расслышал!

– Я говорю, прекратить допрос! Определите задержанного пока в ваш ИВС! Утром к вам подъедут двое наших сотрудников! Они вас проинструктируют насчет дальнейшего. Теперь вам понятно, что нужно делать?

– Э-э-э… так точно, понял.

– Добро, Шинкарев, конец связи.

Глава 4

«ЖЕНИХА ХОТЕЛА, ВОТ И ЗАЛЕТЕЛА…»

5-е января,

первая половина дня.


Частный кабинет, в который решила наведаться Лола, – предварительно прозвонив на забитый когда-то в память мобилы номер и застолбив для себя время на одиннадцать утра – находится в двух кварталах от станции метро «Новогиреево». И, соответственно, всего в каких десяти минутах езды от Реутово, где молодая неженатая пара последние несколько недель проживала в съемной двухкомнатной с холлом квартире.

Лола въехала во двор кирпичной многоэтажки. Ей не было нужды сверяться с адресом на визитке, потому что в одно время она довольно регулярно посещала расположенное по данному адресу частное заведение. Припарковала «муссо» на остававшемся свободным пятачке неподалеку от крыльца с мраморными ступенями. Выбралась из джипа, не забыв прихватить сумочку. Одета она в короткую дубленку кофейного цвета, черные бриджи и высокие, выше колена, сапоги на среднем каблуке. Голова повязана косынкой, на переносице темные очки, губы, собранные в тонкую линию, едва тронуты помадой – она, надо сказать, в последнее время вообще уделяла своей внешности минимум внимания.

Поднялась по ступеням. Над дверью, укрепленная на кронштейне, следящая телекамера. Справа, на стене, вывеска:

ЧАСТНЫЙ КАБИНЕТ

ВСЕ МЕДИЦИНСКИЕ УСЛУГИ

Лола, взявшись за дверную ручку, криво усмехнулась. Во-первых, здесь размещается не один, а несколько «частных кабинетов». А во-вторых, на вывеске явно недостает нескольких слов, а именно:

«СРОЧНО, АНОНИМНО, ДОРОГО»…

Осмотр в кабинете гинеколога занял около тридцати минут.

– Можете одеваться, Алла.

Врач, невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти, стащил перчатки, бросил их в корзину для мусора и направился к умывальнику, ополоснуть руки. «Давно меня не называли по имени, – подумала Лола, натягивая трусики-стринги. – Алла… Лола… дура безмозглая! Ну вот, мать… Такой вот залет. Сплошные неприятности… А этот… этот… заморочил голову, напаскудничал и свалил куда-то! Козел… как и все мужики!»

Врач вытер руки бумажным полотенцем, прошел к столу, уселся в кресло. Дождавшись, когда пациентка выйдет из-за ширмы, он жестом пригласил ее присесть в другое кресло, приставленное к торцу стола.

– Сколько, Борис Евсеевич? – спросила Лола.

– Шесть-семь недель, – поняв, о чем она спрашивает, сказал тот. – Я бы посоветовал вам пройти углубленный медицинский осмотр. Могу дать адрес одной из специализированных клиник, у меня там хороший знакомый отделение гинекологии возглавляет…

Он открыл верхний ящик стола, достал визитку и передал ее клиентке.

– Гм. – Лола тяжело вздохнула. – Ну… я так и думала… что вот этим все может и кончиться, – некоторое время она задумчиво вертела в пальцах глянцевый квадратик бумаги, затем открыла сумочку и положила его вовнутрь. – Спасибо, Борис Евсеевич. Я знала, что могу на вас положиться.


Врач какое-то время внимательно смотрел ей в лицо. С того момента, как он видел ее в последний раз, она сильно изменилась. Как будто даже стала старше, и не на один год, а на целую жизнь. Заострившиеся скулы, тени под глазами, бледное, какое-то несвежее лицо, покусанные губы; волосы выкрашены в радикальный кислотно-фиолетовый цвет, из-за чего она стала смахивать на вампиршу из голливудского «ужастика». Причем на вампиршу, которая мучительно страдает и из-за «ломки», и еще от того, что нужда заставила ее покинуть свой темный угол и отправиться в мир обычных людей посреди бела дня…

Борис Евсеевич кое-что знал об этой девушке; возможно, знал о ней даже больше, чем того требовала его частная практика.

Он был в курсе, что она три или четыре года работала на подиуме, преимущественно в Москве, числясь в штате агентства «Красные звезды». Но в число «топовых» моделей не пробилась: лишь к девятнадцати годам сумела вырваться из своего провинциального Саратова, где она параллельно училась в хореографическом училище и участвовала в провинциальных фэшн-показах. Слишком поздно для избранного ею ремесла она перебралась в Москву. Пока обзаводилась нужными связями, пока разбиралась в специфике московской – в целом – и модельной – в частности – жизни, в спину уже дышали юные конкурентки, еще более целеустремленные и беспринципные, чем она сама. И не то что дышали, или ворчали за спиной, не то, чтобы строили мелкие козни, а норовили столкнуть с «языка», и сделать это так, чтоб человек уже не поднялся, а еще лучше – насмерть.

Едва не с первого дня эта Алла, как и многие другие красивые девушки, пыталась найти себе постоянного «спонсора». Особой активностью, на грани агрессии, выделяются в этом плане именно «провинциалки», которым, как говорится, нечего терять, но зато обрести можно все и сразу. Но, то ли в силу сложного характера, то ли из-за фатального невезения, найти себе надежного и щедрого «папика» – не говоря уже о том, чтобы выйти замуж за состоятельного человека – у нее никак не получалось…

Как и многие другие девушки ее склада, она совмещала свою не слишком успешно складывающуюся карьеру модели с работой в фирме, специализирующейся на предоставлении так называемых «эскортных» услуг. В одно время Алла котировалась по разряду «пятисотдолларовых». То есть, за час, проведенный в обществе модельной девушки, состоятельный гражданин, нуждающийся в компании и в, скажем так, дружеском общении с красивой представительницей другого пола, обязан выложить пять сотен «зеленых». При том, что услуги и н т и м н о г о характера оплачиваются – по взаимной договоренности – клиентом дополнительно, сверх существующего, установленного эскортной фирмой, почасового тарифа.

Раз в месяц, а иногда и чаще, «эскортницы» проходят медосмотр. Не в последнюю очередь потому, что некоторые особо взыскательные клиенты требуют секса без использования предохранительных средств. Соответственно, выплачивая за данную услугу дополнительный гонорар. Борис Евсеевич тоже не гнушался подработка, девушки-эскортницы были его постоянной клиентурой. Алла уже года три, а то и поболее, ежемесячно являлась к нему на осмотр. Но в конце минувшего лета у нее случился «трабл»: сначала кто-то из клиентов заразил ее гонореей, а спустя день или два уже она – а работа у нее тогда была, как на конвейере – «наградила» венерическим заболеванием важного гражданина, чиновника одной из столичных управ. Тот, соответственно, заразил жену, благодаря связям с которой и взлетел на свое высокое хлебное место…

Короче, этот крутой дядя, как впоследствии слышал Борис Евсеевич, сильно осерчал. Сначала кто-то основательно, до полусмерти, избил «фирмача», поставляющего «сильным мира сего» элитных девушек по вызову. Ну а вскоре неизвестные «поучили» и саму девушку: после «разбора» у нее оказались сломанными два ребра, а ссадин и ушибов было вообще не счесть.

После того случая девушка Алла на какое-то время исчезла из виду. Скорее всего, ей выписали своеобразный «волчий билет». Прежние занятия для нее отныне были заказаны. Она и так, из-за своего возраста, балансировала на грани вылета из «модельной лиги», членство в которой давало ей какой-никакой статус. А теперь, после всего случившегося, она уже не могла надеяться не то что на удачное замужество, но даже на то, чтобы определиться в разряд «содержанок», – худая слава, как известно, распространяется подобно пожару в сухом хвойном лесу.


– Могу я поинтересоваться, Алла…

– Не стоит. – Девушка, у которой все это время был какой-то блуждающий, отсутствующий взгляд, покачала головой. Достав платок из сумочки, она извинилась и прочистила нос. – Я пока сама еще ничего не решила. А вот по поводу сданных анализов…

– Об этом не беспокойтесь. Денька примерно через четыре я вам лично перезвоню. Напомните еще раз ваш номерок…

Лола несколько секунд колебалась, но потом все же продиктовала номер личной мобилы – врач записал его в свой «кондуит».

– Ну… я тогда пойду, наверное, Борис Евсеевич?

Тот мягко улыбнулся.

– А вы ничего не забыли?

– Ах да… – Лола шмыгнула носом, пришлось опять лезть в сумочку за платком. – Извините, что-то мне не по себе сегодня. Просто «тормоз» какой-то… Сколько?

– Ничего страшного, вполне объяснимо. Обычная такса – пять тысяч. Но в связи с праздниками у нас расценки удвоены…

– Да, да… конечно.

– И вот с этим вашим… «насморком», – он посмотрел ней в глаза. – Я бы вас советовал… э-э-э… быть поосторожней! Особенно в вашем положении.

Лола достала из кармашка сумочки деньги. Отсчитала десять тысячерублевых купюр. После секундной заминки, прибавила к ним еще две купюры такого же номинала. Положила деньги на глянцевую столешницу.

– Вот… спасибо вам, Борис Евсеевич.

– Всегда к вашим услугам. Распорядиться, чтобы оформили чек?

– Нет, нет, ни к чему.

– Числа десятого позвоню, как и обещал, – проводив ее до двери своего кабинета, сказал врач. – Может, вызвать такси?

– Спасибо, не нужно, – девушка вымученно улыбнулась. – Я на своих колесах. До свидания, Борис Евсеевич….


Она вышла в коридор. Ей не хватало воздуха; ноги, казалось, вообще отказывались повиноваться командам мозга. С одной стороны, хотелось как можно скорей выбраться из этого стерильного, пропахшего ароматизаторами мирка на свежий воздух. Но с другой, она понимала, что в таком состоянии вряд ли сможет сесть за руль машины.

А если и рискнет сесть, то далеко не уедет…

Коридор, в который выходит с полдюжины дверей, облицован светлыми панелями. Паркетный пол, диван, пара кресел с кожаной обивкой, мягкий медовый свет, сочащийся из светильников, легкая музыка из скрытых в стене динамиков… Почувствовав, что пол вот-вот уйдет у нее из-под ног, Лола опустилась в одно из кресел.

– С вами все порядке? – спросила у нее невесть откуда взявшаяся женщина, облаченная в голубенький халат и такого же цвета косынку. – Может, Бориса Евсеевича позвать?

– Нет, нет, не нужно, – Лоле потребовалось сделать над собой усилие, чтобы изобразить некое подобие улыбки. – Ничего, если я посижу тут несколько минут? А потом… потом пойду по своим делам.

– Да, конечно, – женщина бросила на нее понимающий взгляд. – Может, стоит кому-то из близких позвонить? Чтобы приехал сюда за вами. Или вызвать вам такси?

«У меня нет близких, – с горечью подумалось Лоле. – Был один… думала, что вот, наконец, нашла свою «половинку». Да и тот, кажется, сбежал…»

Но озвучивать эти свои невеселые мысли – да еще перед чужим человеком – она сочла излишним.

– Спасибо, я на своем транспорте. Если можно… попить бы чего-нибудь.

– Кофе? Чай? Минеральная вода? – женщина еще раз посмотрев на ее бледное, измученное лицо, мягко улыбнулась. – Минутку, я сейчас что-нибудь придумаю.


Из сумочки, которую Лола держала на коленях, донесся низкий приглушенный звук – как будто там ворочался проснувшийся майский жук.

Девушка выхватила из сумки мобильник – он был отключен, но поставлен на «виброфункцию». Она уже и сама не помнила, сколько раз за прошедшую неделю хватала трубку, надеясь, что ее приятель наконец подаст о себе весточку – если и не сам прозвонит, то хотя бы свяжется с ней через кого-либо из их общих знакомых… Раскрыла сотовый, взглянула на экранчик, где вместо номера отсветилась надпись – «ZHAN». Звонил приятель Макса, его самое доверенное лицо (после Лолы, естественно) – Женя Мальцев. Он же «Жан», он же Жора, он же Жека… только сам он, наверное, в курсе, как его в действительности зовут. Возможно, Мальцев – не настоящая его фамилия, а всего лишь партизанский псевдоним, подкрепленный комплектом «левых» документов. Но что совершенно точно, так это то, что в «Комитете» этот самый Мальцев возглавляет так называемую «боевую группу», которая, впрочем, несмотря на громкое и даже грозное название, ничем особенным, – по части проведения акций – кажется, пока себя еще не проявила.

«Возможно, у него есть какие-то новости о Максе, – подумала она (кстати, Жан был единственным, кому Лола сообщила об исчезновении приятеля). – А если опять начнет про деньги гундосить… То пошлю его на фиг!»

– Лола?! Алло!

– Да. Слушаю тебя, Жан.

В трубке зазвучал накаленный мужской голос.

– Вы чё там… рехнулись совсем?! Или «кокса» перебрали?! Посмотрите на календарь, мать вашу!! Почему бабки не привезли?!! Дай мне Макса!!!

– Не ори так, Жан! – Лола, поморщившись, отвела руку с телефоном чуть дальше от ушной раковины. – Я не глухая! Слушай… я думала, что ты мне сам что-нибудь про Макса сообщишь!

– Что?!! Ты хочешь сказать… Он что, так и не объявился?

– Да, именно так. Я уже не знаю, что и думать…

– И не звонил?! А то сколько я не пытался его вызвонить – глухо… «абонент недоступен»!

– Я ж тебе еще первого числа сообщила! Помнишь, звонила? И сказала, что он куда-то исчез – как сквозь землю провалился! Ты, наверное, сам бухал на «новогодние»?! Раз ничего не помнишь?!

На другом конце линии на несколько секунд воцарилась тишина.

– Ну да, звонила, – сказал «Жан». – Но я, если честно, подумал, что ты или пьяная в ломотину или под крутым кайфом… Странно… очень странно. Я от него «эсмээску» вчера получил.

– С его мобилы?! Э-э-э… а ты уверен в этом?

– С его, а с чьей же еще! Номер определился, да и «псевдо», которым подписана «эсэмэска» – все сходится! Я попытался сразу ему прозвонить, но опять чё-то зависло… не отвечает! Слушай, может, нам лучше встретиться? Чё мы будем о таких вещах по телефону базарить?

– П-подожди минуту…

Лола сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Ее мутило уже несколько дней, а последние два-три дня она вообще почти все время висела над унитазом. Рвало с утра до вчера; сухие спазмы, когда в желудке не осталось и грамма пищевых остатков, и даже желудочного сока и того не осталось – сводили ее с ума…

Наконец она справилась с собой и вновь поднесла телефон к уху.

– Жан, конечно. Надо встретиться, поговорить… но не сейчас. Потому что я… я занята! Скажи, а что за «эсмээска» тебе пришла? Точно – от Макса?

– Блин… Ну вы даете! Что у вас там вообще происходит?! Он мне бабло должен был сегодня подогнать! А вместо этого пришло сообщение от него – типа «действуйте согласно нашим договоренностям»! И приписка, что ежели чего, обращайся к Лоле! Вот я к тебе и обращаюсь: где б а б к и?!

Лола, признаться, не знала, что и думать обо всем этом. Она понимала только то, что вокруг нее происходит что-то необычное, что-то такое, чему она сама не может найти разумного объяснения.

– Лола?! Куда ты пропала?

– Я здесь, Жан, на связи.

– Ты в курсе, что нескольких наших з а м е л и? И что вместо планировавшихся акций получился… голимый «пшик»?!

Лола вспомнила про кучу SMS-сообщений, которые сыпались на ее телефон весь вчерашний день и вечер. Ни на одно из них она так и не ответила, потому что решительно не знала, что именно следует предпринять – без Макса, в одиночку, она не способна была «разруливать» подобные экстремальные ситуации. Плюс к этому, сказывалось еще и ее собственное дрянное самочувствие. Ну какая, на фиг, из нее теперь «революционерка», если ее рвет, как драную кошку?!

– Вобщем-то, да… я в курсе. Но что я могу сделать?

– Короче так, Лола! – сказал соратник по общему делу. – Мне по херу, что у вас там за проблемы! Привезите «бабло»! Жду до завтрашнего полудня! Восемь штук надо, понятно?! Ну все, бывай…


Лола еще несколько секунд тупо вслушивалась в гудки отбоя. В дальнем конце коридора открылась дверь; знакомая ей уже женщина, облаченная в голубой халат, принесла на маленьком «жостовском» подносе высокий стакан с каким-то напитком.

– Вы просили попить. Вот… грейпфрутовый сок. Натуральный. Со льдом. Подойдет?

– Да, конечно. Спасибо вам большое! – Лола убрала трубку в сумочку и взяла с подноса стакан. – Сколько я вам должна?

– Все «включено», – с дежурной улыбкой на губах сказала женщина. Она выложила с подноса на мраморный столик, рядом с которым сидела пациентка, картонный кругляш с эмблемой «Coca-cola», чтоб было куда поставить стакан. – Еще какие-нибудь просьбы будут?

– Нет, нет, больше ничего не нужно. Я выпью сок… и уйду.

– Да вы не торопитесь, – сказала та. – Если захотите еще сока, дайте мне знать.

Лола на какое-то время осталась одна. Она выпила холодный, с приятной кислинкой сок с жадностью, но просить «добавки» не решилась. Поставила пустой стакан на «кругляш», откинулась на спинку кресла, прикрыла тяжелые веки.

Она бы, пожалуй, нашла в себе силы уйти отсюда, – на худой конец могла бы переждать приступ слабости в салоне «муссо» – если бы на нее вдруг не нахлынула целая волна воспоминаний.

Именно в этом частном кабинете она познакомилась с Максом. Да, да, вот такой странный завиток судьбы. Первая их встреча, помнится, случилась в конце августа. После того ужасного дня, – вернее, позднего вечера – когда двое верзил избили ее в гримерной одного из частных фотоателье (это лишь потом она врубилась, что ее туда элементарно заманили, что фотосессия для одного средней руки глянцевого журнала была лишь предлогом), прошло уже около месяца. Ее болячки к этому времени подзажили, сломанные ребра срослись, но на душе было черным-черно. От нее отвернулись все ее знакомые, ее поперли отовсюду, где она прежде числилась и где зарабатывала на жизнь. Даже женщина, у которой она снимала меблированную однокомнатную квартиру, и та вдруг потребовала, чтобы «жиличка» немедленно съехала – денег, заплаченных за три месяца вперед, кстати, так и не вернула, науськав на нее местного участкового.

Короче, она оказалась на самом краю. Денег про запас не скопила, как-то не до этого было. Да, в ее гардеробе висело несколько дорогих шмоток, у нее была почти новая серебристая «ауди», имелась и заветная шкатулка с «неприкосновенным запасом»: кольца и гарнитур с камушками, презенты от ухажеров, в сумме, по ее прикидкам, тянули, по минимуму, тысяч на семьдесят американских рублей. Могла, казалось бы, перекантоваться, переждать «черную полосу». Ну не возвращаться же в самом деле обратно в Саратов, с поджатым хвостом, как побитая собака?!

Но тут произошло, почти в одно время, еще несколько «траблов». Пока Алла – тогда она еще не была Лолой – залечивала свои «производственные травмы» в одной небольшой подмосковной больнице, ее единственную подругу, которая не отвернулась от нее в это тяжелое время – обворовали. Среди пропавших вещей значились и ее «цацки», которые она оставила подруге на «хранение». Возможно, – думала она впоследствии – это было «кидалово», инсценировка. Но попробуй-ка докажи, что подруга, землячка из Саратова, до этого почти год проживавшая на съемной квартире у Аллы, оказалась сволочью, неблагодарной свиньей, и вдобавок – ворюгой… Вот так она лишилась своей последней по счету «близкой подруги», так она осталась без всякой «заначки», которую можно было конвертировать в дензнаки и потом на эти деньги попробовать заново подняться, попытаться начать новую жизнь…

Спустя еще несколько дней у нее угнали «ауди», прямо со стоянки студенческого общежития, где она на время сняла однокомнатный «блок». Денег у нее к тому времени осталось совсем ничего – штука баксов и рублевая мелочь. Ситуация сложилась аховая, в пору было отправляться на панель. Она ведь, по существу, не имела ни добротного образования, ни элементарных трудовых навыков. Труд модели, надо сказать, тяжел, неблагодарен и малооплачиваем, и к тому же, как специальность не может рассматриваться уже по определению. Круг общения фатально сузился; она не может сейчас, с учетом того, что с ней произошло, всерьез рассчитывать на чью-то помощь и поддержку. Остается разве что в «секретутки» податься. Или в младшие менеджеры в какую-нибудь торговую сеть… Но заработанных там денег вряд ли хватит даже на оплату съемной жилплощади.


На лице у Лолы вдруг появилась слабая улыбка.

В ее памяти сохранились все подробности того августовского дня, когда она познакомилась с Максом.

К тому времени она уже подлечилась; но все же решила сдать анализы и «осмотреться» у местного гинеколога, чтобы быть уверенной на сто процентов, что она – «чиста». Помнится, в тот день она опоздала к назначенному ей Борисом Евсеевичем времени – когда приехала в это заведение, врач уже осматривал другую пациентку. Устроилась в этом самом кресле, где сейчас сидит, стала дожидаться, когда освободится ее врач.

Надо сказать, что помимо «гинекологического» кабинета, в который ей частенько доводилось наведываться, в этом заведении также принимает уролог; есть здесь и кабинет, где работают врачи-наркологи. Минут через десять после нее с улицы вошел какой-то незнакомый ей мужчина. Заглянул в одну из дверей, там ему что-то сказали, – подождать, очевидно – после чего опустился в соседнее кресло. Что сразу бросилось в глаза, так это его открытое приветливое лицо. И вообще, Макс, если хотел, умел располагать к себе самых разных людей, чему она впоследствии не раз была свидетелем…

Ну так вот. Он произнес какую-то банальность, на грани глупости, что-то вроде – «такая красивая девушка и без охраны». Она была не в настроении и коротко процедила: «отвяжись»… Он с улыбкой сказал, что любит «таких вот – колючих» и что она – «в его вкусе».

Она терпеть не могла «пикаперов», всех этих борзых и самовлюбленных самцов. Они действуют, перефразируя Цезаря, согласно принципу: «увидел, снял, трахнул». И, как правило, хотят добиться своего не только быстро, но еще и «на шару». Тем не менее, незнакомец ее «зацепил». Слово за слово, шуточки-прибауточки… ну и как-то незаметно втянул ее в разговор.

После первого же раунда пикировки он попросил у нее «телефончик». Лола сказала, что у нее нет телефона – хотя мобильный у нее, конечно, имелся. «А где ты живешь?» – поинтересовался Макс (он сразу назвал свое имя и как-то непринужденно первым перешел на «ты»). «Нигде, – почти зло сказала она. – Живу на улице. Считай, что рядом с тобой сидит «бомжиха». «Ну, раз так обстоят дела, – с улыбкой заявил он, – приглашаю в ресторан. В любой – особо подчеркиваю – ресторан Москвы, даже самый пафосный! Считай это благотворительной акцией. А меня – добрым волшебником»…

Лола, помнится, сказала, что не верит в подобную благотворительность. Что она давно вышла из того возраста, когда верят в существование «добрых волшебников». Что она с некоторых пор терпеть не может «пафосных» мест и – особенно! – тех, кто там тусуется. И самое главное: что ей нечем будет расплатиться за совместный ужин со своим «благодетелем» – сказав это, она бросила вполне красноречивый взгляд в сторону тех дверей, за которыми принимал своих пациенток Борис Евсеевич и из которых только что – поддерживаемая за локоток врачем – вышла молоденькая девушка с бледным, как мел лицом.

Может быть, это их первое знакомство в холле частного медучреждения и не имело бы дальнейшего продолжения, кто знает.

Но так совпало, что они почти одновременно вышли каждый из «своего» кабинета. Лола – в ту пору Алла – спустилась по ступенькам, выковыряла из пачки тонкую дамскую сигарету… Послышался легкий щелчок… В появившейся из ниоткуда руке возникла зажженная «зиповская» зажигалка…

– Я на колесах, – сказал Макс, кивнув в сторону припаркованного неподалеку внедорожника. – Куда тебя подвезти, красавица?

– На кладбище, – хмуро произнесла она. – Потому что я уже практически труп.

Вместо кладбища они поехали обедать в суши-бар «Сакура». Оттуда отправились прямиком на квартиру к Максу – он тогда снимал двухкомнатную хату в районе метро «Комсомольская». Уже на следующий день перевезли туда же ее вещи, эти жалкие остатки кораблекрушения.

Удивительно, что при всем различии их характеров, психотипов, жизненного опыта, и прочая, прочая, прочая, они необычайно легко сошлись, как две половинки единого целого…


Лола еще несколько минут сидела с закрытыми глазами, вспоминая бурные события минувших трех месяцев. Достала из сумочки платок, прочистила носоглотку, – и вправду, пора завязывать с «коксом», а то нос уже весь покраснел и распух – потом вытерла выступивший обильно на лице пот.

Недавний разговор с Жаном вселил в нее хоть какую-то надежду. В том смысле, что Макс не пропал с концами, что от него идут какие-то «сигналы». Странно только, что он за все время не то что не позвонил ей, но даже не написал захудалую «эсэмэску» – типа «жив, здоров, скоро увидимся»…

Вместе с тем, нынешняя ситуация вызывала у нее не только острую тревогу, но и – одновременно – гневное негодование.

Не далее, как вчера, она обнаружила в квартире «нычку».

Собственно, она уже в первую ночь, когда Макс так и не вернулся со «стрелки», – и даже не прозвонил ей – перетряхнула всю квартиру.

А нашла – только вчера.

Мда, сейчас ей есть над чем пораскинуть мозгами…

Лола поднялась из кресла, надела дубленку, повесила на плечо сумочку и направилась к выходу.

– Сволочь ты, Макс, – процедила она сквозь зубы. – Кинул меня… бросил… да еще и в таком «положении».

Глава 5

ПОД КОЛПАКОМ У МЮЛЛЕРА

Лола припарковалась во дворе многоэтажки, в которой находилась их съемная квартира. Они переехали сюда, в Реутово, примерно два месяца назад. Переезд, как она это поняла, был вызван отнюдь не какими-то финансовыми проблемами. Деньги у них водились. Вернее сказать, это Макс располагал деньгами, которых вполне хватало на их веселую, как казалось поначалу, и довольно безалаберную жизнь.

Что касается самого факта переезда, то Макс, как это часто с ним бывает, ограничился парой-тройкой скупых реплик. «Так надо, Лола. Это временно. Мы скоро «поднимемся», вот увидишь, и тогда сможем решить все свои проблемы, включая жилищную…»

Она поднялась лифтом на седьмой этаж. Достала из сумочки ключи. Открыла нижний замок металлической двери, затем и верхний – «английский». Вошла в коридор, закрыла за собой дверь. Услышав за спиной какое-то легкое сотрясение воздуха, резко обернулась:

– Макс… это ты?

– Ша! – сказал субъект в темной куртке и шлем-маске (этот тип вынырнул из холла). – Не вздумай орать – убью!


Он, это некто в темном, схватил ее за руку, рывком подтащил к себе, развернул, заткнул рот своей широкой ладонью.

Остро пахнуло потом, табаком, мужским одеколоном.

Лола попыталась грызануть его за руку… Но не тут-то было: глазом не успела моргнуть, как во рту у нее оказалась какая-то фигня, что-то вроде тряпицы, используемой как кляп.

Коротко «дзинькнул» дверной звонок.

Мужчина в маске опять развернул девушку, – он обращался с ней так, словно она была манекен или кукла – и, удерживая ее за ворот дубленки, спиной к себе, свободной рукой открыл входную дверь.

В квартиру вошел еще кто-то…

Кажется, один…

Наверняка сообщник этого, в «маске», который каким-то образом проник в их с Максом квартиру.

«Так что ж это получается? – промелькнуло у нее в голове. – Выходит, что за мной… с л е д и л и?»

Послышался негромкий щелчок – тот, что поднимался вслед за ней, запер за собой входную дверь. Лица этого «второго» Лола тоже не смогла рассмотреть: он, как только вошел в квартиру, сразу же натянул на голову черную матерчатую маску с прорезями для глаз и рта…

– Давай… поволокли ее в комнату! – приглушенным голосом сказал кто-то из них. – Там и обыщем!


Девушку втолкнули в гостиную; кто-то из визитеров снял с нее дубленку… Чьи-то руки обшарили ее всю… Она была на грани истерики и мало что в эти минуты соображала.

Наконец ее усадили в кресло (в котором, кстати, любил сиживать ее Макс). Один из пары незваных гостей встал у нее за спиной, положив тяжелую ладонь ей на плечо. Другой принес из кухни табурет и сел напротив. Из-за того, что жалюзи были опущены, в комнате царит полусумрак. Свет они не стали включать, поэтому дальнейший разговор происходил в потемках.

– Так, – сказал тот, что сидел на табурете. – Слушай сюда. Мы – не грабители. Ясно?!

Лола хотела спросить, что им от нее нужно, и как они вообще попали в их квартиру. Но кляп во рту лишал ее возможности вести с ними диалог.

– Уяснила? Теперь главный вопрос. Где Макс?

Лола хотела сказать, что ее этот вопрос тоже остро интересует, но из ее рта вырвалось нечто смахивающее на мычание…

– Вытащи у нее кляп!

Тип, который стоял у нее за спиной, чуть нагнулся и процедил:

– Не вздумай орать! Говорить тихо, вполголоса! Веди себя, мля, как разумный человек! Будешь врать и отпираться – «замочим». Ясно?!

Лола кивнула – а что ей еще оставалось делать.


Разговор длился уже примерно с четверть часа. Этих субъектов, как она поняла, интересовали две вещи. Первое – где в данную минуту находится ее приятель. И второе – почему Макс не выполнил в полном объеме какое-то порученное ему дело.

Их «беседа» писалась на цифровой диктофон. Она уже по первым вопросам поняла, что эти двое – довольно информированные люди. И еще ей подумалось, что они либо действующие сотрудники «органов», либо раньше служили в одной из отечественных спецслужб.

Впрочем, это была лишь ничем пока не подтвержденная гипотеза, потому что никаких служебных корочек эти двое так и не предъявили.

– Ну чё ты из себя тут целку строишь! – сердито сказал тот, что сидел на табурете. – Не может такого быть, чтоб ты не знала, в каком «адресе» он сейчас находится! Ну?!

– Где эта нора?! – спросил второй. – Под какой корягой он прячется?! В какую щель забился?! От нас, мля, все равно не уйдет…

– Проверь ее мобильник!

Мужчина передал своему сообщнику трубку Лолы; тот, что-то глухо проворчав, отправился на кухню…

– Поверьте, я знаю не больше вашего, – устало сказала Лола. – Меня саму интересует, куда он мог подеваться. Во всяком случае, Макс мне ничего не говорил о том, что он намеревается куда уехать.

Мужчина некоторое время молчал, сверля ее глазами сквозь прорезь маски.

– Слушай сюда внимательно! – сказал он после сильно подзатянувшейся паузы. – Кое-кто очень сердит на вас…

– Кое-кто? – переспросила Лола.

– Не перебивай! Так вот. Эти ваши вчерашние «флешмобы»… просто фуфлеж, пустышка! Почему никто не прозвонил в тот же «Дрим Хаус»?! И в «Крокус»?! Почему не зарегистрированы звонки с соответствующими… угрозами?! Почему так мало народа приняло участия в акциях?! Что вы вообще себе думаете, ррреволюционеры долбанные?!! Как прикажешь все это понимать?!

– Э-э-э… ну, я ж не в курсе всех этих дел.

– Не звезди, Лола! Учти, мы про вас все знаем! И про тебя – тоже! Именно вы на пару с Жаном обычно вели переговоры с теми, кто возглавляет ваши «ячейки». Что, разве не так?!

– М-м-м…

– Кончай мне тут мычать, как корова!

– Ну… это все… знаете ли… чисто на уровне разговоров.

– При этом Макс – «конспирировался», верно? Так, чтоб не светиться перед вашей «мелюзгой» в образе р е а л ь н о г о «вождя». Чтоб на него не подумали, что именно он является лидером вашей «компашки». Так?

– Э-э-э… Наверное, вы не понимаете… Я как-то не в курсе всех этих дел.

– Нет, это ты, Лола, никак не врубишься! И кончай мне тут косить под «дурочку» – у нас о тебе сложилось совершенно другое мнение! Ну так скажи мне… Какого хера, спрашивается, вы не сделали то, о чем вас просили?! И того, за что вам было уже п р о п л а ч е н о?!

Лола едва сдержалась, чтобы не вырвать прямо на этого сердитого мужика в маске.

– Извините, – сказала она сдавленным голосом. – Мне чего-то плохо… Я в последнее время… того… болею! Вряд ли я смогу вам чем-то помочь.

В этот момент из кухни вернулся второй.

– Ага, болеет она! Ну да, мля, конечно будешь больной… Если вместо нормальной жрачки одним «коксом» питаться!

Он продемонстрировал партнеру – оба были в перчатках – небольшую коробочку золотистого цвета, которую обнаружил на кухонном столе.

– Что это?

– Чистейший кокаин… я так полагаю! Остатки «порошка». И еще на кухне с ящик примерно пустых бутылок из-под «текилы». А вот пожрать… чтоб нормальная еда… кроме гребаного печенья ни фуя здесь не нашел!

Он передал «пудренницу» напарнику, подошел к Лоле и слегка мазанул ее ладонью по лицу: как бы дал ей пощечину, но эдак аккуратно, чтоб не повредить «фейс».

– Вот на что они, мля, бабло тратили! – выругался он. – Кокаинисты фуевы!!

– Алла, – сказал негромко другой. – Алла Немчинова, уроженица Саратова, двадцать пять годков… Из них шесть лет проведено – в Москве.

– Семья т а м так и проживает? – полувопросительно произнес другой. – В Саратове? Адрес не поменялся? Сестричку твою младшенькую как звать-то? У тебя ведь сестра имеется, не так ли?

– Машенькой ее кличут, – сказал напарник, не дождавшись ответа. – Четырнадцать лет ей, в девятый класс ходит… Наверное, как и ты, Лола, она мечтает о переезде в Москву? Тоже хочет в «модели» податься? Она ведь, когда подрастет, будет красавицей, как и ты была… в свое время?

– Не понимаю, о чем вы вообще говорите! – сквозь стиснутые губы процедила девушка. – Что от меня-то вам нужно?!

– Мы говорим о простых и понятных вещах. – веско сказал один из мужчин в «маске». – Значит так. Найди Макса! Или дозвонись как-то ему! Скажи, чтоб немедленно прозвонил на «контактный» – он знает! И еще. Найдешь ты Макса, или нет, но обязательства свои вы по любому должны выполнить!!

– Где ж я его буду искать?

– Это твои проблемы! Далее. Не пытайся «сдернуть»! Во-первых, мы сейчас будем тебя жестко контролировать! Во-вторых, при малейшей попытке как-то развести нас, при малейшей наёбке с твоей стороны… пострадают твои близкие!

– А тебя, коза, вообще уррроем!! – второй верзила чиркнул себя пальцем по горлу. – Врубаешься?! Брюхо вспорем… кишки выпустим… башку отрежем!

– Не пытайся обращаться в органы! Потому что у нас в е з д е свои люди! Делай, что тебе говорят и тогда все у тебя в жизни наладится!

Мужчина поднялся с табурета, выключил диктофон, сунул его себе в карман.

– Все, базар закончен! – сказал он. – Твоя жизнь, Лола, в твоих собственных руках. И шуршите давайте по вашей части! Тогда и денег еще подкинем! Ясно?! А если тебе все понятно, то марш… в ванную! Засекай время – чтоб ближайшие пятнадцать минут не высовывала оттуда и носа! Иначе будет тебе «секир-башка»…

Уже внизу, когда они вышли из подъезда и завернули за угол дома, – их транспорт стоял во дворе соседнего – один из них мрачновато рассмеялся.

– Ну, мля, посмотрим, удастся ли тебе, коза драная, найти своего Макса.

– Ты о другом думай, дружище, – обеспокоенно сказал напарник. – Если эти гребаные партизаны будут вести себя, как дохлые мухи… Если они… того… не проснутся… И если к у р а т о р ы свяжут факт исчезновения Макса с нами… То у нас могут возникнуть очччень серьезные проблемы.


Лола прислушалась к звукам в квартире. Кажется, эти двое убрались. Они явно не хотели, чтобы молодая женщина, которой они только что нанесли визит, наблюдала сверху, с балкона или через оконное стекло, за тем, как они выйдут из подъезда: по улице, да даже и по лестничной площадке, расхаживать в «масках» как-то стремно. Вот поэтому и скомандовали, чтобы она в ближайшие четверть часа не выходила из ванной…

Лола большую часть отведенного ей срока висела над унитазом – ее одолела сухая рвота. Худо, ох как худо.

Потом, когда ей несколько полегчало, ополоснула лицо и почистила зубы. Посмотрелась в зеркало: страшна, как смерть. Плохо, хуже просто некуда. Она капитально влипла. По самое, как говорится, «никуда».

Лола не стала сверяться с часами, не стала высчитывать, прошел ли отведенный ей срок. Вышла из ванной, проверила дверь: заперта ли. Закрыла вдобавок на нижний замок, набросила цепочку…

Обошла обе комнаты. Потом наведалась на кухню. Вроде бы все на своих местах, кроме «пудренницы», где оставалась еще щепотка кокаина: коробочку, а также специальную золотую «лопатку» эти двое унесли с собой. Ноутбук «ASUS», который лежит на виду на застеленной пледом кровати, почему-то их совсем не заинтересовал. Они не спросили пароль для проверки таких функций ее мобилы, как доставка E-mail и «голосовая почта» (саму мобилу она нашла на кухонном столе). Их поведение показалось ей несколько странным. Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться? Кажется, им нужен именно с а м Макс. А разыскивают они его в связи с тем, что он не выполнил каких-то взятых на себя обязательств – именно так она истолковала этот внезапный визит двух незнакомцев в масках.

В первый день, когда Макс не пришел ночевать, Лола, по правде говоря, не так уж чтоб очень сильно из-за этого переживала. Немного разозлилась, но не более того. Макс и прежде, случалось, пропадал из дому. Причем даже не считал нужным ставить ее в известность в отношении того, где он был эти два, три или даже четыре дня. Или же объяснял что-то задним числом – и при этом наверняка не говорил ей всей правды.

Но в этот раз она сильно встревожилась.

Во-первых, у них были совместные планы в отношении того, как и где встретить наступающий Новый год. И строил их именно Макс.

Во-вторых, самая длительная его отлучка не превышала четырех суток.

А тут прошла целая неделя.

Так что у нее имелись все основания для беспокойства, особенно с учетом визита этих двух субъектов, чьи личины были сокрыты под матерчатыми масками.


Она взяла табуретку, на которой еще несколько минут назад сидел один из этих типов. Поставила ее в коридоре, который соединяет холл и кухню. Взяла в кладовке швабру, отсоединила держак от щетки. Встала на табуретку, вытянулась во весь рост, открыла створки антресолей…

Пространство антресолей было занято коробками из-под бытовой техники, в которых хранится посуда и кое-какая кухонная утварь – это имущество хозяев, у которых они снимают квартиру.

Вытащила сначала коробку из-под СВЧ-печки, поставила на пол. Потом передвинула еще пару перемотанных клейкой лентой картонных ящиков, уже не вытаскивая их с антресолей – чтобы получить доступ к нужной ей вещи.

Орудуя держаком от швабры, передвинула поближе к себе коробку из-под мужских туфель «MAFER», которая была заныкана в самом дальнем углу антресолей – вчера, осмотрев найденные вещи, она уложила все обратно в эту коробку, а ее саму вернула на место.

Лола перенесла свою находку в кухню. Положила коробку на стол, включила светильник. Края коробки в двух местах были прихвачены полосками скотча – она их аккуратно, поддев ногтем, отклеила. Действовала точно также, как и вчера, когда осматривала содержимое найденной ею на антресолях упаковки из-под обуви.

Сначала достала деньги.

Три пачки долларов США сотенными – они были перетянуты обычными аптечными резинками.

Купюры не вот чтоб новые, они явно уже были в ходу.

Лола вытащила из одной пачки несколько зеленых бумажек с портретом Бенджамина Франклина, который, кстати говоря, никогда не занимал в Штатах президентскую должность. Внимательно посмотрела на свет, потрогала на ощупь – вроде бы не «фальшак», настоящие баксы, не подделка…

Пересчитала количество купюр в одной из пачек – ровно сто.

Остальные баксы пересчитывать не стала, потому что пачки денег выглядят идентично.

Вытащила из коробки конверт. Обычный почтовый конверт, без штемпелей и марок. Вытряхнула на стол его содержимое: несколько десятков купюр достоинством в сто и пятьсот «евро», – в основном именно «пятисотки» – а также два паспорта, обычный гражданский и загранпаспорт.

«Ойрики» вернула обратно в конверт, не став даже пересчитывать – впрочем, если навскидку, там где-то тысяч пятнадцать евро.

В паспортах, которые она еще вчера исследовала вполне детально, была вклеена фотография Макса. В загранпаспорте проставлена годовая литовская виза, действующая до десятого августа нынешнего года включительно.

Смирнов Максим Алексеевич.

Дата рождения… место рождения…

Все сведения, кроме имени, – как она смогла воочию убедиться – совершенно отличны от данных, которые указаны в виденном ею ранее гражданском паспорте, а также в водительском удостоверении Макса. Тем не менее, это обстоятельство вовсе не означает, что этими паспортами нельзя пользоваться – иначе зачем, спрашивается, они были бы нужны.

«Странно, – подумала она, пряча оба паспорта обратно в конверт. – Ну, с деньгами более-менее понятно: это заначка, скажем так, «нал» на случай каких-нибудь непредвиденных ситуаций. А зачем ему понадобился «левые» документы? Гм… Допустим, он решил «свалить». Надумал выйти из игры, ну или притихариться где-нибудь на время, переждать стремный момент в укромном месте. Такое возможно? Пожалуй, что да, вполне возможно. Тогда напрашивается вопрос: почему Макс, если решил, скажем так, «кинуть» соратников и заодно каких-то своих то ли знакомых, то ли «спонсоров», не взял деньги, которые наверняка ему пригодились бы? А заодно и не захватил с собой этот сделанный явно про запас загранпаспорт с открытой литовской визой? Нет, на Макса все это как-то не очень похоже…»


В коробке хранилось еще несколько прелюбопытных вещей.

Например, пистолет ПСМ – он завернут в лоскут материи – плюс две снаряженные обоймы.

А также сотовый телефон «Nokia 8800 Sirocco» – точно такой же с виду, один в один, как и тот, которым обычно пользовался ее приятель. Он был в чехольчике; отдельно, в небольшом пакетике – гарнитура и батарея к нему.

Лола залпом выпила кружку холодного чая без сахара, в который она щедро плеснула из бутылочки лимонного экстракта. Взяла с подоконника початую пачку «Vogue», приоткрыла форточку, закурила. На улице стоит серая, унылая, депрессивная погода, мало напоминающая обычные для января дни с солнышком и трескучими морозами. Сродни виду за окном было и ее настроение.

«Кое-что произошло, мать, – сказала она себе. – Можно, конечно, попытаться взять деньги, всю эту Максову «заначку» и рвануть куда-нибудь… Но куда – вот вопрос?! В Саратов возвращаться нельзя, такая возможность напрочь исключается»…

В любом случае, – решила она – надо хотя бы на первых порах продолжать играть в эти их игры.

Ей следует делать ровно то, – или же прикидываться, что ты именно это делаешь – чего о н и хотят.

Иначе – «замочат». Иначе будет ей «секир-башка».

Причем, убьют – вернее, могут убить – именно из-за денег. Из-за того, что кем-то были заплачены крупные суммы, из которых, надо полагать, Максу тоже неслабо перепадало. По-видимому, деньги были потрачены, ну или в значительной степени «освоены», а вот результат получился, как она уже сегодня слышала – «голимый пшик». Произошел какой-то серьезный сбой уже на первом этапе. Если бы Макс не исчез столь внезапно и необъяснимо, то результаты готовившейся заранее акции с использованием технологии «флешмобов», наверняка был бы совсем другим…

Но и она сама, по правде говоря, тоже совершенно выпала из жизни в эти последние несколько дней.

Не отвечала на звонки, не участвовала в конечной стадии подготовки «флешмобов», не встречалась ни с кем из соратников…

Короче, самоустранилась – так что ее доля вины в случшемся тоже имеется.

Лола, собственно, и раньше предполагала (ну или догадывалась), что у Макса – вернее, у их организации – имеются тайные спонсоры. Что одной говорильней в их случае не обойдется, что на смену громким словам, дискуссиям, трепотне в «реале» и в Сети, придут и конкретные дела. Макс собрал, как ей казалось, весьма неплохую команду. Но когда пришло наконец время для активных действий, когда настал «час «Ч», он вдруг исчез, оставив свою тайную армию без предводителя, который один лишь знал, с кем именно и какими средствами им предстоит сразиться…


Лола решила для себя, что дергаться пока не следует. Никаких резких движений. Бегство, да еще и неподготовленное – худший, наиглупейший вариант. Да и сама история с Максом должна получить хоть какое-нибудь объяснение: это единственный человек, которого она по-настоящему любит, единственный, ради которого она готова, если потребуется, пойти до конца.

Она взяла свой сотовый, в котором тоже – с учетом ее роли и близости к Максу – хранился целый список товарищей, укрывающихся за псевдонимами и шифрованными «никами».

Первую же «эсмэску» она отправила Жану, командиру сформированной совсем недавно «боевой группы»:

«СУММУ ПРИВЕ3У 3АВТРА! ДЕЙСТВУЙТЕ!!!!! ПОТОМУ 4ТО TIME IS MONEY!!!!!!!!»

Тут же прилетела «птичка». Она подумала, что это Жан оперативно откликнулся на ее послание. Но нет, СМС сообщение было подписано одним из позывных Макса, а именно – «М124».

Глава 6

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

Тереза провела всю ночь в одной из камер ИВС одинцовского УВД. Ее почему-то не допрашивали. Вернее, следователь успел задать ей только несколько сугубо протокольных вопросов. В кабинет без стука вошел какой-то местный чин; после короткого совещания с ним задержанную отправили в изолятор, даже не потрудившись объяснить, что именно ей «вменяется» и сколько времени они намерены держать ее здесь, в местном ИВС.

В камере, передняя часть которой от стены до стены и от пола до потолка отделена от коридора решеткой с приваренной к ней металлической рамой для двери, имеется пять деревянных топчанов, на которых можно сидеть или даже лежать (но матрацы – отсутствуют, их не принесли даже ночью). Компанию ей составили сплошь асоциальные личности. Например, две женщины-цыганки, задержанные по подозрению в мошенничестве и участии в квартирных кражах. Пьяненькая девушка лет двадцати, которую доставили прямо из дискотеки, – она порезала ножом свою экс-подругу, с которой не поделила парня. Тихая, какая-то прибитая тетенька лет примерно пятидесяти, в отношении которой у органов есть подозрения, что она «мочканула» на новогодние праздники своего мужа пьянчугу, подсыпав ему какой-то яд. Короче, та еще публика.

Цыганки поначалу вели себя шумно – голосили так, как будто в камеру запихнули целиком весь их табор вместе с детьми. Девица ругалась, сквернословила, кидалась на решетку. «Пожилая» вела себя смирно, только временами горестно раскачивалась из стороны в сторону и тихо, по-бабьи, всхлипывала…

Тереза куталась в шубку; у нее зуб на зуб не попадал; она никак не могла согреться с того самого момента, когда ее почти час продержали раздетой и босой в помещении для личного осмотра.


Когда ее доставили в ИВС, она увидела через прутья – они даже встретились глазами на мгновение – Антона, который оказался здесь же, но только в соседней камере. Под утро, когда разделенный на секции-клетки «зверинец» оказался сплошь забит задержанными милицией гражданами (на ночной дискотеке была массовая драка, только оттуда доставили не менее десятка парней, почти все из которых были либо пьяны, либо основательно «обдолбаны), в «женскую» камеру на время перевели двух мужчин – из числа тихих и смирных.

За какие прегрешения эти двое попали в ИВС, Тереза могла лишь гадать – ни тот, ни другой в разговоры не вступали.

Один из них, тот, что помоложе, одет, как бомж. Ветхая засаленная куртка, на ногах калоши… На голове – повязка из бинтов, сверху нахлобучена потерявшая форму и изначальный цвет спортивная шапочка. Перевязали его крайне неаккуратно, если даже не сказать – непрофессионально. Тереза была не в курсе, из-за чего этот сравнительно молодой мужчина, одетый как оборванец, попал в «ментовку». Скорее всего, – подумала она про себя – была какая-то драка: на его сером, осунувшемся, небритом лице заметны следы побоев. Можно было также предположить, что этот парень, которого доставили в одинцовское УВД, получил травму головы: она немного разбиралась в такого рода вопросах; кое-что, скажем так, в этом понимала.

За те пять с хвостиком лет, что Тереза проработала сестрой сначала в отделении хирургии, а затем в реанимационном отделении Воронежской горбольницы, она повидала всякого разного, в том числе и людей с черепно-мозговыми травмами различных степеней тяжести. Ей и самой не раз доводилось бинтовать подобных пациентов. Поэтому и удивилась, – даже возмутилась – когда увидела, что этот гражданин находится в ИВС, а не в больнице. А также тому, что ему толком даже не перевязали травмированную голову. Похоже, что тот, кто оказывал первую помощь этому гражданину, понятия не имеет о том, как накладывается специальная повязка на голову, так называемая «шапка Гиппократа». Или же сделал свою работу спустя рукава, сочтя, что «бомж» не заслуживает большего.

За всю ночь, кажется, она так и не сомкнула глаз.

Сначала скандалили ее соседки по камере. Потом она сама устроила шум из-за этого мужчины – на ее крики прибежали аж трое ментов… Тереза какое-то время ругалась с ними, доказывая, что «травмированного гражданина» нужно немедленно отправить в больницу, чтобы его там осмотрели врачи, потому что он явно нуждается в неотложной медицинской помощи. Кто-то из ментов, сильно на нее осерчав, сказал, что если она не прекратит «качать права», то сама будет нуждаться в услугах «неотложки». И что ничего с этим бомжарой не случится, может и до утра подождать.

Максимум, чего она добилась, так это того, что в камеру принесли матрас и пару тонких «солдатских» одеял. Цыганки сразу забрали это добро себе, улегшись спать «валетом». Что касается Терезы, то она остаток ночи просидела рядом с этим мужчиной, – он скорчился на голом деревянном топчане – то щупая его пульс, то набрасывая на него сверху свою шубейку… Его тоже, как и ее саму, трясло и колотило – то ли от холода, то ли от нервов…

Увели его утром, в десятом часу, после пересменки. Тогда же – Тереза видела это через решетчатую перегородку – из соседней камеры вывели Антона: он держался за голову и шаркал ногами, как древний старик…

Прошло еще часа два или три – у нее при обыске отобрали наручные часики, равно как и дамскую сумочку, поэтому время она определяла весьма приблизительно.

Женщин по очереди выводили в туалет; принесли какую-то бурду, отдаленно напоминающую какао; около десяти утра пришли за «чавелами». Спустя полчаса повели на допрос «тетеньку»; девушка, порезавшая на «танцульках» подружку, кажется, уже немного пришла в себя и сидела теперь тихая и потерянная, уткнувшись невидящим взглядом в одну точку…

Тереза спросила – через решетку – у проходившего мимо милиционера, сколько ей еще тут «сидеть» и почему ею никто не занимается. Тот сказал: «Я вам не справочное бюро. Придет и ваша очередь… ожидайте».

Спустя час примерно она невольно подслушала один разговор, показавшийся ей прелюбопытным.

В коридоре ИВС, рядом с перегородкой, переговаривались двое местных сотрудников – старший лейтенант и сержант, оба из заступившей утром на дежурство смены.

– Коля, ты слышал новость? – сказал старлей. – Только что наши приехали из райбольницы! Говорят, что тот парень, который жаловался на боли в голове… в обмороки тут падал… сдернул оттуда! Ни фига себе «контуженный»…

– Что?! Это который? Их же тут двое таких было?

– Ну да, вое. Обоих и повезли в «районку», врачам показать. Вот один из них как раз и «подорвал»…

Тереза и сама не заметила, как оказалась почти у самой решетчатой перегородки; ее слух был напряжен до предела.

– Тот, что постарше? У которого голова забинтована?

– Нет… молодой сбежал. Прямо из больницы ушел! С ними только один из наших поехал, народу-то не хватает…

Последние фразы она едва расслышала: эти двое вразвалочку прошествовали по коридору мимо ее камеры и исчезли за углом.

«Антон?! – мелькнуло у нее в голове. – Получается, что он… он сбежал из больницы, куда его повезли вместе с «бомжом»?! Вот это поворот… А ведь парень настоящий герой! Надо же, как все неожиданно повернулось».


В половине второго пополудни наконец настал и ее черед.

– Присаживайтесь, – сказал мужчина в форме капитана милиции (кроме него в кабинете более никого не было). – Старший оперуполномоченный Хромченко. Ну что, гражданка… – он заглянул в паспорт, – Ильина Вера Николаевна? Так что нам с вами прикажете делать?

Тереза, признаться, как-то даже опешила. Просидев вечер, ночь и первую половину дня в каталажке, она ожидала, что с ней будут разговаривать по-другому. А именно: жестко, без всяких околичностей. Она промолчала, потому что решительно не знала, что ей сказать.

Капитан какое-то время изучал записи в ее паспорте. Потом поднял на нее глаза, поинтересовался:

– Вы были замужем?

– Что? А… ну да, была.

– Развелись? А при разводе оставили свою девичью фамилию? Гм…

– Послушайте… Я не понимаю, какое отношение…

– Вам не надо понимать. Вопросы здесь задаю я, – капитан перелистнул еще две или три страницы. – Детей, я так понимаю, у вас нет?

Тереза молча пожала плечами.

– В Москве вы проживаете… вернее, проживали… с две тысячи третьего года? Прописаны были в Черемушках… на Обручева… – он скороговоркой, под нос, произнес записанный в паспорте адрес. – Выписаны из адреса… в сентябре минувшего года. Вы у родственников были прописаны?

– Да, у родственников.

– У кого именно?

Она сглотнула подступивший к горлу комок.

– По этому адресу проживала моя сестра. Квартира была записана на нее…

– Была? А почему вы говорите в прошедшем времени? Сестра что, переехала в другой адрес? А вас, значит, к себе не захотела «перепрописать»?

Тереза повернула голову в сторону забранного в решетку окна. Ответила после слегка затянувшейся паузы.

– Моя сестра погибла. Ее сбила машина. Вместе с мальчиком, ее сыном. Какие еще будут вопросы, гражданин начальник?

Она перевела взгляд на гладкого, ухоженного мужчину в милицейской форме. Тот перестал кривить губы в усмешке; его лицо приняло казенное выражение.

– Вы по-прежнему утверждаете, что незнакомы с тем молодым человеком, который… гм… нарушал общественный порядок в торговом центре «Дом Мечты»?

– Да, – спокойно глядя ему в глаза, сказала Тереза. – Именно так.

– А что вы там вообще делали?

– А я разве обязана перед вами отчитываться? Странный вопрос.

– И все же?

Она пожала плечами.

– Я подыскиваю себе новое место работы. Сиделкой, патронажной сестрой… да хоть и «прислугой»!

– Поэтому и приехали на «рублевку»… в поисках щедрого работодателя?

– Думайте, что хотите.

– А в «Дрим Хаусе» что вам было нужно? У вас в кошельке… я смотрел опись и протокол задержания… всего три тысячи рублей с мелочью. С такими деньгами, думаю, вы со мной согласитесь, лучше «отовариваться» в других местах. Там, где вещи и продукты стоят в несколько раз дешевле. А вас почему-то занесло в дорогущий «маркет». Вот я и спрашиваю, какова была цель вашего посещения данного торгового заведения?

– А разве простым смертным нельзя посещать магазины для «богатых»? Или это теперь карается законом?

Капитан усмехнулся.

– Пока еще нет, – сказал он. – Вы правы, таких «законов» не существует. Во всяком случае, на бумаге. Но я вас спрашиваю о другом. Молодой человек… вы понимаете, о ком я говорю… устроил в «Дрим Хаусе» акцию антиобщественного характера. По свидетельствам очевидцев, вы пытались помешать сотрудникам охраны задержать нарушителя…

– Это не так, – сказала Тереза. – Я увидела, что охрана избивает парня…

– И бросились отбивать его?

– Посмотрите на меня. Я разве могу одна справиться с несколькими крепкими мужчинами?

– Одному из них вы едва не прокусили запястье.

– Он схватил меня за горло. Думала – задушит.

Капитан покачал головой.

– Вам крупно повезло: сотрудник частной охранной фирмы, которого вы… гм… покусали, решил не подавать на вас заявление.

– Какое счастье, – пробормотала под нос Тереза.

– Вы что-то сказали?

– Так меня что – выпускают?

– Впредь больше так не делайте, Вера Николаевна! – Хромченко построжел лицом. – Ваш проступок, как минимум, тянет на административное правонарушение. Но, поскольку вы не «привлекались»… то достаточно будет с вас ночи, проведенной в ИВС! Вы что-то хотите сказать? Может, у вас есть какие-то жалобы? Или претензии?

– Лично к вам – никаких.

Капитан открыл ящик стола, достал оттуда дамскую сумочку, выложил ее на стол. Рядом положил бланк с описью и паспорт.

– Проверьте, все ли на месте. Подпишитесь… вот здесь… Держите пропуск, гражданка Ильина! Паспорт свой не забудьте. Все, более я вас не задерживаю!


Тереза, оказавшись на улице, какое-то время бездумно брела по тротуару, сама толком не понимая, куда именно она идет.

Она еще не могла до конца поверить в случившееся, в то, что ее вчерашняя «выходка», в сущности, легко сошла ей с рук. Хотя чему она так удивляется? У ментов и без нее работы хватает.

Опять же: не может ведь черная полоса длиться бесконечно?! На этот раз, кажется, ей повезло.

Навстречу по тротуару шла пара, мужчина и женщина лет сорока. Тереза решила спросить у них, как пройти к железнодорожному вокзалу. Но, вспомнив про подслушанный в ИВС разговор, а также про свое собственное «задание», поинтересовалась у пары местных, как ей пройти к районной больнице.

– Это совсем недалеко, – сказал мужчина. – На Маршала Бирюзова, – он показал рукой направление. – Минут десять всего ходьбы.

Действительно, она уже вскоре оказалась на месте.

И здесь, надо сказать, ее ожидал большущий сюрприз: навстречу ей, от пятиэтажного здания из светло-коричневого кирпича, брел, понурив голову, тот самый мужчина, с которым она провела в камере ИВС всю вторую половину ночи…

– Вы? – удивленно сказал Тереза, когда они сошлись. – Вас что… выпустили?

Мужчина поднял на нее воспаленные глаза. Поначалу в них что-то промелькнуло, появились какие-то живые огоньки… Он даже как-будто обрадовался, увидев знакомое лицо. Но спустя всего несколько секунд его взгляд потух; ну кто она ему в самом деле – чужой человек.

– В-выпустили, – сказал он. – А это… в-вы? Я вас п-помню. Мы с-с-с вами в одной к-камере с-сидели.

– Узнали меня? – Тереза пригляделась к нему повнимательней. – Постойте, постойте! А вас что, так никто и не осмотрел??!

«Бомж» покачал головой.

– Я вижу, что и перевязку вам не сделали. Как же так?! А ну пойдемте! Так ведь нельзя, – она взяла «бомжа» под локоть и попыталась увлечь его за собой, в сторону центрального входа. – Нет, ну куда это годится! Пойдемте, я поговорю насчет вас…

– Н-нет… Не хочу. Мне с-сказали, чтоб я ехал к себе д-домой! Потому что у меня нет д-д-документов… И д-денег… тоже нет.

– Сволочи, – процедила Тереза. – Какие негодяи. – Затем, уже громче, сказала. – Да они же должны… просто о б я з а н ы оказать вам неотложную медицинскую помощь! Пойдемте… я скажу, чтоб вам наложили новую повязку! Потому что ваша – никуда не годится! Рану пусть осмотрят… что там у вас, кстати, с головой?

– Н-не знаю… немного болит. Но уже н-не так с-сильно. Мне с-сестричка укол сделала. Теперь г-г-голова почти не к-кружится…

– Так вы что, не помните даже, как в милицию попали? И не знаете, кто вас так отделал… простите, что так говорю?

– Н-ничего не п-помню.

Мужчина чуть пошатнулся, как будто был не совсем трезв. Тереза вновь взяла его под локоть, но он как-то уперся, напрягся весь, да так, что с места не сдвинуть.

– Н-не надо в больницу, – сказал он притушенным голосом. – Там г-говорят, чтоб я ехал к с-с-себе… И вызывал врача п-по месту жительства.

Тереза решила сменить тактику.

– Ну домой, так – домой, – сказала она. – Где вы живете-то хоть? Здесь, в Одинцово?

– Н-нет… не помню… Я ту н-ничего и н-никого не знаю.

– Значит, вы – не местный? А документы у вас какие-нибудь при себе имеются?

Мужчина принялся рыться в карманах куртки, – но как-то вяло, без энтузиазма.

– Что, и документов никаких нет?

– П-потерял, наверное.

– А как вас зовут? Имя-то свое вы хоть помните?

На его осунувшемся лице появилось какое-то напряженное выражение, как будто он силился вспомнить что-то важное или решить какую-то умственную задачу… В следующую секунду он развел руками.

– Что? – Тереза вскинула брови. – Совсем ничего не помните? Совсем-совсем?

Мужчина пожал плечами.

– Гм… – тут уже она задумалась. – Наверное, это последствие полученной вами травмы. Потеря памяти… надеюсь – временная. Если говорить по-научному, называется – амнезия.

«Теперь понятно, почему менты решили отвезти его в больницу, – подумала она, исподволь разглядывая своего недавнего соседа по камере ИВС. – Кто-то разбил этому гражданину голову; но могут ведь заподозрить, если будет разбирательство, что это в милиции его т а к отделали. Опять же, у него нет при себе документов, да и взять с него нечего – оборванец, бомж, асоциальный элемент. Даже какую-нибудь нераскрытую кражу на него не повесишь, и «палочку» не срубишь, потому что запаришься такого «устанавливать». Вот и решили «перекинуть», как горячий пирожок, местным медикам… Ну а те, видно, подержали у себя гражданина пару часов, да и вытолкнули на улицу: им тоже нет особого резона заниматься разными там пьянчугами, бомжами и наркоманами. А у этого еще и документов никаких нет при себе… Мир стал жестоким, немилосердным, но он таков, каков есть».


Тереза, вспомнив о том, что ее привело в райбольницу, спросила:

– Скажите, когда вас из изолятора утром повезли в больницу… с вами был такой парень в джинсовой куртке? С косичкой… лет двадцати?

Мужчина кивнул.

– И что? – нетерпеливо произнесла Тереза. – Где он, этот вот парень?

– Н-не знаю… в-вроде бы убежал. М-милиционер с-сильно ругался. Б-бегал с охранником, искал его по всему к-корпусу…

– Как такое могло случиться?

– Мы с-сначала ждали в п-приемном покое… Парень п-попросился в туалет. А п-п-потом… все и случилось.

«Значит, я все поняла правильно, – удовлетворенно подумала Тереза. – Антон удрал прямо из больницы. Хорошо это, или плохо, что так все обернулось, уже не мне судить».

Только сейчас она в полной мере ощутила, насколько устала и перенервничала за последние сутки. Хотелось побыстрей добраться на «Планерную», где она снимает однокомнатную квартирку. Принять душ, переодеться в домашнее, перекусить. И потом – залечь в постельку…

Ей, пожалуй, следовало бы прекратить этот разговор с малознакомым мужчиной и идти себе в сторону вокзала, откуда можно было электричкой доехать сначала до Белорусского, а уже оттуда – на метро. Но у того был настолько потерянный вид, настолько он показался ей одиноким, никому не нужным на всем белом свете, что у нее вдруг защемило сердце.

– Так вы куда сейчас направляетесь? У вас есть какое-нибудь жилище? Ах да… извините… забыла о ваших проблемах. – Она на короткое время задумалась, потом сказала. – Я могу проводить вас до вокзала. Там ходят электрички, а с вокзальной площади – автобусы и маршрутки. У меня есть немного денег, могу с вами поделиться. Вы только, пожалуйста, вспомните, где вы… гм… обычно обитаете. Ну а я заплачу за билет и даже посажу вас на автобус или электричку… иначе опять потеряетесь!


Когда они оказались на вокзальной площади, Тереза первым делом потащила своего странного спутника к «точке», в которой торгуют шаурмой и кебабами. Купила еды и две бутылки минералки. Мужчина стал отнекиваться, но она уговорила его съесть порцию кебаба. Подкрепившись, стали думать, как им быть дальше.

– Мне на электричку, – сказала Тереза. – А вам? Вы хоть что-нибудь помните из… из своей прежней жизни?

– М-мне тоже в Москву… н-наверное.

Спустя час примерно они вышли из электрички на перрон Белорусского вокзала. Сотрудники милиции, мониторившие поток приезжих, к счастью, как-то их пропустили, не обратили на них внимания, не стали цепляться с проверкой документов. Прошли в фойе станции метро «Белорусская»; Тереза купила две карточки – себе «двухразовую», своему спутнику – на десять поездок.

– Вот, возьмите, – она передала ему магнитную карточку и пятьсот рублей сотенными. – Ну так как? Вы наконец вспомнили, куда именно вам нужно ехать? Или хотя бы назовите телефон кого-нибудь из ваших близких или друзей.

Мужчина, посмотрев на нее с обреченным видом, покачал головой.

– Уфффф… – Тереза вздохнула. – Что же мне с вами делать? Вас ведь опять в милицию заберут!

Она скосила взгляд на двух ментов, которые только что вошли в вестибюль станции метро.

– Н-не знаю. – сказал мужчина. – С-спасибо вам… я как-нибудь. Вы только скажите… как вас зовут? Чтоб я з-знал, к-кому мне с-с-свечку поставить.

– Зовите меня… Тереза, – неожиданно даже для самой себя сказала она. – Вот что мы сделаем. Поехали-ка отсюда! Ночь перебудете у меня. Я снимаю квартиру недалеко от метро «Планерная» – это район Тушино. Там поспите, отдохнете. Может, чего-нибудь вспомните тогда о себе? Заодно я наложу вам нормальную повязку. Все, решено, и не спорьте… едем ко мне!

Глава 7

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ (1)

СМС-сообщение, пришедшее на телефон Лолы от адресата, подписавшегося «М124», было следующего содержания:

«ИЗВИНИ МОЛ4АНИЕ БЫЛИ ВЕСКИЕ ПРИ4ИНЫ Т4К ЕС4О НЕДЕЛIU БУДУ ОТСУТСТВОВАТ’ БЕРИТЕ С ЖАНОМ ДЕЛО ПОКА СВОИ РУКИ KISS M124».

– Что за хрень!.. – процедила Лола. – Или ты, Макс, окончательно шизанулся… Или же кто-то пытается играть со мной в какие-то игры!

Интересно, что номер, с которого была отправлена эта «эсмэска», остался неопределенным. Соответственно, это обстоятельство лишало ее возможности позвонить «М124» или же отправить ответное послание. Что же касается телефона, который был при себе у Макса в тот день, когда они ездили во Фрязево, то он по-прежнему не отвечал – сколько она ни набирала номер, в трубке звучала голос «робота» – «абонент временно не доступен».

Она подключила «лэптоп» и проверила почту на «gmail.com». От Макса – ни одного письма. Зато на один из ящиков, используемый для связи со старшими «ячеек», пришло почти два десятка сообщений.

Лола подтвердила получение писем, но ответные послания решила отправить чуть позже, когда у нее хоть немного прояснится в голове.

«БЕРИТЕ С ЖАНОМ ДЕЛО ПОКА СВОИ РУКИ»…

Ну и как прикажете это все понимать?

– Макс, любимый… единственный… – сказала она вполголоса, – что же ты делаешь со мной, сука ты распоследняя!


Какое-то время Лола бесцельно слонялась по квартире, хватаясь то за одно, то за другое. Решительно все валилось у нее из рук. Ни одной дельной мысли, ни одной идеи, как выпутаться из этой драматической ситуации. На душе тяжелая свинцовая муть.

Наконец она вспомнила про тот сотовый телефон, который нашла в коробке из-под обуви.

Подключила питание, воткнула для верности на подзарядку.

И, к своему немалому удивлению, обнаружила, что этот найденный ею в коробке из-под обуви мобильник – «не залочен». И что, таким образом, у нее есть возможность не только прошерстить «телефонную книжку», но и даже – при желании – кому-нибудь с этой «нокии» прозвонить…


Лола выпила еще одну чашку ледяного чая с лимоном без сахара. В телефонной книге найденной ею «нокии», как выяснилось, забит один-единственный номер. Вместо имени или прозвища абонента – буквенное сокращение – DET. Она просмотрела список абонентов, чьи номера – если только они определялись – автоматически регистрировались: ее интересовало, кто звонил в последнее время на эту мобилу, и, соответственно, кому звонил ее приятель с этой своей «резервной» трубки.

Ага… есть! Так, так… Оказывается, Макс звонил на этот номер двадцать восьмого декабря вечером. То есть, менее, чем за сутки, до их поездки в Подмосковье. И до этого было несколько звонков; не менее десятка раз Макс звонил этому DET. А вот ему самому с данного номера, во всяком случае, на эту найденную в коробке мобилу – не прозвонили ни разу.

Лола наморщила лоб: что-то она не помнила, чтобы кто-либо из «соратников» или их с Максом взаимных «френдов» пользовался такими «ником» – DET.


Вертя в пальцах с погрызенными почти до мяса ногтями свою находку, Лола вдруг отчетливо вспомнила об одном эпизоде, который имел место быть где-то месяц тому назад.

Помнится, в тот вечер они с Максом капитально набрались. Кажется, даже обошлось без «кокса»: она, по обыкновению, начала с «брюта», плавно перейдя затем на «текилу»; приятель потягивал выдержанный «Чивас». У них в квартире всегда имелся запас «скотча» для Макса, а также «текилы» для его подруги. Пили они вот так, «по-черному», не часто – не чаще двух или трех раз в месяц. В остальное время обходились без алкоголя, лишь иногда взбадривали себя порцией высокоочищенного порошка.

Ну вот: в тот вечер они бухали вдвоем на кухне, как примерная семейная парочка. Макс был сильно не в духе, какой-то червь его грыз изнутри – сидел темный, как туча и пил даже больше обычного. Она попыталась было подписать партнера на секс, но он – не захотел, отмахнулся. У Лолы случился приступ ревности: ей приблазнилось, что у Макса «кто-то есть» и что его отлучки объясняются не «интересами дела», как он ей объяснял, а другими причинами. Например, тем, что у него есть еще кто-то «на стороне». Что она в его жизни – не единственная. Приятель проигнорировал эти ее «пьяные базары», а затем вообще оставил ее одну на кухне, в компании с «текилой» – сказал, что идет спать.

Лола выждала несколько минут; затем, увидев, что в спальне потушен свет, тихо прошмыгнула к кровати и цапнула с прикроватной тумбочки мобильник Макса. С которым он, кстати, никогда не расставался – брал его с собой, даже когда отправлялся принимать ванную или просто шел в туалет по нужде. Она была настолько поддатая, что толком даже не соображала, что делает. Кажется, хотела, воспользовавшись тем, что Макс дрыхнет, просмотреть список абонентов в его мобиле. Надеялась как-то войти в меню его «нокии» и посмотреть список имен и номеров в Phonebook – мысль о наличии потенциальных соперниц не давала ей в тот вечер покоя…

«Положи на место!» – услышала она сердитый голос. Макс выцарапал у нее свой сотовый и тут же залепил пощечину – ни до, ни после того случая он ничего подобного себе не позволял. – «Я же тебе говорил, чтоб ты не смела брать м о ю трубку! Fuck!.. глупая!.. никогда больше так не делай!..»

На следующее утро – имея в виду этот самый эпизод – он сказал ей следующее:

«Лола, ты для меня дороже всего, что только есть в окружающем нас мире. У меня нет от тебя каких-либо «особых» секретов… Если я чего-то и не говорю иногда, то только потому, что хочу оградить тебя, хочу дополнительно обезопасить наши отношения. Ты слышала когда-нибудь древний миф о «ящике Пандоры»? Так вот. Не трогай мою мобилу! Прошлой ночью ты пыталась подловить меня – больше так не делай! Потому что в неопытных руках такие вот вещи, как эта «Nokia», могут превратиться из средства коммуникации в источник крупных неприятностей»…


Именно воспоминания об этом эпизоде заставили ее призадуматься.

Макс явно пытался предостеречь ее от каких-то поступков.

Или же, что наверняка ближе к истине, не хотел – возможно, не мог, не имел права – раскрывать перед ней какие-то свои тайны.

Она затушила окурок о край пепельницы и вновь взяла в ладонь найденную в обувной коробке трубку сотового телефона.

ЯЩИК ПАНДОРЫ.

Макс обладает своеобразной манерой общения. Довольно часто он бывает ироничен. Иногда даже она не понимала, когда он шутит, или же демонстрирует обширную эрудицию, а когда говорит на полном серьезе.

– Извини, Макс, – пробормотала она. – Но ты сам не оставил мне иного выхода…


В трубке сначала раздались какие-то щелчки… Потом, после трех кряду гудков, включился автоответчик.

– Оставьте свое сообщение, – произнес какой-то механический, как будто говорил робот, голос, – вам перезвонят…» – и тут же пошел протяжный гудок.

Дождавшись окончания длинного сигнала, Лола сказала в трубку:

– Здравствуйте! Я разыскиваю своего знакомого. Его зовут – Максим! Если у вас имеются какие-либо сведения о нем… пожалуйста, перезвоните мне по этому номеру!


Прошла минута. Другая…

В напряженном ожидании минуло четверть часа. В какой-то момент Лола забеспокоилась: а работает ли вообще эта трубка?

Прозвонила на нее со своей мобилы…

Тут же послышалось пиликанье: рингтон показался знакомым на слух… Ага… так это же такты мелодии из знаменитой «Марсельезы»!

Нормально, рабочая трубка!

Лола хотела было прозвонить еще раз DET, но затем передумала.

Ее сообщение наверняка записалось.

Надо набраться терпения.

Сейчас остается лишь надеяться на то, что этот самый DET, которому она только что прозвонила, не проигнорирует ее звонок. И что ниточка, которая, возможно, ведет если и не к самому Максу, то к кому-то из его знакомых, не будет кем-то оборвана, резко и без всяких объяснений.


Поняв, что ожидание может затянуться, – если оно вообще имеет смысл – она решила принять душ.

Собственно, именно это она и собиралась сделать в первую очередь, когда ехала из частного медучреждения к себе на съемную квартиру, в Реутово. Конечно, во владениях Бориса Евсеевича царит стерильная чистота, да и сам он человек внимательный и аккуратный. Но Лола, несмотря на все ее прежние занятия, терпеть не могла, когда к ней прикасаются чужие руки. Во всяком разе, она старалась как можно быстрее смыть с себя те липкие, противные следы и отпечатки, которые на ее теле оставляли мужские руки, будь это руки гинеколога или какого-нибудь ухоженного, гладкого мэна, который мог позволить себе выложить от трех до шести тысяч баксов за ночь с модельной девушкой.

Только с Максом ей было по-настоящему хорошо.

Причем речь тут не только о постели, не только об интиме, но и о более сложных, тонких вещах и чувствах.

Что же касается остальных мужиков, особенно «пафосных», тех, кто все в своей жизни меряет количеством «бабла» или же наличием машины с мигалкой и кабинета в каком-нибудь Большом Казенном Доме, то после того, что с ней приключилось, она их всех попросту презирала.


Лола выпустила воду, отрегулировала по температуре, затем, сбросив с себя халатик, встала под душ.

Она пока что не придумала, как ей быть – ехать ли завтра утром на «стрелку» с Жаном, или откосить. Восемь тысяч долларов… ничего себе! Конечно, у нее сейчас есть деньги. Да и собственных средств – даже без Максовой «обувной» заначки – наберется, если все суммировать, тысяч десять «зеленью» (откладывала из денег, которые ей давал приятель). Но какого хрена, спрашивается, она должна отдавать часть этих бабок Жану? Тем более, что толком даже не знает, на что должны пойти эти средства?!

С другой стороны, без Жеки Мальцева и нескольких его парней весь их карликовый подпольный «ревком» и яйца выеденного не стоит…

Из-за шума водяных струй она едва не прозевала звонок на сотовый – оба телефона, свой и найденный в коробке, она принесла в ванную и положила на полочку, чтоб были под рукой. Быстро прикрутила кран… и тут же стали слышны бодрые такты «Марсельезы»…


– Да… слушаю! – Она стащила левой рукой с крючка полотенце, вытерла об него руку и вновь прижала трубку к уху. – Да, говорите, я вас слушаю.

Трубка несколько секунд молчала, затем – наконец-то – послышался мужской голос со странными механическими нотками:

– Где вы находитесь? Откуда звоните?!

Она, признаться, опешила поначалу. Но все же нашла в себе силы продолжить разговор.

– Э-э… у себя… в Реутово.

– Кто вам дал этот номер?! Говорите правду, иначе разговор прервется.

– Понимаете… Минуточку!

Она промокнула лицо полотенцем и на скорую руку намотала его вокруг головы – чтоб не стекала вода с волос.

– Мне никто не давал этот номер, – сказал она. – Он был забит в трубке. Которую я нашла примерно час назад… Я бы хотела…

– Вы одна? – перебил ее «механический голос». – Кто-нибудь есть еще в квартире?

– Нет, нет, никого. Я одна. Послушайте…

– Слушайте сначала вы!

– Да, конечно… молчу!

– Как вас зовут?

– Можно отвечать? Меня зовут… Лола! Я подруга Макса… то есть, Максима! И я его… как бы поточней сказать… Короче, я его разыскиваю!

– Значит, вас зовут Лола? И вы – подруга Максима?

– Ну… понимаете… это он меня так зовет – Лола…

– Вот что, Лола, – с наждачными интонациями произнес голос. – У меня есть для вас кое-что. Приготовьте деньги. Десять тысяч долларов сотенными. За информацию. О нашем разговоре – никому! Ни одной живой душе! Ясно?! Если вам все понятно… тогда ожидайте повторного звонка с инструкциями!..

Глава 8

ВСЕ ХОРОШО, ПРЕКРАСНАЯ МАРКИЗА

6 января.


Лола в тот вечер так и не дождалась звонка с инструкциями от некоего DET, о котором она не знала ровным счетом ничего. Вернее, знала пока лишь одно: что у него есть какая-то важная информация для нее, за которую он хотел бы получить десять тысяч американских рублей.

Она думала об этом весь вечер. И так прикидывала, и эдак, но так до конца и не решила для себя, что же ей следует предпринять в том случае, если абонент DET перезвонит ей – как и обещался – и потребует принести всю озвученную им сумму денег.

Она ведь понятия не имела, ч т о именно приобретет взамен за десять штук баксов. В голову невольно закрадывалось подозрение, что неизвестный (неизвестные, если это «группа товарищей»), может элементарно кинуть ее, обмануть, развести на бабки – так, как это происходит ежедневно с сотнями и тысячами людей, многие из которых, по правде говоря, вполне заслуживают звания «лох»…

Постановила так: если DET все же прозвонит, то она вначале послушает, что он ей скажет. И лишь после этого будет решать, стоит ли ей встречаться с ним, не говоря уже о том, чтобы платить ему какие-то деньги.


Ночью, вернее, уже на рассвете, ей приснился Макс: в комиссарской кожанке, с маузером в правой руке и смахивающей на ядро бомбой, у которой имеется длинный запальный фитиль – в левой.

Они стояли посреди огромного, наполненного людьми и товарами здания, похожего одновременно на супермаркет и королевский дворец. А вокруг них, производя тихое жужжание, сновали одетые в норковые и соболиные шубки дамы, мужчины в новых, с иголочки, кашемировых пальто, шляпах и белоснежных кашне, а также их детки разных возрастов; особенно выделились м а ж о р ы – гладкие, ухоженные, загорелые, в «правильном прикиде», они несли на себе печать довольства, молодой беззаботности и абсолютного превосходства над серой людской массой…

Десятки, сотни ухоженных, сытых, самодовольных, прекрасно одетых существ; все они, кстати, несмотря на разницу в поле и возрасте, выглядели почему-то на одно лицо, так, словно их клонировали; эдакие образцовые «Homo marketus», наивысшая – и последняя – стадия «человека потребляющего»…

Кричащие витрины, показная роскошь, тонкие запахи, многоцветье выставленных на всеобщий обзор товаров…

И над всем этим, распахиваясь над головами шатром, горит неземным сиянием электрическое небо, усыпанное – вместо привычной глазу россыпи звезд – эмблемами всевозможных торговых марок. Всех этих Prada, Giorgio Armani, D&G, Burberry, Gianni Versace, Roberto Cavalli, Gucci, Louis Vuitton, Chanel, Christian Dior, Chopard, Faberge, Merkury, Porshe, Ferrari…

– Лола, – неожиданно строгим голосом спросил Макс, – видишь ли ты то же, что и я? Видишь ли ты всех этих трутней, что слетелись в золотой улей?

– Вижу, – сказала она.

– Они ничего не производят. От них никакой пользы обществу. А один лишь только вред. Ты согласна со мной, Лола?

– Да, Макс. Раньше я хотела стать одной из них. Но сейчас я их всех ненавижу.

– Кто-то должен уничтожить этих бесполезных насекомых. – Макс обращался к ней так, словно Лола была одновременно партией, народными массами и полуобнаженной женщиной со знаменем в руке с картины Делакруа «Свобода ведет народ», знаменитым символом Революции. – Так, как это делали раньше, до нас. Кто-то должен взять на себя эту грязную работу. Мы – начнем, а те, кому мы будем примером – довершат наше дело.

– Но… но нас совсем мало, – сказала она. – У н и х власть и деньги, тюрьмы и спецслужбы. У н и х – газеты и телевидение. Мы – разобщены и развращены. Что мы можем сделать?

– Я знаю, как следует поступить, – глаза Макса почему-то были пустыми; в этих провалах глазниц ничего нельзя было рассмотреть – пустота она и есть пустота. – Нужно обрушить на их головы…

Лола вслед за Максом подняла голову к пульсирующему, переливающемуся, усыпанному яркими разноцветными надписями на многих языках небосводу.

– …электрическое небо! Именно этого, чтоб ты знала, они боятся более всего. Хотя и не все из н и х способны это понять…

Макс протянул ей руку, в которой лежала «бомба» с дымящимся, шипящим, постреливающим искрами запальным фитилем.

– Возьми, Лола… смелей! Я знаю, что ты справишься… справишься… справишься…

Молодой человек, облаченный в комиссарскую тужурку, вдруг исчез, растворился в воздухе…

Ну а она, Лола, почему-то так и осталась стоять посреди людской толпы с «адской машинкой». Которая – если верить словам Макса – способна вдребезги разнести сияющий, манящий, но крайне хрупкий мир всех этих сытых, наглых, крайне самодовольных существ…


Окончательно проснулась она в десятом часу. Сварила овсянку, налила чашку кофе, позавтракала. Ненадолго включила ноутбук; проверила почтовые ящики, нет ли известий от Макса, или еще какой-нибудь важной почты. Только успела отключить лэптоп, как зазвонил ее мобильный.

Она взяла трубку, сверилась с надписью на экранчике – звонит Жан.

– Лола?!

– Да, слушаю тебя, Жан.

– Это я тебя слушаю! – прозвучал в трубке рассерженный голос. – Мы, кажется, кое о чем договаривались! Забыла?

«Деньги, – вспомнила она. – Жан звонил вчера насчет денег… Говорил, что ему срочно нужны средства на какие-то «оперативные расходы». Ни много, ни мало – восемь тысяч долларов…»

– Нет, не забыла, – сказал она. – Но с деньгами пока напряг. Без Макса я этот вопрос решить не могу. Кстати, вчера вечером получила от него «эсэмэску». Он написал мне, что его не будет еще неделю. И что мы с тобой должны делать то, что было ранее запланировано.

– Я тоже получил от него такую же инфу! Его номер, кстати, не отвечает… и «эсмээску» к нему не прошла! Блядь! Как это все понимать?!

– Полегче, Жан! Я знаю не больше твоего. Давай встретимся, обсудим ситуацию. Говори, куда мне подъехать.

– Если ты не можешь привезти бабло, которое обещал Макс… То фули нам сегодня встречаться?!

– Я что-нибудь придумаю, Жан. Но и ты не сиди сложа руки, ладно? Ну так что? Может, встретимся? Пообщаемся хотя бы накоротке?

– А как насчет денег? Ты хоть какую-нибудь сумму можешь наскрести? Мне ж и людям тоже надо за месяц проплатить!

– Сегодня точно не смогу привезти «кэш», – увильнула она. – Если только Макс вдруг не объявится. Он же лично этими вопросами всегда занимался!

– Значит, не можешь привезти сегодня бабки? Тогда на кой нам встречаться?! – сердито сказал Жан. – Я давно уже не пацан, Лола. Мне эти ваши бла-бла-бла… до одного места! Утром – деньги, вечером – стулья! Врубаешься?

– Э-э… деньги будут, но надо чуть подождать.

– Вот когда сыщутся «мани», тогда и звони! Смотри только, чтоб не было слишком поздно…


Лола, закончив разговор с ближайшим соратником Макса, процедила:

– Я просто тащусь от вас, партизаны хреновы! Ровным счетом пока ничего не сделали!! Но зато запросы та-а-акие, что дешевле было бы содержать здесь ячейку «Аль-Каеды»…

Услышав начальные такты мелодии «Марсельезы», она метнулась к журнальному столику и схватила «нокию».

На экранчике выбились латинские буквы – DET.

– Да, слушаю, – торопливо бросила она в трубку. – Говорите!

– Лола? – произнес уже знакомый ей механический голос.

– Да… я ждала вашего звонка.

– Это хорошо. Но сначала ответьте на пару вопросов. Первый. Вы говорили кому-нибудь о нашем вчерашнем разговоре? И о том, что нашли эту вот трубку, которой вы сейчас пользуетесь?

– Нет. Никому не говорила.

– И не говорите. Потому что в ваших же интересах сохранить наш разговор в тайне! Вам понятно?

– Если честно, то пока – не очень. Но я обещаю никому ничего об этом вот нашем общении не рассказывать.

– Я знал, что вы умная женщина. Поэтому выслушайте второй вопрос. Вас интересует судьба вашего приятеля?

– Макса? А что… что вы имеете в виду?

– У меня есть критически важная информация для вас. Я готов поделиться ею за деньги. Цена услуги была озвучена мною вчера. У вас есть при себе запрошенная сумма?

– Э-э-э…

– Да или нет? У вас есть чем мне заплатить?

– Ну… деньги, допустим, у меня есть. Но как я могу быть уверена в том, что вы… Что я… Что ваша информация стоит т а к и х денег? Послушайте…

– Нет, это вы послушайте, – перебил ее голос в трубке. – Даю вам на сборы десять минут! Деньги – всю сумму! – положите в какой-нибудь бумажный конверт! Никому не звонить, ни с кем не вступать в контакт! Ровно через десять минут я вам перезвоню.


Лола едва-едва вписалась в отведенный ей лимит времени – она как раз натягивала второй сапог, когда вновь послышались звуки «Марсельезы».

Поправила дужку прикрепленной к ушной раковине «гарнитуры», сверилась с экранчиком, ответила на звонок.

– Готовы?

– Да… я уже у дверей.

– Деньги?

– При мне. Но если вы думаете, что…

– Выходите! Спуститесь лифтом на первый этаж! Потом я скажу, что вам следует делать дальше.

Лола поступила так, как ей было сказано: вызвала лифт и нажала кнопку с цифрой «1».

– Спускаюсь, – негромко сказала она. – Послушайте! Мне нужна конкретика! Я хочу точно знать, какого рода…. гм… «товар» вы мне предлагаете?! Вы не получите от меня н и ч е г о, пока я не получу веское подтверждение тому, что…

– Не теряйте время на болтовню! – раздалось у нее в ушной раковине. – Все будет хорошо! Спустились?

Лола вышла из лифта. Двенадцатиэтажный дом, в котором они с Максом снимали квартиру, не принадлежит к тем строениям, в подъездах которых дежурят «консьержи» или даже сотрудники частной охраны. Видеокамеры здесь тоже отсутствуют. Дом, как дом – таких тысячи и в Москве и в ближнем Подмосковье. Огляделась: в парадном ни единой живой души, металлическая дверь с домофоном – заперта.

– Я в парадном. Мне что… выйти во двор?

– Нет, не сейчас. Сначала загляните в ваш почтовый ящик. Понятно?

– Но… но я им никогда не пользовалась.

– Делайте, что вам говорят!

Лола поднялась на один пролет; обвела взглядом закрепленные на металлических рейках ящички, выкрашенные в зеленый цвет – на каждом из них промаркирован белой краской номер квартиры.

Нашла ящик, на котором проставлен номер арендуемой Максом квартиры – «25». Потрогала рукой крохотный замочек – его дужка оказалась не запертой и она смогла его легко вытащить из приваренных петелек…

Открыла дверцу – в ящике лежал небольшой конверт из коричневатой и плотной на ощупь крафтовой бумаги.

– Нашли? – поинтересовался неизвестный, чей голос, пройдя через акустический синтезатор, лился из гарнитуры прямо ей в ушную раковину. – Почему вы молчите?

– Нашла… Минутку!

Конверт оказался незапечатанным. Какие либо надписи на нем отсутствуют. Лола, на руках которой были тонкие лайковые перчатки, осторожно выудила из конверта его содержимое.

Это были фотоснимки. Черно-белые, а не цветные, как можно было ожидать. Три фотоснимка, – их размеры составляют примерно 180 на 120 миллиметров – сделанных, судя по всему, с приличного расстояния, при помощи какой-то мощной профессиональной фотокамеры, снабженной специальным объективом… отсюда и неплохое в целом качество.

Впрочем, ее волновали сейчас не технические детали, а то, что она увидела на этих подброшенных в почтовый ящик фото.

На всех трех снимках был ее Макс.

В левом нижнем углу каждого из снимков проставлено точное время съемки – показания встроенного в камеру таймера.

Снимок № 1.

Камера запечатлела молодого человека в недлинном, до колена, пальто, выходящего из салона внедорожника «муссо», припаркованного близ платформы «Металлург».

Показания таймера – 29.12./15:10.

Снимок № 2.

Тот же молодой человек заснят на берегу пруда: стоит в задумчивой позе, лицом к роще или лесу, который подходит довольно близко к берегу; в руке сигарета, правая нога поставлена на низкую лавочку…

Показания таймера – 29.12./15:27.

Снимок № 3.

Герой «фотосессии» заснят в тот момент, когда он вот-вот готов скрыться в лесу, на который смотрел каких несколько минут назад. Неподалеку, шагах в десяти от него, в кустарнике, угадывается еще чье-то присутствие… Но что-либо уверенно сказать об этом «втором» невозможно: на фото просто виднеется чуть смазанное пятно, внешне напоминающее человеческий силуэт, причем наверняка – мужской…

Показания таймера: 29.12/15:34.


– Ну что? – поторопил ее «механический голос». – Нашли фотоснимки?

– Нашла.

– Теперь, надеюсь, вы понимаете, что у меня есть ч т о вам предложить?!

Лола сглотнула образовавшийся в горле комок. Она хотела задать главный для нее вопрос, но так и не решилась… Да и вряд ли бы она получила на него прямой и исчерпывающий ответ.

– Хорошо, – сказала она, удивляясь тому, насколько спокойно и по-деловому звучит ее голос. – Я вижу, с вами можно иметь дело. Говорите, как и где мы можем осуществить «обмен».

Глава 9

МЫ ПОЙДЕМ ДРУГИМ ПУТЕМ

Жан после неудачных переговоров с «комиссаршей» отправился в адрес, где его дожидались давние знакомые, пара земляков из далекого южного города Шахты, которых он, собственно, и перетащил в Москву. Ну или в ближнее Подмосковье, если быть более точным. Потому что квартиру для них удалось снять – да и то, не без труда – в Кучино, а это, при всей близости к первопрестольной, все ж еще не сама столица.

Сам Мальцев уже шестой год проживает по соседству, в Желдоре, где ему удалось зацепиться за двухкомнатную квартирешку в старом трехэтажном строении, которое запланировано под снос в связи со строительством нового микрорайона. Квартиры в этом смахивающем на барак доме были приватизированы несколько лет тому назад; еще со средины девяностых годов ходили упорные слухи, что жильцы этого и еще нескольких подобных ветхих строений получат либо свои квадратные метры в одной из новых многоэтажек, либо им будет выплачена денежная компенсация.

В одно время к Мальцеву имелись вопросы у местных блюстителей правопорядка. Бездетная женщина лет сорока с небольшим (старше его, между прочим, на двенадцать годков), на которой он женился и которая сначала прописала его, а затем и оформила на него свою жилплощадь, вдруг взяла… да и померла. И не просто померла, а вроде как траванулась суррогатным алкоголем. Произошло это несчастье спустя всего пару месяцев после того, как собственником жилья стал ее новоиспеченный муж. Но к Жану в данном случае прицепиться не смогли: в тот день, когда его «женушка», у которой, надо сказать, и до того имелись проблемы с алкоголем, отошла в мир иной, гражданин Мальцев Евгений Александрович находился в отъезде – был в гостях у родителей в Шахтах, что подтверждено показаниями свидетелей. История постепенно заглохла, как это чаще всего и происходит в подобных случаях. Что касается Жана, то он все эти годы, с того момента, как перебрался в центральный регион, работал в различных ЧОПах. И, надо сказать, до определенного момента никаких сложностей с трудоустройством не возникало: таких, как он, еще довольно молодых, но уже тертых жизнью мужиков, с опытом контрактной службы и желанием пахать едва не круглые сутки, чтобы только зацепиться в столице (или осесть как можно ближе к ней), да еще с «местной» пропиской», охотно берут на работу в расплодившиеся в великом множестве частные охранные структуры… Вот только платят – сущие крохи.


От дома до «адреса», где дожидались земляки, было всего каких минут десять езды. Причем, не по вечно забитой транспортом «носовихе», а боковыми улочками-переулочками, которые Мальцев давным-давно уже изучил, как собственную ладонь. Свою подержанную «ауди-100» он поставил на платную стоянку (где в свое время работал охранником). А к друзьям отправился на старенькой «ниве» – это была совершенно левая тачка, прошедшая через множество рук, с фиктивными, но проведенными через милицейскую базу документами.

Жан проехал мимо больницы и свернул к первой по счету серой пятиэтажке – домам этим уже лет сорок или поболее и их тоже вроде бы планируют вскорости снести. Въехал во двор; машину поставил рядом с подержанной «девяткой» земляков, так, чтобы ее было видно из окон той квартиры, которую снимают знакомые – «нива» не оборудована сигналкой, а народ здесь такой, что не побрезгуют взломать даже ветхую колымагу.

Поднялся на пятый этаж; не успел нажать звонок, как дверь открылась и из прохожей донесся знакомый голос:

– Увидел в окно, как ты подрулил на «ниве»… А мы тут заждались тебя. Ну чё… какие планы на сегодняшний день?

Земляки обменялись рукопожатиями.

– Здорово, Толян. Сейчас все доложу… А где Димон?

– Здорово, Жека. В ванной он, башку бреет.

Парню, который впустил его в хату, как и Жану, недавно исполнился тридцатник. Учились в одной школе, в параллельных классах; в юном возрасте вместе состояли на учете в милиции. Махались на дискотеках, гоняли «рокеров», задирались с «урюками», с теми же «азерами», которые как-то незаметно прибрали к рукам рынки и весь общепит (азербайджанцы сами, кстати, потом уехали из города, когда одна за другой почти все шахты позакрывались и народ как-то разом обнищал). Фамилия его Капустин, зовут Анатолием. Лицо узкое, вытянутое, с острым подбородком. Серые глаза посажены близко; на скулах заметны щербинки, как будто он переболел оспой – это след одного из произведенных еще в детстве экспериментов с порохом (сам он об этом случае рассказывать не любит, да и вообще предпочитает не говорить лишнего). Роста они примерно одинакового, под сто восемьдесят пять. Но если Мальцев имеет плотное телосложение и вообще широк в плечах, то Рябой – именно такую кличку еще с детских лет носит Капустин – сухощав, жилист; он чем-то неуловимо, если приглядеться хорошенько, напоминает своей статью поджарых псов породы «доберман»…

Мальцев снял утепленную кожанку, определил ее на вешалку в прихожей, после чего, не разуваясь, прошел в «гостиную», которую таковой можно назвать лишь с изрядной долей преувеличения. Полуторка, которую с лета снимают двое его товарищей, нуждается, во-первых, в ремонте, а во-вторых, здесь не помешало бы хорошенько прибраться. Впрочем, именно в таком состоянии – даже, пожалуй, в худшем, если учесть, что здесь появились телевизор, два бэушных дивана, холодильник и еще кое-что по мелочам – эта хата пребывала в тот момент, когда ее хозяева, кое-как избавившись от семьи таджиков, сдали ее двум «правильным русским парням». Которые, надо сказать, платили аккуратно – оплата производится авансом за квартал вперед – и вели себя довольно смирно.

Мальцев подошел к окну, сдвинул в сторону пыльную, пропахшую табачным дымом штору, глянул вниз – не крутится ли кто возле «нивы». В комнату вошел Дима Зоц – тоже сверстник и земеля из Шахт. Он чуть ниже ростом двух своих товарищей; коренаст, силен, руки, как лопаты. От свежевыскобленной головы шибает одеколоном; на толстых губах легкая усмешка – что бы вокруг не происходило, как бы ни шли дела, эта ухмылочка, кажется, никогда не сходит с его лица.

– Здоров, Димон.

– Привет, земляк, – они обменялись крепким рукопожатием. – Ну то шо скажешь? Ты гроши привез?

– Нет.

– Шо? Вообще н и к а к и х денег?!

– Голимый ноль, – хмуро сказал Жан. – Я где-то с час назад базарил по мобиле с этой… комиссаршей.

– С Лолой?

– С ней. Она четко сказала, что денег сегодня – не будет.

– Бля… херово есть. Так шо? – Димон уставился на него своими круглыми совиными глазами. – И «зарплату» они не хотят платить? Ты ж говорил, шо этот… старший их… обещал, что второго числа выдаст нам по «штуке»! Ну… и где эти гроши? И шо говорят по этому вот поводу твои «комиссары»?

Мальцев пожал плечами. Вообще-то Макс, когда они с ним встречались в последний раз, – это было двадцать седьмого декабря – пообещал, что выплатит деньги даже не второго января, а тридцатого или тридцать первого, то есть – в канун Нового года. Мальцеву – три тысячи баксов, а этим – по штуке зеленью. Ну а в начале января он обещался расплатиться за выполнение заказа: а именно, за изготовление четырех ВУ заданной мощности с дублирующей схемой подрыва, обеспечивающей срабатывание устройства либо от часового механизма, либо по звонку с мобильного телефона. Плюс к этому договорились обкашлять дальнейшие планы: одно дело, когда Макс привлекал Мальцева и его крепких ребятишек к участию в митингах и мероприятиях вроде «Русского марша», и совсем другой расклад будет, если их «партизанщина» перейдет-таки в стадию пальбы и взрывов – тут уже за возникающие «риски» надо будет платить совсем другие деньги…

– «Комиссары» говорят, что бабки будут… но – потом, – сказал Мальцев. – Тот, что отстегивал мне «налом», вообще ведет себя в последнее время, в натуре, как-то странно. Ну, я понимаю, когда какие-то вещи диктуются соображениями конспирации… В такой схеме есть здравый смысл…

– Жека, ты кончай эту хрень нам впаривать, – подал голос Рябой. – Я так понимаю, что нас это… конкретно кинули? И что мы не получим бабло, которое нам было обещано?

Мальцев достал пачку LM, вытащил сигарету, неспешно размял в пальцем, затем прикурил от поднесенной Димоном зажигалки.

«Макс, сучара, наверняка хапнул у своих спонсоров нехилую сумму, после чего залег где-то под корягу, – подумал он. – С другой стороны, оно, может, и хорошо, что покамест все ограничивается исключительно разговорами. Не хотелось бы и дальше идти по той скользкой дорожке, куда пытался завести своих соратников «партайгеноссе» Макс… это чревато крупными неприятностями. В самый раз остановиться и хорошенько прикинуть: а стоит ли и дальше играть в эти игры? Или все ж будет более разумным отойти в сторонку – пока еще не натворили делов, пока сохраняется такая возможность?..»

В принципе, именно так он и намеревался сделать: вытащить из «вождя» как можно больше дензнаков, после чего порвать с ним и с его «подпольем» всякие отношения. Но Макс, видать, и сам действует точно по такой же схеме – уже одно то, что «вождь» скрывается все последние дни и не отвечает на телефонные звонки, а его «комиссарша», тем временем, откровенно косит под дурочку, свидетельствует о том, что эти деятели задумали какую-то аферу. Что они, сдается, собираются «кинуть» не только соратников и свое ближнее окружение, но и тех, кто выделял средства на раскрутку проекта под кодовым названием K.O.M.I.T.E.T…


– Деньги эти… что нам были обещаны… я из них, конечно, вытрясу, – сказал Мальцев. – В этом, мужики, можете даже не сомневаться.

– Так сколько еще ждать?! – угрюмо процедил Рябой. – Нам с Зоцом надо за хату проплатить! Хозяйка уже достала… звонит каждый день! Надо ж оплату внести за следующие три месяца!

– А это штука баксов, между прочим, – уточнил Димон. – Ровно столько, сколько осталось в нашем с Толяном «общаке»! Если мы ей заплатим, то за шо будем жить?! И шо будем кушать?! С работой… сам знаешь, как… фуево! Ну?! И шо будем делать, земеля? На стройку идти? Ну так мы ж не молдоване какие-нибудь… и не хохлы! Да и больших бабок там, сами знаете, ни в жизнь не заработаешь.

Мальцев затушил окурок в переполненной пепельнице.

– Мы не для того выползли из нашей шахтерской помойки, чтоб опять брать в руки лопату или кувалду! – веско сказал он. – Это с одной стороны. Если посмотреть с другой, то вспомните, что я вам говорил прошлым летом, когда позвал вас к себе?! Я разве обещал вам «золотые горы»? Я разве говорил, что зацепиться тут, в ц е н т р е, будет легко? Нет. Таких обещаний я не делал. Я не какой-нибудь пиздобол. Наоборот, предупредил сразу и четко: Москва – это джунгли, где надо сначала отбить, выгрызть, вырвать себе пятачок под солнцем, а уже потом…

Он не стал продолжать эту тему, потому что обо всем этом уже не раз было говорено в их узком земляческом кругу. Чтоб не терять понапрасну время, он перешел сразу к делу.

– Сегодня – шестое число, – напомнил он. – Не забыли, о чем мы уговаривались? Ну так вот: вариант, который мы рассматривали на «крайняк», теперь становится – основным.

Димон и Рябой обменялись красноречивыми взглядами: именно об этом «крайнем варианте» они и думали весь вчерашний день и сегодняшнее утро, вплоть до появления на хате их шахтинского земляка. Готовились они к этой акции, надо сказать, давно, с середины декабря. Все, что надо знать для воплощения в жизнь их рисковой задумки, они – вызнали. Понаблюдали за интересующим их объектом – выбранным, опять же, из нескольких вариантов. План действий тоже продуман до мелочей. Заблаговременно раздобыли оружие и снаряжение. Короче говоря, готовы на все сто. Но их более опытный и рассудительный товарищ несколько раз переносил сроки: действительно, решиться на то, что ими задумано, нелегко даже таким дерзким, отчаянным личностям, как тот же Жека Мальцев…

– Прямо сейчас поедем? – уточнил Димон, предварительно взглянув на циферблат наручных часов. – Так шо… доставать стволы из нычки?

– Доставай. Сумку с «причандалами» тоже приготовь…

– Я, как увидел, что ты на этой «ниве» подкатил, – Рябой кивнул в сторону окна, из которого просматривался весь двор, – сразу догадался, что сегодня будем брать «кассу»…

Теперь уже Мальцев сверился с показаниями наручных часов.

– Сейчас еще раз детально обговорим весь наш план! На месте нам надо быть… в половине пятого! «Мобилы» с собой не брать, документы возьмете только те, что я вам сделал! Ну а там, земляки, уже как карта ляжет.

Глава 10

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ (2)

DET оказался тертым калачом: он, кажется, продумал все для того, чтобы исключить для себя любую степень риска. Лола очень быстро поняла, что этот человек, располагающий какой-то критически важной информацией о Максе, не хочет «светиться» перед ней самой – скорее всего, его вполне устраивает роль механического голоса из трубки; на более тесный контакт он идти явно не намерен.

Что касается Лолы, то она вынуждена была во всем следовать инструкциям незнакомца, чей номер оказался «забит» в память сотового телефона ее столь внезапно и столь же необъяснимо исчезнувшего приятеля.

Человеку со стороны могло бы показаться, что она ведет себя, мягко говоря, странно.

Что она слишком уж доверчива, что ее поведение – авантюристично, что она идет на поводу переполнявших ее эмоций.

Но это только на первый взгляд.

У нее имелись, как минимум, две причины для того, чтобы не упустить шанс – не исключено, что единственный – вызнать хоть что-нибудь о своем приятеле.

Во-первых, если бы Макс не «подобрал» ее в самый критический момент жизни, когда она была на самом краю, ее бы попросту сейчас не было на свете. Потому что Алла Немчинова, получившая впоследствии «подпольщицкий» псевдоним Лола, пребывала на момент их случайного – и спасительного для нее – знакомства в столь отчаянном положении, что уже готова была наложить на себя руки. Да, да, она всерьез тогда задумывалась над тем, чтобы покончить все счеты с жизнью: в те дни, когда все отвернулись от нее, и когда шла полоса сплошной черной «невезухи», она не видела иного выхода.

А во-вторых, двое людей в масках, чей визит, признаться, напугал ее до полусмерти, дали ей понять четко и ясно: если она не найдет своего приятеля, или же не выяснит его судьбу, то уже в ближайшем времени ее саму ждет крайне незавидная участь…


Сначала DET указал ей, чтобы она ехала в «город» и при том нигде не останавливалась и никому не пыталась прозвонить.

Когда она миновала МКАД, в салоне «муссо» прозвучал рингтон «Марсельезы».

– Да, слушаю.

– Где находитесь? – поинтересовался отливающий металлом голос.

– В Новогиреево… почти напротив станции метро.

– Езжайте дальше по Фрязевской…

– Как-как вы сказали… по Фрязевской?

– Да, по Фрязевской, – в механическом голосе, как ей показалось, прозвучали какие-то странные нотки. – До платформы «Перово»… Ясно вам? Тогда выполняйте.


В микродинамике «гарнитуры», которая была прикреплена к ее ушной раковине, послышались частые гудки – опять отключился… осторожничает.

Когда она свернула на нужную магистраль, ей вдруг подумалось, что этот DET, возможно, неспроста выбрал улицу с названием того населенного пункта, неподалеку от которого и пропал двадцать девятого декабря ее приятель Макс. Может быть, специально подобрал так маршрут, чтобы расставить перед ней что-то вроде меток, тайных знаков, понятных лишь им двоим. Хотя, с другой стороны, нельзя исключить и случайных совпадений: ведь она десятки раз ездила этим маршрутом в Москву и обратно, с Максом и без оного…

Еще один звонок – корректировка курса. И еще один, когда она свернула сначала на Плеханова, а потом на Перовскую.

– Добро, – прозвучал в наушнике измененный синтезатором голос. – Припарковались? Перейдите через двор, там выход к гипермаркету сети «Billa»… Вывеску сразу увидите. Понятно?

– Да. Где мы с вами там встретимся?

– Нигде.

– Что? Как вас понимать?

– Буквально. Нам не нужно встречаться. Оставите конверт с деньгами в бардачке… в перчаточном ящике. Столько, сколько договаривались. Алло… вы слышите меня?

– Да, продолжайте.

– Конверт положили?

Лола вытащила из сумочки конверт с пачкой долларов. После секундного колебания открыла перчаточный ящик и положила туда деньги.

– Да, деньги на месте. Что дальше? Как я получу от вас…

– Получите! – перебил ее «голос». – Пакет найдете там же, куда вы только что положили деньги…

– Но… где гарантии…

– Хватит валять дурака! Мне нет смысла обманывать вас. Вы ведь не знаете и никогда не узнаете – кто я такой! Я просто делаю работу, за которую мне было заплачено. Ну так что?!

– Да-да, – она заторопилась, потому что ей показалось, что этот субъект может вообще свернуть переговоры. – Так мне что… выходить?

– Сделайте одолжение! Машину не закрывайте… понятно?! И последнее: в супермаркете вы пробудете сорок минут! После чего – засекайте время – можете возвращаться к машине…


Она бессмысленно шаталась по проходам супермаркета «Билла-Перовская» – ровно сорок минут, как ей и было велено. Бросила на кассе пустую грузовую тележку, едва ли не трусцой пересекла двор…

Увидев «муссо» на прежнем месте, там где его оставила, Лола облегченно вздохнула: она бы не сильно удивилась, если ее нынешняя авантюра закончилась бы не только потерей десяти «кусков», но и угоном внедорожника.

В салоне – ничего подозрительного. Огляделась украдкой: не наблюдает ли кто за ней со стороны… «DET» отключил связь, так что сейчас она могла лишь уповать на то, что этот человек – хотя она и не исключала, что имеет дело не с одиночкой, а с группой лиц – ее не «кинул», не оставил с носом.

Села в джип; потянулась к перчаточному ящику, пошарила вслепую рукой… Есть… Какой-то конверт – вроде того, что она достала чуть ранее из почтового ящика.

Когда вытаскивала оттуда снимки, руки у нее ходили ходуном: она даже выронила несколько черно-белых снимков себе на колени… Там же – в конверте, на котором отсутствуют надписи – нашлась «сидюшка». Ее она сможет просмотреть – если там что-то есть, на этой CD – лишь когда вернется в Реутово, на съемную квартиру.

Вытащила – наугад – один из снимков.

Двое мужчин – качество изображения довольно среднее, но рассмотреть детали все же позволяло – тащили за ноги и за руки к стоящему у самого обреза лесной опушки джипу третьего…

На котором было знакомое ей короткое серое пальто.

Показания таймера – 29.12./16.26.


Она просмотрела и остальные снимки.

Кто-то, скорее всего этот самый DET – возможно, сам не подозревая о том в момент скрытой съемки – заснял момент, когда двое мужчин вынесли из леска близ платформы «Металлург» тело молодого человека и уложили его в багажник своего джипа.

Несколько мгновений Лола сидела с застывшим, окаменевшим лицом.

Потом тонко, по-бабьи заскулила: она умом все еще не верила в случившееся, но на душе у нее сделалось черным черно, как на адском пожарище…

Глава 11

НУ А КОЛЬ СТРЕЛЬБА ПОЙДЕТ, ПУЛЯ ДЫРОЧКУ НАЙДЕТ

Ровно в половине пятого вечера подержанная «нива» с тремя выходцами из южного города Шахты вьехала во двор одного из жилых многоэтажных зданий, глядящего фасадом на улицу Маломосковская.

Первым из машины вышел Зоц. Одет в темно-синюю куртку с капюшоном, под ней простеганный свитер, на голове – кожаный кепарь с «наушниками». Вслед за Димоном, который бодро зашагал через проход в арке к расположенному поблизости Ярославскому рынку, из «нивы» выбрался Рябой – этот прикинут в дубленку и джинсы, стриженные коротко волосы прикрывает натянутая по надбровные дуги вязанная шапочка. Он тоже вскоре исчез под аркой, но, в отличие от приятеля, направился не в сторону почти уже опустевших рыночных прилавков и павильонов, а непосредственно к тому объекту, который, собственно, и является их сегодняшней целью.

Первым вернулся Зоц. Сел в кресло пассажира и со своей обычной ухмылочкой сказал то, что Мальцев и рассчитывал от него услышать:

– Ну то шо… докладываю! Со стороны проспекта Мира, где обычно менты тусуются и где их тачка стоит – пусто!

– Отлично.

– С нашей, там, где проезд для транспорта, дежурят двое «чоповцев»…

– Да и хрен с ними… они нам не помеха.

– Я даже чуток прошел в сторону «Алексеевской» – в натуре, ни одного мента не видел! Если только возле самого метро стоят, а тут, возле рынка – ни одной мусорской душонки!.. На самом базаре народу уже тоже совсем немного осталось.

– Добро, подождем, что Рябой нам скажет.

«Карта, определенно, ложится как надо, в масть, – выслушав доклад земели, подумал Мальцев. – Собственно, на этом и строился расчет; именно поэтому и действовать нужно сегодня, а не в какой-нибудь другой день. Все сходится до кучи. Сегодня – суббота. Базарный день. Да, новогодние праздники, да, для верующих – канун Рождества. Но народу все равно сегодня на рынке была тьма, в этом можно не сомневаться. Оборот, следовательно, был… ого-го какой. Понятно, что не вся денежная масса, не все эти огромные бабки, проходящие ежедневно через руки сотен и сотен местных торговцев, конвертируется в валюту. И не все, что обменивается на зелененькие бумажки (много реже на «евро»), проходит именно через тот «обменник», который они облюбовали себе в качестве мишени для «экса» – в округе имеются и другие «точки». Но ведь у них задача не только взять по максимуму, но и уйти с добычей – живыми и невредимыми…»

Увидев, что из-под арки во двор вышел их третий приятель, Зоц откинул кресло и перебрался – временно – на заднее сиденье «нивы».

– Понаблюдал децал, – Рябой, опустился в кресло пассажира. – Народу возле «обменника» сейчас почти нет. В очередь больше трех-четырех – не собирается. Приходили вьетнамцы – пятеро или шестеро. Но в «контейнер» только один из них заходил, остальные ждали снаружи. А так, по одному приходят, редко – по два. Был момент, когда в «модуле» не было вообще ни одного клиента.

– Пик работы в обменнике уже прошел, – заметил Мальцев. – К этому времени торговцы, кто хотел, конвертнули деревянные на зелень… Что с охраной?

– Как обычно: один «секьюрити» в предбаннике. Я прошел, разменял двадцарик баксов… Все, как и в другие дни, никаких отклонений от «нормы».

– Кто на кассе сидит?

– Сегодня в смену «полненькая» работает…

– Ментов поблизости не заметил?

– Вообще не видел ни одного.

Мальцев удовлетворенно кивнул. Значит, расчет оказался верным. В том смысле, что сегодня, именно начиная с вечера, основные силы милиции будут привлечены – либо уже задействованы – для обеспечения «порядка в ходе проведения праздничных и общественных мероприятий». А это означает, что те менты из окрестных отделений, которые обычно «мониторят» Ярославский рынок, которые кормятся с этой территории, сейчас работают согласно плану «усиления», который требует их присутствия в других местах – вот поэтому-то их и нынче здесь и не видно.

Он посмотрел на часы: ровно пять вечера.

Точка по расписанию работает до шести.

Примерно в четверть седьмого, плюс минус несколько минут, – как они установили путем неоднократного наблюдения – сюда приедет машина с инкассаторами, за дневной выручкой.

Учитывая, что рынок почти уже опустел, этот лишний час роли не играет – кассу надо брать именно сейчас, чтобы иметь хотя бы небольшой запас времени на случай каких-нибудь непредвиденных обстоятельств…

– Димон, снимай заднее сидение… доставай стволы! – распорядился Мальцев. – Толя, возьмешь сумку! Действуем быстро… тихо… и сразу «делаем ноги»!

Он взял у Зоца один из завернутых в оберточную бумагу стволов – это был приобретенный им по случаю новенький ПМ со сбитым заводским номером. Вщелкнул снаряженную обойму. Под курткой у Мальцева пододета специальная жилетка с удлиненным клапаном-карманом, который пристрочен ближе к левой подмышке. Сунул в этот «клапан» ствол, застегнулся, замотал шею шарфом, оставив его концы свободно свисать снаружи…

У Рябого тоже «макар». Он, кстати, было замахнулся на то, чтобы прихватить с собой еще и «сучку», но Мальцев его отговорил – «нычка», устроенная под задним сидением, не рассчитана на скрытную перевозку большого количества оружия. Димон, лучший стрелок из всей их компании, взял на дело «марголин» – кстати говоря, весьма опасное в умелых руках оружие, несмотря на скромный калибр 5,6 мм.

– Ну чё, готовы? – Мальцев оглядел через лобовое стекло округу, затем украдкой перекрестился. – Все, братишки, стартуем…


Обменный пункт, на который они нацелились, примыкает к ряду минимаркетов, расположенных вблизи от одной из парковок, неподалеку от павильонов Ярославского рынка. И, что немаловажно, с учетом задуманного, до него от арки, через которую можно попасть во двор ближайшего здания, где припаркована их «нива», всего каких десять-двенадцать шагов…

У этого обменника также имеется одна особенность, на которую «шахтинцы» обратили внимание в первую очередь. Данный пункт размещается в «модуле», внешне напоминающем обычный морской контейнер для перевозки груза. У него всего один вход, через который можно пройти в небольшой «тамбур». Очередь, если она есть, обычно накапливается снаружи; дежурящий внутри модуля охранник следит за тем, чтобы в обменнике одновременно находились не более двух клиентов. Примерно треть модуля занимает помещение кассира; дверь, которая ведет туда, отпирается либо изнутри, либо может быть открыта при наличии специального ключа (если, конечно, кассир-оператор не запрется изнутри). Окошко кассы небольшое и частью зарешеченное; дензнаки передаются посредством выдвижного ящичка, как это принято во многих других обменниках, расположенных в людных местах. Между тамбуром и коридорчиком, ведущим к окошку кассира-оператора, как раз и располагается сотрудник охраны. Мальцев года четыре назад устроился было охранником в филиал одного из банков возле метро «Перовская». Так ну его на фиг… и месяца не выдержал: охранники, которым приходится день-деньской в свою смену торчать у дверей, регулируя доступ клиентов к кассе – или кассам, если их несколько – обменника, к вечеру обычно уже валятся с ног – тяжкая, тупая, неблагодарная у них работенка.

Ну и самое, пожалуй, главное. Модуль, в котором сравнительно недавно разместился обменный пункт, не оборудован следящей камерой. Во всяком случае, ни снаружи, ни внутри «шахтинцы», присмотревшие этот объект для своих целей, ничего похоже на телекамеры так и не обнаружили.


Димон направился сразу к застекленной двери контейнера. Толя Капустин прошел чуть дальше, к газетному киоску, который был уже заперт. Остановившись возле его угла, всего в нескольких шагах от входа в обменник, он ожидал дальнейшего развития ситуации.

Что касается Мальцева, то он занял позицию прямо под аркой. Отсюда, кстати, удобнее всего наблюдать за округой. Также, в случае необходимости, он мог либо подать знак своим напарникам, либо, если того потребует обстановка, непосредственно вмешаться в ход событий…

Поначалу все для них складывалось весьма удачно.

За несколько секунд до того, как Зоц подошел к двери обменника, охранник запустил туда смуглявого парня лет двадцати пяти. Димон тоже хотел войти, чтобы занять позицию в «тамбуре», но «чоповец» прикрыл у него под носом дверь: наверное, внутри есть еще кто-то, – подумал Зоц – а потому он и не хочет впускать «лишнего» человечка.

Впрочем, «смуглявый» – Зоц видел и его, и самого охранника через частично застекленную дверь обменника – сразу прошел в коридор, туда, где располагается невидимое для Димона окошко кассы.

«Ну давай, азер… резче… не тяни… скорей меняй свой выручку на «грины»! – мысленно поторопил его Зоц. – Давай, сука черножопая, пошевеливайся… пока еще кто-нибудь тут не нарисовался…»

Парень провел в модуле всего пару минут, но Димону они показались вечностью. Охранник, у которого было усталое, серое лицо, выпустил «смуглявого». Бросив равнодушный взгляд на топтавшегося у входа «клиента», негромко, под нос, сказал:

– Мы закрываемся.

Зоц ожидал чего угодно, но только не этого. Тем не менее, он успел поставить ногу на порожек, так что охранник саму дверь закрыть не успел.

– Командир… мне баксы надо срочно поменять! Слышь?! Ну пусти…

– Эй…эй!! – «чоповец», которому с виду было под сороковник, стоя в «тамбуре», еще раз попытался закрыть дверь обменника. – Ну куда прешь?! Сказано же – з а к р ы в а е м с я!!!

Зоц заметил, как взгляд охранника моментально стал злым… Как он весь напрягся и собрался в один комок мускулов и нервов…

Мужик, экипированный в темно-серую, с разводами, униформу навалился на дверь с одной стороны, ну а Димон – с другой, не давая ее запереть…

«Чоповец», придерживая дверь правым плечом, потянулся рукой в нагрудный карман бушлата… там у него портативная рация!

Мешкать более нельзя – ни секунды!

Зоц выдернул из-под полы «марголин»…

И через дверной проем – подоспевший вовремя Рябой тоже налег на дверь с его стороны… вовремя подсобил! – всадил в охранника две пули: одна попала в живот, вторая угодила, кажется, в бедро…


Мальцев, наблюдавший за происходящим из-под арочного проема, напрягся: как-то все пошло не так, как они первоначально планировали…

Щелкнул выстрел… еще один!

Мальцев увидел, как два его земляка навалились на дверь… Первым вломился в «модуль» Димон, за ним – Рябой!

Он перевел взгляд на «смуглявого», который шел от обменника в сторону прохода к павильонам. Парень был уже почти у самого прохода, как вдруг остановился… Потом обернулся на шум – услышал-таки, наверное, щелчки «марголина»…

Несколько секунд, показавшихся наблюдавшему за ним Мальцеву бесконечностью, он смотрел в сторону ряда минимаркетов, откуда, собственно, он и шел к одному из рыночных павильонов. Потом повернулся. И с той же скоростью, что и прежде, зашагал в нужном его направлении: то ли не врубился, что это за звуки, то ли решил, что происходящее возле минимаркетов, – что бы там ни было – его совершенно не касается.

Из «сторожки», рядом с которой находится шлагбаум, – до нее от «модуля» не менее полусотни метров – показался какой-то мужик в форме охранника. Он покрутил головой, как будто хотел понять, послышались ли ему подозрительные звуки… Нет, не «просек», не встревожился – постояв немного у полосатого шлагбаума, направился наискосок через небольшую стоянку к грузовым фургонам, возле которых копошатся какие-то темные фигурки…

Мальцев, хотя и стоял на стреме, не участвуя непосредственно в «эксе», весь покрылся липкой испариной.

Ну и чего, спрашивается, землячки так надолго зависли в этом гребанном обменнике?!


Димон, переступив через скорчившегося на полу охранника, первым оказался в «тамбуре». Резко, вкруговую, повязал нижнюю часть лица шарфом, сверху – поверх кепки – набросил капюшон. И тут же, не обращая внимания на раненного «чоповца», метнулся через крохотный коридорчик к окошку кассы…

– Быстро деньги сюда!!! – гаркнул он в окошко. – Выкатывай все бабки, кому сказано!.. А то – мочкану!!!

В проеме, через стекло, какое-то время было видно – не всю, а голову и верхнюю часть туловища – полногрудую круглолицую женщину. Определенно, она слышала и выстрелы, прозвучавшие всего в нескольких шагах, и громкие стоны, которые доносились из предбанника… Несколько секунд она была в шоке, и, кажется, не врубалась, чего от нее хотят…

– Отпирай свою каморку, сука!! – рявкнул Димон. – Не отдашь деньги, прибью нах!!!! А если отдашь… то оставлю жизнь… обещаю!!!!!

Рябой закрыл за собой дверь обменника. Наклонившись к лежащему на полу охраннику, выцарпал из его руки «переговорник» – тот так и не успел воспользоваться своей рацией… На боку у «чоповца» имелась кобура с «ижаком»; Толян – как и его партнеры, он был в перчатках – вытащил пистолет из кобуры и отбросил его в сторону. Взял охранника одной рукой за ворот бушлата, другой – за руку… Потащил его волоком по полу в коридорчик, где стоял его партнер: другого места, другого закутка, чтобы спрятать «подранка», чтобы убрать его с виду, здесь, в тесноватом модуле, попросту не было. Метнулся обратно к двери, запер ее и тут же перевернул табличку – «ЗАКРЫТО»…


– Ша, мужик… замри… а то – пристрелю! – Зоц посмотрел сверху вниз на скорчившегося у его ног в позе эмбриона подраненного охранника. – И шоб ни звука! – Он вновь постучался рукоятью «марголина» в окошко кассы. – Слушай сюда, женщина!! В последний раз говорю тебе: давай бабки сюда… по-хорошему!!!!!

Не дождавшись ответа, Димон сдал, насколько позволяло тесное пространство, назад… Прижался лопатками к противоположной стенке, и… выстрелил в стекло!

Но при этом целился не в саму кассиршу, а в верхнюю часть не зарешеченного проема: во-первых, убивать кассиршу в их планы не входило, а во-вторых, если он ее «мочканет» через это гребанное окошко, то как тогда взять «бабло»?!

Женщина, и без того, кажется, напуганная до смерти, сделала вдруг то, чего от нее – когда планировали «экс» – ну никак не ожидали: она сползла со своего стула и забилась под стол…

На котором, кстати говоря, – Димон видел это совершенно отчетливо – были разложены пачки денег: отдельно «зеленые», рассортированные по номиналу в сто, пятьдесят и двадцать долларов, отдельно – пачки с рублевыми «пятисотками» и «тысячными»…


– Ну чё там?! – крикнул из тамбура Рябой. – Бери бабки… и сваливаем!!!

«Ага… легко сказать, – промелькнуло в голове у Зоца. – А если эта пышногрудная телка предпочтет героически сдохнуть на своем посту? Или, допустим, стекло не удастся высадить… похоже, бля, стекло-то армированное – а вот на это-то расчета и не было!..»

Он выстрелил еще раз – прямо по центру окошка, в ту часть, которая не была дополнительно прикрыта металлической решеткой. Ударило по барабанным перепонкам, кисло запахло пороховыми газами…

В стекле появилась еще одна «метка» с расходящимися в сторону – длиной не более четырех-пяти сантиметров – трещинками… После третьего выстрела у Зоца окончательно заложило уши…

Он выщелкнул обойму, опустил ее в карман куртки, а на место вставил запаску. И тут же врубился, что действует глупо, как сущий идиот. «Марголин» хорош в ближнем бою, а это вот стекло, оказавшееся неожиданно прочным, при помощи пальбы из мелкокалиберного пистолета ну никак не сокрушить… Мало того, из маломощной «пукалки» вряд ли получится растрелять и дверной замок.

А это именно то, что он собирался сейчас сделать. Поскольку иного варианта, как, каким еще способом можно проникнуть в «денежную каморку» и загрести все сложенные на столе – как будто специально для них приготовили – деньги, он сейчас попросту не видел.


Зоц пнул охранника носком ботинка. Тот еще минутой ранее отполз в угол, – крови было на полу лишь чуть – и теперь сидел, схватившись руками за живот… Пульки у «марголина» хоть и мелкие, да жалят больно.

– Эй, ты! Как зовут вашу кассиршу?! Имя?!! Быстро, мать твою!!!

Он прицелился в голову охраннику.

– Н-не убивайте…

– Имя!! Быстро!!!!!

– Марина…

Димон принялся колотить рукоятью «марголина» в покрывшееся трещинками, но никак не желающее поддаваться, стекло:

– Слышь ты… Марина?! Открой, бля!!! А то гранатой вскрою… как консервную банку!!!

Он прислушался… но его натруженные грохотом пальбы перепонки не уловили никаких ответных звуков.

– Марина… эй, Маришка… я с тобой говорю!! – груда бабла, сложенного на столе, на расстоянии вытянутой руки, сводила его с ума. – Я понимаю, что ты – напугана. Ладно… давай поступим так. Ты сейчас вылезешь из-под стола… я обещаю, что не буду больше стрелять! И спокойно… при помощи этой гребанной вашей выдвижной «шухлядки»… передашь мне… в несколько приемов… все те деньги, которые… ты должна это понимать… не стоят твоей жизни! В противном случае я вынужден буду взорвать дверь… либо это долбанное окно!!! Считаю до десяти. Девять… восемь…


Мальцев был настолько взвинчен затянувшимся ожиданием, что едва не прохлопал тот момент, когда с тыльной стороны ряда минимаркетов, где имеется проезд к шлагбауму, вынырнул инкассаторский «броневик» марки «мерседес».

«Как это… – огнем полыхнуло в мозгу. – Почему?.. Не должны они в это время тут быть!! Обычно ведь приезжают за выручкой в седьмом часу!.. Еще ведь остался целый час до их «планового» появления?!»

Но у инкассаторов, которые объезжали подведомственные им точки, было сегодня иное расписание, нежели в обычные дни, даже в выходные. И этого обстоятельства никто, кроме них и их руководства – не знал.

Из «броневика» один за другим выбрались двое сотрудников в униформе; тот, что шел от дороги к «модулю», нес в правой руке порожнюю сумку…

Их отделяло от модуля всего десять шагов…

Вот они уже приблизились к углу конструкции, смахивающей на ребристый морской контейнер. К обменному пункту, который в целях безопасности персонала спроектирован так, чтобы в нем не было ни окон, ни лишних дверей…

Рука Мальцева нырнула под полу куртки…

Он успел поймать на себе удивленный и в то же время настороженный взгляд идущего впереди инкассатора-сборщика, на поясе у которого была хорошо видна кобура с пистолетом…

Стремительно сближаясь с этой невесть откуда взявшейся парой вооруженных людей, Мальцев вырвал из своей самодельной жилетки-кобуры оружие – идущий впереди сотрудник только сейчас схватился за кобуру…

Взвел…

И, немедля более ни секунды, принялся с двух рук садить из своего ПМ по паре выбравшихся из бронированного «мерса» «сборщиков»…


Рябой, среди прочего, должен был следить за дверью. Точнее, за тем, чтобы в обменник – пока они тут не закончат – не смог проникнуть кто-нибудь из сторонних людей.

Он как раз решил глянуть через стекло, не отирается ли кто возле входа… Как вдруг увидел то (сначала именно увидел, и лишь потом услышал звуки), чего, по правде говоря, совершенно не рассчитывал увидеть: Мальцев, у которого на лице был жуткий оскал, садил по кому-то из своего «макара»…

– Атас!! – рявкнул он, адресуясь напарнику. – Шухер… уходим!!!!

Он открыл дверной замок и выскользнул наружу, держа ствол наготове. Димон метнулся вслед за ним, по ходу сделав «контрольку» в голову подраненному им еще прежде охраннику…

Рябой высунул голову из-за угла модуля… Ну ни фига се… То, что он увидел, никак не вписывалось в их тщательно – казалось бы – составленный план. Всего в нескольких шагах стоит «броневик»; на земле, отбросив руку с зажатой в ней сумкой, лежит мужик в форме инкассатора – наверняка Жека его подстрелил, больше некому…

– Уходим! – рявкнул земеля. – Делаем ноги!!

Мальцев и сам не заметил, как расстрелял всю обойму. Одного, что шел впереди – свалил… Кажется, в черепушку влепил, потому что тот рухнул, как подкошенный… В другого то ли не попал, то ли «броник» его уберег!.. Тот как-то резко присел – на манер зайца, решившего дать стрекача – но спустя несколько секунд, опомнившись, рванул свое табельное оружие из кобуры…

И если бы не появились – наконец-то! – кореша из модуля, то этот второй имел бы все шансы его, Мальцева, подстрелить…

– А-а-а-а… мать вашу! – прохрипел Димон (он просто клокотал от переполнявшей его ярости). – Нах! Суки!!!

Он выскочил на открытое пространство и принялся палить – с убойной дистанции! – во второго «сборщика»…

Рябой тоже садил из ПМ по инкассатору, но при этом предпочитал особо не высовывается из-за угла модуля…

Есть: с двух стволов завалили и этого мужика, даром что он был упакован в бронежилет!..

– Уходим!! – выдохнул Рябой. – Рвем когти… быстро!!!!!!

Мальцев уже был под аркой, когда что-то острое и раскаленное ужалило его в спину; кто и откуда по ним стрелял, так и осталось для них навсегда загадкой…


К счастью, их не преследовали. Во всяком случае, они успели запрыгнуть в «ниву», – Мальцева последние несколько метров тащили вдвоем, едва не волоком – после чего Рябой, который сел за руль тачки, дал по газам…

Они вывернули из двора, едва не врезавшись в заворачивающую в этот же проезд иномарку. Первые мгновения даже обычно хладнокровный Рябой был в «шоке» и вел транспорт, что называется, на «автомате»…

Немного опомнились лишь после того, как проскочили, следуя по Новомосковской, одноименный жилой комплекс.

Мальцев, которого определили на заднее сидение, простонал:

– Пацаны… чё-то худо мне. Не могу пальцем пошевелить…

– Децал подранило тебя, Жека, – обернувшись, сказал Зоц. – Какой-то сучара от «мерса» влупил! Там же еще и старший бригады должен был где-то присутствовать… Он же из «танка» на сбор бабла даже не выходит! По инструкции!! Может, их «старший» и стрельнул, падла, через «амбразуру»?

– Херово дело, – процедил Рябой. – Трех трупешников заделали! А деньги так и не взяли!! Да еще и Жеку подстрелили…

– Надо было… раз уже пошла такая заруба… этот вот «мерс» брать!! – Димона все еще переполняли эмоции; он по-прежнему не мог поверить в то, что «экс» закончился полным провалом. – Вот там бы мы «подняли» очень нехилые бабки!!

– Кончай нести чушь! – угрюмо отреагировал Рябой. – Давай лучше думать, что дальше будем делать!.. Жека, видишь, совсем плохой… Боюсь, не довезем. Да и тачку эту будут искать… Стопудово нарвемся на ментовский «перехват»!.. И на этой «ниве» тогда все и погорим!

– Пацаны… – прохрипел Мальцев. – Чё-то ног совсем не чую… В позвонки, что ли, попало? Вы это… не бросайте меня! Если б не я, вас эти «сборщики» взяли бы на «цугундер»… Вы ж в этом обменнике были… как в мышеловке!

– Ну то шо, Толян… ищи подходящий двор, – сказал Зоц. – У нас есть всего несколько минут, чтобы свалить на хрен!..

– Земели… не бросайте!!! Я ж вам жизни спас…


Серая «нива» вкатила в один из дворов, где среди припаркованного личного автотранспорта нашелся пятачок и для ее парковки.

Рябой, стараясь не испачкаться в крови, – им еще до Желдора как-то надо добраться – достал из внутреннего кармана куртки Мальцева документы. Пусть даже – подумал он – это «левые» права и еще более левый техпаспорт на «ниву», но зачем оставлять здесь документ с фоткой?.. Да и вообще…

Он посмотрел через стекла, нет ли кого поблизости. Димон уже выбрался из тачки, забросив в бардачок свой «марголин». Обойдя машину, он приподнял багажник и вытащил оттуда такой же старый, как сама «нива», чехол. Тачку они, ясный пень, закрывать этим чехлом не собирались – такие фокусы сейчас не проходят. А вот тело товарища прикрыть, чтобы кто из любопытных граждан раньше срока не засек – это будет в самый раз…

Рябой повернулся в кресле… Мальцев полулежал на заднем сидении; было слышно его натужное, затрудненное дыхание.

Рябой чуть приподнялся, приставил плотно ствол к левому боку Мальцева, затем дважды нажал на спуск.

«Извини, Жека, – мысленно сказал он. – Уверен, что окажись ты на моем месте, поступил бы точно так же…»


По странному совпадению, в это же время на сотовый телефон «Жана», – Мальцев, отправляясь на «дело», оставил эту трубку у себя на квартире в Желдоре – поступило СМС-сообщение:

ЕСТ’ ZАДАНИЕ! СРО4НО! ДЛIA ТВОИХ СПЕЦОВ!! ПЛА4У НАЛОМ!! ПОДРОБНОСТИ ПРИ ВСТРЕ4Е Т4К LO121

Глава 12

ВАС УЖЕ ВЫПУСТИЛИ ИЗ СУМАСШЕДШЕГО ДОМА?

8-е января.


Тереза ездила на Хованское кладбище еженедельно, иногда дважды в неделю. А бывало и так, что наведывалась к родным людям каждый божий день…

Здесь, в западной части кладбища, до которого она обычно добиралась автобусом от станции метро «Теплый стан», в одну из серых бетонных стен «города мертвых» вмурованы урны с прахом дорогих ей людей.

Тут нашли свое упокоение ее двадцативосьмилетняя младшая сестра Надя и мальчик четырех лет – ее племянник Никита. Погибли они в мае минувшего года в результате ДТП, произошедшего в районе улицы Обручева, на юго-западе столицы. Пьяный водитель, молодой человек двадцати трех лет, сидевший за рулем джипа «гелендваген», не справившись с управлением, вылетел на пешеходную часть и сбил пятерых людей, стоявших на автобусной остановке. Трое из них хотя и были тяжело травмированы, но все же выжили. Двое, ее сестра и племянник, погибли: их тела отбросило на несколько десятков метров – настолько мощным, чудовищным по силе и неожиданным был удар, нанесенный несущимся на более чем стокилометровой скорости массивным джипом по живой человеческой плоти.

Бампер и левая скула «гелендвагена» просвистели всего в нескольких сантиметрах от Терезы – впрочем, она тогда еще не носила этого своего нынешнего «псевдо». Сам момент катастрофы не отпечатался в ее памяти; сестру, а также Никитку, которого она держала за руку, словно ножом гильотины отрезало от нее. Вот они стояли здесь, рядышком; и вдруг – смерч, металлический лязг, а следом – пустота…

Случилась эта трагедия в пятницу, во второй половине дня. Муж Нади находился в этот момент на работе – Юрий Лебедев, коренной москвич, занимает пост старшего технолога на столичной кондитерской фабрике, известной с давних времен своими конфетами «Птичье молоко». Квартира на Обручева, кстати, досталась когда-то сестрам Ильиным в наследство от дяди Паши, родного маминого брата, полковника запаса, в прошлом летчика-испытателя (он умер в две тысячи первом, прожив всю жизнь холостяком). У семьи Лебедевых имелась своя трехкомнатная квартира: они проживали сравнительно недалеко, в пятиэтажном доме на Каховской улице. Детсад, в который отдали Никитку, находится как раз посередке между этими двумя адресами – в квартире на Обручева, собственником которой по документам являлась Надежда Николаевна Лебедева (в девичестве – Ильина), в то время проживала переехавшая из Воронежа Вера Ильина, ее сестра.

Ну так вот: в тот день сестры договорились, что Никитка на выходные останется у Веры. Они примерно полчаса посидели на кухне «полуторки» на Обручева, попили чаю с конфетами, после чего пошли все втроем на ближайшую к дому остановку, чтобы посадить «маму Надю» на автобус или маршрутку. Они и минуты не простояли там, на этой треклятой остановке. Массивный джип, управляемый пьяным молодчиком, вырезал из жизни двух самых родных для нее людей…


Хованское кладбище, где упокоился прах ее близких, – кремацию осуществили по настоянию Юрия Лебедева, мужа и отца погибших – отнюдь не единственный адрес, куда Вера Ильина регулярно наведывалась в последние несколько месяцев. Ей довелось не раз побывать в кабинетах следователей УВД Юго-Западного округа, в межрайонной прокуратуре, в Черёмушкинском суде… Она также написала несколько десятков писем и обращений, начиная от Администрации президента РФ и Общественной палаты и заканчивая правозащитными организациями – и нигде не получила реальной помощи, нигде ее не поддержали.

Она прошла за эти минувшие семь месяцев все семь кругов бюрократического ада, столкнувшись с ложью, уговорами, угрозами, подлостью и чудовищными подтасовками.

Молодой человек, сбивший пятерых граждан на автобусной остановке, – он сам, кстати, получил незначительные травмы – оказался сыном начальника одного из департаментов столичного правительства. Вдобавок ко всему, он попытался скрыться с места ДТП, но патрульной машине удалось заблокировать ему проезд – его задержали, можно сказать, на месте совершенного им преступления.

Ну а все дальнейшее, что происходило затем в следственных и прокурорских кабинетах, не говоря уже о рассмотрении дела в райсуде, было сплошным фарсом. Как явствует из документов следствия, «гелендваген» был угнан за несколько часов до ДТП. Подтасовкам в этом деле – несть числа. Даже протоколы и карта ДТП были переписаны, причем не раз и не два. Срок дали «угонщику», который был подставным человечком (наверняка ему хорошо заплатили, да и сидеть долго не придется – и половины «пятилетки» не отсидит, выпустят…)

Что касается пострадавших и их родственников, то к ним – к каждому, включая Юру Лебедева – подобрали «ключики». На то, чтобы замять дело, были брошены, среди прочего, весьма серьезные денежные суммы…

Таким образом, если кратко подвести итоги, реальный убийца, которого в день трагедии видели – и засняли на видео – не только рядовые граждане, очевидцы случившегося, но и сотрудники ГИБДД, криминалисты и прочая, прочая, ушел от уголовной ответственной, не понеся вообще никакого наказания.

При всем этом, те из должностных лиц, кто помогал важному московскому чину отмазать его великовозрастного балбеса, вели себя так, как будто на земле не было места не только правде и справедливости, но и ничему святому – на все была лишь их собственная воля.

Терезе удалось вызнать домашний адрес убийцы. Но «балбеса», как она смогла выяснить через одного из своих нынешних знакомых, отправили – от греха подальше – за кордон, в туманный Лондон.

Зато человек, разваливший, по сути, это дело, и не только допустивший все эти чинимые «служивыми людьми» безобразия, но и обеспечивший – благодаря занимаемой должности – нужный кое-кому результат, находился все это время в Москве. И даже занимал свою прежнюю должность. Белогоров Валентин Иванович, тридцати семи лет, классный чин – советник юстиции, должность – заместитель прокурора межрайонной Черемухинской прокуратуры ЮЗАО города Москвы.

Его домашний адрес Терезе стал известен сравнительно недавно, в начале декабря. Дважды она видела, как он уезжал на работу на своем серебристом «опеле» – хотя здание прокуратуры находится неподалеку, на Наметкина, Валентин Иванович привык, кажется, добираться до места службы личным транспортом…

Подойти мало-мальски близко не успела, потому что наблюдала за окнами его квартиры и за подъездом с небольшого расстояния. Она ведь понимала, что если будет постоянно торчать возле охраняемого парадного, или отираться на виду у телекамер внешнего наблюдения, на нее могут обратить внимание, ею могут всерьез заинтересоваться.

У нее нет права на ошибку.

Потому что, в случае неудачи, второй попытки у нее уже не будет, это она отчетливо понимала.


Тереза добиралась до цели вначале на метро, через весь огромный мегаполис, а затем подъехала несколько остановок на маршрутке.

Она вышла на Херсонской, до пересечения с Севастопольской. Всего в двух кварталах от нее находится комплекс зданий комбината питания «Птичье молоко», где муж ее покойной сестры работает, наверное, и по сей день. Юрий, надо сказать, поначалу тяжело переживал случившееся. Как и она, первые два месяца ходил по милицейским и прокурорским кабинетам, добиваясь того, чтобы все обстоятельства ДТП, в котором погибли его жена и сын, были детально раскрыты и расследованы, а убийца понес строгое наказание в соответствии с нормами уголовного права.

Но в какой-то момент он стал вести себя… странно. Его как будто подменили: он, казалось, на все махнул рукой, мол, правды при наших порядках все равно не найдешь. Мало того, Юрий стал уговаривать ее не «лезть не в свое дело». И даже проговорился, что из-за ее принципиальности и настойчивости он не получит вообще никакой компенсации – а ему, как поняла Тереза, через посредника предложили какую-то кругленькую сумму…

Потом случилось то, чего она никак не ожидала от этого всегда, казалось бы, дружески, воистину по-родственному настроенному к ней мужчины. Он, действуя через какие-то свои связи и знакомства, очень оперативно переписал на себя – едва ли не раньше, чем это положено по законным срокам – квартиру на Обручева (по праву наследства), а затем и выписал ее с этой жилплощади.

Таким образом, Вера Ильина потеряла не только сестру и племянника, но и разом лишилась своей части доставшейся им с сестрой от дяди квартиры в Черемушках, а также столичной прописки…


Херсонская улица в том месте, где она вышла из маршрутки, изгибается дугой; почти посреди этой дуги находится возведенный всего пару лет назад 25-этажный монолит, форма, которого, кстати, тоже закруглена, так что башня прекрасно вписывается в геометрию самой магистрали.

Тереза посмотрела на наручные часики – половина девятого утра. Она не знала распорядка работы Черемушкинской прокуратуры в эти праздничные дни – возможно, ее сотрудники, как и большинство граждан России, отпущены на новогодние каникулы. Точно также она была не в курсе планов прокурора Белогорова и даже допускала, что этот господин может вообще находиться не в Москве, а в любом другом месте. Тем не менее, ничто из этих соображений не могло ее остановить. Если чего-то не хотеть или не желать изо всех сил, то ничего и не добьешься из того, что задумал. Всегда найдутся какие-то отговорки; особенно легко бывает уговорить самое себя. Вот как сегодня: у нее имелись кое-какие причины, чтобы отложить поездку в Черемушки, чтобы попытать счастья в какой-нибудь другой день. Но она все ж таки – собралась и поехала.

Фасад башни окрашен в свежий кирпичный «колер», удачно сочетающийся с белыми и темными вставками оконных рам и балконов. Тереза, одетая в свою единственную зимнюю вещицу, в шубку, с сумочкой на правом плече, обогнула башню – здесь имелся как проезд для транспорта, так и пешеходные дорожки. Она туго повязала голову платком, затем неспешно пересекла по диагонали двор, который был почти сплошь уставлен разнокалиберными иномарками. Прокурорский «опель» стоит едва ли не ближе остальных машин к парадному – она эту уже знакомую ей машину выхватила взглядом в первую очередь…

Впереди стояли пятиэтажки; Тереза, достигнув торца ближней из них, остановилась и повернулась лицом к «башне», до которой отсюда, с этого места, насчитывается не более сорока шагов.

Ее взгляд отсчитал шесть этажей, смахивающих на полоски многослойного сэндвича. В двух окнах сквозь полуоткрытые жалюзи сочится свет. В широком, трехчастном окне спустя всего несколько секунд свет погас. А вскоре, и минуты не прошло, затемнилось и другое окно, то, что поуже – по ее предположению там находилась кухня.

У прокурора Белогорова – так выходило из ее собственных расчетов – как минимум четырехкомнатная квартира. А то и пятикомнатная, учитывая, что квартиры здесь смотрят своими новенькими стеклопакетами и застекленными лоджиями на обе стороны, на магистраль и во двор. Она была не в курсе, женат ли господин прокурор и есть ли у него дети. Ее снабдили лишь его домашним адресом, который наверняка имеется в различных базах данных. В том числе и в тех, что продаются из-под полы на столичных рынках. И если бы ее не обманул один человек, к которому она еще в октябре обратилась с просьбой купить для нее «подходящий инструмент», то бишь пистолет, то вполне возможно, Тереза «пробила» бы этот адрес еще раньше. И уже воплотила бы в жизнь то, на что она готова сейчас пойти…


Сложно объяснить как-то все то, что происходило с ней в эти минуты. Ее как будто в спину что-то толкнуло… Она была ровно посреди двора, медленно идя по той дорожке, что пересекает пространство между домами по диагонали… Как вдруг из парадного вышел коренастый, крепко сбитый мужчина, одетый в темную утепленную куртку и в пыжиковую шапку.

Тереза стащила перчатку с правой руки, механически зажав ее в левой. Потянулась рукой к сумке, свисающей с плеча. Невольно замедлив шаг, нащупала пальцами защелку. Открыла ее и запустила руку в сумку; ее глаза при этом неотрывно глядели на вышедшего только что из парадного мужчину…

Белогоров – а это был он – щелкнул «брелоком»; серебристый «опель» тут же приветственно «угукнул» и подмигнул фарами…

Пальцы Терезы нащупала холодную ребристую рукоять. Она не спешила вытаскивать руку с ПМ из сумки. Так и шла, невольно замедляя шаг, к «опелю», с правой рукой, опущенной в свисающую с плеча сумку…

Она вспомнила инструкцию, которой ей следовало придерживаться.

«Снять с предохранителя… взвести… Прицелиться в грудь или в голову… Стрелять, пока не клацнет затвор…»

Она рассчитывала, что прокурор направится к машине. И, может быть, даже успеет сесть в салон – тогда придется стрелять через стекло… Но он почему-то остался у двери. Мало того, он эту тяжелую металлическую дверь – она только сейчас заметила – держал приоткрытой, как будто кого-то дожидался…

Да, так и есть… В дверях парадного сначала показался подросток, парень лет тринадцати или четырнадцати. А следом Тереза увидела, как во двор вышла женщина, одетая в длинную, с серебристым отливом «стриженную» шубу – она держала за руку девочку лет пяти-шести, у которой шубка была точно такого же окраса, как и у мамы. Причем ребенок, похоже, был не в восторге от предстоящей поездки, куда б они не собирались сейчас ехать…

– Па! – крикнул подросток, у которого на плече болтался рюкзачок. – Я «переднее» забил… окей?

Тереза уже почти сошлась с ними, как услышала женский голос.

– Валя, ну наругай хоть ты Верку… капризничает!

Она вытащила руку из сумочки. Когда прошла мимо этой компании, отчетливо пахнуло парфюмом, мужским и женским. Пока не свернула за угол башни, ощущала позвонком, затылком устремленный ей вослед чужой взгляд… но, скорее всего, это ей лишь примерещилось.


В адрес на Вилиса Лациса Тереза добиралась, можно сказать, на «автопилоте». Однокомнатную квартиру, где она живет с сентября, лишь номинально можно назвать домом, поскольку она снимает эту жилплощадь. Ну а своего собственного жилья, после того, как продала квартиру в Воронеже, доставшуюся еще от родителей, у нее теперь – нет.

От метро шла пешком, дворами. Вот, наконец, пятиэтажка, на первом этаже которой, в крайнем от дороги подъезде, находится ее временное пристанище. Она увидела возле парадного мужчину в дешевой китайской куртке и вязаной шапочке – тот стоял спиной к ней. И только когда он обернулся, она признала в нем «однокамерника», которого сама привезла из Одинцово в Москву и даже впустила в свое временное обиталище.

– А… это вы, – почти равнодушно сказала она. – Как самочувствие?

– Спасибо… м-много лучше.

Некоторое время они стояли молча; между ними, казалось бы, нет ничего общего, так что и говорить особо – не о чем. Куртку, шапочку и ботинки, которые сейчас были на н е м, Тереза купила на вещевом рынке еще позавчера. Но «он» – про себя она так и называла этого странного мужчину – почти не разговаривал с ней. Да и вообще, с того вечера, как она привезла его к себе на съемную квартиру, «он» вряд ли произнес больше десятка слов; все это время молча лежал на диване, отвернувшись к стене или глядя в потолок.

Собственно, Тереза знала о нем сейчас ровно столько же, что и трое суток назад, когда она повстречала этого несчастного возле одинцовской райбольницы. В первый вечер она искупала его в ванной – ей не занимать опыта по уходу за больными людьми. Мужчина попытался было протестовать, мол, сам справлюсь, но этот протест не был услышан. Потом Тереза обработала его синяки и ссадины, а главное, соорудила бедняге «шапку Гиппократа» – классическую повязку, накладываемую в случае получения рваных ушибов и травм головы. Она, конечно, не врач, но и ее знаний хватило на то, чтобы понять – после того, как она сняла наложенную кое-как, явно недобросовестным медиком в травмпункте повязку и осмотрела побритую там наспех, буквально выстриженную клочками голову– что рана, полученная этим гражданином, несмотря на повреждение кожного покрова на теменной части черепа, все же не опасна для его жизни. Конечно, в таких случаях любой диагноз может оказаться ложным: пострадавшего надо было бы осмотреть спецам, да и через томограф его не худо бы проверить… Но, когда Тереза уже собралась было позвонить в «скорую», «он» попросил ее этого не делать.


– Я вас не узнала… в этих «обновках», – сказала она. – Ну как, головная боль прошла?

– Немного звенит в ушах…п-пустяки, пройдет… Спасибо… я вам компенсирую все… гм… затраты, – Мужчина глядел не прямо на нее, а куда-то в сторону, чуть выше ее левого плеча. У него все еще не сошли синяки под глазами, но разбитая губа чуть подзажила и покрылась корочкой; бинт от головной повязки, пропущенный под подбородком, делал его похожим на раненого бойца. – Знаете, вы так… так как-то внезапно утром ушли…

Он достал из кармана куртки сложенный в четвертушку листок, вырванной из общей тетрадки.

– Вот… нашел на столе. Это ведь вы оставили з-записку?

Тереза пожала плечами. Да, это ее записка. Она действительно оставила ее на кухонном столе. Текст записки, нацарапанной ею впопыхах, не слишком пространен:

ЗАВТРАК НА СТОЛЕ. ОДЕНЬТЕСЬ В НОВОЕ. ВАШИ СТАРЫЕ ВЕЩИ В ПАКЕТЕ В ПРИХОЖЕЙ. УЕХАЛА ПО СВОИМ ДЕЛАМ. УХОДЯ, ЗАХЛОПНИТЕ ДВЕРЬ, КЛЮЧИ У МЕНЯ С СОБОЙ. УДАЧИ…

Мужчина спрятал записку, но затем, порывшись в карманах, вытащил телефонную карточку и десять сторублевых купюр.

– Это я нашел в кармане куртки. Я н-не понимаю…

– А чего тут не понимать? – сказала Тереза. – Это вам. Большую сумму, извините, я вам дать не могу.

– Я не мог так уйти, даже не п-попрощавшись. И не поблагодарив вас – за все, что вы сделали для меня.

– Я не хотела вас утром будить. Поэтому и оставила записку на столе. Кстати, вы стали меньше заикаться…

Мужчина слегка кивнул, но ничего не сказал.

– Вы так ничего и не вспомнили?

Он пожал плечами; вид у него был совершенно потерянный.

Тереза судорожно вздохнула.

– Ладно… чего это мы на улице стоим? Пойдемте в дом, я что-нибудь приготовлю нам поесть.


Она открыла своим ключом входную дверь. Мужчина, чье имя и биография для нее так и оставались пока загадкой, попытался было помочь ей снять в прихожей шубку. Но Тереза сама сняла верхнюю одежду; после чего, присев на корточки, помогла ему разуться – мужских шлепанцев у нее не было, поэтому она натянула ему на ноги пару собственных разношенных шерстяных носков.

Прошла в комнату, включила торшер. Обстановка, конечно, не ахти какая: раздвижной диван (две последние ночи на диване спал о н), раскладушка, стол образца семидесятых годов минувшего века, застеленный дешевой скатеркой, три стула, шкаф для одежды и постельного белья, полка с книгами и старый, но работающий пока исправно телевизор «Sony» в ближнем к окну углу, стоящий на передвижной подставке…

Тереза включила телевизор, обернулась, протянула пульт мужчине.

– Вы садитесь… пощелкайте пока… умеете пользоваться? Я сейчас… у меня кура, кажется, есть в морозилке… Пойду, поставлю кастрюлю на огонь.


Она достала из морозилки упаковку с «бройлером»; выпустила в раковине воду, бросила куру под струйку, чтоб быстрее «дефростировалось». Хотелось плакать, но Тереза не могла себе позволить себе даже такой малости. Тем более, что в квартире она сейчас – не одна.

Вот так. Упустила такой шанс. Пожалела. Не прокурора, и даже не его близких, а скорее – если по правде – пожалела себя. Надо же, его дочь зовут, как и ее – Вера. «Верка» – так звал ее когда-то дядя Паша… чего только в этой жизни не случается.

«Кстати, – она едва не всплеснула руками. – А ты, дорогая, ничего не забыла? Нельзя же, в самом деле, быть настолько неосторожной… и невнимательной!..»

Она вернулась в прихожую и взяла с полки свою сумочку. Мужчина сидел спиной к ней и смотрел то ли в «ящик», то ли в окно. Тереза прошла обратно на кухню. Раскрыла сумку – пистолет лежал на самом дне, под косметичкой и разными дамскими мелочами, вроде гигиенических прокладок и носовых платков. Она прикрыла дверь. Взяла половинку старой газеты; замотала «макаров» в бумагу, положила в пакет. Сам пакет спрятала в кухонный шкафчик, туда, где хранятся кастрюли и сковородки…


– Придется немного обождать, – сказала она, пройдя в комнату. – Есть хлеб, масло, колбаса… Где-то осталась банка маринованных огурцов. Вы, наверное, голодны? Сейчас я поставлю чайник… перекусите пока бутербродами, ладно?

– С-спасибо, я не голоден.

Тереза заметила, что мужчина внимательно разглядывает фотоснимок, прикрепленный к стене над диваном. На фото были двое: ее сестра и племянник. Снимок сделан в конце апреля, на «цифровик»; снимала их Тереза в той самой квартире на Обручева, которую потом присвоил ее бывший родственник Лебедев.

– Максим, – вдруг негромко произнес он. – Макс…

– Нет, – вырвалось у Терезы. – Если вы про мальчика, то его зовут… звали – Никита. А рядом с ним моя сестра Надя… ее тоже… уже нет на свете.

– Извините, – мужчина глухо закашлялся. – Простите ради бога… сам не знаю, с чего это… у меня вырвалось.

Тереза вдруг бросила на него внимательный взгляд.

– Послушайте… Вы ведь только что назвали имя… В первый раз за все время нашего знакомства слышу, чтоб вы назвали хоть какое-то мужское имя!.. А вас, случаем, не Максимом зовут?

– Что?

У него в этот момент как-то странно переменилось лицо… Но уже спустя несколько секунд его вспыхнувший было взгляд – потускнел, погас.

– Э-э-э… а почему вы так решили?

– Но вы ведь только что вслух произнесли это имя: Максим… Макс… Вот я и подумала, что так, возможно, зовут либо… либо вас самого, либо кого-то из ваших близких.

Он пожал плечами.

– М-может быть… хотя – не уверен.

Тереза осторожно коснулась его плеча.

– Что? – спросил он. – Мне, наверное, пора уходить? Извините… я не хотел вас… напрягать… То есть, я хотел сказать… не хочу быть вам в тягость.

– Разговаривайте, как вам удобней, – мягко заметила Тереза. – Нет, я вас не гоню. Просто как-то неловко…

– Вам не с-следует меня опасаться, – сказал он, с усилием повернув голову в ее сторону. – Я не уголовник… не к-криминал…

– Неловко из-за того, что не знаю, как к вам обращаться. Меня вы можете зватать Тереза… ну или Вера – мне все равно. А вас… – она щелкнула в воздухе пальцем. – Максим – это единственное имя, которое я от вас услышала. Можно, я вас так буду называть?

Мужчина после паузы процитировал ее же слова.

– Мне все равно… зовите, как вам удобней.


Тереза на скорую руку соорудила бутерброды с колбасой, разлила чай по кружкам, принесла все это на стареньком подносе в комнату.

Села напротив своего странного гостя, сложила руки на столе перед собой, потом вдруг вздохнула и негромко произнесла:

– А я сегодня чуть человека не убила…

– Извините? – мужчина бросил на нее удивленный взгляд. – Как это?.. М-м-м… вы хотите об этом поговорить? Я вас правильно понял?

Тереза вздрогнула, тряхнула головой… вымученно улыбнулась.

– Я разве что-то сказала? Вам, наверное, показалось… Максим.

– Да? Гм… з-знаете, я тоже так подумал.

Их разговор ненадолго прервался. Тереза, захватив с собой халат, отправилась в ванную. Приняла душ, вернулась в комнату. Халат сильно просвечивал; на ней были лишь стринги. Странно, но она не ощущала неловкости. Они спали в одной комнате, но до сего момента она совершенно не воспринимала его как мужчину, вернее – как самца.

– Ну а с вами-то что стряслось? – спросила она, наливая себе остывшего чая. – Что за беда с вами случилась? Я вот позавчера… когда отстирывала утром ваши брюки и свитерок… «водолазка»… «гольф»… не знаю, как правильно называется… Обратила внимание, что эти вот вещи-то на вас были добротные, качественные. – Она скосила глаза на брюки, которые были на нем – действительно, когда отчистила пятна и прогладила утюгом, даже сама удивилась, какого прекрасного качества эта вещь. Так же, как и свитер, от которого пахло не помойкой, не запахами давно немытого тела, а приятным мужским парфюмом и как будто даже ароматным табаком. – А вот «бушлат» ваш, опорки и «головной убор»… Пожалуй, их следует выбросить.

– Не з-знаю, что и сказать.

– А может… – Тереза замялась, но потом все же решила сказать вслух то, что пришло ей только что в голову. – А может, вас выпустили… или выписали, скажу осторожно… из какого-нибудь спецмедучреждения?

– Что? А-а… Вы думаете, наверное, что я с-сбежал из ссумасшедшего дома? Что если у меня с головой не все в порядке, то, з-значит…

– Извините, – перебила его Тереза. – Я не совсем это имела в виду. Впрочем… – не найдя нужных слов, она замолчала.

– Я п-потерялся, – вдруг сказал он, глядя куда-то в окно. – Потерялся… – И в третий раз, еще с более щемящими, печальными, горькими интонациями. – Кажется, я… я потерял самого себя.

Ближе к вечеру на мобильный телефон Терезы пришло несколько СМС-сообщений. В том числе от LO121, от Лолы, с которой Тереза была немного знакома. И от еще одного знакомого, с которым ей довелось побывать в одинцовском СИЗО – от Антона.

Оба, что было самое интересное, спрашивали, куда она пропала. И еще интересовались, м о ж н о ли рассчитывать на ее помощь…

Глава 13

СЕРДИТЫЕ МОЛОДЫЕ ЛЮДИ

В бауманской «десятке», – так про себя студенты называют общежитие № 10 студгородка МГТУ им. Н.Э.Баумана – по части охраны и соблюдения пропускного режима царят весьма строгие порядки. Чтобы провести гостя – к примеру – в свою комнату, житель общаги МГТУ должен проделать кучу процедур: сначала написать заявление по установленной форме, завизировать его у старшего на вахте, оставить в залог свой пропуск. Если гражданин не имеет московской прописки, то его в «десятку» вообще не пропустят. Короче, не студенческое общежитие, а почти что закрытый объект. Ну или «концлагерь», как с изрядной долей черного юмора обзывают свое общежитие в Измайлово сами студенты…

Антон Кривицкий вошел в холл общежития, где расположен пропускной пункт, около часа пополудни. Одет он несколько иначе, чем в тот день, когда его замели охранники в «Дрим Хаусе». Сегодня на нем стильное короткое пальто, клетчатый шарф из шотландской шерсти, кожаная кепка на меху, новенькие, с иголочки брюки итальянского покроя и кашемировый джемпер вишневого цвета. Синяк под глазом подретуширован при помощи обычного театрального грима; там, где имеется ссадина на подородке, пришлепнут кусочек пластыря. Хотя на входе в «десятку» отсутствует табличка с предупреждающей надписью «FACE CONTROL», вахтеры здесь – а он не в первый раз наведывался в это здание – внимательны и дотошны, как в каком-нибудь крутом ночном клубе.

Он неспешно снял перчатку с правой руки. Достал из внутреннего кармана пальто сразу две ксивы: удостоверение студента третьего курса МГТУ им. Н.Э.Баумана и корочку члена «центрального» Оперотряда Университета. Именно этот «оперотрядовский» документ давал ему возможность свободно, беспрепятственно проходить в любое здание студгородка, равно как обеспечивал проход в учебные корпуса «бауманки». Ксивы, которыми снабдили Кривицкого знающие толк в таких делах люди, надо сказать, действовали безотказно – оба этих документа проведены через местную электронную базу данных.

Охранник сличил фото с «фейсом» стильно одетого молодого человека, – среди студентов нынче немало деток состоятельных людей – после чего молча вернул документы Антону и открыл перед ним проход в турникете…


Кривицкий поднялся лифтом на девятый этаж здания. В коридоре ощущался устоявший запах пищи. Эти ароматы доносились из помещения кухни, где имеются плиты для готовки – не все из иногородних студентов могли позволить себе питаться даже в студенческой столовке в Госпитальном переулке. В общежитии непривычно тихо: многие из жильцов уехали в связи с новогодними каникулами в свои родные места. Ну а те, кто никуда не уезжали или успели вернуться после встречи Нового года, работают, вернее, подрабатывают на временной основе – многие студенты вынуждены совмещать учебу с какой-нибудь необременительной работой, потому что жизнь нынче дорога, а соблазнов море.

Он подошел к двери, на которой прикреплена табличка с номером – 920. Постучался. Из-за двери отчетливо донеслось – «come in!..»

Антон вошел в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

– Неслабый у тебя прикид, Антоха… Встретил бы тебя в этих шмотках на улице, фиг бы узнал!

Хозяин комнаты, худощавый парень лет двадцати двух в очках, одетый в вытертые динсы и майку с надписью на груди «Общага не концлагерь!» встал из-за стола и протянул ему ладонь.

– Здорово… «буржуин»! Прошел слух, что тебя менты «закрыли».

– В рот им дышло, всем буржуям! – усмехнулся Антон, пожимая руку соратнику. – Это я так, для маскировки. Не обращай внимания. Да, «закрыли»… но я отмазался… свинтил. А чего это у тебя, Игореха, глаза красные, как у алконавта? Признайся, сколько суток не спал? Ты когда-нибудь вообще в оффлайне бываешь? На улицу, к примеру, выходишь?

Он повесил пальто на вешалку, рядом, на крючок, определил кепку. С Игорем, студентом «бауманки», он знаком уже третий год. Правда, почти два года они общались исключительно в Сети, а в «реале» законтачили лишь в сентябре минувшего года.

– Выхожу, как не выходить? Эту ночь почти всю в интернет-кафе рядом с «Первомайской» проторчал… – Игорь снял очки, потер пальцами покрасневшие от многочасового сидения за компом глаза, затем надел их обратно на переносицу. – Я со своих «тачек» – он кивнул на стол, где стояли – развернутыми, в рабочем состоянии – сразу два ноутбука, подключенных к местной «выделенке» – работаю только в своих «сисадминовских» и «модерских» направлениях. А все, что касается н а ш и х дел, я отсюда «заряжать» не рискую… У меня хоть тут и выход через свой модуль динамического изменения «айпи», все равно, если захотят… Ну, ты понимаешь, о ком я… Смогут в легкую пробить мои каналы через «провайдера». Так что я осуществляю в б р о с ы с других «тачек»…

– Правильно делаешь, Игореха. Осторожность в таких делах не повредит. Береженого и Бог бережет…


Игорь достал из холодильника половинку холодной пиццы, предложил угоститься. Антон отрицательно покачал головой – он сюда не за этим пришел.

– Так тебя в «Дрим Хаусе» повязали? – спросил хозяин комнаты. – Кого там еще взяли из наших? Я, Антон, не стал ставить на «дружественных» сайтах эту инфу. Побоялся, что если реально тебя и пацанов там менты повязали, то это может вам навредить.

– Ты скажи сначала, от кого тебе такая инфа прошла?

– Леха Голышев рассказал…

– «Курт»? – Кривицкий, как ни пытался привить соратникам привычку к «конспирированию», особых успехов в этом деле пока не достиг. – А он-то откуда знает? Я их там никого не видел! Представляешь, Игореха… все они откосили! Когда сидели в комнате у Курта… ну, ты был свидетелем… они гнули пальцы: типа счас пойдем и всех порвем! А когда до дела дошло, так хрен вам: обос…сь со страху! Может, им сразу к «медведям» податься?! – невольно накаляясь, процедил Кривицкий. – Лизать жопу единоросовским пиздоболам и всем этим «якименкам-демидовым-чадаевым-иже-с-ними»?! Ну так там сплошной облом! Там, Игореха, уже все мало-мальски теплые местечки забыты! Они, эти «единосворовцы» и прочие примазанные настолько обурели, что своих родственников, своих деток-мажоров, своих любовниц и корешей пристраивают в наглую – там вход только для «своих»! А такие, как Курт… ну или мы с тобой… Мы все для них «лузеры»! Так, шелупонь… Если только по мелочам шестерить доверят, но в плане серьезной карьеры не на что надеяться, поверь мне.

– А то я не знаю, – Игорь доел кусок пиццы, вытер губы салфеткой, затем запил свой немудреный обед остатками давно остывшего в кружке растворимого кофе. – Мне с полгода назад предлагали сделать «движок» для сайта «молодогвардейцев». Я поинтересовался, сколько собираются мне откинуть за эту работенку… так не поверишь – сущие копейки.

– Пилят бабло, это понятно, – кивнул Антон. – Ровняются на старших товарищей… есть с кого, надо сказать, брать пример. Им счас нехилые бабки дают перед выборами. Но все это, как я слышал, «пилится» сначала на стадии согласования проектов с «кураторами». Потом отщипывают политтехнологи, медийщики, пиаровцы, комиссары… На выходе получается – полная х р е н ь.

– Как в той поговорке: «гора родила мышь…»

Антон немного помолчал, потом, криво усмехнувшись, сказал:

– А между тем, все эти дебилы… и те, кто рулят в Кремле, и те, кто прожирают и просирают выделяемое им на политработу бабло… Они все не понимают главного! Того, что они нуждаются в нас, в молодых радикалах – они в это пока толком еще и не въехали! А не в разных там «полезных идиотах», в этих ряженых… типа фашиков и нацболов!

– Да уж. От них толку ноль, одна лишь вонь. К нам перед Новым годом приходили агитаторы от Яшкина. Ну, ты его знаешь… лидер молодых «яблочников». Они тут попытались расклеить свои агитматериалы. Ну так их выкинули из общаги! Ребята сказали, что в следующий раз, если тут нарисуются, получат конкретно в репу. Извини, что перебил тебя.

– Вот и я говорю, что все эти «цитрусовые», а также нацики – это все хня! Общество… и даже, кстати сказать, наша компрадорская элита, сейчас нуждается совсем в других людях! В тех, кто своей тяжелой, решительной рукой готов малость встряхнуть этот гребанный затхлый мирок! В тех, кто не побоится взять булыжник и выставить на фиг хотя бы пару-тройку зеркальных витрин! В тех, кто готов «навести шороху»! Надо крепко дать кое-кому в морду, чтоб все эти богатые падлы… эти упыри, насосавшиеся бабла… знали, что может настать время!! То время, когда у них земля будет гореть под ногами!! Когда любой из них, сколько бы он ни «наварил» в этой жизни, отчетливо бы понял: быть сказочно богатым не только престижно, это не только пафос и статус, но и смертельно опасно! А потому не хрен зарываться! Каждому из них надо четко понимать, что страна, где беднота и голытьба составляет абсолютное большинство населения, это все равно что пороховая бочка! Ну или бомба огромной разрушительной мощности, у которой в любой момент может быть зажжен запал… И вообще, раз существует вакуум воли и силы, обязательно найдется кто-то, кто этот вакуум постарается собой заполнить!..


Кривицкий остыл также быстро, как и воспламенился. Он умел держать себя в руках. Что не менее важно, он обладал также редким в его годы умением почти мгновенно переключать смысловые и эмоциональные «регистры», ловко менять тему.

Вообще, надо сказать, у Антона, несмотря на его молодые годы, имеется немало поклонников. И как у толкового «диспутёра», – он не раз светился в московских дискуссионных клубах – и как у сетевого литератора. Просто далеко не все знают, кто именно скрывается за псевдонимами и интернетовскими «никнеймами». Таким, например, как «Тони», взятый в честь Тони Негри[3]. Или «Баад», сокращенно от Баадер[4]. Или, например, «Карлос» – этот псевдо удачно объединяет знаковые фигуры мирового масштаба: знаменитого террориста Карлоса (он же – Ильич Рамирес Санчес), ныне отбывающего пожизненный срок в одной из французских тюрем, а также известнейшего теоретика «партизанской войны», в честь которого, собственно, «Санчес» и взял свой более поздний псевдоним, Маригеллу, которого тоже зовут – Карлос[5].

Именно Кривицкий является автором части «адаптивных комментариев» к ставшей уже классикой работе комменданте Карлоса Маригеллы – «Бразильская герилья: краткий учебник городского партизана» (которые, несмотря на все попытки приглядывающих за сетью госструктур их стереть, заблокировать их распространение в Рунете, все же гуляют по Сети и активно обсуждаются многими радикально настроенными пользователями «русского» сектора Всемирной паутины). Он же, прикрываясь «никами», не раз вступал в сетевую полемику с теми, кто – переписка чаще всего велась на «патриотических» интернет-ресурсах – считает, что нынешняя власть все же «выруливает на правильный курс». С теми, кто ведется на кремлевский пиар, кто с ходу отвергает революционный путь, путь насилия и террора, указывая, что, мол, «это мы уже проходили»…

– Ладно, Игорь, это все суть теория, – сказал Антон. Он взял пластиковое кресло – с плоской подушечкой на сидении для удобства – и сел с торца придвинутого к окну стола, развернув к себе экраном один из двух имеющихся здесь лэптопов. – Сейчас важнее всего наши повседневные, сугубо практические дела и проекты. Я тут кое-что приготовил… Сейчас со своего ящика тебе «мыльну»…

Кривицкий пробежал пальцами по клавиатуре. Вошел с паролем в один из своих «румэйловских» боксов; открыл приготовленное для отправки письмо. Собственно, письмо – вернее, текстовое сообщение – как таковое отсутствовало. Зато приложением, в «аттаче», были прикреплены файлы со сканами листовок – четыре образца «агиток», и все они подписаны аббревиатурой «K.O.M.I.T.E.T.». Антон еще раз пробежал глазами текст: все листовки, в сущности, были примерно такого же содержания, что и та, которую он пытался распространять на «рублевке»…

Убедившись, что все ОК, он отправил письмо с «прикрепленкой» на адрес парня, который сидел рядом с ним. Потом встал из-за стола, потянулся… Надо сказать, что за последние дни он тоже потратил кучу нервов: один только эпизод в «Дрим Хаусе» с последующим принудительным вояжем в СИЗО одинцовского УВД чего стоит…


– Значит так, Игореха, – Кривицкий достал из заднего кармана брюк стопку согнутых пополам стодолларовых купюр. – Здесь три штуки баксов, – он выложил деньги на стол. – Задаток. Действуйте, как договаривались. «Хакните» пару самых посещаемых «гламурных» сайтов… ну, ты знаешь, о чем и о ком я говорю. Сделайте это уже сегодня! Ну или на крайняк – ночью. Сделаете?

– В разовом порядке – обеспечим, – усмехнулся Игорь. – У них в «софте» полно «багов». Движки крайне уязвимы. Короче, поимеем… кого настигнем!

– Поменяете у них заставки. На главной странице чтоб висели наши агитматериалы! Это первое. Ты говорил, что у тебя появилась новая «спамеровская» прога?

– Да, очень крутая. Мы тут адресами и «айпишками» торгуем… Есть возможность разослать письма… навскидку даже трудно сказать… ну, вобщем, речь идет о нескольких сотнях тысяч реальных мэйловских адресов… И о нескольких тысячах корпоративных боксов.

Антон удовлетворенно покивал головой.

– Отлично. Понятно, что часть «рассылки» будет отсеяна антиспамовскими фильтрами либо удалена до прочтения… Но это не суть важно. Главное, что пойдет какое-то «шевеление» в Сети! Наверняка этот «вброс» будет обсуждаться на многих форумных площадках. В «блогах», в тех же «жежешных» комьюнити…

– В этом можно не сомневаться. Мало того, я и мои «френды» будем этому всячески способствовать!.. Но работать придется аккуратно, с «удаленки», чтоб не запалиться на этот деле.

– Тебе и твои френдам виднее. Вот еще что, – Антон развернул ноутбук с выведенным на него сканом «комитетской» листовки так, чтобы изображение видел и его приятель. – У кого из ваших… из н а ш и х тут есть «лазарь»? Надо отсканить пару сотен этих вот листовок. И распространить среди «личного состава». Тебе, при твоей занятости, мудохаться с эти не стоит. Опять же, ты для нас слишком ценный кадр… Кстати, а где Курт? Он ведь в основном тоже в общаге торчит, «проги» для «геймеров» сочиняет, так?

– Да здесь он, я думаю, у себя в комнате, – Игорь скривил губы. – Какой из него «прогер»… подрабатывает на фигне. На нашем уровне он… знаешь… почти что «ламер». Я тебе говорил, что он только недавно приходил ко мне? Это ж я от него узнал, что тебя вроде как в «Дрим Хаусе» прихватили! Знаешь, он как-то по гнилому со мной базарил… Сказал, что все, чем мы в последнее время занимаемся, это типа «хня», полный отстой.

– Лучше бы он рассказал, почему откосил от участия в акции, – Кривицкий нахмурил брови. – Обещали на «флэшмоб» обеспечить прибытие сторонних лохов, но даже сами не явились! Напомни, в какой он комнате проживает?

– В восемьсот девятой… этажом ниже.


Кривицкий попрощался с приятелем; прихватив пальто и кепку, спустился этажом ниже. В аккурат навстречу ему – со скворчащей сковородкой в снабженной «варежкой» руке – попался именно тот самый товарищ, который ему и был нужен для серьезного разговора.

– Ну н-ни фига себе… – Голышев, рыжеватый, круглолицый, довольно плотного сложения парень лет двадцати с небольшим, увидев перед собой Кривицкого, едва не выронил сковородку. – Ты, что ли, Антон?

– Я, кто ж еще. А чего так удивляешься? Типа ты приведение увидел?!

Голышев свободной левой рукой открыл дверь комнаты. Его сосед, с которым он делил студенческое жилье, еще не вернулся в Москву из своей Орловской губернии; койка стояла не разобранная, в отличие от той, на которой спал Голышев. Антон, не дожидаясь приглашения, зашел в помещение вслед за ним и тут же прикрыл за собой дверь. Студент поставил сковородку, прикрытую крышкой, на деревянную подставку. Снял с правой руки «варежку», небрежно бросил ее на подоконник. Угрюмо покосившись на визитера, процедил:

– Антон… не приходи сюда больше. Не надо.

– Даже так? – Кривицкий растянул губы в ухмылке. – Ты че, Леша, совсем страху лишился?! Учти, дружище, я тебе не какой-нибудь «Яшкин»… Меня «на фиг» трудно послать!.. Кстати, ответь на вопрос. Откуда тебе известно, что меня з а м е л и в «Дрим Хаусе»? Тебя-то, дружок, я там не видел.

– Есть будешь? – с тем же хмурым выражением лица поинтересовался Голышев. – Остынет ведь.

– Ничего. Еще раз подогреешь. Ну? Так откуда ты вызнал, что меня там менты замели?

Голышев почесал в затылке.

– Ну как это – откуда? Своими глазами видел… видел, как тебя охрана повязала. И еще эту… Терезу! Вас ведь двоих там накрыли, так?

Кривицкий удивленно приподнял брови.

– Гм… Значит, и ты там был? А чего ж тогда – откосил?

– Понимаешь… Короче, мы опоздали, – Голышев назвал имя еще одного общего знакомого. – Заходим, значит, в комплекс. Ну и тут вдруг слышим шум, гам, крики! Охрана туда-сюда забегала!.. Я сверху видел, как вас, тебя и эту тетку, секьюрити куда-то поволокли…

– За-ши-бись! – процедил Кривицкий. – Наверное, полные штаны наложил? Уверен, что сдернул оттуда – пулей?! Гм… То-то ты, Леша, как мне сказали, «гниловато» стал себя вести.

– Слушай, Антон! – у Голышева от злости покраснело лицо. – Ты это… кончай тут! Тебе, может, и по фигу, а мне лично не хочется учебу бросать! Выгнать ведь могут, с треском выпрут! Да еще и на нары… и такое может случиться!.. запросто можно присесть. «Нацболов» вон пачками сажают! А если про нас что-нибудь реально вызнают… Тут, бля, вообще можно на серьезный срок нарваться!

– А ты не трусь, кореш. Что ж ты так трясешься-то?! Как видишь, со мной ничего «ужасного» не произошло. – Антон усмехнулся. – Ну да, отвезли в ментовку… составили протокол. Ночь пришлось в «зверинце» провести… А как ты хотел, интересно? Как ты себе все это представлял? Ты думал, что все закончится трындежом, обычным «бла-бла-бла»?

– Подожди, Антон. Ну как ты не понимаешь…

– Нет, так не будет! – Кривицкий жестом велел ему заткнуться. – Ты за последние год или два в Сети хренову тучу «постов» выставил на разных сайтах! С призывами типа «бей жидов – спасай Россию!», «олигархов – к стенке!», «долой антинародный режим!». Что, разве не так?

– Ну… одно дело в Сети…

– Ты че, действительно дурак, или только косишь под идиота? Тебе вспомнить все, что ты за последние пару лет наговорил и «напостил»?

– Да мало ли кто что болтает. Сеть – это помойка.

– Кто писал на «патриотических» форумах, что все окружение «презика» надо повесить на Останкинской башне? И что там же надо – до компании – подвесить за шею московского мэра и всех телевизионных начальников? Кто не только писал, но и создавал целые темы на форумах, да еще и с опросами и голосанием – «Считаете ли вы «Пупкина» предателем»? «Президент – пахан всех россиянских бандитов»?.. Кто, спрашивается, провоцировал дискуссии на темы, прямо выводящие на обсуждение необходимости «революционных преобразований» в нынешней России?! А?!

Заметив, как его оппонент сжал свои довольно увесистые кулаки, Кривицкий спокойно, но в то же время строго сказал:

– Я знаю, что ты не только для «геймеров» пишешь «болванки», но имеешь также в заначке «фрикерские» проги!.. Ты, Леша, помогаешь перешивать ворованные мобилы! Ладно, это все понятно… на жизнь надо как-то зарабатывать. Тут если и прихватят, срок получишь небольшой. И из «бауманки» тебя, если эти дела вылезут наружу, стопудово выпрут – понимаешь? Но это все, скажем так, фигня, мелочевка… Есть у тебя грешки и покруче твоей подработки перешиванием ворованных сотовых трубок.

– Ты что… угрожаешь мне?

– Нет, я взываю к твоему разуму. Ты сам влез в наши дела, Курт. До поры ты был активен, как никто. А у нас, как у братвы: вход – рубль, а выход – в зарешеченную камеру. Особенно с учетом того, что ты навалял в Сети за последнее время….

– Ну… власть сейчас ругают все подряд, – скрипнув зубами, сказал Голышев. – За одну ругань не сажают. Критиковать власть никому не запрещено. Ерунда все это…

– Но ты, Курт, не просто критикуешь «кровавую гебню» и «ставленников Вашингтона и жидов»… Ты предлагаешь в е ш а т ь их, убивать, как «бешенных псов»…

В комнате повисла тягостная тишина. Кривицкий вдруг улыбнулся.

– Да ладно тебе… чего закручинился! Я ж не призываю тебя немедленно идти на баррикады, верно?! – он достал из кармана две купюры по сто долларов (этот рыжий хлопец, плюс ко всему, невероятно жаден до денег). – Вот… на мелкие «революционные» расходы. Бери, не стесняйся… у нас, конечно, не такие богатые спонсоры и почитатели, как у «Единой своры», но кое-что на нашу общую борьбу все ж подбрасывают…

– Это может хреново кончиться, Антон…

– Большевики-ленинцы тоже до поры довольствовались крохами, – веско сказал Кривицкий. – Они, в отличие от нас, с тюрем и каторг годами не вылезали. А чем все закончилось, тебе, Леша, известно не хуже меня…

Он нахлобучил на голову свой стильный кепарь и стал надевать пальто.

– Возьмешь у Игоря макеты листовок. Отксеришь их и распространишь! Хоть через своих знакомых, а хоть и самолично. Но учти, – Антон напоследок сверкнул глазами. – Если ты не выполнишь и это поручение… Если попытаешься опять «откосить»… Пеняй тогда сам на себя!


В этот день у Кривицкого было немало дел.

Одно из них привело его на восточную окраину столицы, к гипермаркету, входящему в ту же сеть элитных торговых комплексов, что и рублевский ТЦ, в котором ему на днях слегка намяли бока местные охранники.

К цели он подъехал на маршрутке, которая курсировала от ближайшей станции метро. Как и в прошлый раз, он не стал заходить внутрь комплекса, а расположился неподалеку от паркинга – с той стороны, где находится центральный вход. Он вообще не собирался посещать этот возведенный неподалеку от МКАД торговый центр, у него сегодня другая цель.

Он сверился с часами – без пяти шесть. Прошелся немного по тротуару вдоль трассы. В это время здесь ошивается немало народа, как в самом гипермаркете, так и с этой стороны, где находятся остановки для общественного транспорта и выезд с парковки. Наконец он увидел то, что и ожидал увидеть: знакомого парня с двумя «маркетовскими» пакетами – соратник, которого Антон лично вербанул с месяц назад, находился примерно шагах в пятидесяти от того места, где стоял Кривицкий.


Парень лет двадцати с небольшим, на котором одета куртка с капюшоном, – на улице ветрено, временами налетают заряды мокрого снега, поэтому капюшон вполне уместен – тоже высматривал нужного ему человечка. А именно, отслеживал перемещения парнишки, который как раз в этот момент собирал в одну многоколесную «конструкцию» брошенные там и сям на стоянке пустые грузовые тележки…

Пацану этому лет тринадцать или четырнадцать. Возле многих маркетов отираются такие вот ребятишки. Одни попрошайничают, «христарадничают». Другие, как этот, предпочитают выполнять работу, за которую можно получить хоть какое-то вознаграждение. Они очень услужливы, эти подростки. К примеру, помогают собирать с огромной площади грузовые тележки. Да и вообще готовы оказать любую услугу, лишь бы заплатили.

Опять же, сказывается нехватка людей, готовых вкалывать по двенадцать часов в сутки за совсем небольшие деньги, особенно в таких огромных «моллах», как здешний. Гастарбайтеров нанимать в штат нельзя, а катать день-деньской тележки за сущие копейки не соглашаются даже коренные московские бомжи или те же студенты.

– Эй, братишка!.. Да, я к тебе обращаюсь! Подойди-ка, дело есть!

Пацан оторвался на время от своего занятия и направился к тому, кто его окликнул.

– Хочешь заработать… пятеру баксами? – парень вытащил из кармана куртки руку, в которой и вправду оказалась зелененькая бумажка номиналом в пять долларов. – Окажи мне услугу, получишь баксы.

– Баксы?! – пацан тут же сделал «стойку». – А чё надо-то, командир?

– Надо одной девчонке пакет передать… с презентом…

– Чё за девчонка? – бодро поинтересовался подросток. – Куда надо сбегать? И где этот пакет?

Парень, возле которого стояла грузовая тележка с гипермаркетовскими пакетами, достал оттуда один из этих пакетов.

– Девушка работает в маркете, на первом этаже. Стоит на кассовом аппарате, где секция табачных изделий. Зовут Вероника… светленькая такая, курносая…

– Знаю! Она это… строгая! Я у нее хотел купить пачку сигарет, так она того… не продала! А чё сам-то не подойдешь, командир?

– Да как тебе сказать, брат… Любовь у меня, понимаешь? Я как-то сам не решился. Там, в пакете записка… прочтет, поймет от кого.

– А? Ну да… тогда понятно, – пацан по-прежнему не отводил глаз от зажатой в руке у парня купюры. – А чё в пакете-то?

– Да вот… – парень продемонстрировал «шкету» содержимое пакета. – Бутылка шампанского… коробка конфет… еще коробка… это духи. Вот такой, короче, набор. – Он предал ему пакет и вручил пятидолларовую купюру, которая тут же исчезла с виду. – Тебя охрана-то внутрь пропускает?

– Меня? – весело удивился «шкет». – Да меня там знают… Ты чё, в натуре, командир?! Лёгко!

– Ладно, тогда вопросов больше нет! Вероникой ее зовут, не забыл?!

Пацан положил пакет в одну из тележек. Ловко сочленил ее с набранными еще прежде на стоянке «колясками». После чего, не теряя времени, сразу покатил к центральному входу…


Кривицкий, наблюдавший со стороны за этой сценкой, увидел, как «шкет» со своими грузовыми тележками пошел прямо к главному входу в гипермаркет.

Парень, который передал ему пакет и снабдил пятидолларовой купюрой в качестве гонорара за услугу, круто развернулся и скорым шагом двинулся к остановке…

Вот он остановил взмахом руки маршрутку… Открыл боковой люк, забрался в салон…

Маршрутка наконец тронулась с места и покатила в сторону области…

Почти в это же самое мгновение «шкет» через открывшиеся автоматически двери вкатил «конструкцию», сочлененную из грузовых тележек, в холл первого этажа торгового центра.

Кривицкий достал из кармана сотовый – одну из двух трубок, которые у него сейчас имелись. Посчитав про себя до десяти, отвернулся спиной к ТЦ и нажал кнопкой набор забитой в память цифровой комбинации.

Через несколько секунд откуда-то сзади, от главного входа в торговый центр, донесся негромкий хлопок…

Следом включились «сигналки» припаркованных поблизости авто…

В какофонию звуков, долетавших от гипермаркета, вплелись наконец и перепуганные человеческие голоса.

«На войне, как на войне, – подумалось ему в эти мгновения. – Иногда случается и так, что в ходе партизанских вылазок страдает мирное население. Однако, господа-товарищи, бескровных войн пока еще никто не изобрел…»

Кривицкий поднял воротник. Не делая резких движений, не озираясь, спокойным шагом двинулся по пешеходной дорожке, огибающей территорию современного «молла», в вестибюле которого только что раздался взрыв. Пройдя с полкилометра, он подошел к обочине и сразу же «голоснул» частника, который подписался отвезти молодого человека по указанному им адресу.

Глава 14

ХОРОШИЕ РЕБЯТА БЕЗ РАБОТЫ НЕ ОСТАНУТСЯ

После неудачной попытки взять «кассу» в обменнике возле Ярославского рынка, двое парней из Шахт едва удержали себя от панических действий. Шутка ли: завалили у обменника охранника и двух инкассаторов! Да еще и другана Жеку Мальцева, – пришлось его самим пристрелить – бросили в «левой» тачке в одном из московских дворов…

Неудивительно, что поначалу они реально запаниковали. Можно не сомневаться, что после провального «экса» уцелевших в перестрелке налетчиков будет разыскивать вся московская милиция. Верняк, имели место какие-то мероприятия по розыску скрывшихся с места преступления «налетчиков». Но их, «шахтинских», как-то пронесло: хотя и не взяли «кассу», но все же подфартило в том, что не попались, успели отскочить.

Опять же, Мальцева с его паленой тачкой вроде как удачно приныкали: не факт, что в многомиллионной столице, да еще и в праздники, эту машину сумеют быстро найти. И не факт, что кто-нибудь вообще успел «срисовать» и дать описание нападавших и их транспорта тем, кто будет расследовать данное ЧП…

Хорошо еще, что хватило ума не принимать скоропалительных решений. Кое-как, где маршруткой, где электричкой добрались до Кучино. Ну а там, закрывшись в съемной хате, стали морщить репу – что делать дальше, как жить, оставаться ли дольше в «центре» или свинтить куда-нибудь подальше, в провинцию… Да хоть в тот же Ростов-на-Дону, к примеру, где у них с прежних времен остались кое-какие знакомства.

Весь вечер и половину ночи у них работал «ящик», который они переключали с московского канала ТВЦ на федеральные каналы и обратно. Складывалось впечатление, что кроме репортажей с рождественских служб, большая часть из которых шла в прямом эфире, телевизор в эту праздничную для православных ночь ничего не показывал. Гораздо интересней для них было бы прослушать криминальные сводки на волнах УКВ диапазона… Но на хате у них нет ни милицейского «тюнера», ни даже обычного радио. А в подержанной «девятке», записанной по доверенности на Зоца, хотя и имеется магнитола, но она почему-то не фурычит, не работает на примем УКВ волн.

Так что они были совершенно не в курсе, что именно говорят по «криминальным новостям» про попытку ограбления обменника близ ярославского рынка, и есть ли у следствия хоть какие-то зацепки.

Когда немного пришли в себя, вытащили заначенную бутылку «беленькой» и накатили по сто граммов.

Сначала, не чокаясь, выпили за упокой «земели», которому в этом деле страшно не повезло. Потом – сдвинув заполненные наполовину стаканы – опрокинули за то, что сами в этой заварухе остались целы. За то, что выскочили живыми и невредимыми, хотя и без денежного куша…

Алкоголь, надо сказать, благотворно подействовал на их оголенные нервы. Мало того, наконец включились в работу мозги; стали появляться хоть какие-то идеи касательно того, что же им следует предпринять в ближайшее время.

Той же ночью, в глухое время, сели в «девятку» и, благо к их цели можно было проехать дворами, подскочили в Женькин адрес (ключи от квартиры вытащили у него из кармана, вместе с ключами от «нивы»).

Свою машину оставили в квартале от трехэтажки. В этом адресе каждому из них доводилось бывать и ранее, при живом еще хозяине. Конечно, они оба были в курсе, что прежняя владелица жилья померла и что Мальцев жил там один, бобылем. Димон и Рябой поднялись на второй этаж; открыли ключами покойного друга входную дверь. Затем около получаса рылись в его вещах: надеялись найти «заначку», которая у их приятеля, как они полагали, хотя и небольшая, но все ж имелась…

Ничего особо ценного они там так и не обнаружили, кроме компьютера и видео-аудио-техники, да еще разного шмотья и прочего хозяйственного барахлишка. «Живых» денег вообще не нашли. Поэтому пришлось удовольствоваться «мелочовкой» – с квартиры Мальцева они унесли почти новый ноутбук «ASUS», цифровую автомагнитолу и два мобильных телефона марки «nokia»…

Вот с этой добычей они и вернулись к себе на съемную квартиру в Кучино. Теперь двум выходцам из южного города Шахты предстояло решать, как им жить дальше. Уезжать ли обратно в свои родные места, оставив всякие надежды на то, чтобы зацепиться в сытой, богатой Москве. Или же, вопреки всем невзгодам и прежним неудачам, продолжить нелегкую борьбу за свое место под солнцем.


События следующего дня показали, что они правильно сделали, что не поддались паническим настроениям.

Во-первых, рассудили они, об этой их «хате» никто кроме Мальцева, в общем-то, из их довольно узкого круга знакомых – не знал. Во-вторых, им наконец удалось – отчасти из новостей, транслируемых по столичному ТВ, отчасти на волнах УКВ (пригодился вынесенный с квартиры Мальцева УКВ тюнер), из сводок криминальных новостей – выяснить для себя хотя бы в общих чертах, что говорят менты и прокурорские о «дерзком нападении на обменный пункт» в районе ярославского рынка…

Признаться, когда они первый раз услышали о ЧП на рынке в криминальных новостях по городу и области, а затем и увидели на одном из телеканалов репортаж с хорошо знакомого им «места происшествия», их обоих порядком трясло и колбасило – очччень нервничали…

Но в той же сводке, куда вошел и комментарий сотрудника по общественным связям московского милицейского главка, прозвучало нечто такое, что даже их самих, признаться, изрядно удивило.

Они узнали о том, например, что по свидетельствам «очевидцев» нападавших было «четверо или пятеро» и что они скрылись с места совершенного ими преступления на «иномарке темного цвета».

Также в одном из сюжетов было сказано, что инкассаторы подъехали к «точке» в тот самый момент, когда злоумышленники выносили из обменника… взятую ими там «добычу». Упоминалась и такая деталь, как синяя спортивная сумка, которая имелась у одного из нападавших…

По версии органов, между бандитами и подъехавшими к месту событий сотрудниками возникла перестрелка. В результате, один инкассатор получил смертельные ранения, другой, в критическом состоянии, был доставлен в ближайшую московскую клинику, где врачи до сих пор борются за его жизнь. Еще один сотрудник охраны погиб непосредственно в помещении пункта обмены валюты – он, по-видимому, был первой жертвой нападавших. Согласно одной из предварительных версий, нападение на «обменник» могла совершить одна из этнических группировок, предположительно, речь идет о выходцах с Кавказа…

Не сразу, а в одном из прошедших по УКВ-волнам репортажей, который они прослушали уже ближе к вечеру, была озвучена сумма награбленного неизвестными злоумышленниками, осуществившими свою дерзкую акцию в канун праздничного для большинства горожан события.

По «предварительным сведениям», изъятая грабителями у чудом оставшегося в живых кассира-оператора сумма – они успели забрать не всю, а примерно половину дневной выручки – составляет около сорока пяти тысяч долларов США и еще плюс к этому почти миллион рублей в крупных купюрах…


– Толян, я просто фигею! – Зоц отодвинул тарелку с недоеденной яишней с луком и шкварками. – Тут шо-то не то… Шо они лепят… насчет бабла?! Мы ж там с той точки ни копья не взяли! А они говорят, шо «бандиты» забрали часть выручки?!

Рябой, как ни в чем не бывало, рубал свою пайку. Доел, поставил тарелку в кухонную раковину и лишь после этого решил поделиться и своими собственными «умозаключениями» по поводу всего, что им довелось услышать из «ящика» и по радио касательно интересующей их темы.

– Я так думаю, Димон, что нам радоваться надо…

– В смысле? – опешил Зоц. – Шо-то я тебя не пойму…

– А ты пошевели малость мозгами, – Капустин взял зубочисту и принялся лениво выковыривать остатки пищи из зубов. – Мы с тобой бабло с этой точки взять не смогли. Верно?

– Ну.

– А сумму «похищенного», меж тем, озвучили.

– И что это по-твоему означает?

– А то, что на «бандитов» списали часть налички… Не знаю, кто подшустрил… Кассирша ли дотумкала, или ее начальство подсуетилось… Но факт есть факт: под это вот «дело», на котором мы чуть не запалились, кое-кто решил списать… ну или присвоить, скажем так, около восьмидесяти штук баксов, если пересчитать все на зелень.

– Фига се! – до Зоца только сейчас дошел смысл сказанных приятелем слов. – Ну народ… ну шустрики… просто нет слов! Мы, значит, шкурой своей рисковали… друга вот лепшего потеряли!.. А кто-то втихаря заначил себе часть бабла, списав «убытки» на банду налетчиков?!

– И та версия, что «косяк» падает на какую-то «этническую группировку», тоже, думаю, озвучена была неспроста, – продолжил делиться умозаключениями Капустин. – Мы ж не в курсе, какая там сложилась ситуация, на этом самом «ярославском» рынке. Может быть, кто-то решил повесить «экс» на каких-то кавказцев… которых надумали, к примеру, выпихнуть с рынка. Я поэтому и сказал, что нам с тобой вроде как даже подфартило. Потому что в том раскладе, что озвучили менты и сотрудники рынка, для нас с тобой особой опасности я пока не вижу.


Весь день седьмого числа, а также ночь и утро следующего дня они просидели на съемной хате.

Решились высунуть нос на улицу лишь восьмого, около полудня. Сходили на базарчик, расположенный возле платформы «Кучино», заглянули там же в два или три продуктовых магазина. Прикупили продуктов, сигарет, пива. Когда вернулись, сварили «фабричных» пельменей, вроде как пообедали. Рябой взялся – его очередь – помыть посуду. Димон закурил и стал заниматься теми двумя мобилами, которые они нашли на квартире у Мальцева.

«Нокиа», которую он воткнул через переходник на подзарядку, оказалась незалоченной.

Он без труда вошел в меню: решил поинтересоваться, с кем еще – помимо своих шахтинских корешей – в последние дни контачил посредством мобильной связи их приятель Жека Мальцев. Странно, подумал Зоц, что эта идея не пришла им в головы раньше.

– Слушай, Толян… Я тут кое-что любопытное нашел.

– Ну? – Капустин вытер руки несвежим посудным полотенцем, после чего придвинул табуретку к столу и уселся рядом с приятелем. – Это что, Жекина мобила?

– Да. Та, которой… я так думаю… он для повседневных дел не пользовался.

– И чё ты там подглядел?

– В памяти забито примерно полтора десятка номеров…

– А номера наших мобил там есть?

– Нет, они записаны в другой трубке… А в этой… я так понимаю, записаны эти… млин – «подпольщики»! Кроме самих номеров есть еще… типа зашифрованные имена и просто кликухи… «Макс»… «Лола»… «Тони»… какой-то «Хакер»…

Рябой присвистнул.

– Тони? Гм… это, наверное, тот самый парень из московских студентов… Ну… который так гладко говорит… шпарит, как Геббельс, – он потянулся за пачкой сигарет. – Молодой, но башковитый! Жека рассказывал, что он еще у нацболов начинал, но потом расплевался с их вождем и ушел… Помнишь, мы несколько раз пересекались с ним… с ними… когда были сходы в Балашихе, в Желдоре?! И еще в каком-то ДК собирались: вечером, под местный «групняк» тусовались, типа дискотека «для своих»… Туда менты с собаками потом нагрянули.

– Отлично помню, – кивнул Зоц. – Мы с ним, с этим самым студентом, на выходе как раз «косяк» на двоих только-только раскурили, как вдруг нарисовались менты! И… прикрыли на фиг «мероприятие»! Я ему – если это тот парень, на которого мы подумали – стольник баксов должен. Стрельнуть-то стрельнул, а вот вернуть… как-то не случилось такой оказии.

– Лола? – задумчиво произнес Капустин. – Эта не та ли высокая такая телка? Перекрашенная в брюнетку с черной помадой на губах… вся в кожу была затянута? Я говорю «крашенная», потому что когда видел ее в первый раз… кстати, меня с ней Мальцев познакомил… волосы у нее были ярко-рыжей масти… И еще. Помнишь, Жека про нее как-то обмолвился, что она, мол, живет с самим «комиссаром»? И что тот вроде как отбил ее у одного крутого московского бизнера? Такая из себя вся… та еще штучка!

Зоц растянул в ухмылке свои толстые губы.

– Да, наверное, та самая. Кстати, я и у нее децал бабла «стрельнул». Сначала к этому «студенту» подрулил: типа, выручи соратника деньжатами, мля, буду, отдам при случае… А потом и у «комиссарши» выцыганил, кажется, полтинник баксами.

– Ты об этом не рассказывал.

– Уже и не припомню, что я им плел… Сам был, бля, немного под балдой. Но и они, почти все, кто приехали на массовку из столицы, тоже были замазанные, как следует.

– Так это, думаю, та самая Лола, с которой Мальцев пытался напоследок вытащить хоть какие-то деньги?! Ну и на кой она нам? На фуй нам сдались эти «левые» подпольщики и «комиссары»?! Если даже Жека, который имел в этой среде крепкие связи, не смог выбить из них обещанного?! Нам с тобой, братишка, и подавно с этой стороны ничего не обломится.

– Не скажи, Толя, не скажи… – Димон сделал загадочное лицо. Прощелкав кнопками мальцевской «нокии», вывел сообщение на экран и передал трубку земляку. – Вот… Взгляни-ка, что эта Лола пишет Мальцеву!

Капустин прочел СМС-сообщение, посланное от абонента LO121 «Жану» – оно было датировано еще позавчерашним вечером. Брови на его худощавом вытянутом лице озадаченно поползли вверх. Только что положение казалось отчаянным. Ну а теперь, кажется, среди сгустившихся над их головами грозовых туч наметился хоть какой-то просвет…

– Там еще четыре «эсэмэски» в архиве, – сказал Зоц. – Последняя из них пришла… да вот каких пару часов назад! И звонить она пыталась Жеке… раз десять, наверное, не меньше! Но мобила-то эта была отключена… Сечешь, брат, как масть легла?!

Капустин перечел еще раз сообщение, переведя про себя специфический СМС-жаргон на понятный всякому человеку язык.

– Есть задание, – пробормотал он под нос. – Срочно… для твоих спецов… плачу налом…

Димон уставился на него своими круглыми, как у совы, глазами.

– Ну? Что скажешь? Сможем мы поиметь тут хоть какие-нибудь бабки? Учитывая, что эта Лола не наша с тобой «связь», а Жеки Мальцева? С «лавэ», у нас сам знаешь… просто катастрофа! Если не решим этот вопрос в ближайшие два или три дня, то…

Он замолчал, потому что Капустин все, что касается состояния их общей казны, знал не хуже его самого.

– Очень некстати ты, Жека, покинул нас… пусть тебе икнется на том свете, – Рябой сначала поднял глаза к потолку, потом перевел взгляд на товарища, который явно ждал от него какой-то «умной мыслишки». – Придется теперь самим как-то крутиться, без Женьки… Есть, Дима, у меня одна мысля по этому вот поводу.

– Ну? – нетерпеливо произнес Зоц. – То шо ты надумал? Выкладывай же, не тяни!

– Я так полагаю, что «комиссарша» не в курсе того, что наш общий друг… того – «крякнул»…

– Да откуда ж ей знать?! Если и найдут труп в тачке, то еще не факт, что смогут «опознать». Жека ведь не судимый…

– Вот именно.

– …так что его «пальчики» и фото «анфас-профиль» в ментовской поисковой базе наверняка отсутствуют… Сотни или даже тысячи жмуров вон годами «установить» не могут, а тут и двух суток еще не прошло.

– Вот и я так думаю, Димон. Что нам мешает… децал блефануть? У нас есть Жекина трубка, с которой он связывается с «подпольщиками», так?

– Ну. Есть. Но она ведь, эта Лола, сразу поймет, что это не Мальцев звонит.

– А я разве сказал, что мы будем звонить? – на узком лице Капустина появилось слабое подобие улыбки. – Пошлем с этой мобилы… СМС-сообщение! Содержание примерно такое: «Извини, Лола, не смог сразу ответить, был в отъезде, весь в делах….»

– Ага… вон как ты закрутил… начинаю врубаться!

– Дальше пишем примерно так… «Сам встретиться с тобой не смогу, я не в Москве. Свяжись с моим заместителем…. телефон такой-то… Он надежный человек, ты его знаешь, я вас знакомил… Он все для тебя сделает…»

– Головастый ты мужик, Толян… молодца, хорошо придумал! – Димон хлопнул товарища по плечу. – Носом чую, что мы с нее хоть что-нибудь, да поимеем…

– У Мальцева среди «подпольщиков» какой «погоняло»? Жан? Ну вот, подпишем «эсмээску» этим его прозвищем и отправим – с его сотового – на мобилу «комиссарши»! Кстати, братишка, – Рябой внимательно посмотрел на земляка. – Дадим твой номер телефона… И если она все ж решится прозвонить… то говорить с ней будешь тоже – ты!

– А почему мой, а не твой? – удивился тот. – Почему – я? Давай монетку подбросим!

– Нет, не покатит. Она запомнила тебя лучше, чем меня.

– Думаешь?

– Уверен. Ты ж сам говорил, что стряс с нее как-то небольшую денежку… типа в долг взял, – Капустин неожиданно подмигнул. – А человек, Димон, так устроен, что о всех, кто ему что-то должен, он не склонен забывать вплоть до гробовой доски.

Глава 15

В ЕЕ ГОЛОСЕ ЗВЕНЕЛИ ДЕНЬГИ

Транспортный поток тащился по «волоколамке» со скоростью черепахи. Лола, сидевшая за рулем «муссо», перестроилась в левый ряд – приближался нужный ей поворот на улицу Свободы.

Она ехала по звонку в Северное Тушино, намереваясь навести у одной знакомой справки о нужном ей человеке. Речь идет о Тони. Она ему несколько раз звонила – и не только ему – посылала также «эсэмэски», но он почему-то не отвечал. Не отзывался и Жан, командир «боевой группы».

Настроение у Лолы было препаршивое. Позавчера, после того, как некий DET продал ей возле супермаркета «Билла» за десять штук баксов фотоснимки и короткий ролик, переписанный на CD, она едва смогла добраться в Реутово – доехала на автопилоте, не помня себя. Включила ноутбук, зарядила диск, просмотрела несколько раз «видеосюжет». Он оказался совсем коротким, на полминуты времени и не очень хорошего качества. Не удивительно, потому что сьемка хотя и производилась спецом, обладающим, судя по всему, немалым опытом в своей сфере деятельности, но само место событий, а также время суток и специфические условия, при которых осуществлялось скрытое наблюдение и велась фото и видеосъемка, очевидно, не позволяли рассчитывать на лучшее качество изображения.

Лиц двух мужчин, которые вынесли из рощицы тело третьего и запихнули его в багажник джипа, ей толком не удалось разглядеть ни на фотоснимках, ни на видеоролике. Тем не менее, у Лолы возникло стойкое ощущение, что она их где-то могла видеть: что-то в их повадках, в комплекции и даже в прикиде показалось ей знакомым… Что касается этого самого «третьего», то он, судя по тому, как эти двое обращались с безвольным телом, как они ворочали его, словно это был мешок с картошкой или манекен, был либо без сознания, либо – мертв.

На некоторых снимках запечатлен транспорт, принадлежащий этим двоим: темно-синий или черный джип марки «ниссан». К сожалению, госномера этой машины «срисовать» не получается – где-то мешает ракурс съемки, где-то – качество снимка. Впрочем, нельзя исключить и того, что DET намеренно отобрал для перепродажи только те снимки, на которых невозможно разглядеть ни лиц этих двоих, ни номеров транспорта, в который они погрузили «третьего»… Вот в нем-то, в этом «третьем», Лола сразу и безоговорочно признала Макса.

Она уже выезжала со стоянки неподалеку от маркета «Билла-Перовская», где произошел «обмен», когда DET прозвонил ей еще раз, последний за этот день.

– Лола, вам интересно узнать, что было дальше?

– Да. Меня интересуют также эти двое, что на снимках.

– Информация будет стоит больших денег.

– Сколько?

– В пять раз дороже, чем сегодняшний «пакет».

– Э-э-э…. это слишком накладно.

– Как знаете.

– Постойте… Минутку! Мне понадобится время, чтобы собрать т а к у ю сумму!

– У вас есть трое суток. Ровно столько времени будет действовать этот наш канал связи. И последнее. Даже не пытайтесь пробить тот «номер», через который вы на меня вышли. С технической точки зрения это невыполнимая задача. Так что советую не делать лишних и глупых шагов! Лучше соберите указанную сумму и тогда вы получите полную, исчерпывающую информацию по интересующему вас вопросу…

В тот же вечер Лола послала «эсэмэску» Жану, а чуть позже попыталась ему дозвониться – но тщетно.

Нашла в «аптечке» упаковку с «транками», выпила сразу две таблетки, чтобы не сойти с ума.

Потом, кажется, нашла какие-то крохи «кокса»… вмазалась.

Обнаружила в шкафу для одежды бутылку скотча емкостью «ноль-семь», оставшуюся от Макса; прикладывалась к ней всю бессонную ночь…

На следующий день чуть не сдохла: мучилась от жуткого похмелья, усугубленного частыми рвотными спазмами…

Потом все ж проспалась и кое-как взяла себя в руки.

С утра стала вызванивать нужных ей людей, но удалось законтачить лишь с драгдилером, у которого она обычно закупала высокоочищенный кокаин и – изредка – амфетамины в таблетках.

Дилера тоже пришлось ожидать в оговоренном месте – возле станции метро «Сокол». Но, на ее счастье, парень еще раз прозвонил ей на мобилу и спустя час с небольшим против оговоренного ранее времени она все ж таки получила свой заказ…

А теперь она ехала к Терезе в Северное Тушино: эта молодая женщина, входящая в «ячейку агитпропа», кажется, была последней, кто видела Антона Кривицкого, более известного в их организации под своим псевдо – «Тони».


«Муссо» уже свернул на Свободы, когда на мобилу Лолы прилетела «птичка». Послание было от Жана. Лола сразу же попыталась прозвонить на сотовый Мальцеву, но после набора прозвучало то, что она в последние дни слышала уже неоднократно – «Абонент временно недоступен…»

Она свернула с трассы на боковую улицу. Увидев таксофон, приткнулась к обочине. Несколько секунд сидела неподвижно, размышляя, как ей поступить в этой ситуации. Как-то так все обернулось, что ей совершенно не с кем посоветоваться. Она осталась наедине со всеми свалившимися на нее неприятностями. У нее есть кое-какие планы и задумки, но что она, спрашивается, может предпринять в одиночку?

«Надо купить новую трубку, – подумала она. – На рынке… «перешитую»… Но э т о т звонок лучше сделать из таксофона…»


Она выбралась из джипа. Подошла к таксофону, сунула в прорезь телефонную карту и стала набрала тот номер, который был указан в присланной Мальцевым «эсэмэске».

После трех или четырех гудков в трубке прозвучал мужской голос:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Мне пришло сообщение от Жана.

– Лола, это вы?

– Да… А мы что, знакомы?

– Вы меня, наверное, по голосу не узнали? Мы с вами пересекались… на мероприятиях! Жан сказал, что у вас есть ко мне какое-то дело?

– Вообще-то мне нужен сам Жан.

– Его нет в Москве. Он в отьезде. Вернется не ранее, чем через неделю. Но если у вас есть какое-то срочное дело, можем встретиться, поговорить. Тем более, что он предупредил меня, шо вы будете звонить… Жан сказал, чтоб я оказал вам все необходимое содействие.

– Странно… а что ж он мне не перезвонил?

– Я не в курсе, Лола. И вообще… это не телефонный разговор. Ну так шо… как мы поступим?

Лола на короткие мгновения задумалась. Голос ей действительно показался знакомым – у парня характерный для южных русских губерний говорок. Кстати, Жан и сам, насколько она была в курсе, является выходцем из тех мест…

– Хорошо, давайте встретимся… Кстати, как мне к вам обращаться?

– Лучше по прозвищу – «Дон».

– Дон? Это река такая?

– Да. Типа того. А еще – Дон Корлеоне.

– Хорошо, Дон. Как у вас со временем? Сегодня, к примеру, можем встретиться?

– Забивайте стрелку.

«А вот сейчас – на «всякий-пожарный» – я тебя проверю, не связан ли ты или Жан с человеком по прозвищу DET…»

– Станция метро «Перовская»…

– Что, возле входа? Там несколько входов, так что уточните.

– Нет, не возле метро… я его как ориентир вам даю. Там, неподалеку от метро, есть такой гипермаркет… «Билла-Перовская».

– Как, как? Повторите?

– «Билла»… это сеть гипермаркетов… вы разве не в курсе?

– Нет, не доводилось бывать… А где он расположен, этот «Билл»? Конкретно адрес можете сказать? И место обозначьте, где будете стоять… чтоб мне вас там не искать.

«Да с чего это я решила, что Мальцев и его люди связаны с DET? Давай, мать, соберись с мыслями! Думай, думай… Готова ли ты пойти на отчаянный риск? А что тут долго размышлять?! Это, кажется, единственный шанс осуществить задуманное… Другого такого шанса судьба может попросту не предоставить».

– Лола… вы шо, не слышите меня? Та куда ж это вы пропали… алло?!

– Я здесь, на связи. Скажите, Дон, а вы к скольки сможете в указанный мной район подъехать? Вы сами-то в Москве… или…

– Рядом, – сказал мужской голос. – Принимая во внимание пробки… Сейчас половина четвертого… Давайте… в половину шестого! А вы сами-то успеете?

– В полшестого? Нормально, меня устраивает. – Она хотела было переназначить место встречи, но потом решила, что не стоит его дергать, не следует уже в самом начале их знакомства создавать лишних сложностей. – Значит, возле «Билла-Перовской» уговариваемся, так? Теперь запишите… ну или запомните адрес, в который вам надо подъехать…


Рябой уже около четверти часа наблюдал со стороны за этой парочкой: рослой девушкой в дубленке, с туго повязанной шалью головой и Димоном, который по случаю приоделся в почти новый куртец из бежевой замши с коричневатыми кожаными вставками и пыжиковую шапку, которую он позаимствовал у Капустина.

Лола появилась у входа в «Биллу» минут на десять позже назначенного срока. Рябой в это время уже находился внутри маркета и наблюдал через застекленную дверь за корешом, который успел до ее появления выкурить сигарету. «Комиссарша», судя по всему, все ж признала в Димоне Зоце «соратника», потому что уверенно подошла прямо к нему. Они обменялись несколькими репликами, потом отошли от гипермаркета и стали неспешно прогуливаться по одной из пешеходных дорожек – видимо, этим двоим было о чем поговорить вдали от человеческих глаз и ушей.

Вот они наконец разделились… Лола пошла в сторону Плеханова, а Димон – в противоположном направлении, как бы возвращаясь обратно к гипермаркету.

Рябой, выдерживая дистанцию и соблюдая известную осторожность, проследил за «комиссаршей». Она прошла около квартала, потом завернула в один из дворов. И выехала оттуда уже минутами двумя спустя: на корейском джипе «муссо» серого окраса, номера которого Капустин прочно зафиксировал в своей памяти.


Минут примерно через двадцать он повстречал своего приятеля в условленном месте, неподалеку от метро. Надо сказать, что когда им прозвонила эта крутая телка, они не только обрадовались, но и немного удивились.

Обрадовались, что «комиссарша» клюнула на их уловку.

А удивились тому, что она решилась приехать на стрелку сама: первоначально-то они думали, что Лола пришлет кого-нибудь, чье имя и приметы она им опишет по телефону. Ну а уже тот, – ее «связь» или просто посредник – соответственно, встретится с «Доном» и изложит суть дела…

– Ну что, Димон? – Капустин вытряхнул из пачки две сигареты, закурил сам и дал прикурить от зажигалки приятелю. – Сначала о главном. Деньги удалось какие-нибудь из нее вытащить?

Зоц, усмехаясь, похлопал себя по нагрудному карману замшевой куртки.

– Сколько?

– Пять штук зеленью… в качестве задатка.

– Оп-па… – обычно невозмутимый Капустин заметно оживился. – Это уже кое-что. А теперь – рассказывай.

– Ну то шо… ты был прав: она меня таки признала!

– Вот видишь!

– Расспрашивала про Жеку, куда это он уехал и почему ничего не сообщил.

– А ты что?

– Сказал, что он резко снялся и уехал еще позавчера… в Питер. Что там есть какие-то дела… Ну там типа соратники… филиал… то, се. Что с ним уехали еще двое наших и что вернутся они, скорее всего, через недельку. И что он вроде как согласовал с кем-то эту поездку… но лично я таких подробностей не знаю.

– Ну и как она отнеслась к твоим словам? Поверила?

Зоц пожал плечами.

– Да кто ж его знает. Она больше не стала ничего спрашивать про Жеку, а перешла прямо к делу… Короче, есть «заказ»! Надо мочкануть двух кадров. Цена вопроса… пятнадцать тысяч долларов. Сказала, чтоб я нашел себе «напарника», потому что одному, мол, мне, будет сложно справиться.

– Нас как раз двое – ты да я.

– Ну, об это я не стал говорить, зачем ей это знать? Пусть себе думает, шо хочет. Нам главное, чтоб она бабло за работу скинула, верно?

– Эт-т ты прямо в точку попал.

– Ну вот. Пять штук, как я уже говорил, она дала, как аванец. Сказала, что стволами и транспортом мы должны обеспечить себя сами…

– Ну ни фига себе!

– Знаешь, я тоже скривился! А она говорит, что вам, мол, через Мальцева передавались суммы на приобретение оружия, раций, мобил… И еще на покупку двух подержанных тачек… на это тоже средства выделялись.

– От же с-сучий потрох, – процедил Капустин. – Это я про Жеку!.. Значит, ему таки откидывали серьезные бабки, а он от нас это скрывал. Интересно бы знать, где этот гад прятал денежную заначку?! Если она, то есть, Лола, конечно, не врет, не вешает лапшу…

– А ты прозвони ему на тот свет… Жеке! Может, он тебе расскажет про «нычку» с деньгами? И про прочие его общие дела с этими подпольщиками.

– Димон, шутковать я сам умею. Рассказывай дальше.

– Короче, «комиссарша» сказала дословно следующее: «при выполнении задания используйте оружие и снаряжение из накопленного вами арсенала…»

– Гм… Ладно, стволы у нас еще в заначке имеются. Есть «тэтэха» с глушаком и еще один «марголин»… Что там еще? «Стечкин»… ну и две «сучки» у нас прихованы, если ты не забыл. Что касается транспорта… Угоним чё-нить… это не проблема. Может, надо было потребовать сразу половину «гонорария»? С учетом того, что они нам, млин, «окладец» выплатить обещали?! Да и за «изделия», которые прихованы в подвале, тоже покамест еще не расплатились.

– Я ей и об этом сказал. Но она в ответ заявила, что вот когда вернется Мальцев, эти деньги будут через него переданы… Только так, и никак иначе. Сказала, как отрезала.

– Да, такую особо не разведешь на бабки, – задумчиво сказал Капустин. – Деловая, однако, бабенка, эта «комиссарша» Лола…

– Вот именно. У меня о ней сложилось такое же впечатление. Я вот тебе долго рассказываю, а она базарила со мной четко и конкретно, как какая-нибудь бизнерша. Знаешь, я не стал ей перечить. Потому шо, Толя, поопасался права качать: вдруг передумает и не даст даже задатка…

– Умно. Пять штук, это тоже немалые деньги.

– Эти вот баксы, к твоему сведению, она вручила мне уже в последний момент, когда мы прощались.

– А кого она… ну или – они… Короче, кого надо будет «завалить»? – Капустин понизил голос до свистящего шепота. – Кто они – эти двое?

Димон тоже перешел на шепот.

– Она нарисовала картину пока в общих чертах. Сказала, шо надо будет грохнуть двух мужиков, которые… цитирую дословно: «сильно задолжали мне по жизни»… Более подробную инфу на них она даст в ближайшие два или три дня. Предупредила, чтобы я за это время подобрал напарника… Ну и чтоб, значит, был наготове, потому шо действовать надо будет резко, без долгой раскачки. Но и это еще, Толян, не все… Она сказала мне, шо это, мол, только начало…

– В каком смысле? Еще будут какие-нибудь «заказы»?

– Не совсем так. Она заявила напоследок, шо если мы справимся с этим вот «заданием» и нормально себя зарекомендуем…

– То что будет?

– То гонорар за следующую работенку будет исчисляться уже как минимум пятизначным числом! И это будет, сказала она, «очень крупное и весьма прибыльное дело»…

Глава 16

ГПУ К ВАМ САМО ПРИДЕТ

От гипермаркета «Билла», возле которого состоялась уже вторая для нее по счету важная встреча, Лола направилась прямо в Реутово. «Стрелка» с малознакомым ей парнем, в котором она опознала несколько раз виденного ею мельком – но, определенно, в компании с Мальцевым – «соратника», высосала, из нее, кажется, все жизненные соки.

Во всяком случае, у нее отпало всякое желание тащиться по московским пробкам в Северное Тушино, к еще одной «соратнице», которая снимает там однокомнатную квартиру.

«Поеду к Терезе завтра, – решила Лола. – А сейчас хватило бы сил добраться до собственного угла… Первым делом принять душ… Ну а потом можно и «сифануть», благо кокса теперь хватит, – если не злоупотреблять – как минимум, на неделю».

Примерно на полпути ее вдруг посетила паническая мысль. «Муссо» в ту же секунду неуклюже вильнул на трассе, едва не соприкоснувшись с шедшим по соседней полосе тентованным малоразмерным грузовичком… Водитель «Газели» тоже вынужден был принять сильно влево; воздух вспороли истошные вопли клаксонов…

Лола выровняла машину. Чуть прибавила газку… Гудки за спиной поутихли, но вот тревожные мысли так никуда и не ушли.

«Послушай, мать, а не лоханулась ли ты, часом? – она теперь более внимательно следила за дорогой, но, в то же время, прокручивала в голове ту самую мысль, которая ее так сильно встревожила. – А что, если за исчезновением… пока что лучше пользоваться именно такой вот осторожной формулировкой… за исчезновением Макса стоят не какие-то сторонние лица, а кто-нибудь из «своих»? Да вот хотя бы тот же Жан… он же Евгений Мальцев, выходец из каких-то южнорусских областей, обосновавшийся в Подмосковье?! У него ведь тоже имеются «денежные интересы»… Бабки ему, кстати, шли именно от Макса, который, кажется, единственный имел выход на «спонсоров»… Почему бы не допустить такой возможности, что Макс в тот злополучный декабрьский день в самый канун Нового года должен был встретиться либо с Жаном, либо – к примеру – его замом, этим самым «Доном»? И у них там, скажем, произошла какая-то ссора… Но тогда не очень понятно, почему они, эти двое, что попали – против собственного желания – под объектив скрытой съемки, не бросили тело в том лесочке? Зачем они волокли его к своему джипу? Может… может быть, Макс все же в тот момент еще был жив? И им что-то еще нужно было от него?..»

Она перемахнула по эстакаде вместе с потоком транспорта через МКАД и вскоре свернула с «носовихи». До квартала многоэтажек, где они с Максом снимали жилье, было уже рукой подать. Тревожные мысли, однако, так и не улетучились. Даже наоборот: все в голове у нее сейчас решительно запуталось, перемешалось.

Если за исчезновением Макса – продолжала она мучительно размышлять – стоят Мальцев и его боевики, то почему они тогда не заявились прямо к ней в Реутово? Ну или не выманили ее под каким-нибудь веским предлогом и не попытались стрясти с нее всю наличку, какая у них с Максом только имеется? Ведь у самого Макса в тот день при себе денег было немного: каких две-три сотни баксов и немного рублевой налички… На банковской карточке Макс – если ему можно верить – больших сумм не держал. Хм… вся эта история выглядит очень и очень странно. Вот зачем, спрашивается, тому же Мальцеву, выражаясь образно, «резать дойную корову»? Лола уже и не знала, что – и на кого – подумать в этой связи… Хотелось только одного: побыстрей добраться в адрес и «вмазаться» как следует коксом: может тогда хоть чуточку у нее в голове прояснится, развеется этот туман…


Она пребывала настолько в растрепанных чувствах, что вместо собственного двора, промахнувшись, въехала – в соседний.

Стала сдавать назад, разворачиваться, и вдруг ее взгляд выхватил из ряда припаркованных здесь машин… джип марки «Ниссан Патфайндер» – черного цвета!..

Транспорт, припаркованный крайним в ряду, – соответственно, ближним к выезду – поставлен так, чтобы было удобно сразу, без маневрирования, выехать со двора. Более всего этот черный джипяра был похож на мощного, но угловатого, брутального атлета – особенно впечатляла его сварная передняя решетка, способная протаранить, смять все живое на своем пути…

И еще этот внедорожник живо напомнил ей точь-в-точь такой же «ниссан», запечатленный сразу на нескольких фотоснимках, которые она выкупила – вместе с записанным на диск «роликом» – за свои кровные десять тысяч долларов.

«Не тормози… едь дальше, дура!.. – промелькнуло у нее в голове. – Потому что если это та самая тачка, которую ты разглядывала на снимках… То тогда, мать… Тогда это – полный «писец»…


Она кое-как выехала из соседнего двора и направила «корейца» в свой родной проезд. Хотя, по правде говоря, ей сейчас хотелось дать по газам. Хотелось свалить, убраться отсюда поскорей…

Да вот только ехать ей особо некуда. А главное – не к кому.

«Спокойно, девушка, – сказала она себе. – Припарковалась? Глуши двигатель… вот так. Теперь возьми сумочку и вытряхивайся из машины… В Москве и области, наверное, сотни и сотни таких вот «патфайндеров»! Ну и с какого бодуна, спрашивается, ты решила, мать, что это именно т о т транспорт?! Совсем плохая стала… мерещится разная чушь… без наркоты ходишь зачумленная! Посмотри, в кого ты превратилась, невротичка. Просто «тормоз» какой-то! Да еще и с манией преследования вдобавок…»

На этот раз она поставила «муссо» в «правильном» месте: довольно-таки близко к своему подъезду.

На дворе было не то чтоб темно, – горит уличное освещение – но и не вот, что белый день. Половина восьмого вечера. Лола уже подошла к двери парадной и стала набирать нехитрый четырехзначный код, когда вдруг услышала за спиной чьи-то шаги.

– Не оборачиваться! – прозвучал знакомый ей голос. – Открывай дверь!.. Входим вместе в подъезд… веди себя спокойно!

Она все же не удержалась… и обернулась. Рослый, выше ее на полголовы мужчина, одетый в «аляску» – капюшон насунут на голову, нижняя часть лица повязана шарфом – взял ее за плечо и развернул обратно к двери.

– Рискуешь здоровьем! – сказал он, после чего сам, правой рукой, затянутой в перчатку, нажал нужные кнопки на дверном замке. – Давай… проходи… и без глупостей, Лола!


Поднимались они не при помощи лифта, а пешком, по лестнице. Лола едва переставляла ноги, так что, мужчина, следовавший за ней, периодически подталкивал ее в спину, чтобы она пошевеливалась, не тормозила.

Когда они достигли цели, Лола замерла, не зная, что ей говорить, как следует себя вести в этой весьма стремной для нее ситуации.

– Ну? – полушепотом сказал мужчина. – Чего застыла? Доставай ключи!

Она открыла сумочку и принялась рыться в ней в поисках ключей. Сопровожатому эта ее медлительность пришлась сильно не по нраву: он сам достал из кармана связку ключей, быстро открыл оба замка и втолкнул ее в темный коридор…

«Конченная дура, – промелькнуло у нее в мозгу. – Надо было хотя бы замки поменять на входной двери… Ведь о н и в прошлый раз тоже воспользовались ключами! О н и ведь – вспомни! – не ломали дверь, а вошли в квартиру, как хозяева!.. Кстати, откуда у них вообще взялись ключи от съемной квартиры? А если… что, если они у Макса отобрали эти ключи?!»

Вот сейчас ей стало та-ак страшно, что мороз продрал по коже…

Незваный визитер сам закрыл дверь, сбросил с головы капюшон, надел «маску», после чего включил в коридоре свет.

– Сумочку – сюда! – скомандовал он. – Сымай дубленку! Давай, пошевеливайся! – он слегка встряхнул ее, взяв за плечи. – Ну?! Оружие в доме имеется?

– Что? Я вас не понимаю… Чего вы от меня хотите?!

– Тебе, Лола, кажется, все было доходчиво объяснено еще в прошлый раз! Давай… проходи в гостиную!

Она наконец-то – не без его помощи – избавилась от дубленки. Мужчина втолкнул ее в комнату.

– Замри, мля! И не дыши!

Он включил торшер, затем облапил ее всю – даже залез руками под свитерок… Проверял, наверное, нет ли у нее при себе оружия… Ну или страховался по части «прослушки»: уж больно тщательно его пальцы исследовали каждый шовчик ее одежды и каждую складку ее тела…

Лола могла лишь догадываться, о чем думает этот чел, не так давно посетивший ее здесь за компанию с таким же бурым, наглючим напарником. Кстати, что-то этого «второго» сегодня не видно… Она тут же стала думать о своем, сокровенном. О том пистолете марки ПСМ, который она на днях обнаружила в обувной коробке, спрятанной на антресолях. Еще – следом – и о других вещах думала: мысли сшибались, сталкивались, искрили и переплавлялись в горячие, болезненные сгустки; вся она, кажется, превратилась в комок обнаженных нервов…

«Зря убрала пистолет обратно в коробку… Надо было его под подушку положить. Или еще в какое-нибудь место, откуда его можно было бы легко извлечь… Тогда был бы хоть какой-то шанс…»


Закончив обыск, мужчина усадил ее на пол у окна. Лола и глазом не успела моргнуть, как «маска» достал наручники: один браслет защелкнулся на ее правом запястье, другой – на трубе, соединенной с батареей отопления…

Садиться на этот раз он не стал, так и остался стоять на своих двоих, нависая над ней, подобно скале.

– Ну… рассказывай!

– О чем… что – рассказывать?

– Не прикидывайся дурочкой! Тебе что было сказано?! Где твой приятель, Лола?!

– Не знаю… правда – не знаю! Он не отвечает на звонки… Через общих знакомых пыталась разузнать… Ну так его никто с конца декабря не видел!

– Врешь!

– Я говорю правду.

Он ударил – не сильно – мыском ботинка по ее правой лодыжке.

– Врешь, сука! Ты хочешь сказать, что и «эсэмэсок» от него не получала?

– М-м-м… Извините, забыла… Да, было такое. Он написал… ну что я должна вроде как взять «дело» в свои руки.

– А ты что?

– А что я могу? Я всего лишь слабая женщина…

Он опять пнул ее, теперь попал в бедро.

– Неправильный ответ, Лола! Где Жан?!

– Кто?

– Глухая?! Я про Мальцева спрашиваю! Только не говори, что ты с ним не виделась… не поверю!

– Ваше дело, – сказала он устало. – Я его действительно не видела последние дней десять… а то и поболее. Звонила ему несколько раз, но он куда-то уехал. А куда именно – не сообщил.

– Откуда тогда знаешь, что Мальцев – в отъезде?

Лола несколько секунд молчала. О сегодняшней встрече с «Доном» и о той информации, которую она получила от «зама» Мальцева, она решила, естественно, ничего не рассказывать. Если она обмолвится об этом хоть словом, ее просто убьют. А перед тем, как убить, замордуют пытками: где и с кем контачила, чего удумали, на кого решили руку поднять…

– Ну так его мобила не отвечает, – нашлась она наконец. – Вот я и подумала, что он куда-то отъехал…

– Сейчас ты у меня «отъедешь»! Прямиком на тот свет…

«Маска» процедил ругательства, еще раз пнул ее мыском ботинка, после чего на время оставил ее в покое: отправился осматривать сначала спальню, а потом – как выяснилось чуть позднее – проверять также ванную комнату и кухню.


Когда он прошел в спальню, где прямо на скомканных простынях лежал ее ноутбук ASUS, у Лолы похолодела душа.

Она попыталась вспомнить, вытаскивала ли «сидюху» из лэп-топа, или оставила «заряженной». Снимки-то она спрятала в коробку, до кучи с пистолетом, деньгами, трубкой «нокиа», с которой ранее звонила DET и двумя паспортами на имя Смирнова Максима Алексеевича… А вот CD с видеороликом она то доставала из коробки и ставила на просмотр, то прятала обратно… И так – несколько раз… К тому же она была под сильной балдой. Поэтому-то до конца и не уверена, что после последнего по времени просмотра вытащила «сидюху» и спрятала в «нычку» на антресолях…

«Если он найдет снимки или обнаружит CD… тогда тебе, Лола – конец. Потому что почти все звенья сложились воедино! И джип рядом с твоим домом – он точно такой же, как т о т. И то, что у них есть ключи от квартиры. И даже то, что они столь необычно себя ведут: вроде как добиваются сведений о Максе, но действуют при этом как-то… ну не совсем натурально, без присущего таким личностям напора и огонька…»


К счастью для нее, «маска» не стал включать ASUS: он лишь осмотрел вещи и сбросил постель на пол – вместе с этим самым ноутбуком.

Еще один неприятный момент Лола пережила, когда этот тип вдруг остановился в коридорчике возле кухни. Антресоли прямо у него над головой! С его ростом он способен дотянуться до дверок даже без табуретки или стула…

Уф-ф-ф… пронесло.

Некоторое время «маска» торчал на кухне, потом вернулся в гостиную. Вытряхнул содержимое ее сумочки на журнальный столик. Тут уже она порадовалась, что спрятала заветный «пакетик» в початую упаковку «тампакса» – прокладки он брезгливым жестом смахнул со стола на пол… Взял ее мобилу, некоторое время щелкал кнопочками… Потом положил обратно на стол – что именно его интересовало, Лола так и не поняла.

Завершив осмотр, «маска» подошел к сидящей на полу у батареи отопления молодой женщине. Неспешно растегнул молнию на куртке, достал из подмышечной кобуры оружие.

– Вот что, Лола…

Он взвел пистолет и приставил ствол к ее темечку. Ощутимо нажал, так, как будто хотел испытать этой металлической штуковиной насколько крепок ее череп…

– Больно же! – Лола попыталась увернуться, но тот вновь приставил дуло к ее голове. – Послушайте… не делайте этого… пожалуйста…

– Или говори, где заныкался твой Макс… Или – грохну!

– Я не знаю… не надо… я правду ничего не знаю!!

– Последний раз спрашиваю… где он! Где эти двое: Макс и Жан?!

– Пожалуйста… не надо… я узнаю… дайте только время!..

Она вжала голову в плечи и зажмурила глаза– ей показалось, что «маска» сейчас нажмет на спуск…

Тот выждал еще несколько секунд. Потом вернул оружие в исходное безопасное состояние, сунул в кобуру и закрыл молнию на куртке.

– Ладно, живи пока. У тебя в запасе… еще двое суток! За это время ты должна найти своего приятеля Макса. Понятно?!

– Ммм… да, я постараюсь.

– Пусть свяжется… он знает с кем и по какому каналу!

– Хорошо, я ему передам ваши слова. Когда найду его…

– И про Мальцева тоже разузнай – где он и чем занимается! Ясно?!

– Постараюсь выяснить и это.

– Короче, ты все поняла, да?

– Да. Я вас хорошо поняла.

– Тогда на сегодня все, Лола, – он отстегнул наручники и сунул их в карман куртки. – Заруби себе на носу: попытаешься сбежать… или расскажешь кому постороннему… ты понимаешь, о чем я… Мы тебя тогда из под земли достанем!!

Лола, услышав, как хлопнула входная дверь, поднялась с пола. Прошла в коридор, заперла и нижний замок, вдобавок к верхнему, автоматическому. Едва успела добежать до ванной – ее тут же вывернуло всю наизнанку…

Когда ей стало чуть полегче, она проглотила таблетку амфетамина. В мозгу у нее началась складываться прелюбопытная – но и тревожная – картинка.

Лола внезапно осознала, что ей не надо теперь искать пятьдесят тысяч долларов для того, чтобы заплатить DET за исчерпывающую информацию о тех двух людях, что сломали всю ее нынешнюю жизнь.

Нет смысла тратиться. Потому что – удивительно, как все сложилось – ей только что открылась истина. Ей удалось с а м о й приоткрыть полог тайны.

Она не знала подробностей того, что случилось в лесочке близ платформы «Металлург». И, скорее всего, никогда их не узнает. Но она знает – теперь-то у нее есть это знание – к т о именно были те двое, что вытащили из леса тело ее приятеля и запихнули в багажник своего мощного транспорта…


Много позже после этого визита, уже глухой ночью, она включила ASUS – решила проверить почту. В одном из «ящиков» нашлось письмо, отправленное… с бокса, которым пользовался Макс.

Сообщение, подписанное ником «М124», было коротким и не очень понятным:

Лола, дорогая, извини, что долго не писал.

Так сложились обстоятельства.

Если понадобится помощь, звони на номер

07-895-000-106-0106. Когда включится автоответчик, назови себя – Лола – и жди ответного звонка.

Вернусь на следующей неделе. Дождись меня, ладно?

KissJ

М124

Она раскрыла еще несколько писем, в том числе и послание, пришедшее ей с почтового ящика парня, носившего в их организации псевдоним – «Хакер».

В этом письме содержались одни только ссылки на сайты и форумы Рунета. Она зашла по «линкам» в некоторые из этих адресов. Примерно половина ссылок оказались «битыми» – сайты были либо закрыты на ремонт, либо тот материал, на который указывал «линк», был уже удален, стерт.

Тем не менее, часть ссылок еще продолжала действовать; не все последствия DOS-атаки были оперативно устранены администрацией тех ресурсов, что являлись объектами для этой хорошо спланированной и эффектной акции.

Она зашла по ссылке на один из крупнейших сайтов, рассчитанный на автолюбителей, где также функционирует густонаселенный форум. Вместо заставки – так называемой «главной страницы» – на весь экран красуется скан листовки с жирно набранной черным шрифтом шапкой:

K.O.M.I.T.E.T. ПРЕДУПРЕЖДАЕТ!

Лола захлопнула крышку ноутбука. На ее губах проскользнула кривая ухмылка. Надо же, как все интересно. «Вождь» исчез с концами, но дело его живет, здравствует и продвигается в широкие массы.

Глава 17

ПОЛЕЗНЫЕ ИДИОТЫ

Утром, ровно в восемь, черный джип «Ниссан Патфайндер» въехал на территорию частного стрелкового тира, оборудованного на месте некогда существовавшего здесь пионерского лагеря.

Объект, расположенный в нескольких километрах от Балашихи, обнесен по периметру колючей проволокой, закрепленной на бетонных столбиках. Здесь наличествует как открытое стрельбище, – для чего устроен высокий земляной вал с мишенями – так и подземный пятидесятиметровый тир. Учитывая, что среди владельцев объекта фигурируют сразу трое ветеранов «необъявленных войн», служивших в свое время в одном из «комитетских» спецподразделений и преподававших впоследствии в балашихинском ОУЦ, клиентура здесь тоже соответствующая: бывшие и действующие работники спецслужб, а также сотрудники частных охранных предприятий, коих в последнее время развелось, что грибов после теплого дождичка.

Стрельбище начинает работу в девять утра. Двух визитеров, припарковавших джип возле компактного двухэтажного «административного» здания, выложенного из светлого силикатного кирпича, встречал директор стрельбища – подтянутый, с военной выправкой мужчина лет пятидесяти пяти с раздвоенным шрамом подбородком и коротко стриженными седеющими на висках волосами. Тот самый мужчина, который – случайно или нет, другой разговор – сидел в компании с девушкой, сотрудницей одного из подмосковных ЧОПов, кстати говоря, за столиком в кафе на первом этаже ТЦ «Дрим Хаус» в тот момент, когда охрана скрутила «хулигана», распространявшего листовки, а также еще одну гражданку, в которой заподозрили его сообщницу.

Мужчина одет сегодня иначе, чем в тот день, когда он в обществе своей сотрудницы посетил балашихинский «Дом мечты». На нем камуфляжные брюки, берцы с толстой подошвой, простеганный свитер темно-синего цвета, на голове – кепи, на переносице очки с затемненными линзами. Знакомые обращаются к нему чаще всего по отчеству – Алексеич. А некоторые, как эти двое визитеров, пожаловавших на стрельбище спозаранку, при личном общении предпочитают обращаться к нему так – Полковник.


Накоротке обменялись рукопожатиями, после чего Полковник на правах хозяина пригласил своих более молодых коллег – впрочем, в настоящее время они уже не состоят на государевой службе – пройти в здание. Вошли в небольшой служебный кабинет. Полковник запер дверь, опустил жалюзи на единственном окне, жестом пригласил визитеров присесть.

Сам тоже опустился в офисное кресло. Сел прямо, как будто аршин проглотил. Снял кепи, пригладил рукой посеребренные временем и пережитыми коллизиями волосы, хмуро усмехнулся.

– Хорошо, что догадались пораньше приехать. У меня тут тоже кое-какие дела намечаются, так что давайте не будем терять времени. Кто первый?

«Саныч» и «Николаич» посмотрели сначала на него, потом – не сговариваясь – на прикрепленные к стене над его головой портреты Дзержинского и действующего главы государства. После чего вновь уставились на Полковника.

– Саныч, начнем с тебя. Удалось пробить местонахождение Макса?

– Нет, Полковник, пока не получается. Я вчера беседовал с «комиссаршей». Был у нее вечером «в гостях» на съемной квартире в Реутово. Она говорит, что не знает, куда подевался ее приятель. Утверждает, что сама его разыскивает. Я ее «прессанул» как следует, но она твердо стоит на своем – уехал куда-то, говорит, а куда – не сообщил.

– Плохо. Очень плохо.

– Тут есть любопытные моменты, Полковник. Мы не знаем нынешнего местонахождения Макса, но от него постоянно идут какие-то «сигналы». Он то присылает своим людям инструкции в виде SMS-сообщений… То шлет письма на почтовые ящики «партизан»… Я полагаю… – Он посмотрел на своего коллегу «Николаича» – Мы так полагаем, что Макс по каким-то до конца не ясным нам причинам решил временно «залечь на дно». Я уже докладывал, что мы пытались неоднократно связаться с ним по оговоренным нами контактным номерам. Тщетно. Он не выходит на связь. Хотя мы и передали ему наказ через ту же Лолу, чтоб немедленно с нами законтачил…

– Ранее он вел себя аккуратно, – задумчиво произнес Полковник. – Я в курсе, что от Макса идут определенные «сигналы». Но в целом ситуация мне кажется, мягко говоря, странной.

– А если попытаться воспользоваться… для его поиска… техническими средствами? Пеленгануть его «трубу» при помощи услуг оператора мобильной связи?! И еще – через аппаратуру СОРМ…

– Думаете, вы одни такие умники? Спецы уже перепробовали все эти методы! Была бы его «труба» постоянно активной, то вычислили бы без проблем, на раз. И вообще, о чем разговор?! Каждый должен заниматься тем, что ему поручено! У технарей свои задачи, у вас – свои! Вам что было сказано?! Контролируйте и х тщательней! Особенно – этого самого «вождя».

– Полковник, мы делали ровно то, что нам было поручено, – подал реплику «Николаич». – Встречались с кем надо, передавали снаряжение, инструкции и деньги. И все – под строгую отчетность.

– Насколько я понимаю, на этого «вождя» есть какие-то «крючки»? – Саныч задал свой вопрос нейтральным тоном. – Есть какие-то ниточки-веревочки, за которые можно – как в данной ситуации – попытаться, так сказать, дернуть?

– Вы дергайте за те веревочки, которые имеются у вас! Все эти «полезные идиоты» должны быть так или иначе – подвязаны! И должны разыграть на наших подмостках именно те сцены, которые срежиссированны – нами.

Полковник перевел взгляд на другого визитера.

– Николаич, ты, как я понимаю, вчера встречался с нашим человечком… Ну, ты понимаешь, о ком я.

– Да, Полковник, я встречался с ним в девять вечера на нашей «явке».

– Передал ему то, что тебе было велено?

– Передал. Деньги, инструкции… все сделал.

Николаич вытащил из кармана микрокассету с «видеоотчетом», встал со стула, передал ее хозяину.

– Вот к нему-то претензий нет, к этому парню, – Полковник, он же Куратор, спрятал кассету в нагрудный кармашек. – Будем и далее продвигать его в вожди. На тот случай, если понадобится найти замену Максу.

– Он просит подбросить еще налички.

– Сколько? – полковник, казалось, нисколько не удивился такому повороту. – Озвучил конкретную сумму?

– Двадцать тысяч «условных».

Полковник хмыкнул.

– Однако… Аппетиты у этих «партизан» растут с каждым днем. Деловые ребята, ничего не скажешь.

– И «комиссарша» тоже дала «заявку» на наличку, – встрял в разговор Саныч. – Я бы, кстати, не сбрасывал ее со счетов… она тоже перспективный для нас кадр.


Они проговорили еще около получаса.

– Найдите Макса! – строго сказал им напоследок Полковник. – Хоть из-под земли достаньте!

– Сделаем все возможное, Полковник.

– Да уж постарайтесь! А то может так случиться, что вам самим придется «партизанить» – деньги, выделенный на проект, придется отработать по любому.


У Полковника имелся свой куратор – в Москве. Этот человек, занимающий высокую должность в холдинге, в который входит более десятка «аффилированных» охранных агентств, тоже ожидал новостей. Поэтому хозяин стрельбища, ветеран «необъявленных войн», попрощавшись со своими младшими коллегами, переоделся в цивильное, сел за руль своего «икса» и отправился в столицу.

Спустя примерно час он припарковался неподалеку от офиса холдинга, занимающего три этажа в одном из зданий сталинской постройки на Ленинградском проспекте. Полковник мог бы беспрепятственно пройти в офис этой одной из крупнейших охранных структур Москвы, где в разных должностях и на разных участках трудится немало его хороших знакомых и сослуживцев, но в этом не было нужды. Не успела минутная стрелка его наручных часов совершить два полных оборота, как в салон «икса» уселся моложавый – лет примерно сорока пяти – мужчина, одетый в добротное кожаное пальто.

Полковник приступил к делу без раскачки.

– Вадим, наши люди потеряли плотный контакт с Максом.

– Это для нас плохая новость. Ты же знаешь, Алексеич, сколько на нем всего завязано. И сколько средств вбухано в раскрутку этого проекта.

– Проект развивается, налицо первые результаты. С «вождем» разберемся, не сомневайся. Это вопрос времени. Сейчас мы контролируем все его связи, весь его круг общения…

– А он не сдернул, случаем, из страны?

– Такой вариант, конечно, полностью исключить нельзя. Но вероятность его, с учетом всех известных обстоятельств, оцениваю весьма низко. Мы обрисовали ему блестящую перспективу. Финансирование проекта шло по нарастающей. Ну и куда, спрашивается, ему бежать от своего «счастья»?

– Гм… – заместитель главы холдинга призадумался. – Если принимать во внимание его психоэнергетические и прочие личностные характеристики, а также то, что у нас на него есть убойнейшая «компра»… Я тоже сомневаюсь, что Макс так легко решился бы на этот шаг – покинуть наше благословенное Отечество. Может быть, у них внутри организации возникли какие-то «непонятки»? Появились какие-то трения между «своими»?

– Мы не исключаем и такой вариант. Макс виртуально присутствует… От него идут кое-какие распоряжения, иногда – письма соратникам.

– Да, я в курсе.

– В общем, механизм крутится… с ним, или без него. – Полковник вытащил из внутреннего кармана куртки портативную кассету и передал ее коллеге. – Вчера – поздним вечером – была плановая встреча с нашим агентом. На кассете – видеоотчет. И еще вот что… у их партии сейчас вроде как два «крыла». Оба просят передать им дополнительные суммы, по двадцать тысяч сверх того, что было выдано ранее. Что скажешь, Вадим Юрьевич?

– Мда… недешево эта затея нам выходит.

– Если я правильно понимаю ситуацию, доходы обещают кратно перекрыть все наличные расходы.

– Я тоже на это надеюсь, Полковник.

Некоторое время они сидели молча. Заместитель главы холдинга незадолго до звонка Полковника проводил служебное совещание с двумя самыми доверенными сотрудниками. Те доложили о вчерашнем инциденте в элитном торговом центре, расположенном на въезде на Рублево-Успенское шоссе. В начале седьмого вечера на первом этаже ТЦ сработало взрывное устройство. Мощность безоболочного заряда, снабженного, как уже установлено взрывотехниками, схемой дистанционного подрыва (скорее всего, ВУ было активировано по звонку с сотового телефона), сравнительно невелика – от пятидесяти до ста граммов в тротиловом эквиваленте. Тяжело ранен подросток, еще четверо граждан получили раны и увечья средней тяжести. К настоящему моменту опрошены свидетели, сняты показания у сотрудников охраны и администрации ТЦ. Изъяты для просмотра и анализа пленки видеозаписи, осуществляемой в автоматическом режиме следящими телекамерами. Картинка, в общих чертах, вырисовывается следующая. Какой-то молодой человек, чью личность выяснить пока не удалось, передал парнишке, чьи биографические данные – кроме имени – пока тоже точно не установлены, некий пакет. Сам момент «передачи» имел место на дальней окраине одного из паркингов, примыкающих к ТЦ. Кстати, этот эпизод попал в поле зрения одной из телекамер внешнего наблюдения. Но, к сожалению, лицо злоумышленника на пленке разглядеть не представляется возможным – из-за надвинутого на голову капюшона. Состояние пострадавшего при взрыве парнишки настолько тяжелое, критическое, что вряд ли он сможет в ближайшее время дать показания. Ну а других свидетелей пока не нашли…

Версий случившегося у следствия, как водится, несколько. Но какими бы ни были результаты расследования, под ударом оказалась репутация известной в столице и области компании «МСБгруппа» – по сути, это такой же крупный холдинг, оказывающий услуги в сфере охранного бизнеса, в состав которого входят более мелкие подразделения, различные ЧОПы и агентства. Именно эта структура отвечает за охрану ТЦ, в котором произошел взрыв. Охрана в данном случае действовала из вон рук плохо. Хотя правильней было бы сказать, что сотрудники «МСБГ», отвечающие за безопасность на данном объекте, преступно бездействовали, потому что ни старший их смены, ни двое секьюрити, дежурившие возле главного входа, так и не смогли объяснить, как такое могло случиться, что какой-то «оборванец» смог беспрепятственно пронести взрывное устройство в один из самых дорогих, престижных торговых центров столицы…

Ну и плюс к этому появился уже кое-какой «общественный» резонанс: несколько московских газет нынешним утром вышли с шапками на первых полосах своих газет: «ВЗРЫВ НА РУБЛЕВКЕ – ЧТО ЗА ЭТИМ СТОИТ?», «БОГАТЫМ СЛЕДУЕТ БОЯТЬСЯ», «О ЧЕМ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ «K.O.M.I.T.E.T.?»…


Заместитель главы холдинга первым нарушил молчание.

– Сейчас наступает крайне ответственная фаза. Наши риски тоже увеличиваются. Главное, Полковник, не потерять контроль над их верхушкой. Нужно провести еще две точечные акции… именно то, о чем мы прежде договаривались.

Ветеран, повернув к нему голову, кивком подтвердил, что понимает, о чем идет речь.

– Мы обязаны дожать ситуацию. Но тут важно не переусердствовать, чтобы самим по неосторожности не засветиться.

Ветеран вновь покивал головой. Он был весьма информированным человеком, что касается конкуренции различных фирм и контор на рынке охранного бизнеса. Одно из главных событий ожидалось здесь уже вскоре – сейчас как раз идут трудные переговоры между несколькими крупными столичными охранными структурами и компанией «Меркурий», которая управляет сетью «элитных» торговых центров и бутиков. Не позднее середины апреля должно состояться подписание ряда контрактов на оказание целого пакета услуг в сфере вопросов охраны и безопасности. Цена вопроса – десятки миллионов долларов, а также – как результат сотрудничества со столь мощным коммерческим партнером – лидирующее положение в данной весьма важной и щепетильной сфере.

– Также мы не должны забывать о мерах маскировочного и дезинформирующего характера, – продолжил свою мысль зам главы холдинга. – В частности, листовки этого самого «Комитета» можно подбросить и на какой-нибудь из подведомственных н а ш е м у холдингу объектов. «Флэшмобчик» провести… ну, что-то еще по мелочам… но без серьезных ЧП. Потому что серьезные «происшествия» должны происходить т о л ь к о на объектах наших коллег из известной вам структуры.

– Согласен. Если «акции» будут проходить исключительно на объектах «соседей», могут возникнуть разные версии и предположения. В том числе и вредные для нас. Конечно, этот момент тоже следует принять во внимание. Чтоб потом не прищемили хвост…

– Вот именно! Поэтому, когда выйдем на нужный нам результат, разумней всего будет у т и л и з и р о в а т ь их верхушку. Мы хоть и разыгрываем карту «полезных идиотов» в темную, все же обязаны и здесь подстраховаться. Обрубим концы, Полковник… и будем спокойно себе трудиться дальше.

…Вечером на западе Москвы, в одном из супермаркетов, прогремел еще один взрыв. Схема, как выяснилось, была та же, что и накануне: кто-то передал одному из крутившихся возле маркетов подростков пакет и попросил «оказать услугу». Охрана вновь «прохлопала»; взрыв, к счастью, оказался маломощным – несколько граждан получили ушибы и легкие контузии…


Эти двое, Шиманский и Полковник, были не единственными, кто сегодня говорил о некоей радикальной, хорошо законспирированной организации, которая в последние несколько дней осуществила ряд дерзких акций. Данная тема стала едва ли не главной на страницах некоторых газет, особенно тех изданий, которые издавна оппонируют властям. В Интернете, после ночного «взлома» некоторых популярных сайтов, тоже шла оживленная дискуссия.

Что за организация такая – «K.O.M.I.T.E.T.»?

Откуда взялись в Москве и Подмосковье «горильерос»?

Кто они, эти «городские партизаны»?

Неужели – думалось многим из тех, кто услышал или прочел эти новости – нашлась сила, осмелившаяся бросить вызов коррумпированному, прогнившему до костного мозга режиму? Неужели нашлись какие-то люди, готовые применить силу, вернее, воплотить свои угрозы в жизнь? Сколько их, этих смельчаков? Чего от них следует ожидать? Что еще предпримет в ближайшее время «Комитет»? Будут ли эти их акции нацелены против «жирных котов» и зажравшихся чиновников, как они обещают? Или же за этими угрозами ничего не стоит, кроме громких слов? А может, «Комитет» – это придумка влиятельных врагов России и противников нынешнего президента? А что, если за всей этой затеей торчат уши одного беглого олигарха, нашедшего убежище в Лондоне? Он ведь не раз и не два грозился устроить в России «революцию», которая опрокинет, сметет нынешний «питерско-чекистский режим»…

Но самое, пожалуй, загадочное в этой всплывшей наружу истории – название «подпольной» организации.

Тем, кто его придумал, – креаторам – нельзя отказать в предприимчивости и даже в склонности к своеобразному черному юмору. В умах мало-мальски грамотных людей это название – K.O.M.I.T.E.T. – способно вызвать ассоциации как с одной из левацких организаций, в названии которой фигурирует сходная аббревиатура[6], так и с ведомством, поменявшим в конце прошлого века свое название, но сохранившим профиль деятельности и адрес штаб-квартиры – она по-прежнему находится на Лубянке.

Глава 18

МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ КАФКУ СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ

Лола, предварительно прозвонив «соратнице», отправилась в Северное Тушино на следующий день после визита к ней одной из «масок».

После целого ряда обрушившихся на нее событий, она задумалась о будущем. Нет, она не собиралась отказываться от того плана, который исподволь вызрел в ее голове. Напротив. После всех сделанных ею открытий, после того, как многое для нее прояснилось, она была полна решимости осуществить свой замысел – в этом своем желании она была тверда и непоколебима.

Но она нуждалась в помощи.

Лола прекрасно понимала, какому риску она сейчас себя подвергает.

Найти крутых парней, готовых просверлить дырки в организмах одного или парочки других крутых товарищей, – не бесплатно, не из идейных соображений, а за определенный гонорар – это еще полдела. Но ведь нужно как-то навести «торпеды» на цель, а с этим не все так просто. Конечно, можно было бы поселить Дона и его напарника у себя на квартире в Реутово и ожидать, что «маски» решатся нанести «комиссарше» еще один визит. Но это самый тупой из всех возможных вариантов. Во-первых, не факт, что «маски» решатся еще раз наведаться в ее адрес. Ну или придет, к примеру, кто-нибудь один, так, как это было вчера. А во-вторых, хотя «Дон» и входит в ряды «соратников», все же людям, готовым оказать услуги киллера, доверяться целиком и полностью нельзя – слишком это опасно.

После того, как куда-то запропастился Жан, она могла – из числа ее знакомых – рассчитывать на помощь разве что Тони. Он парень хотя и молодой, но башковитый. Макс как-то ей говорил, что Тони едва ли не единственный стоящий, способный человек во всей их рыхлой организации, что на него можно положиться. Рисковый, отчаянный, но и хладнокровный парень. Ей нужен помощник. Поэтому-то она и разыскивала Антона Кривицкого, взявшего свой псевдоним в честь видного итальянского анархиста, утверждавшего, что для насилия не нужно искать моральных оправданий…


Лола припарковала «муссо» с торца нужного ей дома. Когда вышла из салона, захватив сумочку, увидела, что навстречу идет молодая женщина в серовато-рыжей шубке, с повязанной платком головой. Она не без труда узнала в ней «соратницу», с которой раза два или три пересекалась на каких-то мероприятиях, которые организовывал Макс либо лидеры таких же карликовых партий и организаций, оппонирующих властям.

– Тереза? Здравствуй, дорогая… Извини, вчера так и не добралась до тебя. Возникло срочное дело, пришлось отправляться в другой адрес.

– Здравствуйте, Лола, – Тереза сняла перчатку и протянула «комиссарше» руку. – Это вы меня извините…

– С каких это пор мы стали на «вы»? Брось… вот еще… мы ведь – друзья, соратники, близкие люди. И за что это я тебя должна «извинить»?

– Ну… понимаете… Понимаешь, у меня человек… мужчина…

– А, ну тогда понятно, – Лола усмехнулась. – Ничего, мы на улице переговорим… А можем в машину ко мне сесть.

– Нет, это не то, что ты подумала… – Тереза замялась. – Я про мужчину говорю… Ну, он как бы не совсем мужчина. То есть, мужского пола… но…

– Можешь не объяснять, дорогая. Каждый имеет право на личную жизнь… если, конечно, это не в ущерб нашему общему делу. Кстати. У меня к тебе, Тереза, именно что – дело. Думаю, ты сможешь мне помочь. Я тут прочла твою «эсэмэску»… Короче, я разыскиваю Тони.


Они прогуливались неподалеку от пятиэтажки, в которой Тереза снимает однокомнатную квартиру. Лола подробно расспросила соратницу касательно акции в барвихинском «Дрим Хаусе». А также заставила ее рассказать о том, что случилось после их задержания, когда их двоих забрал милицейский наряд и отвез в УВД подмосковного города Одинцово.

– От же с-суки! – процедила она, когда Тереза закончила свой рассказ. – Это я про ментов… Беспредельщики. А с другой стороны, знаешь… тебя выпустили – а это самое главное.

– Я сама удивилась, – призналась соратница. – Думала, что огребу «административное»… Но обошлось даже без штрафа.

– А Тони, ты говоришь – сбежал от них?

– Да. Я своими ушами слышала, как двое милицейских обсуждали это между собой. Его повезли в больницу…

– Он что, был сильно избит?

– Нет… в том-то и дело. Симулировал, скорее… я так думаю… Пойдем на эту дорожку… тут почище будет. – Они свернули на очищенный от снега тротуар и спустя несколько секунд Тереза продолжила. – Ну как тебе сказать… Конечно, ему досталось… но не сильно. Губу разбили… ссадина на подбородке… небольшая гематома под правым глазом… Это то, что я видела на тот момент, когда нас развели – мы ведь сидели в разных камерах.

– Может, его ночью били? Или – утром?

– Все может быть, Лола. Но утром я видела – через прутья «зверинца» – как их выводили из соседней камеры. Он не выглядел сильно избитым…

– Кого – их? Ты это о ком?

– Ну… моего… – Тереза поперхнулась, поскольку совершенно неожиданно сказала про своего нынешнего постояльца – «мой». – Я хотела сказать… Макса. Вот его-то, Лола, менты серьезно помяли… Хотя мне самой до конца не ясно, что там с ним, в Одинцово, произошло… Ну так вот. Их, значит, двоих, этого Макса и Тони, посадили в милицейский транспорт и повезли в больницу…

– Постой! – Лола резко остановилась и цепко схватила соратницу за руку. – Как, как ты сказала? Какое имя ты только что назвала?

Тереза, увидев, как переменилось лицо у «комиссарши», сама вдруг занервничала…

– Лола… что случилось? Тебе что, нехорошо?

Та еще крепче сжала ее руку.

– Ты сказала – Макс? Или мне послышалось?

– Ну да… Макс… так и сказала. Он сам мне назвал это имя. Мы с ним в одной камере сидели! Я потом его встретила возле одинцовской больницы…

– Какого числа, говоришь, это было?

– Четвертого.

– Этого месяца? – в голосе у Лолы прозвучала безумная надежда. – Ты сидела в м е с т е с Максом и Тони?!

– Да. А что тебя так удивляет?

– В одинцовском изоляторе? Я правильно тебя поняла?

Тереза осторожно, так, словно имеет дело с душевно больным человеком, сначала высвободила свою руку, а затем, с кроткой, спокойной улыбкой, сказала:

– Ну да, конечно. Четвертого января. А также ночь и утро пятого. Тони, как я уже говорила, сбежал из больницы, воспользовавшись ротозейством приставленного к ним милиционера…

– А Макс? – глаза у Лолы сделались величиной с блюдце. – Что с ним? Где он? Ну?! Чего ты молчишь, Тереза… для меня это вопрос жизни и смерти!!

Говори же, как мне найти этого человека?! Ты знаешь, г д е он сейчас находится???

– Знаю. У меня в квартире. И находится он здесь уже уже четвертые сутки.


Подчиняясь порыву, который овладел приехавшей к ней «комиссаршей», Тереза устремилась за ней по дорожке – к пятиэтажке, в которой находилось ее съемное жилье.

– Лола, у него травма… черепно-мозговая! – тараторила она, убыстряя ход. – Он ничего не помнит… амнезия! Но имя назвал – Макс. Мне его стало жалко… Вот и привезла к себе, иначе пропадет ведь совсем! Или обратно в ментовку угодит… Нет, не в этот подъезд… в следующий!

Они почти вбежали в парадное. Каблучки звонко зацокали на ступенях… Тереза открыла дверь своим ключом; пройдя в коридор, посторонилась, пропуская гостью вперед.

Лола застыла на пороге; широко распахнув глаза, со сведенными судорогой лицевыми мускулами, она разглядывая мужчину, который – видимо, его привлек шум – поднялся с дивана и стал в полный рост… И тоже уставился на визитершу: та на какое-то время превратилась в статую, в соляной столп…

Тереза увидела, как «комиссарша» вдруг пошатнулась… схватилась рукой за косяк двери. Она хотела поддержать девушку, подхватить ее сзади, но та отмахнулась, не далась.

Лолу вдруг стало трясти. Да так, что у нее даже лязгнули зубы… Она обвела взглядом комнату – оказалось, что включатель находится рядом с ее рукой, на которую она опиралась, чтобы не свалиться от всего того, что нахлынуло на нее в эти мгновения… В комнате вспыхнул электрический свет: впрочем, и без того было довольно светло…

Так что она не могла ошибиться… нет, не могла.


Неизвестно, сколько времени они так стояли, разглядывая друг друга – Лола и мужчина, у которого на голове красовалась «шапка Гиппократа».

– Макс?! – из горла девушки вырвался то ли стон, то ли сдавленный смех. – Макс… Макс!!!

Она, пошатываясь, как пьяная, подошла к мужчине. Сначала крепко обняла его… а затем опустилась на пол и обхватила его ноги.

– Макс… миленький… наконец-то я тебя нашла!

Тереза всплеснула руками… Засуетилась… ее почему-то сразу пробило на слезы! Хотя, признаться, толком пока не понимала еще, кем эти двое приходятся друг другу и какие обстоятельства предшествовали этой их нежданной встрече.

– Я сейчас… минутку, я чайник поставлю!

Она подумала, что этих двух молодых людей следует оставить наедине. Чтобы они могли свободно, не стесняясь присутствия постороннего человека, излить свои чувства, выплеснуть накопившиеся эмоции… Поэтому она и решила удалиться на кухню, чтобы им не мешать…

– Тереза? – окликнул ее «постоялец». – Я н-не понимаю!.. Что п-происходит? П-послушайте… Ну что вы… ну в с-самом деле?.. Зачем?!

Он наклонился и попытался поднять с пола девушку, одетую в стильную дубленку. Но та – ее по-прежнему сотрясали рыдания – так крепко обхватила его ноги, так вцепилась, что и не оторвешь без сторонней помощи…

Тереза некоторое время смотрела на эту парочку с жалостью, потом подошла к ним и помогла Лоле подняться на ноги.

– Ничего… я сейчас… это от нервов, – Лола вытерла ладошкой слезы, потом попыталась улыбнуться. – Макс, дорогой, ну ты что?! Да что это с тобой такое?! Ты что… даже м е н я не узнаешь?

Мужчина попятился от нее… Сел на диван поверх разобранной постели… Его взгляд метался от хозяйки квартиры к гостье и обратно. Он, казалось, хотел сказать что-то важное… Даже как будто делал над собой усилие… вот-вот что-то скажет и ситуация – после его слов – хоть как-то прояснится… Но шли секунды, а он продолжал молчать и лишь исподлобья наблюдал за двумя молодыми женщинами – недоуменно и настороженно.

– Лола, я ведь тебя предупреждала, – мягким, ласковым тоном произнесла Тереза. – У него – амнезия. Он ничего не помнит. И никого не узнает.

Та, по-видимому, еще не совсем пришла в себя – «комиссарша» вообще выглядела сегодня… несколько заторможенной, что ли.

– Что ты сказала? – переспросила. – Что у него? Не поняла…

– Я говорю – амнезия.

– Полная… полная амнезия, – пробормотал мужчина.

– Потеря памяти, – уточнила Тереза. – Понимаешь, Лола… такое случается, бывает… Вот что… раздевайся! Снимай дубленку… давай, я повешу! Вы тут между собой поговорите пока, а я… Я пойду чайник на газ поставлю.


Когда они остались в комнате вдвоем, некоторое время царила настороженная тишина.

– Ты что, совсем н и ч е г о не помнишь? – Лола опустилась рядом и взяла его за руку. – И меня не помнишь?

– Э-э-э… не совсем. Как-то так с-смутно все… как в тумане… – он коснулся рукой головной повязки. – Что-то с-случилось со мной… Меня, кстати, сюда Тереза п-привезла.

– Да-да, я в курсе. Скажи, Макс… А ты про организацию нашу помнишь?

– П-про что?

– Я говорю про организацию, которую ты возглавляешь! Ты еще не забыл, что именно т ы являешься командиром наших «герильос»?!

– Г-герильос?

– Если иначе, по-русски – городских партизан.

– П-партизан?! – в его голосе прозвучали странные нотки. – Я? К-командир?

– Да-да, ты! – накаленным голосом сказала Лола. – Ты ж у меня крррутой сукин сын, Макс! Ты ж у меня не человек… легенда! Одно твое имя способно навести… кое на кого – ужас!

– А вы… вы…

– Я твоя Лола… не смей мне выкать! И не вздумай от меня отказываться: мы с тобой повязаны на всю оставшуюся жизнь!

– Лола? Э-э-э…т-ты уверена…

В этот момент на пороге комнаты возникла Тереза.

– Сейчас будем чай пить, друзья. У меня есть бисквит. Вот что… может, сходить за бутылкой шампанского, раз у нас есть что отметить? Правда, – она посмотрела на мужчину с забинтованной головой, – ему нельзя спиртного… Даже в малых дозах!

Лола встала и подошла к ней вплотную. Взяла за руку… Но не судорожно, как прежде, а ласково, по-дружески.

– Тереза… подожди ты с чаем! Шампанское… потом. Непременно отметим, но чуть позже. А сейчас я просто хочу по-человечески тебя поблагодарить..

– За что? – удивилась та.

– Ну как за что? – чуть понизив голос, сказала Лола. – Ты спасла н а ш е г о Макса! Ты выручила из большой беды не кого-нибудь… с а м о г о вождя! Великого и ужасного! Только т-с-с! – она приложила палец к губам. – Макс у нас товарищ засекреченный… Так что никому пока ни слова, ладно?!


Последующие полчаса или минут сорок прошли за чаепитием. Разговор за столом носил крайне сумбурный характер. Мужчина почти не участвовал в нем, только слушал да помешивал с отрешенным видом ложечкой остывший чай в большой фаянсовой кружке…

– Ну что… Макс? – Лола бросила на него испытующий взгляд. – Поедем домой?

– К-куда?

– В Реутово, куда же еще. Я на колесах… Так что собирайся… благодари Терезу… Ну и поехали, что ли?

– Не поеду, – вдруг сказал он. – Н-не сегодня…

Тереза приподняла правую бровь, потом вопросительно посмотрела на Лолу.

– Знаешь… умно, – «комиссарша» какое-то время молчала, явно размышляя о том, как ей – вернее, им всем – следует поступить в сложившейся ситуации. – Действительно, адрес в Реутово… он не на сто процентов безопасный.

– Если хочешь, можешь тоже у меня остаться.

Лола покачала головой.

– Не могу – дел полно… хлопот разных. Сейчас ведь все на мне, на моих плечах! Вон и Тони куда-то подевался. А тебе, Макс, может, действительно лучше здесь остаться?.. Пересидишь тут, под крылышком у нашей Терезы день или два… пока я не подыщу для тебя другое убежище? Тереза, ты как смотришь на эту идею?

– Я никого не гоню. Раз надо, значит надо.

Лола достала из сумочки кошелек, извлекла из него три стодолларовые купюры, положила на стол, рядом с блюдцем. Тереза покачала головой, но ничего по этому поводу не сказала.

– Макс… Тереза… Большей суммы у меня с собой сейчас нет. Завтра, в крайнем случае – послезавтра, привезу еще денег. Ну ладно, дорогие мои… Будем прощаться, потому что мне пора ехать.


Лола остановила машину возле первого же таксофона, попавшегося ей на глаза.

В памяти у нее теперь было забито сразу несколько номеров, на которые она не хотела – остерегалась прослушки – звонить со своего сотового телефона.

В этом списке появился еще один номер. Тот самый, что указан в письме М124, пришедшем этой ночью на ее «подпольщицкий» почтовый ящик.

«Если понадобится помощь, звони на номер…»

Лола подошла к таксофону, сунула в прорезь карту…

– Ты сошла с ума, мать! – процедила под нос. – Совсем башню сносит…

На другом конце провода, после третьего длинного гудка включилось записывающее устройство.

Она выдохнула из груди застоявшийся воздух и чуть дрогнувшим голосом произнесла:

– Это Лола. Повторяю – это Лола звонит. Мне нужна помощь.

В трубке раздались какие-то щелчки… Довольно долго царило молчание… Когда она уже собиралась положить трубку, вдруг прорезался мужской голос, который Лола – к собственному изумлению – сразу же узнала.

– Лола… алло! Ты меня слышишь?

У нее мгновенно пересохло во рту. Такого поворота событий, признаться она ну никак не ожидала: на другом конце провода был тот самый человек в маске, который нанес ей визит не далее, как вчера вечером.

– Да… да… это я, Лола.

– Что это еще за фокусы? – спросил сердитый мужской голос. – Кто тебе дал этот номер?

«Ну все… теперь мне точно конец…»

Но мозг, работающий в эти мгновения с бешенными перегрузками, выдал ей поистине спасительное решение.

– Как кто?! Макс!

– Что? Что ты сказала?

– Я сказала, что этот номер дал мне с а м Макс. И он же сказал, чтобы я позвонила по нему и попросила помощи…

На линии установилась мертвая тишина. Теперь уже Лола получила хоть какой-то запас времени – а ей сейчас было над чем подумать… Именно в такие вот драматические минуты на человека иногда снисходит озарение…

– Лола? Ты меня слышишь?

– Да. Прекрасно слышу.

– Откуда ты звонишь?

– Из таксофона… я неподалеку от метро «Планерная».

– Так что ты говорила о Максе?

– Я нашла его. Но он…

– С ним что-то не так? – спросил мужской голос после паузы. – Ты не молчи… Где ты его нашла?

– Понимаете… У него серьезная травма… Он попал в милицию… это длинный разговор! Короче, у него травма головы…

– И где он сейчас находится?

– У одной из наших… в Северном Тушино.

Произнеся эти слова, она прикусила язык. А вдруг, – подумалось ей – о н… или же о н и – решат сразу поехать в «адрес»? В этом случае она не успеет предупредить «наемников». А если даже и дозвонится им, то не факт, что они приедут в Тушино раньше, чем «маски»…

К счастью, ее собеседник не стал торопить события.

– У тебя… у вас что, критическая ситуация?

– Нет, нет… – торопливо произнесла она. – То есть да… Я хочу сказать, что нужна помощь, но… Короче, я звоню вам в связи с травмой Макса. Вы же мне дали наказ, чтобы я его нашла!

– А чего ж он сам не позвонил?

– Знаете… он очень плох. Сам он не может… лежит… не встает…

– Плох, значит?

– Да. Ну так что? Что мне делать в этой ситуации?

– Гм… А за ним кто-нибудь присматривает?

– Да. Женщина. Бывшая медсестра.

– Добро. Сегодня, наверное, ничего не получится… есть дела. Возвращайся к себе в Реутово. Жди звонка… тебе прозвонят на твой мобильник.

Она хотела спросить, когда именно ей следует ожидать звонка, хотя бы примерно. Но в трубке зазвучали частые гудки…


Лола села в машину и проехала еще два или три квартала.

Зацепив взглядом таксофон возле автобусной остановки, приткнулась к обочине.

Выковыряла из пачки Vоgue сигарету…

Какое-то время сидела неподвижно, так и не прикурив ее.

Вышла наконец из джипа, швырнув сломанную сигарету под ноги…

Вставила в прорезь таксофона новую карточку. Набрала нужный ей номер.

– Слушаю.

– Дон, это Лола. У меня есть для вас важные новости…


Тереза собрала со стола. Макс все это время сидел на табуретке; казалось, он над чем-то мучительно размышляет.

Она пошла к нему, положила руку на плечо, ласковым тоном поинтересовалась:

– Как ты себя чувствуешь?

– Н-ничего… терпимо.

– Что-нибудь не так? У тебя какой-то… необычный вид. Ты чем-то расстроен?

– Нет. То есть… Хочу тебя с-спросить кое о чем, Тереза.

– Спрашивай.

Он поднял на нее глаза… и она удивилась тому, насколько серьезно, насколько внимательно и как бы даже изучающе он на нее сейчас смотрел.

– Я – Макс?..

– Ну да, конечно. Вот и Лола сказала, что ты – Макс.

– Я – вождь?.. Я – «великий и ужасный»…

Она пожала плечами, но почему-то обратилась к нему на «вы».

– Да какой вы, спрашивается, «ужасный»? Для меня вы человек, нуждающийся за уходом… Не вижу в вас ничего «ужасного»…

– Ты что-нибудь слышала раньше обо мне?

– Да… краем уха, – она замялась. – Поговаривали, что руководитель организации… «очень крутой мэн»… Ну, молодежь так говорит.

– Крутой мэн?

– Да. И еще я слышала, что «вождь»…

– То есть я?

– …очень хорошо законспирирован. И что умеет так ловко закрутить дела, чтоб никто на него не подумал, что это именно он – «вождь». Ну а боевая группа так вообще засекречена… – она запнулась. – Ой… чего это я вдруг разболталась? Вы уж меня извините.

– Тереза, – «вождь» взял ее за руку. – Во-первых… давай опять на «ты», договорились? А во-вторых, присаживайся рядом… вот на эту табуретку, – он выдвинул ногой из-под стола табурет. – И давай-ка рассказывай…

– Что именно?

– Про «герильос»… про «городских партизанов»… про «боевую группу»…

– Да я же… я мало что знаю.

– Вот то, что ты знаешь, все мне и расскажи. Особенно… про меня и про Лолу! Может быть, после нашего разговора у меня хоть немного рассеется туман в голове… И пройдет, наконец, эта проклятая амнезия.

Глава 19

ОПАСНЫЕ СВЯЗИ

10 января.


Вечером Лола приняла «сомнол» – боялась, что не уснет.

Препарат помог, спала, как мертвая. Лишь утром, около семи, когда живенько запиликал таймер будильника, вынырнула из бездонной ямы и даже успела увидеть короткий, но очень красочный, запоминающийся сон.

Ей опять привиделся Макс – любимый и единственный. Они стояли вдвоем, друг напротив друга, в странно пустом, гулком, безлюдном пространстве Третьяковского проезда, залитом каким-то иллюзорным, искусственным – но завлекательным, как мираж в пустыне – светом от протянутых над крышами гирляндами, который смешивался с отблесками, всполохами сверкающих неземным великолепием витрин бутиков. Ей уже доводилось тут бывать, и не раз. Здесь, в Третьяковском, представлены – своими горящими огненными клеймами – лучшие мировые бренды. В витринах открыто, безо всякого стеснения, выставлены товары для самых порочных, самых грешных людей – по безумным, не укладывающимся в уме нормального человека ценам. Если и существует рай для богачей, то здесь, на «улице бутиков», обустроен один из самых его заповедных уголков…

Ну вот: там-то, в Третьяковском, они и встретились. Столкнулись как бы случайно, нос к носу, под этим холодным электрическим небом, среди смахивающих на голливудские декорации роскошных витрин. У Макса был болезненный, страдающий вид. На голове накручены пропитанные кровью бинты; на месте левой глазницы – черный провал; зато уцелевший правый глаз смотрел на нее мягко, ласково, любяще… Так было его жалко, что хотелось реветь белугой. Она плакала; раньше, даже в самых экстремальных случаях не опускалась до бабьего скулежа, а тут не удержалась.

«Лола, ты видишь, что о н и со мной сделали?.. – хотя губы Макса оставались недвижимыми, она и без того все поняла, что он хотел ей сказать. – А ведь мы могли бы жить с тобой долго и счастливо. Мы бы уехали прочь из этой проклятой страны. У меня имелся план… очень хороший, тщательно продуманный план. Если бы все получилось по-моему, то у нас были бы деньги. У нас была бы настоящая крепкая семья: я, ты и наш ребенок, которого ты сейчас носишь под сердцем. Но о н и все испортили… И теперь, любимая, ты можешь полагаться только на себя… себя… себя…»

«Макс, я нашла на антресолях только т в о й загранпаспорт. А ты ведь обещался сделать два паспорта: и для себя, и для меня тоже…»

«Лола, твой паспорт должен был быть готов уже после Нового года. Ты не думай, милая, что я собирался тебя обмануть. Нет. Просто мой документ сделали раньше, только и всего. Ты мне не веришь?»

«Верю. Знаешь, Макс… я хочу быть с тобой. Мне от жизни больше ничего не надо. И эта вот мишура, – она махнула рукой в сторону ближайшей из сверкающих выставленными на всеобщее обозрение драгоценностями витрин – меня давно уже не волнует, не колышет. Ты, я и наш будущий ребенок… весь остальной мир может катиться в пропасть. Скажи, дорогой, когда я смогу тебя увидеть? Что мне сделать, чтобы мы вновь были вместе, были рядом?»

«Ты уверена, что именно э т о г о ты хочешь?»

«Да, дорогой. Единственное, чего я хочу, так это быть все время возле тебя и идти по жизни рука об руку. Так что мне делать, Макс?»

«Делай то, что ты задумала, Лола. Будь тверда и иди до конца. Ну а я пока здесь тебя подожду… жду… жду… жду….»


Она так и не смогла заставить себя поесть – выпила лишь стакан холодного несладкого чая с лимоном.

С наемниками она договорилась еще вчера: они будут ожидать ее сигнала в своей машине, которую припаркуют неподалеку от рынка «Новокосино». От которого, соответственно, до ее дома, всего несколько минут езды. Для того, чтобы не бегать каждый раз к таксофону, она купила себе наконец еще одну трубку и уже опробовала ее в деле. Заблаговременно сделала и другие приготовления. Например, собрала в компактную дорожную сумку кое-что из вещей Макса: темно-коричневую кожаную куртку с меховым воротником, которую тот чаще всего надевал на выход, кожаную же кепку, джинсы и ботинки из рыжеватой кожи на толстой подошве… Из полудюжины дамских сумочек, которые имелись в ее гардеробе, она для своих сегодняшних целей выбрала наиболее вместительную. На самое дно спрятала пистолет ПСМ, прикрыв его сверху косметикой и прочими дамскими «мелочами»…

Звонок, которого она в равной степени ждала и опасалась, прозвучал в четверть десятого утра (на экранчике ее «старой» мобилы появилась надпись – «номер не определен»).

– Лола? – прозвучал в трубке голос «маски». – Доложи, где ты сейчас находишься!

– У себя, в Реутово.

– Кто еще, кроме тебя, там есть?

– Никого. Я одна.

– Ты кому-нибудь говорила о том, что нашелся твой приятель?

– Нет, никому. Только вам вот прозвонила…

– Назови адрес, в котором сейчас находится Макс.

Это был самое «узкое», наиболее уязвимое место, что касается ее замысла. Но Лола постаралась заранее продумать все нюансы, предусмотрела самые разные из возможных поворотов того сценария, который она намерена реализовать.

Поэтому ответила быстро, без колебаний:

– В Северном Тушино… жилая пятиэтажка… Но точный адрес я сейчас затрудняюсь назвать. – Она перешла на скороговорку, не позволяя собеседнику вставить ответную реплику. – Понимаете, вчера все так неожиданно случилось… Мне позвонила одна женщина… мы с ней слабо знакомы… но она одна из н а ш и х. Ну вот… она сказала мне, чтоб я срочно подъехала. Я тот район совсем плохо знаю, поэтому она встречала меня на автобусной остановке. Понимаете, сам дом… и как к нему проехать… Все это я запомнила! Но вот адрес – не отложился как-то…

– Послушай, Лола…

– Это все из-за нервов, понимаете?! У Макса разбита голова… ему сильно досталось…

– Заткнись! – грубо оборвал ее мужской голос. – Закрой рот… помолчи минутку и слушай сюда!

– Да, да, извините… я вас слушаю внимательно.

– Лола, позвони этой своей знакомой, у которой сейчас отлеживается твой приятель! Прозвони ей и узнай у нее точный адрес: улицу, номер дома и квартиру!

– У нее нет телефона.

– Что… и мобильного нет?

– Я ж говорю, что нет. Она вчера сама прозвонила мне с таксофона.

– Странные какие-то у тебя знакомые… Где находится адрес, в котором ты вчера была? На какой улице?

– На Вилиса Лациса. От «Планерной» – третья по счету автобусная остановка. На противоположной стороне – как бы ребром к магистрали – стоят пятиэтажки… Две или три… точно сейчас не скажу. Там рядышком продуктовый магазин находится…

– На каком этаже квартира? – перебил ее собеседник.

– На первом. Однокомнатная…

– Ну так вот. Сейчас ты выходишь из дома…

– Что… прямо сейчас?

– Да. Садишься в свой транспорт и едешь в Северное Тушино… В этот вот адрес, где ты вчера была! Двигай по «кольцевой», так быстрей доберешься! Понятно?

– Да. То есть…

– Когда доберешься в «адрес», жди там моего звонка. Все поняла?

– Так вы поможете мне… то есть – нам? Его… я говорю про Макса, надо бы показать медикам!..

– Разберемся, – прозвучало в трубке. – Делай пока то, что тебе велено…

Лола сразу же прозвонила с другой – новой – мобилы «наемникам» и выдала им новую порцию ЦУ. Затем последовал еще один звонок: на мобильный Терезе: следовало убедиться, что она и ее гость – в адресе.

Отзвонившись всем, кому следует, взяла сумку с вещами Макса, заперла квартиру и спустилась лифтом на первый этаж.

Скорым шагом вышла из подъезда.

Щелкнула брелоком; сначала забросила на заднее сидение сумку, потом сама уселась в кресло водителя. Завела движок, стала потихоньку выбираться из густо заставленного транспортом двора…

Лола не исключала, что за ней в эти минуты ведется скрытая слежка. То, что у нее при себе имеется баул, это вполне объяснимо: она ведь едет в адрес к своему «нашедшемуся» приятелю, вот и захватила кое-что из вещей…

Ее, признаться, подмывало как бы невзначай проехать через соседний двор. И посмотреть, стоит ли там черный «Ниссан-Патфайндер». Но это было бы не очень-то умно с ее стороны; сейчас нужно действовать точно и безошибочно, иначе все ее планы рухнут в тартарары.

Вскоре «муссо» достиг развязки, после чего влился в плотный поток транспорта, двигающийся по московской кольцевой автодороге – в нужном направлении. Хотя ее мощный внедорожник позволяет развить приличную скорость, Лола особо не разгонялась, ехала под восемьдесят, не более. Фактор времени в задуманном ею играет важную роль. Если она будет нестись по трассе, как угорелая, «наемники» могут просто за ней не поспеть. Да, она сообщила им номер дома и проинструктировала в отношении дальнейшего. Но все же будет лучше, если и у них будет некий запас по времени, чтобы они могли поставить свой транспорт в удобном для них месте и сориентироваться уже на местности. То есть, непосредственно там, где им – скорее всего – и предстоит действовать.


Как она ни притормаживала в пути, дорога отняла у нее всего около часа времени.

«Муссо» вкатил во двор грязно-серой пятиэтажки. Лола припарковалась у самого дальнего подъезда – там имеется удобный проезд в соседний двор, из которого можно выехать на другую улицу.

Взяла сумку, заперла машину, направилась в нужный ей подъезд.

Ее глаза – по ходу – обшарили весь двор, но ничего похожего на черный «ниссан» она здесь не обнаружила.

Впрочем, это обстоятельство ее не сильно смутило: она не настолько глупа, чтобы всерьез полагать, что в распоряжении «масок» есть лишь знакомый ей с виду «Патфайндер». Они ведь могут воспользоваться и каким-нибудь другим транспортом, этот момент тоже нужно принимать в расчет.

Конечно, приедь они с ю д а на джипе, марку, цвет и госномера которого Лола сообщила «наемникам», то данное обстоятельство могло бы упростить, облегчить реализацию ее плана. Но главное сейчас другое: важно, чтобы они клюнули на наживку, а остальное – технические детали.

Войдя в подъезд, она нажала кнопку звонка. Дверь открыла Тереза; «соратница» была почему-то в сапогах и шубке. Лола поздоровалась, потом несколько удивленно спросила:

– А куда это ты собралась, дорогая?

– Макс ушел… А я тут тебя вот дожидалась.

– Как это?! – опешила Лола. – Как это – ушел? Куда? Зачем?! Я же звонила… я ведь говорила, что скоро приеду?!

– Да ты не волнуйся так, Лола. Он где-то здесь должен быть, рядом с домом. Хотя… знаешь… Он сказал, что выйдет «подышать» ненадолго… Но его вот уже час, как нету. А ты, случаем, не видела его во дворе?

Лола с трудом сдержалась, чтобы не выдать порцию отборных ругательств.

Ну вот… приехали.

Все, казалось бы, шло в нужном ей направлении. Она уже почти поверила, что ей удастся воплотить в жизнь свой безумно рискованный план. Вплоть до этого момента все шло гладко, лучше и не пожелаешь.

«Т-твою мать! – выругалась она про себя. – Действительно – контуженный на всю голову… Сейчас мне прозвонит один крутой товарищ и с ходу – к примеру – попросит предъявить ему Макса!.. И что тогда мне делать, что им сказать?..»


Он уже несколько раз осуществлял набор нужного ему номера. Но не хватало решимости, куда-то пропадали не только заранее сформулированные фразы, но даже мысли бесследно испарялись – прежде, чем ему успевали ответить, он нервно клал трубку обратно на рычаги…

Эта мучительная, изматывающая борьба с самим собой, а также с крайне неблагоприятно сложившимися жизненными обстоятельствами, продолжалась где-то около часа.

Он вновь подошел к таксофону, вставил карту, которую ему еще раньше «выдарила» Тереза, в прорезь. После чего, в который уже раз, набрал хорошо знакомый ему номер…

Кажется, ему удалось наконец совладать с собственными нервами. По крайней мере, его решимости хватило на то, чтобы дождаться в трубке длинных гудков…

Наконец владелец сотового телефона, чей номер он набирал все это время, ответил на вызов.

– Да, я слушаю.

– Борис?

– Это… это т ы, Дэн?!

– Да, это я.

– Головка от фуя!! Ты что ж это… х-р-р… – человек на другом конце провода был не просто зол, он был вне себя от ярости. – Ах ты… угробище!!! Да тебя, знаешь…

– Подожди, Боря…

– … тебя убить мало!!! Ты чё творишь?!! Почему я узнаю всякие разные эти… н о в о с т и… не от тебя, а от каких-то борзых мужиков?!!

– Боря…

– Что – «Боря»?!! Это, случаем, не ты названивал мне тут пару дней назад?!

– Послушай… Тут как-то так наложилось одно на другое… Если рассказать в подробностях, в какую з а с а д у я попал, ты даже не поверишь.

– Блядь?! Это ты мне говоришь?! Это я-то не поверю?! В то, что ты оказался… ну, я просто таких слов не могу подобрать!! Ну и мудак же…

– Понимаешь…

– Ты врубаешься хотя бы, как ты всех подставил?! И своих, и меня!.. Это ж надо было т а к о е отмочить?! Как ты вообще додумался такую хрень упороть… да еще и векселя им вроде как о т п и с а л?! Тебя что, пытали?

– Так получилось. Расклад выдался хреновый. Знаешь, меня чуть не убили…

– Да лучше б тебя и в самом деле «мочканули»! – взорвался партнер. – Я бы имел хоть какие-то шансы отбиться от этих гребанных рейдеров… Я тут попытался с в о и связи задействовать! Но у них «крыша» на пару этажей будет повыше, чем наша! Ну?! И что ты теперь собираешься делать?.. Как после всего э т о г о ты собираешься жить?! Чего молчишь?

– Пока не решил… Моим про этот звонок ничего не говори, ладно? Ну, то есть, скажи, что – жив. И помоги им… чем сможешь. А я в долгу не останусь… Мы ж с тобой столько лет знакомы!

– У тебя с головой вообще… как? Что ты гонишь… сам подумай?! И объясни, наконец, толком… где тебя носило все эти дни?! После того, как ты отзвонился с в о е й… тебя как корова языком слизнула!! Что это за дела?! Ты что, на «нелегальное» перешел?! Может, не все «должишки» с тебя кое-кому удалось трясти?! Ну так пусть кожу с тебя сдирают… Потому что от меня им хрен чего отломится!!! Алло! Ты чего молчишь?!

– Боря, помоги моим. Это единственное, о чем я тебя прошу. Я как-нибудь выкручусь. Пока не знаю, как… но… что-нибудь придумаю.

– Может, тебе лучше застрелиться?! Я тогда на н и х твой трупешник повешу?!! Хотя все равно не факт, что удастся о т б и т ь с я… Не понимаю, на фига ты документы подмахнул! Не посоветовавшись со мной! Мне уже в офис привозили копию… Адвокат от этих хмырей приезжал… Ты чего, умом тронулся?! Ты ж им в с ю свою долю отдал?!!

– Я этот момент вообще-то смутно припоминаю…

– Ты знаешь, что т в о я тебя в розыск подала?!

– Когда?

– Вчера, кажись… Ты, блин, прозвонил в т о т день и сам сказал, что тебе надо отъехать на пару-тройку суток! Если б не этот твой звонок, еще раньше подали бы в розыск! Это отмазка такая типа была, да?! А может, это ты сам такое «кидалово» задумал? Специально так все запутал?..

– Меня развели, Боря! Ну а потом…

– Тебя?! – перебил его деловой партнер. – Не тебя, а н а с!!! Блядь?! Одна была надежда, что о н и не только развели тебя, как лоха, но еще и реально грохнули! А теперь… раз ты объявился ж и в о й… просто руки опускаются.

– Считай, что не объявился, – сказал «Макс» в трубку. – И вообще… делай то, что сочтешь нужным. Слушай… есть еще одна тема. Ты не мог бы ссудить меня деньгами… я тебе все верну, не сомневайся!

Партнер какое-то время молчал, потом в трубке наконец прозвучал мрачный смешок.

– От меня ты теперь и гроша ломанного не получишь! Вот что… ты мне больше не звони! Понял?! Я тебя знать не знаю! И видеть тебя больше – не желаю! А теперь… пшел-ка ты нах!!!


Едва женщины зашли за угол пятиэтажки, как увидели знакомую фигуру: «контуженный», ссутулив спину и глядя себе под ноги, брел им навстречу…

– Макс?! – Лола бросилась к нему. – Ну как же так?! Где же ты ходишь?! А мы тут уже обыскались тебя!

– Да я здесь был, – мужчина пожал плечами. – Неподалеку… гулял.

– А мы уже испугались, что ты… Что ты мог заблудиться, что ты забыл адрес, в котором живет Тереза, что с тобой случилось что-то нехорошее…

Лола подошла к нему, взяла за плечи, клюнула носом в щеку – вроде как поцеловала. Легонько подтолкнула в спину, увлекая его за собой: им следовало поторапливаться.

Возле подъезда «Макс» неожиданно притормозил.

– Лола?

– Да, милый?

– Нам нужно поговорить. Есть тема. Очень серьезная тема.

– Что? – она бросила на него несколько удивленный взгляд. – Я не поняла, о чем это ты.

– Я хочу переговорить с тобой об одном важном деле. Наедине, приватно: тет-а-тет.

– Да, конечно… но чуть позже, Макс. Кстати, я привезла твою одежду.

– Мою одежду? – переспросил он.

– Да, одежду из твоего гардероба. И обувь – тоже… – они вошли вслед за Терезой в квартиру. – Вот… в сумке твои вещи… сможешь переодеться.

Лола, не раздеваясь, – она лишь расстегнула свою дубленку – прошла в комнату. Расстегнула сумку и стала торопливо доставать оттуда вещи, которые привезла сюда из Реутово. Джинсы, свитер и комплект нового, в упаковке, мужского белья она сразу передала «Максу». Велела – отчасти ласково, отчасти строго – ему «сей же час переодеться». Куртку и кепку повесила в прихожей, там же оставила зимние «шузы» из мягчайшей телячьей кожи…

– Я что… должен э т о одеть? – он смотрел почему-то не на Лолу, а на Терезу. – Зачем?

– Это ведь твои вещи, Макс? – Тереза пожала плечами. – Действительно, переоденься… может, в с в о е м тебе будет как-то удобней, привычней.

Он ушел в крохотную ванную, прихватив вещи. Тереза насыпала из пачки в турку молотый кофе, зажгла газ и поставила на конфорку. Раздалось пиликанье сотового. Лола достала из кармана дубленки «нокию», – вторая трубка лежала у нее в сумочке – сверилась с экранчиком и направилась в комнату.

– Ну что? – полушепотом спросила она. – Докладывай.

– Мы на месте, – прозвучал в трубке голос Дона. – Видели, как ты подъехала. И как выходила с женщиной из подъезда… а потом вы вернулись уже втроем.

– Мы сейчас в «адресе». Да, верное, втроем. Ты мне про другое скажи… про тачку, которую я тебе «нарисовала».

– Вот ее-то пока не видно.

– Понятно… Они могут подъехать сюда и другим транспортом. Так что будь на чеку, ладно?!

Едва она дала отбой, как зазвучал привычный ее слуху рингтон – кто-то звонит ей на «старую» мобилу.

Она достала свой сотовый из сумочки.

– Да, я слушаю.

В трубке прозвучал голос одной из «масок».

– Лола, ты уже на месте?

– Да, недавно вот подъехала.

– Говори адрес!

Она назвала улицу, номер дома и квартиру: теперь эту информацию не только не следовало скрывать, но наоборот, она – эта инфа – должна послужить приманкой для «масок».

– Твой приятель на месте?

– Да… он здесь.

– Дай ему трубку.

– Послушайте… Вы, наверное, плохо меня поняли. Я же вам говорила, что он… Поймите же, он находится в довольно тяжелом состоянии! У него что-то с головой не так… Похоже на то, что у него после травмы – амнезия…

– Чего?! Не понял.

– Ну… это термин такой… медицинский! Означает полную или частичную потерю памяти. Такое иногда случается после тяжелого сотрясения мозга…

– Вот что, Лола! Не знаю, что там с твоим приятелем… Но не надо мне парить мозги! Значит, так… Бери своего приятеля в охапку…

– Но…

– Никаких «но»! Делай то, что тебе сказано!! Сейчас вы вдвоем выходите из адреса и идете по Лациса…

– По какой стороне?

– …по тротуару в направлении метро «Планерная». Подчеркиваю еще раз: вас должно быть только двое – ты и он. Ясно тебе?

– Он не очень хорошо себя чувствует…

– Неси его тогда на себе! – в трубке раздался мрачный смешок. – Короче, действуй!

– А дальше… дальше то что? – торопливо спросила Лола. – Где мы с вами встретимся?

Ответа она этот свой вопрос так и не получила – в трубке зазвучали короткие гудки отбоя.


Лола нетерпеливо постучала кулачком в дверь ванной:

– Макс… выходи… ты мне нужен!

Из кухни тут же выглянула Тереза, удивленно поинтересовалась:

– Что-нибудь случилось, Лола? Ты какая-то сегодня… как будто сильно встревожена чем-то.

– Да нет… все нормально. Тут мне перезвонил один парень… Ты его не знаешь. Мне надо кое-что обсудить с Максом, причем срочно.

В этот момент открылась дверь ванной. Лола от удивления приоткрыла рот: на какие-то мгновения ей показалось, что человек, которого она видит перед собой, и в правду е е Макс, которому замотали голову бинтами. Они были примерно одного роста и схожей комплекции. Ну а одежда, которую Лола привыкла видеть на своем приятеле, лишь подчеркнула то общее, ту типажность, которая присутствовала в обличии этих двух молодых мужчин…

Неизвестно, сколько времени она еще пребывала бы в ступоре, если бы не прозвучал мужской голос, приведший ее в чувство.

– Лола, нам надо поговорить! – «Макс» повернул голову к хозяйке. – Тереза, извини… извини, дорогая, но мне нужно переговорить с Лолой! Наедине, по одному очень важному и «секретному» делу.

– Да, конечно, – казалось, Терезу нисколько не удивил и, тем более, не оскорбил, такой поворот событий. – Макс… Лола…

– Тереза… минутку! Ты меня не поняла…

– Сейчас… сейчас я оденусь и… пойду прогуляюсь! Вот и в магазин пора сходить: продуктов еще прикупить. А потом, когда вернусь, можно будет снять повязку: заживление идет хорошо, так что бинтовать более не будем, ограничимся наклеиванием полосок пластыря…

Она подошла к вешалке, на которой висела ее шубейка, но Лола поймала «соратницу» за руку.

– Тереза, ты просто чудо, как добра…

– Ну мы ведь здесь все с в о и, верно?

– Именно!.. Вот что: давай-ка мы поступим по-другому, иначе.

Лола посмотрела на мужчину.

– Макс, а ты что застыл?! Одевайся! Надевай куртку, ботинки, кепку!.. Чего это мы будем гнать Терезу из ее же квартиры?!

– И то верно, – сказал тот. – Пойдем… подышим свежим воздухом. Заодно и о своих делах поговорим…

Глава 20

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

Спустя каких минут пять они выбрались из подъезда. С низкого серого неба хлопьями валит мокрый снег. Лола придержала своего спутника за рукав; подняла воротник его куртки, поправила повязанный сверху шарф, опустила «уши» утепленной кожаной кепки… Потом туго затянула концы платка, которым она повязала голову. Заодно, кстати, замаскировала столь нехитрым способом прикрепленную к ушной раковине «гарнитуру»…

Убедившись, что по части экипировки у них полный порядок, Лола приобняла своего спутника за талию. Курс тоже задала она – парочка вскоре вышла на пешеходную часть улицы Вилиса Лациса и прогулочным шагом двинулась по тротуару в сторону метро…

– Лола… честно говоря… я не до конца понимаю, что происходит, – «Макс» попытался было восстановить дистанцию, но девушка буквально вцепилась в него. Так что для того, чтобы освободиться, нужно было бы применить грубую силу, оттолкнуть ее от себя. – Ладно, ладно… Хорошо!.. Это мы типа – влюбленная парочка?

– Не совсем, – процедила она. – Ты ведь у нас, того… раненый в голову. Вот я и поддерживаю тебя, чтобы ты ненароком не свалился… Гуляй, дыши воздухом… Ну а если есть что сказать – говори.

Он что-то произнес в ответ, но Лола прослушала, пропустила его слова мимо ушей. Признаться, ее серое вещество сейчас занимали совсем другие мысли. Она думала о «масках», о Доне и его напарнике, и еще молилась за то, чтобы все получилось именно так, как она задумала.

Именно поэтому Лола, во всяком случае, поначалу, не сильно-то обращала внимание на то, что г о н и т этот кадр, в обнимочку с которым она сейчас вынуждена идти…


«Николаич» припарковал черный «Патфайндер» неподалеку от автобусной остановки, расположенный на улице Вилиса Лациса чуть наискосок от комплекса тушинского родильного дома № 1.

Не успел он выкурить до конца сигарету, как подал голос его напарник, сидевший рядом, в кресле пассажира.

– Так… я ее вижу! Она идет в обнимку с каким-то мужиком… Во-он они! На другой стороне…

Какое-то время они молчали, дожидаясь, когда эта парочка, идущая по тротуару противоположной стороны улицы, приблизится настолько, чтобы можно было четко их рассмотреть – машина была развернута так, что они могли сейчас вести наблюдение из салона, через лобовое стекло.

– Фуя с-себе!.. – «Саныч» вдруг почувствовал, как у него зашевелились волосы на макушке. – Ты только посмотри на этого мужика… который с ней! Мля… я просто глазам своим не верю! И если б я точно не знал…

– Помолчи! – оборвал его напарник. – Лишнего не болтай… договорились же!

– Мля… да понятно… Слушай, но этот кент реально похож… на т о г о! Чё это, вообще, за дела?! Я пока не врубаюсь!..

Действительно, парень, одетый в коричневую куртку, в кепке, укутанный в шарф, чьего лица, правда, они не могли отсюда уверенно разглядеть, внешне здорово напоминал одного их знакомого, по поводу судьбы которого они предпочитали ничего не говорить – даже когда оставались наедине.

«Саныч» взял в руки видеокамеру и начал снимать этих двух молодых людей прямо через лобовое стекло джипа. А его партнер вытащил из кармана сотовый и стал набирать номер «комиссарши»…


– Лола, кажется, ты меня совсем не слушаешь?

– Секунду, дорогой… мне звонят.

Они остановились. Лола достала из сумочки трубку, сверилась с экранчиком, – опять «определитель» не сработал – после чего ответила на вызов.

– Лола?!

– Да, я слушаю.

– Сейчас вы перейдете улицу…

– Так… переходим улицу… и?

– Мимо роддома… он напротив тебя…

– Ага, – она и без «масок» знала, что здесь, на изгибе Лациса, рядом с парком, находится «первый» родильный дом. – Мимо роддома…

– Обогнете его слева… Потом по дорожке – в Алешкинский лес.

– Куда, куда?

– В лесопарк… на который ты сейчас смотришь! Понятно?!

«Они меня видят?!! – молнией промелькнуло у нее в голове. – Да, видят. Yes!!! Получилось!!! Они где-то здесь… совсем близко…»

В следующую секунду она засекла их транспорт: это был уже знакомый ей черный «Ниссан-Патфайндер» – джип припаркован чуть дальше и наискосок через улицу…

– Ты что, не поняла меня?! – строго спросил голос в трубке. – Тебе же ясно сказано: переходите вдвоем улицу и идите по дорожке – в парк!

– Да, да, поняла, – торопливо произнесла она. – Я просто не сразу догадалась, что там… по другую сторону, находится лесопарк.

– Далеко не углубляйтесь! Пройдете метров сто, не больше! А потом… Стойте там и ждите – к вам подойдут.


Лола отключила мобилу и сунула ее в сумку. Ее нервы были настолько оголены, а само напряжение вокруг нее было столь велико, что она в какой-то момент даже упустила из виду, что рядом с ней мужчина, который пытается растолковать ей какие-то истины, сказать что-то свое, важное лично для него.

Она вновь обняла его за талию, негромко и почти ласково произнесла:

– Дорогой… сейчас мы перейдем улицу. Нет, давай пропустим все эти машины… А вот теперь – переходим!

Когда они перебежали через Лациса, мужчина спросил у нее:

– С кем ты только что разговаривала?

– С одним гм… знакомым. Идем, милый, не «тормози»… И вообще – не заморачивайся!

– Лола, такое впечатление, что ты меня совсем не слушаешь!

– Ошибаешься. Я тебя очень, очень внимательно слушаю. – Они свернули на дорожку, которая вела мимо ограды роддома в Алешкинский лесопарк.

– Лола, объясни, пожалуйста, куда ты меня тащишь?!

– Ты же хотел, милый, поговорить со мной «тет-а-тет»? Не так ли?

– Ну да… конечно.

– Ну так говори, не молчи: мои уши в твоем полном распоряжении…

Они перешли на медленный шаг. Когда «Макс» вновь заговорил, Лола невольно прислушалась к его речам.

– Лола, давай договоримся о главном. Мы с тобой деловые люди – ты и я. Так?

– Гм… Допустим.

– Так вот. Вся эта ваша «партизанщина»… «герильос»… «городские партизаны»… Это прошлый век, архаика, отстой! Не знаю, кто и что за этим стоит… Да и знать не хочу! Но у меня есть деловое предложение…

– Минутку! Кто тебе сказал о «герильос»?!

– Какая разница – кто?! Я – Макс! Ты же сама говорила, что я – «великий и ужасный», что я – вождь тайной организации?!

– Послушай…

– Нет, теперь ты меня послушай! – он неожиданно остановил ее и, взяв за плечи, рывком встряхнул. – Не я был инициатором… вот всего этого, что происходит! Ты сама идентифицировала меня, как «вождя»! Поэтому послушай, что я тебе сейчас скажу… А у меня, поверь, есть что предложить!

– Ладно… не сердись! – она сбросил его руки с плеч. – Пойдем… Ну хорошо… давай, выкладывай, что там у тебя на уме.

Они вновь возобновили движение. Вскоре дорожка вывела их в лесопарк; впереди, в полусотне метров от них шли две бабульки, вокруг которых крутился волчком маленький пуделек. Дорожку уже порядком притрусило снежком. Здесь, в парке, было тихо и покойно. «Макс» наконец перешел к самой важной части – он заговорил о деньгах.

– Лола, мы можем снять серьезную сумму. Речь идет о нескольких миллионах долларов… если перевести на баксы. Точнее сказать пока не могу, потому что суммы проходят разные… Окончательную цифру можно будет вывести только после пересчета всей той наличности, которую удастся взять.

«Похоже, вокруг меня все сошли с ума. И этот тоже, кажется, ненормальный… то ли псих, то ли какой-то авантюрист. Но одно можно сказать точно – на бомжа он не похож. В нем есть какой-то шарм… Да и говорит он уж больно складно и гладко…»

– Я знаю, к а к и г д е мы можем взять «джек-пот»! С учетом моих знаний, это задачка из разряда вполне решаемых. Я скажу больше: просто грех пропустить такой шанс – другого такого в жизни больше может и не представиться.

– Ты предлагаешь ограбить банк? – в ее голосе прозвучала неприкрытая издевка. – В этом и заключается твой «план»?

– Ну что за глупость, – он поморщился. – Не знаю, что ты обо мне думаешь… Думай, что хочешь, но не считай меня, пожалуйста, идиотом! Если ты намерена и дальше хороводиться со своими «гопами»…

– Гопами?

– Это я так сократил для образности одно из ваших самоназваний – «городские партизаны». Го-пы…

– Да? Я-то считала, что «гопы» – это то же, что г о п о т а… Значит, ты считаешь меня и моих соратников – г о п а м и?!

– Тебя – нет. Про остальных не хочу говорить: я ведь ни с кем из ваших не знаком, кроме Терезы.

– Это она тебе рассказала?

– Давай лучше про дело поговорим! – они остановились – по инициативе Лолы, которая более не тянула его за собой вглубь лесопарка. – Я тебе о чем толкую?! Чем заниматься разной революционной хренью, лучше реально осуществить настоящий «экс»!

– Настоящий «экс»?

– Теперь уже ты «тормозишь»!.. Короче, я говорю о том, что можно взять бабки… очччень неслабую сумму!

– Так почему с а м их не берешь?!

– Потому что раньше возможностей таких не было! И знаний – тоже, – он коснулся рукой частично забинтованной головы. – Я за эти вот знания, если хочешь, чуть своей жизнью не заплатил! Ну так вот. Для успеха н а ш е г о дела нужно не так уж и много. Три-четыре человека… стволы… ну и хотя бы одна тачка. Всего-то! А у вас… у нас… как я понимаю – все это имеется в наличии…

Лола, хотя и старалась поддерживать этот в высшей степени странный разговор, все ж внимательно следила за дорожкой, по которой они сюда пришли. Сейчас ей оставалось лишь гадать: что же там происходит, на Лациса? Что именно намерены предпринять далее «маски» (или «маска», если кто-то из этой парочки приехал на «стрелку» один)? Каковы будут действия Дона и его напарника? И что ей делать, если на дорожке покажутся внушительные силуэты двух мужчин в спецназовских масках: доставать из сумочки ПСМ и открывать по ним стрельбу, как только они приблизятся, или – если выпадет такой расклад – сразу пустить себе пулю в лоб?..


Тем временем двое мужчин, сидевших в салоне «Патфайндера», живо обсуждали сложившееся положение вещей.

– Тут явно какая-то подстава, – эту мысль «Саныч» озвучивал уже в третий или четвертый раз. – Откуда он вообще взялся… этот… Ну ты понимаешь, о ком я?!

– Я тоже пока не врубаюсь, что это еще за фокусы, – задумчиво произнес «Николаич». – Как бы о н и чего не удумали… Но мы не можем не реагировать… И ты понимаешь – почему.

Саныч покивал головой. Он все прекрасно понимал. Сотовый этой Лолы прослушивается, а результаты «прослушки» идут куда-то наверх. Бизнес, в котором они работают, устроен таким образом, что идет постоянный мониторинг практически всех сотрудников. И в особенности тех, кто занимается сколь-нибудь важными и деликатными вопросами… Да, «комиссарша» вчера прозвонила им с таксофона – попала на «Саныча». Не доложить начальству было бы крайне глупо и неосмотрительно: их мобилы тоже ведь могут прослушиваться. Да и сам факт звонка мог обнаружиться в том случае, если бы «комиссарша» воспользовалась еще каким-нибудь связным каналом и инфа от нее пошла бы к Куратору или еще куда-нибудь выше.

Тогда к ним могли бы возникнуть вопросы.

Весьма неприятные вопросы – касательно того же Макса.

И еще неизвестно, удалось бы в таком разе выкрутиться, или – нет.

Что касается трупа, то его вряд ли найдут: тело расчленили, а его части – кроме головы, закопанной отдельно – утопили в трех разных водоемах. Трубкой «вождя» они пользовались несколько раз: использовали ее аккуратно, только для отсылки «эсэмэсок». Этим самым они как бы создавали эффект его присутствия, видимость хоть какой-то его «революционной работы». Потом избавились и от этой улики, потому что продолжать и далее такую вот игру в «живого вождя» становилось опасно – забросили трубку в водоем… с концами.

– Ну чё, надо идти! – «Николаич» покосился на своего напарника. – Поступим так: я остаюсь в машине, а ты идешь – к ним, в лес! Надо пробить все до точки… понимаешь?! А то покамест как-то все мутно… Не понятно, например, что это за кадр такой, которого она выдает за своего приятеля?!

– А почему – я?! Почему не ты?

– По качану, – процедил «Николаич». – Потому что кое-кто забывает иногда ставить оружие на предохранитель! А потом возникают… всякие-разные заморочки! Так что давай, дружище: вытряхивайся из машины и – вперед!


Димон и Рябой добирались до Тушино на старенькой «девятке», принадлежащей – по доверенности – Зоцу. Конечно, это было не «гуд», что приходилось использовать с в о й транспорт. Но времени на то, чтобы угнать чужую тачку у них не было: «комиссарша» так все спланировала, что никакого запаса по времени у них вообще не оказалось.

Ну да ладно: «девятку» они притихарили в одном из дворов, неподалеку от нужного им адреса. Достали из-под заднего сидения стволы. У Зоца был с собой такой же «марголин», как тот, что он брал на ограбление обменника. Рябой же взял на дело пистолет ТТ с самодельным глушителем…

Погода выдалась подходящей: с неба валили густые заряды мокрого снега. Возле адреса они разделились – каждый наблюдал за своей стороной дома, потому что и там, и здесь имелись проезды для транспорта.

Димона, уже порядком, признаться подзамерз, когда эти двое, «комиссарша» и мужик, который был с ней, наконец вышли из подъезда пятиэтажки и неспешно зашагали в сторону расположенного неподалеку Алехинского лесопарка…


Рябой первым увидел цель: черный «Патфайндер» стоял у обочины магистрали в каких-нибудь пятидесяти метрах от него. Он спокойно миновал джип… в аккурат в этот самый момент по Лациса ехала милицейская «канарейка», так что по любому действовать было нельзя, опасно.

Проходя мимо, не забыл скосить глаза на номерные знаки. Так, так… у джипа оказались те самые госномера, которые им ранее сообщила Лола. В салоне, кажется, сидят двое: на ходу, да еще и через тонированные стекла, каких-либо других деталей ему разглядеть не удалось.

Он прошел чуть дальше, до закругления – в этом месте улица Вилиса Лациса плавно изгибается по направлению к станции метро «Планерная». Напарник, за которым он послеживал краем глаза, шел по другой стороне улицы. Похоже, он тоже засек «цель». Конечно, существовала вероятность, что эти двое, что сидят в джипе, или же кто-то один из них, может в любой момент выбраться из салона. Именно поэтому они – бравые парни из славного города Шахты – решили не откладывать дело в долгий ящик: проще работать по цели, если она находится внутри транспортного средства.


«Саныч», матерясь под нос, выбрался из джипа.

Закрыл молнию, набросил на голову капюшон, натянул на руки перчатки.

Навстречу – стремительно сближаясь – шел по тротуару какой-то парень, у которого голова тоже была прикрыта капюшоном. «Саныч» успел увидеть круглые, как у совы, глаза. И еще – оскаленные в ухмылке губы. Парень достал из-под полы руку, резко выбросил ее в направлении выбравшегося из салона «Патфайндера» крепыша, одетого в «аляску»… И только в самый последний момент «Саныч» увидел, что в руке у парня – пистолет.

Он инстинктивно выкинул вперед полусогнутую левую руку, как бы прикрывая ею лицо… А правой рукой – на автомате – попытался резко раскрыть молнию и выхватить из подмышечной кобуры свой ствол…

Зоц выстрелил, когда до цели оставалось не более трех метров – бить, так уже наверняка! В воздухе зазвучали частые и совсем негромкие хлопки: падающий снег скрадывает звуки стрельбы…

Димон попал, куда и целил – в голову, почти точно между глаз! «Марголин» стрелял кучно: Зоц успел влепить еще одну пулю в верхнюю часть туловища, в левую грудину, а затем, когда этот кадр стал заваливаться на бок, резко развернулся, и выпустил остаток обоймы в боковое стекло!..

Рябой – тем временем – успел перебежать улицу. Объявился он, надо сказать, как раз вовремя. Чел, который сидел в кресле водителя, видимо, был только подранен… Зоц увидел через стекло, как тот попытался перескочить в другое кресло! Наверное, он думал спастись, выскочив через правую переднюю дверцу… Но там его уже караулил Капустин со своим ТТ! Зоц отщелкнул обойму, вставил новую… Но стрелять не стал, чтобы ненароком не угодить в своего земелю. Просто страховал, другого от него сейчас и не требовалось.

«Тэтэха» лупил довольно-таки громко, несмотря на самодельный глушак… Последним выстрелом его – глушитель – вообще снесло на фиг, но это обстоятельство уже не имело никакого значения…

– Все, уходим! – крикнул Зоц. Он сделал «контрольку» в голову лежащему на тротуаре мужчине и еще раз крикнул. – Ноги!!!

Они сбросили стволы прямо у джипа. Потом махнули, перебежав улицу, через дворы; прочь от этого расстрелянного в упор джипа, стоящего на обочине городской магистрали! Все произошло настолько быстро, что водители проезжавших мимо машин, кажется, так ничего и не заметили…


Лола приняла еще один звонок – на связь вышел Дон.

– Так шо пообщались с твоими «свояками», – послышался в гарнитуре его сочный, жизнерадостный голос. – Нормалек, пообщались накоротке… Короче, уезжают они… насовсем.

– Ты уверен? – у нее даже комок в этот момент подкатил к горлу. – Точно – уверен, что – «уехали»? И что именно – «насовсем»?

– Абсолютно, даже не сомневайся! С концами! Оба! Ну так шо? Встретимся, как договаривались? Ты ж не забудь это… про «могорыч»!

– Да, конечно. Я тоже своих слов на ветер не бросаю.


Закончив разговор, Лола стащила с головы плат. Отцепила гарнитуру, положила в сумочку, потом посмотрела на «Макса».

– Вот что, мил человек. Все, о чем ты мне тут говорил… это, конечно, интересно. Я подумаю над твоими словами. Обещаю. Ну а сейчас, уважаемый, мне надо ехать в другое место… возникло срочное дело.

Она направилась к выходу из парка; ну и он, соответственно, потрусил за ней.

– Лола… то, о чем я говорю, реальнейший шанс! Ну как же мне тебя уговорить?!

– Да ты меня уже почти «уболтал», – сказала она на ходу. – Я посовещаюсь кое с кем… а потом прозвоню и сообщу н а ш е мнение. Извини, но у меня действительно срочное дело… Ну а тебе, думаю, лучше вернуться обратно к Терезе.


Лола ускорила ход. «Контуженный» вскоре отстал от нее. Вообще-то, это было довольно рискованной затеей с ее стороны: попытаться подойти поближе к черному «Патфайндеру», возле которого суетились какие-то люди и к которому с включенной сиреной подкатила «скорая»… К счастью – для нее – на тротуаре противоположной стороны улицы собралась кучка зевак. Она остановилась возле них и тоже некоторое время наблюдала за тем, что происходит в каких шагах тридцати от того места, где она стояла.

Жертв нападения было, как минимум, двое. Тело одного из убитых наполовину свисало из приоткрытой дверцы джипа, как раз с правой стороны, где находится кресло пасажира. Второй мужчина лежал на тротуаре, в двух или трех шагах от мощного бампера «Патфайтера»… Все говорит о том, что и этот – тоже мертв…

Лола круто развернулась на каблуках и направилась дворами к тому месту, где припаркован ее «муссо».

Теперь ей предстоит прокатиться в условленное место и вручить Дону остаток гонорара за выполненную работу: она всегда старалась платить по своим счетам.

Глава 21

ОЙ, ДУРЯТ НАШЕГО БРАТА! ОЙ, ДУРЯТ…

Тереза, услышав звонок в дверь, подумала, что это вернулись Лола и Макс. Но ее предположение оказалось ошибочным: на пороге ее съемной квартиры стоял… Тони.

– Здравствуй, Тереза.

– Антон?

– Я могу пройти?

– Да, конечно, – посторонившись, она пропустила соратника в квартиру. – Вот так сюрприз… А я уже было подумала, что ты уехал куда-нибудь. И что мы с тобой больше так никогда и не увидимся…

Антон снял пальто и передал его хозяйке. Вручил ей пакет, в котором лежали бутылка красного «Шато Лангранж» (вино не из дешевых, но и не из самых дорогих сортов), французские же сыры двух видов и коробка швейцарского шоколада. На руках у него была пара телесного цвета перчаток, который он не стал снимать, сказав, что у него – «что-то вроде экземы». Пригладил ладонью длинные волосы, собранные на затылке в «косичку»; хотел было расшнуровать ботинки, но хозяйка сказала, что он может не разуваться. На нем одет небесно-голубого цвета свитер из тонкого кашемира, из под которого белоснежной полоской аккуратно выглядывает воротник рубашки. Темно-синие, с металлическим блеском брюки – ранее, кстати, она видела его исключительно в «джинсе». Ботинки из мягчайшей кожи, купленные явно не на вещевом рынке. Тони в своем наряде сейчас более походил на юного яппи, нежели на студента. Он принес с собой легкий запах одеколона «Boss», свежесть снега и привкус какой-то тайны. Странно, но Антон чем-то напомнил ей мужчину, которого она привезла сюда из Одинцово и который столь разительно – и быстро – поменялся у нее на глазах. Вот только что, казалось, он был никем, голимым неудачником, беднягой, «лузером». Но потом вдруг произошло что-то труднообъяснимое, какая-то перемена случилась в каждом из них… И ей оставалось лишь удивляться тому, как быстро способны меняться некоторые люди, как они пластичны, как много в них есть такого, чего ей никогда не понять – хотя она и старше этого «Тони» на добрый десяток годков.


Тереза с его появлением как-то засуетилась, не зная толком, как ей следует себя вести с этим молодым – но не простым – человеком. Казалось бы, ну кто такой этот Антон? В сущности, пацан, недоучившийся студент. С другой стороны, он является одним из теневых лидеров столичных радикалов. Одним из тех, кто, в отличие от своих инфантильных и конформистски настроенных сверстников, не готов мириться с ныне существующим несправедливым порядком вещей. Одним из немногих, кто пытается хоть что-то изменить вокруг себя и при этом, надо сказать, сильно рискует…

– Антон… Тони… А я тут тебе несколько раз «эсэмэски» отправляла! Все беспокоилась: как ты, что ты. Я, кстати, в курсе, что ты сбежал из больницы…

– Тереза, извини. Раньше ну никак не мог дать знать о себе. Просто так обстоятельства сложились, понимаешь?.. У тебя штопор в хозяйстве имеется?

Она выдвинула ящичек стола, нашла прибор и передала ему.

– Кстати… а откуда тебе известно, что я сдернул от ментов?

– От одного мужчины… нашего «сокамерника». Вас вдвоем тогда в больницу повезли… у него травма головы была. А я уже чуть позже с ним пересеклась. Вот он-то мне об этом эпизоде и рассказал.

– А-а… вот оно что. – Антон откупорил бутылку и разлил вино в стаканы (фужеров в хозяйстве не нашлось). – Тереза, давай выпьем… знаешь, за что?

– За что?

– Ты оказалась настоящим другом, – он поднял стакан и некоторое время разглядывал на свет переливающуюся рубиновыми красками жидкость. – Я даже не ожидал от тебя такой отваги… Понимаешь…

– Я все понимаю, Антон, – просто сказала она. – Давай выпьем. Но не за меня, а за то, что все так хорошо закончилось. За то, что никто не пострадал и обошлось без большой беды.


Они пригубили из стаканов. Антон отправил в рот ломтик сыра, прожевал, потом, задумчиво глядя на Терезу, сказал:

– Ты не думай, что та акция в «Дрим Хаусе» закончилась неудачей. За последние несколько дней случилось еще кое-что… Произошли некоторые интересные для нас события. Эти «точечные» акции, если хочешь знать, вызвали довольно широкий резонанс. У нас появилось до фига сторонников, открылись новые горизонты, новые возможности…

– Антон, признаться, я в этом мало что понимаю.

– Мне… нам нужна твоя помощь. – Он теперь смотрел ей прямо в глаза. – После небольшого затишья мы опять решили активизировать свои усилия. Дел много, а исполнителей – надежных – пока не хватает…

– У тебя ко мне есть какое-то дело?

– Да. Ты уже опытный, проверенный товарищ. Есть задание, Тереза. Уверен, тебе его будет несложно выполнить. Надо занести пакет в один из маркетов на «рублевке»…

– Пакет?

– Да. В нем будет… для маскировки… продуктовый набор. Ну и еще кое-что… листовки, допустим. А там, в маркете, этот сверток нужно будет положить в ячейку для хранения вещей. Знаешь, секции такие стоят на входе?.. Вот, собственно, и все задание. Ну как, Тереза? Я могу на тебя рассчитывать?

Она несколько секунд молчала, затем отрицательно покачала головой.

– Извини, Антон… Я больше в э т о м участвовать – не хочу.

– Почему? Боишься?

– Дело не в том, боюсь я, или нет. Просто не вижу смысла.

– Постой, постой… – он старался говорить спокойно и рассудительно, но в его голосе нет, нет, но проскальзывали нотки недовольства. – Ты же ненавидишь всех этих «жирных котов», так? А также обвешанных брюликами телок и их пафосных выблядков?! Один из них, насколько я знаю т в о ю историю, виновен в гибели твоих близких, уважаемая Вера Ильина! Ты ведь примкнула к нам, чтобы отомстить?! Ты с нами, с теми, кто готов действовать решительно?! Учти, иного способа найти на н и х управу попросту не существует. Заодно отыграешься за своих близких.

– Антон, одними только «бумажками» с ними бороться нелепо. Странно, что ты этого не понимаешь… ты ведь умный парень.

– Ты про листовки? Гм… Это была только начальная фаза нашей борьбы! Сейчас мы готовы к более кардинальным способам… Да мы их, блин, на уши поставим, Тереза! И скоро ты сама сможешь в этом убедиться!!

– Я думаю, тебе лучше поговорить на эту тему с Лолой. Она, кстати, тебя тоже разыскивает…

– Лола? Она тебе это сама сказала?

– Да. Сначала по телефону, а потом – при личном общении.

– А когда ты ее видела в последний раз?

– Да вот только недавно она здесь была! И часа не прошло.

– Что? К тебе только что приезжала Лола? – Антон заметно оживился. – А где она сейчас, ты не в курсе?

– Ей кто-то прозвонил, Антон. После этого они быстро собрались и ушли куда-то. Сказали, что ненадолго, что скоро вернутся.

– А кто еще с ней был? – Антон плеснул вина в стаканы, после чего остро посмотрел на «соратницу». – Она что, не одна к тебе приехала? С ней был кто-нибудь из н а ш и х?

– Скажи, Тони… – Тереза бросила на него странный взгляд. – А ты знаешь такого… Макса?

– Макса? – переспросил он. – Смотря о ком ты говоришь. У меня несколько знакомых, которых зовут Максимами, ну или – Максами.

– Нашего вождя. – Тереза перешла на полушепот. – Вообще-то это большой секрет…

– Так он что… этот вот «Макс»… Он сюда вместе с Лолой приезжал? – Кривицкий весь подался вперед. – А ты уверена, что это именно т о т Макс… Который – наш вождь?

– Не знаю… так Лола говорит! Он у меня тут скрывался несколько дней. Я ему перевязки сама делала… Рана заживает неплохо, но последствия травмы пока не преодолены.

– Он что, болен… тот, о ком ты говоришь?

– Физически, повторюсь, он чувствует себя вполне неплохо. Но у него – амнезия, полная потеря памяти. Это, как я понимаю, последствие полученной им травмы головы. Он даже Лолу не узнает, представляешь? Вернее, не узнавал поначалу… когда она вчера сюда приезжала к нему. Драма, иначе не скажешь! Ну а сегодня, кажется, к нему вернулись какие-то воспоминания… Хотя я и не уверена в этом на все сто процентов.

– Так… давай еще раз! А то я чего-то не врубаюсь пока. У тебя тут, вот на этой самой квартире… несколько дней скрывался мужчина? В котором Лола опознала – Макса?

– Да, все обстоит именно так. Кстати. Ты его тоже должен был запомнить! Он сидел с нами в одинцовском «сизо»… Это ведь е г о возили вместе с тобой в райбольницу на освидетельствование! Я поэтому у тебя и спрашивала – ты л и ч н о знаком с «вождем», и л и…

Кривицкий приподнял правую бровь.

– Понимаешь, Тереза… у нас ведь очень строгая конспирация. Плюс еще и есть и моменты маскировки. Вплоть до распространения «дезы»..

– Дезы?

– Ну да. Мы ведь используем псевдонимы и буквенно-цифровые «ники»… Чтоб, значит, запутать, сбить со следа ищеек… Ну, я думаю, ты понимаешь, о ком речь… Так ты говоришь, Тереза, что он был сильно избит? Гм… Понимаешь, меня и в самом деле везли в больницу в компании с каким-то челом. Но я его толком не смог разглядеть: нас с ним содержали как бы раздельно… Ладно, сейчас разговор не об этом. – Кривицкий, казалось, был не столько удивлен этим поворотом в их беседе, сколько сильно взволнован. – А как он к тебе вообще попал?

– Макс?

– Ну да… кто ж еще.

– Столкнулась с ним возле райбольницы! Там же, в Одинцово. Мы ведь с ним в одной камере сидели… Представляешь?! Случилось это в тот же день, когда меня выпустили из ментовки… Кстати, обошлось без штрафа и составления протокола. Я тогда еще не знала, что он – наш «вождь»… Это мне уже Лола позже объяснила. Он был настолько плох… Веришь ли, поначалу даже не мог вспомнить, кто он, как его зовут и где проживает… А тут еще у него и документов никаких при себе нет! И одежда на нем… ты ведь должен был его видеть, Тони?! Он был одет, как бомж.

– Так, так. Интересно. Продолжай.

Тереза вкратце рассказала, как они сначала доехали до Белорусского и как потом – в конечном итоге – получилось так, что этот мужчина с разбитой головой, про которого она поначалу вообще почти ничего не знала, оказался уже здесь, на съемной квартире в Северном Тушино…


Она уже заканчивала свой немного сумбурный, сбивчивый рассказ, как вдруг раздался звонок в дверь.

– А вот, наверное, и о н и!

Тереза отперла дверь. Увидев на пороге одного лишь «Макса», удивленно поинтересовалась:

– А где Лола?

– У нее возникли срочные дела. – Он вошел в коридор, расстегнул куртку… и в этот момент заметил висящее на плечиках мужское пальто. – Ты не одна?

– У нас гость. Да ты не волнуйся… это один из наших – Тони!

– Тони? Он что… здесь… у тебя?

Тереза помогла ему разоблачиться. Она же подтолкнула его – легонько – в спину. «Макс» прошел на крохотную кухню, остановился… стал вглядываться в лицо парня. Который, в свою очередь, тоже приподнялся с табуретки и внимательно уставился на него.

– Командир?! – Тони нервно сглотнул… потом заставил себя улыбнуться. – Макс… ну ты чего?! Мы ж тебя столько времени разыскиваем?! А ты, оказывается, у Терезы тут… притихарился?!

– Тони?.. – в лице мужчины что-то дрогнуло. – Так ты знаешь… кто – я?

– Ну да, конечно! Мне Тереза уже рассказала, что у тебя проблемы… А ты что… совсем меня не помнишь?

«Макс» медленно коснулся рукой бинтовой повязки на голове. Ответил не сразу – то ли взял паузу, чтобы обдумать свои ответные слова, то ли все еще не мог справиться с остаточными явлениями полученной им черепно-мозговой травмы.

– Тони, извини… – наконец произнес он вполголоса. – Со мной тут «трабл» приключился… По голове получил. И так не слабо получил…

– Да, я уже в курсе…

– Ну вот. Все никак не могу оклематься. Знаешь, если бы не Тереза…

– Она у нас просто-таки… герой! – Сказав это, Тони бросил взгляд на часы. – Оп-па… Чего-то я заболтался…

– А ты что, Антон, куда-то спешишь? – спросила Тереза. – Ты же только недавно пришел?

– У меня важная «стрелка» назначена, – сказав это, Тони встал из-за стола. – Я же не знал, что застану здесь… – он, растянув губы еще пуще, посмотрел на «Макса», – нашего дорогого товарища… нашего Макса?!

Кривицкий снял с плечиков пальто и быстро его надел.

– Так я чего-то не понял, друзья… – он вопросительно посмотрел на «соратницу». – А где Лола?

– Макс говорит, что она уехала… – Тереза поправила на нем шарф, – что у нее срочное дело! Так ты вернешься еще, Тони?

– Конечно, – сказал тот. – Я ближе к вечеру опять наведаюсь к вам в гости! Думаю, нам будет о чем поговорить… Ну ладно, – он помахал из коридора наблюдавшему за ним через дверной проем «Максу». – Я не прощаюсь… скоро увидимся!


Тереза заткнула недопитую бутылку пробкой и поставила ее в холодильник.

– Напрасно, – сказал «Макс». – Т а к о е вино в холоде держать не следует…

А впрочем…

Тереза уже успела немного изучить «постояльца» за те несколько дней, что ей довелось провести с ним бок о бок в тесной квартирке. Он явно был чем-то встревожен, причем – встревожен не на шутку.

– Что-нибудь не так, Макс?

– Не знаю, не знаю… В кварталах двух или трех отсюда кто-то завалил каких-то двух мужиков…

– Завалил?

– Грохнул. Мочканул. Приговорил. Убил, наконец…

– Я от тебя раньше таких слов не слышала… – Она сняла фартук и повесила его на гвоздик рядом с раковиной. – А ты их знаешь… этих двоих?

– Нет… То есть, я видел их только со стороны. Там, как минимум, двое убитых. Они лежат возле черного «Патфайндера»… Это джип такой… модификация «ниссановских» внедорожников.

– А где, в каком месте это произошло?

– На Лациса… недалеко от роддома. Когда мы с Лолой шли в парк… нам следовало переговорить кое о чем… этих трупов там не было. А потом, когда я уже возвращался обратно… Вижу – у обочины стоит джип… А возле него – двое убитых!

Тереза уставилась на него непонимающим взглядом.

– Что-то я тебя не пойму, Макс. Ты их не знаешь, верно? И кто их убил – это тоже тебе доподлинно не известно. Я правильно тебя поняла?

– Да. Но…

– Так что тебя так сильно обеспокоило?

– Всё как-то… очень мутно. Не знаю… – он с трудом подбирал нужные слова. – Ты часто прислушиваешься к своему внутреннему голосу, Тереза? Или, если угодно, веришь ли ты в интуицию?

– Даже и не знаю, что сказать…

– Так вот: интуиция подсказывает мне… что нам нужно сьехать отсюда! Хотя бы на время, на несколько дней!

– Нам? – удивленно переспросила Тереза. – Отсюда?

– Да, именно так. У меня появились кое-какие основания для беспокойства. Скажи, у тебя есть на примете еще какой-нибудь адрес? Родные или знакомые, у которых можно было бы перекантоваться несколько дней?..

Тереза хотела было сказать, что у нее здесь нет ни единой живой души. Но вдруг вспомнила про тетку Настю, родную сестру отца. Она, правда, проживает не в самой Москве, а в Лыткарино, но ведь это – совсем рядом. Человек она сложный, как говорится, со своими «тараканами». Сестры Ильины общались с ней время от времени, лишь бы сохранялась видимость «родственных отношений». После гибели сестры Вера виделась с теткой всего три или четыре раза, да и то пересекались они лишь на Хованском – тетя Настя там тоже бывает регулярно, хотя и не так часто, как уцелевшая во время т о й катастрофы молодая женщина, приходящаяся ей племянницей…

– Есть один человек, – сказала она задумчиво. – Но надо сначала прозвонить…

– Вот что, Тереза! – в голосе «Макса» неожиданно прорезались властные нотки. – Собираем вещи в сумку… причем – в темпе! Я тебя об одном прошу сейчас: доверься моей интуиции… и тогда все будет хорошо.

Глава 22

ПОРА РВАТЬ КОГТИ

Тереза припарковала «муссо» возле панельной многоэтажки, от которой до новокосинского рынка было уже рукой подать.

Выбралась из салона, заперла машину и направилась по дорожке в нужную ей сторону. Конечно, соблазн «кинуть» исполнителей был велик, что тут и говорить. Десять тысяч «гринов» – это немалые деньги. Они бы и самой Лоле пригодились, особенно, сейчас. Но она не хотела наживать себе врагов еще и среди «своих». Не хотела, чтобы Мальцев и его боевики, которым был переадресован «заказ», кровно обиделись на «комиссаршу» – это может для нее плохо закончиться. В конце концов, она потратила на сбор информации и на наем киллеров не свои собственные средства, а те «зеленые», что нашла в обувной коробке, спрятанной на антресолях. Иными словами, отмщение было оплачено из денег самого Макса. Ну а она, Лола, лишь позаботилась о том, чтобы были наказаны именно те, кто этого заслужил…

Неподалеку от входа на продуктовый рынок, рядом с забегаловкой, где готовят кебабы и шаурму, она увидела того, кто ей был нужен – Дона.

Они отошли чуть в сторонку. Дон, глядя на нее своими круглыми совиными глазами, сказал:

– Ну шо… мы свое дело сделали. Как ты и говорила, их там было двое.

Лола, не снимая перчаток, открыла сумочку, свисавшую с ее правого плеча. Нащупала там лежащий сверху конверт и передала его «исполнителю».

– Можете не пересчитывать. Там – десять… как и договаривались.

Тот все же приоткрыл конверт и запустил туда свои пальцы. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, сунул его во внутренний карман куртки.

– Так шо, Лола… можешь на меня и дальше рассчитывать, – он растянул толстые губы в ухмылке. – Я вижу, шо ты деловая «вумен» и шо с тобой можно иметь дело.

Она молча кивнула, поправила сумочку и собралась уже было покинуть его общество, но Дон вдруг аккуратно придержал ее за локоток.

– Лола, ты говорила, шо… Ну типа… если мы с п р а в и м с я, то будут еще новые задания.

Она, по правде говоря, только сейчас вспомнила эту довольно важную деталь из их разговора, состоявшегося в окрестностях супермаркета «Билла-Перовская». Похоже, Дон воспринял ее «прожекты» за чистую монету. А ей тогда, в ходе их ознакомительной беседы, требовалось «завлечь» его, попытаться создать себе в его глазах имидж серьезной деловой особы, у которой имеются далеко идущие планы…

– И еще ты сказала, шо там будут совсем другие расценки… ну, типа – на порядок выше.

– А я, Дон, своих слов на ветер не бросаю, – она заставила себя улыбнуться. – Пока что отдыхай… ты этого заслужил. Номерок у меня твой – имеется. Как только я выясню досконально все детали касательно с л е д у ю щ е г о з а к а з а, я тебе сразу прозвоню. Окей? Ну все… by!


Спустя примерно полчаса Лола припарковала «муссо» возле своего подъезда.

«Ну вот и все, мать, – устало подумала она. – Должишки ты свои раздала. Но что дальше делать-то? К а к жить-то собираешься?..»

Нервный подьем, который она испытывала последние два-три дня, и особенно – сегодняшним утром, сменился черной тоской, депрессухой.

Ежу понятно, что ситуация, в которую она угодила, чревата для нее многими неприятностями. Денег после расчетов с DET и киллерами осталось не так уж и много. Хватит, чтобы снять в пригородах недорогую квартирку, уплатив за шесть месяцев вперед, и еще останется на такой же примерно период довольно скромного существования… «Корейца» выставить на продажу не получится – внедорожник оформлен по доверенности на Макса. Никаких жизненных перспектив не просматривается. Если что-то и видно на горизонте, так это скопление грозовых туч, из которых вот-вот начнут шарашить «громы и молнии». Кто-то ведь вкладывал деньги в Макса и его K.O.M.I.T.E.T. Какие-то неизвестные ей лица на протяжении как минимум трех последних месяцев исподволь раскручивали этот «секретный» проект, об истинных целях которого она могла лишь гадать – хотя сама является одним из «вождей», особой, приближенной к Максу. Вряд ли этими теневыми кукловодами являются «маски»: они, эти двое, о которых теперь тоже следует говорить в прошедшем времени, скорее всего, посредники, через которых «подпольщикам» передавались инструкции, деньги и кое-какое снаряжение. За ними наверняка стоят какие-то более серьезные силы и организации, о которых она не имела даже малейшего представления…

Одно ей сейчас было предельно ясно: она должна как можно скорее покинуть эту съемную квартиру в Реутово, потому что оставаться здесь, пользоваться и далее этим съемным жильем, после всего, что произошло – мягко говоря, небезопасно.


Лола вошла в подъезд и поднялась лифтом на свой этаж. Отперла по очереди оба замка, вошла вовнутрь. Не разуваясь и не снимая верхней одежды, прошла в спальню. Торопливо покидала кое-что из одежды в чемодан на колесиках. Остальное, – ноутбук и часть своих запасов косметики – сложила в новую сумку от Louis Vuitton, купленную ими вместе с Максом в одном из бутиков, расположенном в Столешниковом переулке – это было примерно месяц тому назад.

Собираясь впопыхах, едва не забыла про заветную коробку из-под мужской обуви «MAFER». Встала на табуретку, и, пользуясь уже проверенной методой, при помощи ручки от швабры достала ее из дальнего угла антресолей…

Деньги – вернее, их остаток – Лола спрятала в свою сумочку. Пистолет она забрала отсюда еще раньше. «Нокию», с которой несколько дней назад прозвонила DET, выбросила: саму трубку в одну мусорку, а питание и извлеченную «сим-карту» определила в другой контейнер… Извлекла из коробки конверт с фотоснимками и дискету. «Сидюшку» сунула в пакет с нижним бельем и колготками, а сам этот пакет положила в чемодан. Какое-то время раздумывала, что ей делать с двумя паспортами… Бросила их обратно в коробку, а ее задвинула туда же, откуда и взяла, в самый дальний угол антресолей.


От фотоснимков Лола решила все ж избавиться, потому что CD хранить много проще и безопасней. Она рвала их в мелкие клочья и бросала в унитаз. Все трое личностей, ставших участниками этой «фотосессии», к настоящему времени – мертвы. Покончив с этим, она нажала на кнопку слива: изорванные клочки глянцевой бумаги, с запечатленной на них картинкой и показаниями таймера, тут же смыло в канализацию.

Когда она вернулась в гостиную, то услышала, как из сумочки, лежащей на журнальном столике, подал «голос» ее мобильник. Не тот, новый, с которого она звонила сегодня утром Дону, а затем и Терезе. А ее штатная трубка, от которой она, кстати, тоже намеревалась вскорости избавиться.

На экранчике появилась надпись – TONI. Она хотела было ответить на вызов, но в последний момент передумала. Когда прекратились звонки, Лола решила – раз уж взяла в руки эту мобилу – просмотреть «входящие».

Антон, начиная с часа пополудни, уже несколько раз пытался с ней связаться, но Лола упорно игнорировала его звонки.

«С чего это он так возбудился? – подумалось ей. – Когда он нужен, его хрен доищешься… Гм, если у него важное дело, то он наверняка заслал эсэмэску».

Она пощелкала кнопками. Выяснилось, что Тони, очевидно, отаявшись до нее дозвониться, написал ей даже не одно, а несколько сообщений.

Одно из посланий было следующего содержания:

У МЕНIA ПОЯВИЛАС’ ИНФА КАСАТЕЛ’НО МАКСА! О4ЕН’ НУVНО ПОГОВОРИТ’! CALL ME PLEASE!!!!!

Содержание еще одного SMS-сообщения, отправленного спустя минут сорок после первого (и всего каких минут десять назад), было еще более интригующим. И, одновременно с этим – крайне тревожным:

ALARM!!!! НАМ НАДО ВСТРЕТИТ’СЯ! ПЕРЕЗВОНИ МНЕ! НЕМЕДЛЕННО!! ВОПРОС VИ3НИ И СМЕРТИ!!!!

Лола провела несколько секунд в размышлениях. Она в очередной раз вспомнила о том, что Макс довольно лестно отзывался об этом парне. Что он как-то говорил ей, что Антон Кривицкий – один из немногих членов их организации, у кого есть своя голова на плечах, кто способен думать своими, а не заемными мозгами. И что он – незаурядная личность, хотя и молод.

Тони ответил сразу же, стоило только набрать его номер.

– Что случилось? – спросила она.

– Не телефонный разговор, – Антон говорил торопливо, но слышимость была хорошая, поэтому она без труда разбирала его речь. – Я просто хочу тебя предупредить! Кажется, мы капитально влипли!! Алло?! Ты меня слышишь?

– Слышу. В чем проблема-то, я не поняла? И где ты пропадал все эти дни?!

– Долгий разговор… При том – не по телефону! А звоню тебе, потому что… потому что случилось кое-что! Мы сейчас оба под ударом – ты и я!!!

– Под ударом? Мы оба?

– Да, именно так. Вот что… Ты помнишь то место, где мы встречались в последний раз? Вы с Максом там сидели… ну а я к вам попозже подъехал! Вечером это было, на католическое Рождество…

Лола, покопавшись в памяти, вспомнила, что в тот день – вернее, вечер – они с Максом сиживали за столиком пивного ресторана «Альпен Хофф», который располагается сравнительно недалеко от ее дома, на Юбилейном проспекте.

– Я понимаю, о каком месте ты говоришь, Тони. Так ты, значит, хочешь там встретиться со мной? И сообщить мне что-то важное?

– Ты когда сможешь там нарисоваться? Лично я у ж е еду на такси в вашем направлении…

– Хорошо, Тони… ладно, давай встретимся. Я тоже скоро подъеду.

– Будь осторожна! И тачку свою не паркуй близко возле заведения! Ну все… до встречи!

Глава 23

ТРЕВОЖНЫЕ НОВОСТИ

Около половины восьмого вечера темно-синий BMW-5X свернул с Никольской в Богоявленский переулок. Вадим Юрьевич Шиманский, первый заместитель главы одной из крупнейших в столице и во всем регионе охранных структур, припарковал машину в тупичке, поблизости от реставрируемого православного храма. В отличие от госструктур, сотрудники холдинга, одним из руководителей которого он является на протяжении последних нескольких лет, не могут себе позволить такую роскошь, как новогодние каникулы. У них нет бюджетного финансирования, а потому приходится постоянно «крутиться», жить соответственно поговорке – «как потопаешь, так и полопаешь»…

Впрочем, очередной «всероссийский загул» подошел к концу. Открылись все конторы, не только частные, но и государственные. Во многих из них рабочий день уже завершился. Около часа тому назад на контактный телефон Шиманского, известный очень узкому кругу лиц, прозвонил один его давний знакомый, занимающий должность заместителя начальника Отдела милиции общественной безопасности ГУВД Москвы (этот человек получает за свои ценные услуги «зарплату» от Холдинга, превосходящую в несколько раз его казенный оклад). Сказал, что у него есть срочная инфа и что им необходимо встретиться. Именно его-то и ожидал Вадим Юрьевич в этом тихом, покойном уголке центра столицы, в тупичке Богоявленского переулка. Причем у самого Шиманского имелось такое предчувствие, что новости, которые намеревается ему сообщить милицейский полковник, – судя по тому, как непросто складывается сегодняшний день – навряд ли можно будет отнести к разряду «хороших».


Ожидать пришлось недолго: минут через пять с Никольского в переулок свернула «хонда» цвета металлик. Водитель поставил свой транспорт рядом с «иксом». Шиманский тут же пересел в салон иномарки, устроившись в кресле пассажира. Водитель, кряжистый, осанистый мужчина лет сорока, одетый в штатское, протянул ему свою широкую, как лопата, ладонь.

– Здравствуй, Вадим.

– Рад тебя видеть, Владимир, – Шиманский пожал ему руку. – Я так понимаю, у тебя есть какие-то новости?

– Новостей у меня вагон и маленькая тележка. Даже не знаю, с какой начать…

– Давай в хронологическом порядке. По мере того, как они к тебе поступали.

– Да, пожалуй, так будет лучше. Ну так вот. Несколько дней назад… если быть точным – шестого числа… произошло вооруженное нападение на обменный пункт в районе Ярославского рынка. Слыхал об этом инциденте?

– Да, конечно. Там трое погибших, кажется?

– Верно. Один местный охранник и двое инкассаторов… Эти, на свою беду, появились у обменника как раз в тот момент, когда банда пыталась там взять «кассу».

– Понятно… А какое это к н а м имеет отношение? «Ярославский» мы не крышуем, у нас там нет интересов. С тем банком, на балансе которого числится обменник, вернее, с его СБ – мы тоже никак не завязаны.

– Погоди, Вадим, это только присказка… сказка – впереди. – Полковник из милицейского главка чуть опустил боковое стекло, после чего вытащил из пачки сигарету и прикурил ее от своей недешевой зажигалки «ронсон». – Вчера утром, около семи, один из местных граждан выгуливал собачку во дворе своего дома, расположенного на Корчагина… это неподалеку от «Алексеевской»…

– Рядом с Сокольниками?

– Ну да. И сравнительно недалеко от места ограбления… то есть – от Ярославского рынка.

– И что этот гражданин? Какое он имеет к н а м отношение?

– Никакого – обычный обыватель. Но он обратил внимание на странное поведение своего пса: тот все время крутился возле припаркованной во дворе подержанной «нивы»… Рычал… скалил зубы… Короче, мужчина тоже заинтересовался этой машиной. Подошел поближе, стал заглядывать через стекла в салон. На заднем сидении находилось… нечто, накрытое брезентом. Это могли быть пару мешков с картошкой или что-то в этом роде. Но гражданин оказался сметливым…

– Прозвонил в дежурную часть?

– … и сообщил об этой вот тачке, припаркованной во дворе одного из домов по улице Павла Корчагина.

– В машине, я так понимаю, оказался труп?

– Мертвый мужчина лет примерно тридцати… славянской наружности… С тремя огнестрельными: одно отверстие в спине, меж лопаток, и два – в области сердца. Документов никаких при нем не нашли. Зато там же, в салоне «нивы», обнаружились три ствола: мелкокалиберный «марголин» и два «макара».

– Гм… Судя по тому, куда ты выруливаешь, Володя, это как-то связано с нападением на обменник шестого числа? Но я все равно не просекаю, каким боком эта история относится к н а м? Или ты решил пересказать мне основные криминальные события последних нескольких суток?

– Подожди, я еще не все тебе рассказал… и показал, – милицейский полковник вытащил из внутреннего кармана сложенный в четвертушку лист бумаги. – Вот сканированное фото этого жмура… его сейчас пытаются «установить» в рамках уголовного дела, заведенного по факту разбойного нападения на обменный пункт возле Ярославского рынка.

Он включил в салоне свет. Шиманский развернул листок, остро всмотрелся в застывшие, безжизненные черты лица парня, найденного мертвым в салоне подержанной «нивы»… Определенно, он где-то ранее его уже видел, этого субчика. Если и не его самого, не «в живую», то видел его фото или видеоизображение – у Шиманского была прекрасная память на лица.

– Так, так… – задумчиво произнес Вадим Юрьевич. – Возможно, я ошибаюсь, но это… Кажется, это один из тех мужичков, которых я просил тебя аккуратно пробить по вашей «базе»…

У милицейского полковника, как выяснилось, визуальная память была развита, как минимум, не хуже, чем у его делового партнера.

– Мальцев его фамилия, – сказал он. – Помнится, Вадим, ты как-то просил меня проверить его на наличие судимостей и прочих компроментирующих фактов – по нашей части…

Шиманский задумчиво покивал головой. Теперь-то он вспомнил, откуда вдруг появился интерес к этому парню. Это была креатура Макса. Когда рассматривались кандидатуры на пост руководителя боевой группы подпольной организации K.O.M.I.T.E.T., именно «вождь» предложил – через посредника – назначить на него некоего выходца из города Шахты. Который, во-первых, имел за плечами боевой опыт – служил контрактником, является участником боевых действий на Северном Кавказе. А во-вторых, был «своим» в тусовке патриотов, всех этих «красно-коричневых», и к тому же имел легальную прописку и работу где-то в ближнем Подмосковье.

Кандидата проверили, просветили через базы данных «силовиков». «Пробивали» его прошлое и через милицейскую базу, эту услугу как раз оказал нынешний собеседник Шиманского. Проверку Мальцев, кстати, прошел успешно, о чем и было сообщено – опять же, через посредника – Максу, который в ту пору занимался селекцией нужных, полезных для запуска новоиспеченного проекта кадров…


– Владимир… а его… вот этого кадра уже «установили»?

– Насколько я в курсе, пока еще нет, – милицейский полковник выключил освещение в салоне. – Документов при нем, как я уже говорил, не обнаружилось. «Пальчиков» его в наших поисковых базах тоже нет… мы ведь его проверяли на эту вот тему. Но его, конечно, «пробьют» – это вопрос времени. Коллеги из нашего ОРО уже распечатали фото и отправили во все адреса, включая территориальные органы. Я наткнулся на эту вот инфу довольно случайно. Утром, перед совещанием, просматривал сводки и розыскные ориентировки по «резонансным» делам… Ну и тут – оп-па… знакомое, смотрю, личико…


У Шиманского появилось дурное предчувствие. Незадолго до этого, около четырех часов пополудни, ему стало известно о ЧП, произошедшем в районе Северного Тушино. Двое неизвестных напали на пассажиров джипа «Ниссан-Патфайнтер», припаркованного на обочине улицы Вилиса Лациса, около Первого «тушинского» роддома. Они оставили после себя два трупа и успешно скрылись с места преступления – сейчас как раз в столице продолжает действовать оперативный план «Перехват». Убитыми были ни кто иные, как двое сотрудников одного из подмосковных ЧОПов, в недавнем прошлом – сотрудники Балашихинского Отдельного учебного центра по подготовке бойцов спецназа и антитеррора. Они же – лица, посредничающие в той рискованной игре, которую затеял в последние несколько месяцев Холдинг, в игре, ставкой в которой является выигрыш – либо проигрыш – в жесткой конкурентной борьбе за передел столичного рынка охранных услуг.

Уже сама по себе эта новость способна была надолго испортить настроение Шиманскому и его деловым партнерам. А тут еще милицейский коллега «обрадовал» – оказывается, некий Мальцев – он же командир законспирированной боевой группы «герильос» по прозвищу Жан – оказался каким-то образом причастен к недавнему нападению на обменный пункт возле Ярославского рынка…

– Ты кому-нибудь об этом уже говорил? Об этом вот… – Шиманский понизил голос – хлопце из Шахт?

– За кого ты меня держишь? – полковник криво усмехнулся. – Я что, по-твоему, конченный идиот? Я бы тебе и раньше прозвонил, но день выдался трудный…

– Да уж…

– … сплошные совещания, как это бывает после праздников. Да еще и к начальству то и дело дергали.

– Ну и что этот… «хлопец»? Он т о ч н о участвовал в налете на обменник? Какие есть на эту тему версии?

– Криминалисты установили, что именно из стволов, найденных в «ниве», были убиты двое инкассаторов и местный «чоповец».

– Даже так?

– Мало того. «Хлопца» доставили в двенадцатый спецморг и там уже более тщательно осмотрели судмедэксперты. Выяснились еще две важные детали.

– Какие?

– Как я уже говорил, эксперты обнаружили в мягких тканях и хрящах покойника из «нивы» три пули. Если совсем коротко, не вдаваясь в детали, то одна из них была выпущена из ствола бригадира инкассаторов – он стрелял из «броневика», через «амбразуру». А остальные две – из «макара», который был у одного из нападавших…

– То есть… Ты хочешь сказать, что…

– Да, похоже, что «хлопца» добили свои же. Ну а потом скрылись, оставив машину с трупом, накрытым брезентом, во дворе жилого дома.

– Владельца транспортного средства удалось установить?

– Устанавливают. У той «нивы» такая путанная «биография», что эта ниточка, вполне возможно, никуда не приведет.

– А сколько всего было нападавших? По оценкам твоих коллег?

– Фишка в том, Вадим, что очевидцы событий… и особенно кассирша, путаются в показаниях. Имеются разночтения: как в отношении количества налетчиков, так и в плане их внешности и того, как они были экипированы и чем были вооружены.

– Ясненько… – пробормотал Шиманский (хотя, по правде говоря, эта история была мутной, совершенно ему непонятной). – Вот что, Володя. Давай поступим так. Я у тебя об этом «хлопце» ничего не спрашивал. Ни раньше, ни сегодня. Ну и, само собой, этот вот разговор тоже должен остаться сугубо между нами. Договорились? Ну вот и ладненько… – он подавил тяжелый вздох. – Ну-с, какие еще у тебя есть «интересные» новости?


– Есть кое-что на тему «партизан», – владелец «хонды» заговорил после небольшой паузы. – Я был сегодня на межведомственной комиссии по вопросам общественной безопасности. Совещание проводилось на Старой площади, в кабинете у нашего куратора… – он назвал хорошо знакомую Шиманскому фамилию отставного чекиста, который в последние годы трудится в Администрации Президента РФ. – Там было совсем немного народа, до десяти человек, не более. Так что то, что я тебе сейчас сообщу, это…. это, Вадим, очень крутой «эксклюзив».

– Вот за это я тебя и ценю, – усмехнулся Шиманский. – Ты меня знаешь, я тоже в долгу не останусь.

Милицейский полковник рассказал, что его на это совещание пригласили не только в качестве представителя столичного главка. Но еще и как эксперта, как специалиста, располагающего обширными знаниями касательно различных общественных организаций, партий, «партиек» и группировок, в самом широком диапазоне, от спортивных фанов и до нацистов и язычников-«коловратовцев» включительно.

Среди всего прочего, особенное внимание было уделено подпольной группировке «K.O.M.I.T.E.T.», заявившей о своем существовании сразу несколькими довольно громкими акциями.

Кремлевских кураторов, – сложилось такое впечатление – деятельность этой «банды радикалов» не столько даже встревожила, сколько озадачила. После непродолжительной, но чувствительной DDOS-атаки в Сети, в ходе которой мириады виртуалов, большей частью с зарубежными IP, перегрузили, обрушили некоторые из массово посещаемых русскоязычных порталов, а также после взрыва в ТЦ на «рублевке», ответственность за который тоже взяли на себя «партизаны» – возникли вопросы.

Кто это еще такие, что за «герильос» объявились вдруг на просторах Матушки-России?

Откуда взялись?

Сами ли завелись, вроде плесени, или подобно тому, как заводятся на заброшенных, давно не пропалываемых участках сорняки?

Свои ли это, доморощенные «фрукты», или налицо очередная – какая уже по счету! – попытка вырастить на суровой российской почве урожай «цитрусовых», как это было на Украине?

Не подсуетился ли с этим непонятно откуда взявшимся «комитетом» – а тут еще и название-то какое провокационное?! – кто-то из многочисленных и весьма влиятельных закордонных недоброжелателей? Каковые, как известно, ведут подкопы, в том числе, через свою местную агентуру, через «пятую колонну», под нынешнюю российскую власть? И при этом щедро финансируют различные НПО. Что уж там говорить о «правозащитниках», давно скупленных на корню, если заигрывают даже с откровенными радикалами, вроде «нацболов», в надежде дестабилизировать ситуацию в России, сорвать думские и президентские выборы, посеять в обществе хаос и анархию…

– Короче, Вадим, у «кремлевских» в связи с последними акциями «партизан» возник серьезный интерес к этой теме, – подытожил сказанное милицейский полковник. – Были даны соответствующие поручения, в том числе и моему ведомству. Задачи поставлены такие: установить примерную численность этой группировки, имена главарей, кто их финансирует и какие истинные цели преследуют организаторы этого проекта. По мере выявления членов группировки производить задержания; обо всем происходящем на данном направлении докладывать «наверх».


После разговора с высокопоставленным милицейским чином, сообщившим критически важную информацию, Шиманский отправился на встречу с двумя своими доверенными лицами. Для этого ему не пришлось ехать в центральный офис на Ленинградском: у Холдинга в столице имеется сеть небольших филиалов, один из которых находится на Ильинке. То есть, всего в паре сотен метров от «тупичка», в котором Вадим Юрьевич забил стрелку своему информатору с Петровки.

Офисный паркинг здесь своем крохотный – на пять-шесть машин. Но для «икса» Шиманского место – нашлось.

Вадим Юрьевич миновал охранника, который вежливым кивком поприветствовал начальство. Снимая на ходу кожаное пальто, прошел в небольшой кабинетик, где его уже ожидали двое сотрудников. Одному чуть за тридцать, второму около сороковника. Оба обладают довольно заурядной, неброской внешностью.

Шиманский выслушал поочередно их доклады. Новости, надо сказать, поступали довольно тревожные. Особенно его беспокоило то, что случилось сегодня, где-то около полудня, в Северном Тушино. Кто убил двух сотрудников подмосковного ЧОПа, по-прежнему не ясно. Каковы мотивы этого преступления – тоже загадка. Прибывшая на место происшествия оперативно-следственная бригада изъяла – в интересах следствия – мобильные телефоны двух потерпевших, а также видеокамеру марки SONY. Тела уже с наступлением темноты повезли на опознание в морг подмосковного города Балашиха, по месту жительства. Версий случившегося несколько, но, скорее всего, речь идет о «заказном». В кармане у одного из убитых нашли вложенные в конверт доллары США. Ровно десять тысяч баксов. Так вот: деньги остались нетронутыми, и этот факт говорит о многом.

«Свой» человек из горпрокуратуры сообщил «новость последнего часа» по этому делу. Оказывается, с мобильного телефона одного из пострадавших «чоповцев» утром и незадолго до убийства было сделано несколько звонков. Следствие попытается установить личность – или личности, если речь идет о группе лиц – гражданина, с которым велись телефонные переговоры. Пока что известно лишь, что это молодая женщина, которую зовут предположительно Лола и еще то, что она пользуется «серой» трубкой. Уже оформлен запрос в адрес операторов мобильной связи, а также на распечатку переговоров с применением технологии СОРМ. И еще одна любопытная деталь: буквально за несколько минут до гибели двое сотрудников одного из подмосковных ЧОПов осуществляли скрытую видеосъемку – эту пленку сейчас тоже пристально изучают.

Всю эту информацию, касательно ЧП на Лациса, сообщил старший по возрасту сотрудник. Тот, что помоложе, доложил, что он только что возвратился после проверки тех адресов, в которые ему было поручено наведаться во второй половине дня. Он проехался сначала в Желдор, оттуда – на обратном пути – заглянул в Реутово, а в завершение своей миссии заехал еще в один столичный адрес. В адресах – никого. Транспорт, которым обычно пользуются интересующие Холдинг лица – отсутствует. Номера телефонов, а он звонил из таксофона, не отвечают. Шиманский выслушал эту инфу с мрачно-сосредоточенным выражением лица. Предстояло принять несколько важных решений, причем действовать – с учетом той инфы, которую он сегодня получает из разных источников – придется резко, решительно… но аккуратно.

«Надо рубить концы, – окончательное решение оформилось у него в голове уже после того, как он закончил беседу с доверенными сотрудниками, снабдив каждого из них «секретными инструкциями». – Сами «партизаны»… даже их долбанный вождь, о том, к т о именно является к о н е ч н ы м заказчиком, кто пользовался их услугами, взамен подбрасывая деньжат – не в курсе. Все общение шло через два звена посредников. Одно звено – исчезло, оно было кем-то ликвидировано. Речь идет о «балашихинских», об этих двух мужиках, через которых лидерам «комитетчиков» передавались деньги. Интересно, конечно, было бы знать, кто их застрелил и за какие прегрешения их «мочканули»… Но сейчас важно другое. А именно: эти двое уже никогда и никому н и ч е г о не смогут рассказать. Все свои знания они унесут с собой. Туда, откуда пока еще никому не удавалось получить признательных показаний…

Значит, осталось разомкнуть еще одно звено, убрать еще одного посредника. Жаль, конечно, человека… Но ради целого можно – и нужно! – пожертвовать частью. Так ящерица, у которой зажало хвост, жертвует кончиком своего хвоста…»

К тому же, он – важнейший посредник – может догадываться, что финансирование шло не только от Холдинга, но и еще из одного источника. Возможно, у него уже возникли в голове подобные предположения. Существует простая истина – «деньги не пахнут». Но если вдруг вскроются в с е обстоятельства возникновения данного проекта, могут возникнуть серьезнейшие проблемы…

А зачем, спрашивается, они нужны?

Что же касается самих «партизан»… Шиманский отдавал себе отчет в том, что горстка людей, которыми пытались манипулировать, подталкивая их в нужном направлении, окончательно вышла из-под контроля. Он понимал, что вожди «КОМИТЕТа», если они еще не перегрызлись про меж собой и не разбежались кто куда, отныне совершенно неуправляемы. Ну что ж, они будут предоставлены исключительно сами себе, потому что все ниточки обрубят уже в ближайшие часы…

Лично он своей цели добился. Холдинг уже практически обеспечил себе выигрыш «тендера», и не важно, какие методы при этом использовались. «Бюджеты» тоже освоены. На остальное глубоко наплевать. Пусть каждый сам решает свои проблемы.

Бизнес, только бизнес, ничего личного…

Глава 24

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

В «Альпен хофф» они приехали почти одновременно. Лола находилась в заведении, заняв самый дальний от входа столик, всего минут десять, как в зале появился Антон Кривицкий.

– Ты что-нибудь заказывала? – спросил он вместо приветствия.

– Да. Лимон, нарезанный дольками и стакан воды со льдом.

Антон извлек из внутреннего кармана бумажник, вытащил оттуда сторублевую купюру, выложил на стол.

– Пойдем отсюда, Лола.

– Куда? Зачем?! Мы ведь можем и здесь поговорить.

Он наклонился и, перейдя на шепот, спросил.

– Вы здесь прежде часто бывали… с Максом?

– Да… вобщем-то, частенько.

– Ну тогда валим отсюда!

Он помог ей надеть дубленку, после чего, приобняв за талию, повел к выходу из пивного ресторана.

– Тони, я ничего не понимаю! Ты же сам назначил тут «стрелку»…

– Мне надо было вытащить тебя из «адреса»! Я звонил… несколько раз! – они вышли из заведения и Тони заговорил чуть громче. – Доехал до «Новогиреево» на метро, а уже оттуда – к тебе в адрес!

– Вот как? А чего ж не зашел в квартиру? Ты ведь у нас как-то сиживал… Значит, адрес тебе известен.

– Не зашел… потому что – стремно! Увидел твой «муссо» во дворе, подумал – что ты у себя. Но одна ли ты там и не пасут ли часом тебя… Вот в этом, Лола, я до конца не был уверен! Поэтому-то я и забил стрелку в «пивнике». Это совсем рядом, а потом, надо было убедиться, что за тобой нет хвоста.

– Тони, что ты… что ты гонишь?! С ума сошел?! Слушай, мальчик… – Она уже не говорила, а цедила слова. – А не пошел-ка бы ты нах отсюда?! Не нравятся мне твои гнилые базары. Так что отвали, парниша… пшел вон!

Они остановились посреди тротуара. Антон рывком, довольно-таки грубо, развернул «комиссаршу» лицом к себе. Она хотела влепить ему пощечину, но он перехватил руку в воздухе. Глядя прямо в глаза, процедил:

– Прекрати, Лола! Мы оба попали в беду: ты и я! И только вдвоем, объединившись, мы может выбраться из этого дерьма! Если, конечно, нам с тобой еще и чуточку подфартит…

– Отпусти руку, мне больно!

Возле них вдруг остановился шедший навстречу дядечка, который нес в руке нагруженный продуктами пакет.

– Эй… эй… молодой человек! – сказал он сиплым голосом. – А ну отпусти ее!.. Тебе же девушка ясно сказала, чтоб ты ее отпустил?! Я сейчас милицию вызову!!!

– Отвали дед! – прошипела Лола. – Ну?! Чё встал?! Без тебя разберемся…

– Все нормально, командир, – вежливым тоном сказал Кривицкий (но руку Лолы он все же отпустил). – Эту у нас типа – любовь…

Мужчина, укоризненно покачав головой, обогнул эту странную парочку и двинулся далее по дорожке – в своем направлении.


После резкой, но короткой по времени эмоциональной вспышки, двое молодых людей как-то сразу подуспокоились. Они прошли во двор жилой многоэтажки, где был припаркован «муссо». Уселись в салон; некоторое время молчали, потом Лола, судорожно вздохнув, сказала:

– Тони, объясни мне наконец, из-за чего ты поднял кипеж?! И чего нам надо с тобой сейчас опасаться?

– А может, ты мне объяснишь, что вокруг нас в последние несколько дней происходит? – Кривицкий повернул к ней голову. – И почему ты захватила с собой чемодан и сумку? Это ведь явно неспроста?!

– Я первая спросила. И не я тебе прозвонила с криками «аларм! караул!!». Наоборот, ты мне позвонил. Давай, говори.

Антон заговорил после паузы.

– Сегодня, около полудня, кто-то «приговорил» двух наших к у р а т о р о в.

Их мочканули в Северном Тушино. Прямо у джипа, который они использовали в последнее время в качестве разъездного транспорта…

– Ты сказал – «наших кураторов»? Или я ослышалась?

– Лола, давай не будем терять время на разные глупости?! Ты ведь не вот чтоб совсем без мозгов?! Не знаю, что тебе рассказывал Макс. Но, по любому, уверен, ты и сама о многом должна была догадываться!

– Я особо не вникала во все эти дела.

– Но ты ведь понимала, что кто-то финансировал нашу организацию? Что кто-то выделял средства? И что эти деньги потом шли к нам через посредников?!

– Мало ли, что я думала! Не твое дело. А ты что, знал вот этих самых «кураторов»?

– Мне, как и Максу, приходилось иметь дело… кое с кем. Но тут надо понимать следующее: о н и знали всю нашу подноготную. Ну а мы знали только то, что требовалось для подобного рода контактов.

Лола достала из сумочки пачку «Vogue». Нервно выковыряла сигарету, закурила. Антон, опустив до половины стекло со своей стороны, сказал:

– Лола, если коротко, ситуация крайне хреновая! «Попали» мы… Капитально влипли! Можем с тобой оказаться «крайними»!.. Врубаешься?

– Откуда ты узнал, что в Тушино убили этих самых «кураторов»? Что они именно те, кто посредничал между нами и «спонсорами»?

– Я был сегодня у Терезы…

– Вот как? И что?

– …и я вас за малым не застал. Тебя и того мужика, которого ты называла «Максом».

– Ты говоришь какие-то странные вещи.

– А ты, Лола, совершаешь странные поступки! Скажи, зачем тебе понадобилось выдавать за Макса совершенно постороннего человека?! С которым, кстати, я сидел вместе в СИЗО в Одинцово! У меня, знаешь ли, тоже имеется к тебе куча вопросов!

– Антон, ты сам уходишь от прямых ответов! Что ты делал сегодня около полудня в Тушино! И откуда ты узнал про гибель двух «посредников»?!

– Откуда, откуда… Один из этих двух мужиков мне сегодня утром сам прозвонил! Сказал, чтобы я в час дня был у метро «Планерная»! И чтобы ожидал там новых ЦУ… типа того, что он перезвонит и сообщит уже конкретно место встречи. Ну а я, соответственно, выехал пораньше, чтобы успеть до назначенного мне времени наведаться еще и к Терезе.

– Зачем? С какой целью?

– Мы с ней недавно участвовали в одной акции… в «Дрим Хаусе». Там нас замела охрана и передала ментам. Ночь мы провели в «зверинце». На следующий день, когда меня повезли в больницу… с этим вот… «Максом»… я улучил момент и свинтил оттуда на фиг! И ты еще не забывай, что Тереза ведь входит в м о ю ячейку. Вот я и решил заехать, обсудить наши дела.

О том, под какое именно «дело» он пытался подписать эту взрослую тетеньку, которая носит псевдо «Тереза», Антон, естественно, говорить не стал. Как не стал говорить о том, что Терезу – подпишись она на его предложение – разорвало бы в клочья в одном из «маркетов». Опять же, ничего личного. Борьба требует жертв; большая цель покупается ценой гибели лучших товарищей. Жаль, что не удалась эта задумка: Тереза то ли почуяла какой-то подвох, то ли испугалась привода в милицию и решила впредь избегать участия в каких-либо революционных акциях…

– Тебя ведь, наверное, разыскивают, Антон?

– Сильно сомневаюсь. У меня не было при себе документов. Я даже «симку» вытащил из трубки и выбросил. Когда меня допрашивали, я косил под дурака.

– Видно, симулянт из тебя получился неплохой, раз к медикам отправили, – Лола усмехнулась краешком губ. – Все это очень интересно. Но давай вернемся к началу нашего разговора. Ты заехал к Терезе…

– И от нее узнал, что всего за несколько минут до этого ты и этот… которого ты идентифицировала, как Макса… что вы куда-то ушли.

– Ты долго у нее пробыл?

– Не более часа. Потом пришел этот тип…

– А ты что? Как т ы на него отреагировал?

Кривицкий выдавил из себя мрачный смешок.

– Да я, в общем-то, подыграл тебе. Хотя и сам не знаю, зачем?

– Ты тоже опознал его, как «Макса»?

– Да. Странный какой-то он тип… Мы проговорили всего пару-тройку минут. Я засобирался, потому что мне пора было отправляться на «Планерную». Я вышел на Лациса: хотел там поймать «попутку» до метро…

– И что потом?

– Увидел знакомую мне тачку, возле которой суетились менты, – Кривицкий достал из кармана упаковку мятных пастилок, предложил угоститься Лоле, но та покачала головой – ее от одного мятного запаха тут же начинало мутить. – Прикинулся зевакой, подошел поближе…

– И что? – Лола опустила стекло и выбросила окурок. – Ты их узнал?

– Да, я узнал этих двух мужиков, – Тони забросил в рот пару пастилок. – Не знаю, кто и за что их там пришил. Но следующими, Лола, можем быть мы с тобой… и ты должна это отчетливо понимать.


Минуту или две они сидели молча, думая каждый о своем. Потом Тони неожиданно положил свою горячую руку поверх ее ладони.

– Лола… ты заметила, что мы совсем не говорим о Максе? Так, как будто его уже нет с нами…

Она впилась ногтями в его руку, но он выдержал, не отдернул ее.

– Скажи, Тони… – она с трудом сейчас владела с собой. – Ты что-нибудь знаешь? Ну… о том, что с ним случилось? Ведь с ним что-то стряслось, да?

– У меня есть две версии на этот счет. Первая – Макс решил свалить…

– А вторая?

– Что его – ликвидировали.

Она задала следующий вопрос, сама удивившись тому, как спокойно и даже несколько отстраненно прозвучал ее голос.

– Ликвидировали? Какие у тебя есть основания так думать?

– Веские. Особенно, после сегодняшнего ЧП на Лациса. А сама-то ты что думаешь? Согласись, что твое поведение в последние дни, если хорошенько вдуматься, выглядит, по меньшей мере, странным.

– Он исчез, Тони, – она вытерла пальцем слезившийся глаз. – Возможно, ты прав… В том смысле, что его уже нет в живых.

– Но ведь кто-то рассылал «эсэмэски» от его имени? При том, что его оба номера не отвечали… У нас была назначена с ним «стрелка» на второе число, но он не явился. Твой номер тоже – не отвечал… Ну?! Чего ты молчишь?! Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Тони, я сама ничего не понимаю. В последнее время у меня было такое чувство, как будто кто-то плетет вокруг меня паутину. Я запуталась. Я решительно ничего не понимаю, – она шмыгнула носом, но все же удержалась от слез. – И мне очень… очень… очень страшно! Что нам делать, Тони? У тебя есть какой-нибудь план?

– У меня есть съемная хата в Москве, – сказал Кривицкий. – Точнее, я снимаю две однокомнатные квартиры. Про одну из них «кураторы» знали. А вот про другую, кроме меня, не знает ни одна живая душа…

– А если… если свалить отсюда? Ну, не только из Москвы, а вообще уехать куда-нибудь за кордон?!

– А у тебя там есть крупный банковский счет?

– Шутишь?

– У тебя свой бизнес за границей? Ну или хотя бы имеется собственная «флэт» в пригороде Лондона, где можно было бы отсидеться? У тебя есть связи, контакты на том уровне, чтобы можно было перекантоваться там какое-то время? Я уже не говорю о том, чтобы получить вид на жительство.

– Слушай… откуда в тебе столько ехидства?! Ты ж совсем еще молодой! А вещаешь тут, как какой-нибудь «сорокот»! Типа весь из себя такой умудренный опытом!

– Молодой, это еще не значит – глупый. Скажи, а загранпаспорт у тебя имеется?

– Да, конечно. Но… на свою фамилию.

– А что, Макс не сделал тебе в т о р о й загранпаспорт?

– Обещал… Но… но я его в руках не держала.

– Вот видишь, Лола, не все так просто. – Тон Кривицкого заметно смягчился. – Ладно, хватит тут торчать! Конечно, немного стремно сейчас на твоей тачке через пол Москвы ехать… Но я сильно сомневаюсь, что кому-то придет в голову объявить твой транспорт в розыск. И вообще, если хочешь знать мое мнение… Нас с тобой не будет разыскивать ни милиция, ни другие «органы»…

– Так в чем тогда опасность? Ведь эти двое… «кураторы»… которые знали про нас… Они – мертвы! А значит, уже никому и ничего не расскажут.

– Так-то оно так, – Антон криво усмехнулся. – Но мы не должны забывать одну малюсенькую, но чрезвычайно важную для нас деталь: эти двое были лишь посредниками. Над ними стоял еще кто-то, о ком мы н и ч е г о не знаем. И вот этот «некто», от которого сейчас и исходит угроза, – доверься моему чутью – имеет исчерпывающую информацию касательно каждого из нас… И можно лишь догадываться, Лола, какое он примет решение в отношении нас с тобой.


Большую часть пути они проделали по «кольцевой». У Лолы сегодня выдался слишком трудный день, чтобы спорить с этим молодым, но настырным парнем. К тому же, он говорит разумные вещи. Да, он моложе ее почти на пять лет, но отнюдь не выглядит «желторотиком». Чем-то он даже напоминает ей Макса: у этого тоже имеются амбиции, он авантюристичен, циничен по отношению к другим, но умеет нравиться, он креативен, способен зажечь и увлечь за собой…

По правде говоря, она даже почувствовала облегчение, когда Тони взял на себя функции лидера в этом их странном «дуэте»: за последние две недели она устала от кромешного одиночества, устала даже от самой себя.

«Муссо» миновал станцию метро «Братиславская». Спустя несколько минут Лола припарковала джип во дворе одной из новостроек – это была крупнопанельная многоэтажка, такая же пестрая, как и соседние здания.

Тони вытащил из багажника ее вещи – чемодан и сумку «Луи Виттон». Они вошли в подъезд, поднялись лифтом на девятый этаж. Тони отомкнул дверь, пропустил ее вперед, затем внес вещи и заперся.

– Раздевайся, Лола. Будь как дома…

Она повесил дубленку на плечики, сняла сапоги. Запоздало вспомнила, что забыла положить в чемодан свои любимые тапочки с «помпонами». А, плевать… Стоит ли горевать о таких пустяках, как тапочки или оставленное на съемной хате в Реутово шмотье? Главное сейчас – как-то выкрутиться, выстоять, сохранить самое важное, что есть у человека – жизнь. Ну а остальное как-нибудь приложится.


Однокомнатная квартира, которую снимал Тони, оказалась очень даже ничего. Главное, что она полностью обставлена, меблирована. В ванной положен кафель, чистенький туалет, на полу шведский утепленный линолеум. На просторной и светлой кухне одна стена также выложена кафелем. Стол с «мраморной» столешницей, навесные шкафчики, электрическая плита, СВЧ печка – все в комплекте. В комнате раздвижной диван, низкий журнальный столик, на котором она увидела такой же ноутбук, что и у нее. Кресло, оббитое тем же гобеленом, что и диван, шкаф для одежды и белья, телевизор на подставке и DVD-приставка к нему…

«Это, конечно, не жилье класса «люкс»… – подумала она, закончив осмотр. – Но и не «хрущеба», в которой снимает угол Тереза. Даже с учетом отдаленности от центра, в месяц такая «хата» с мебелью потянет баксов где-то на семьсот. Похоже, Тони – вопреки его агитации «супротив богатых» – сам не прочь пожить в комфорте. Во всяком случае, как для молодого парня, обстановка вполне приличная. Откуда у него деньги? Да оттуда же, – по-видимому – откуда они были и у Макса»…


– Неплохо тут у тебя, – Лола, закончив осмотр, вернулась на кухню. – А я то думала, что ты ютишься в вашей универовской общаге. Извини, запамятовала… Ты продолжаешь учиться, или…

– Или, – сказал Антон. – Обстоятельства так сложились, что пришлось взять «академку». Ну а теперь, полагаю, мне вообще не судьба на нашем соцфаке учиться. Ладно, фигня… Сейчас главное – выкарабкаться.

– У тебя найдется что-нибудь выпить? Желательно, покрепче. А то меня всю трясет и колотит.

– Найдется, конечно, – он открыл дверцу шкафа и извлек оттуда бутылку виски «Chivas Regal» емкостью 0.7. – Вот только со льдом напряг: надо обождать, пока холодильник наморозит.

– Плесни мне чистого, неразбавленного.

Он достал из шкафчика толстостенный стакан. Придирчиво посмотрел на свет – чистый ли. Протер его салфеткой, поставил на стол, открыл виски и наполнил стакан примерно на треть.

– Обожди, не пей… я сейчас закуску устрою. В холодильнике, правда, не густо, но кое-что найдется. – Он открыл дверцу и прошелся взглядом по полкам. – Ну вот… например, сыр «рокфор»…

– Меня стошнит от него…

– Мда… на любителя. Есть две банки консервированного тунца… Банка маринованных огурчиков…

– Огурцы – на стол!

– Ага… вот еще лайм… киви…

– Тоже мечи на стол! – Она спохватилась. – Извини… что-то я раскомандовалась.

– Нормалек, – Антон сполоснул пару лаймов и киви под струей крана. Очистил, порезал дольками, после чего выложил их на блюдце перед «комиссаршей». – Я ж говорю – не стесняйся, будь как дома! Хочешь – ешь, хочешь – пей. А если чувствуешь себя уставшей, то можешь принять душ и лечь отдыхать. Могу постелить тебе хоть прямо сейчас.

– Нет, нет, спасибо. Я сейчас не усну. Нервы, блин, как натянутые провода. Да и поговорить нам с тобой, кажется, есть о чем…

– Я тебя прекрасно понимаю. Сам на взводе… А может… может… того?

Глядя на нее, он коснулся пальцем кончика носа.

– Может, «сифанем»? А то у меня, если честно, от вискаря наутро репа трещит…

Лола вспомнила, что у нее имеется заначка с «коксом». Но Тони, прежде, чем она успела хоть что-то сказать, поднялся со стула и ушел в комнату.


Прошел примерно час времени. Оба слегка раскраснелись, глаза заблестели, речь потекла живенько, гладко, свободно – как воды в весеннее половодье, когда река выходит из берегов.

– Лола, зайдем с другого бока, – Тони продолжил объяснять вещи, которые лично ему казались понятными, а вот его собеседнице – нет. – Давай проведем историческую аналогию. Конечно, всякие аналогии хромают… Но пример этот показателен и очень иллюстративен. Давай возьмем, к примеру, большевиков!..

– Большевики? – она пригубила виски из своего стакана и закусила долькой горько-кислого лайма. – Это было давно.

– Какая разница?! Я говорю о технологиях, о методах борьбы за власть. Так вот, чтоб ты знала, вся их верхушка, начиная с Ульянова-Ленина… Все они были двойными или даже тройными агентами! На кого только они не работали: на царскую охранку…

– Ленин?

– А ты думала! И Сталин – тоже. Все они были платными агентами! Не зря же потом… еще в феврале-марте семнадцатого… архивы охранки спалили на фиг! Чтоб следы замести, потому что компра имелась на каждого! Ты думаешь, почему они так легко шастали туда-сюда через границы?! – он поднял вверх указательный палец. – Вот то-то же… Одновременно они тянули деньги то с еврейских спонсоров, через структуры «Бунда» и через европейских социал-демократов, то с немецкого генштаба, с согласия которого их перевезли в запломбированных вагонах в Скандинавию, а оттуда уже в Россию… Вот на эти бабки, немецкие и «масонские»… потом и был организован «октябрьский переворот».

– Тони, ты очень умный парень, – Лола рассеянно улыбнулась. – Но я не пойму, какое отношение имеет это все… вот то, что ты рассказываешь, к нашим с тобой делам? Я ведь у тебя о другом спросила. Не стремно ли было вам с Максом брать деньги? Вы даже толком не знаете, у к о г о именно брали бабло на раскрутку проекта?! Меня именно это интересует, а не окаменелая мумия, которую можно увидеть в Мавзолее…

– Ну а я тебе о чем толкую, – Тони говорил спокойным тоном, ему этот разговор, определенно, тоже был интересен. – Партийное строительство – это бизнес. Большевики, заметь, начинали с нуля. Им, наверное, тоже было стремно брать деньги и раздавать под них обещания. Но они раскрутились, Лола. Сами организовывали эксы, подобрали кадры, вели агитацию… и еще ждали подходящего момента. Опять же, на многих из них имелся «крючок»… Вот ты, к примеру, в курсе, на чем п р и ж а л и Макса? И почему он согласился работать в нашем проекте – да еще и в роли «вождя»? Он ведь лет семь или восемь отработал в рекламном бизнесе! У него имелись серьезные связи в этой среде! То есть, он по любому мог бы и без этого гребанного проекта заработать себе на жизнь! Он тебе рассказывал о своем прошлом?

– Он говорил, что после развода потерял все. Что в одно время упал на самое дно – из-за наркоты.

– Ну а то, что Макс просаживал огромные суммы в казино – об этом он тебе рассказывал?

– Он не очень любил касаться этой темы, – Лола вытащила из пачки сигарету и прикурила от своей зажигалки. – Но я знаю, что он… Макс – азартная личность. И что раньше у него с этим имелись проблемы. Но при мне он к игорным домам и на пушечный выстрел не подходил!

– Верно, потому что путь ему туда был заказан. Он попал в «черный список» – после того, как попытался устроить кипеш в «Паласе»… Он остался должен более двухсот тысяч баксов…

– Мне об этом ничего не известно.

– Его «долги» перекупила – у грузин, которые крышевали это заведение – какая-то структура. Потом еще один «крючок» оформили: весной прошлого года ему подбросили в съемный офис наркоту. Завели уголовное дело… и положили его на время под сукно.

– То есть… на Макса кое у кого имелась серьезная компра? Значит, на него оказывали давление? А на тебя, Тони? На тебя тоже есть – «крючок»?

Тони пожал плечами. Он мог бы рассказать о том, что его родной отец до перестройки работал в московском горисполкоме, в должности замзавотдела промышленности и строительства. Что в девяносто первом, когда в мэрию ввалились жадной гурьбой те, кто рулят там и по сию пору, он подался на вольные хлеба – возглавил созданную им из остатков одного из домостроительных комбинатов фирму. И что в девяносто седьмом, когда отец только-только начал раскручиваться, когда бизнес стал приносить серьезные деньги, его убили – расстреляли машину по дороге на дачу, где его ожидала семья.

Он также мог бы рассказать о том, как его родная мать и брат отца пытались отстоять семейный бизнес. Но начались такие наезды, такие угрозы, что не только фирму потеряли со всей стройтехникой и помещениями, но и были рады, что вообще остались живы.

Еще он мог бы поведать своей «соратнице» о том, что четыре года назад его мама вышла замуж за одного довольно возрастного «мусью», русского по национальности, но прожившего полжизни во Франции. И теперь с сестренкой Антона живет в пригороде Руана. Что этот «мусье» является владельцем небольшой сети автомастерских, что он не так уж зажиточен и богат. Что он отказался оплачивать учебу старшему сыну супруги в каком-либо платном учебном заведении Запада, сказав, что такие траты им – «не по карману». Мать выбила из этого скряги хоть что-то: ее нынешний муж согласился выплачивать пасынку ежемесячную ренту в семьсот евро (около тысячи долларов). И это при том, что Антон должен был сам поступить в высшее учебное заведение – в российское, естественно. И еще обязан за эту скромную по нынешним временам сумму сам снимать жилье, одеваться, обуваться, кормить себя, и прочая, прочая…

И о том мог бы поведать, как он сначала сам подсел на какие-то «биоэнергетики» и «транки»… А потом – «курнул»… А следом – распробовал высокоочищенный кокаин… В МГУ он поступил без напряга, потому что на соцфак был не очень большой конкурс, а во-вторых, учиться ему до поры нравилось и учился он не просто хорошо, а отлично. В принципе, можно было бы обойтись и теми деньгами, что ежемесячно переводил на его банковский счет прижимистый отчим. Но Москва – дорогой город, вокруг слишком много соблазнов. Чтобы свести концы с концами, Антон стал брать у знакомого драгдилера небольшие партии «кокса» – на реализацию. У него уже на первом курсе имелся широкий круг знакомств, ну и плюс еще остались ребята из школьной тусовки. Поначалу вроде как «перло», даже завелись деньжата. Но потом, – это случилось почти в то же время, что и у Макса – на съемную хату к Кривицкому – он тогда снимал жилье рядом с метро «Автозаводская» – вместо знакомого нарика нагрянули наркополицейские. Наручники, протокол, допрос. И в тот же вечер, спустя всего несколько часов после задержания, состоялась задушевная беседа с двумя людьми в штатском – «Кривицкий, вы ж совсем молодой… вы такой способный и талантливый… Зачем вам ломать себе жизнь? Так ли уж вам хочется топтать зону? А как насчет того, чтобы поработать на нас в одной «деликатной сфере»?..


– Антон?! – Лола, у которой уже заплетался язык, встала, подошла к нему и похлопала его по плечу. – Антон… с т-тобой все в п-порядке?

– Что? – Кривицкий встряхнул головой, чтобы избавиться от не слишком приятных воспоминаний. – Нормалек. Так… пробило немного на ностальгию.

– С-слушай… а ты не знаешь, кто такой – DET?!

– Кто-кто? – Кривицкий потянулся к заветной коробочке. – Не понял вопроса.

Лола взяла у него коробок и высыпала на столешницу весь остаток порошка. Слегка разровняла его сигаретной пачкой, потом – используя палец вместо стила – написала латинскими буквами – DET.

Антон, склонив голову чуть набок, посмотрел на начертанные письмена, хмыкнул…

– Это что… чей-то «ник»? Гм… Может, от английского – detect? Точнее – to detect? Что в переводе означает… обнаруживать… открывать. А почему ты спрашиваешь?

Лола щелкнула в воздухе пальцами. Ну да… конечно… Как это она раньше не догадалась?! DET… detective… детектив… Если бы не «кокс», малость прочистивший ей мозги и не подсказка Тони, она могла бы так и не раскрыть для себя эту тайну… Похоже, что Макс и в правду вел свою игру. Если предположить, что он воспользовался – в какой-то момент – услугами частного детектива, то становится более или менее понятно, откуда взялись эти фотоснимки. Наверное, он нанял этого человека, чтобы тот отследил, зафиксировал, заснял тех двух серьезных мужчин, которые взяли на себя посреднические функции. Что у него было еще на уме и как именно он собирался распорядиться результатами работы нанятого им человека, сейчас установить вряд ли возможно. Но что-то подсказывало, что эта версия, которая только что пришла ей на ум, не только кажется вполне правдоподобной, но и объясняет поведение того лица, которое передало, вернее, продало Лоле снимки и дискету – чел выполнил свою работу и хотел получить деньги, на все прочее же ему было наплевать…


Лола и сама не поняла, как оказалась в ванной, абсолютно голой, в облаке белой пены. Причем не одна, а в компании с Тони.

– Так ты говоришь, что этот тип… который назвался Максом… Что он что-то такое базарил про бабло? Что он знает, как можно срубить серьезные бабки? А ну-ка, Лола, расскажи мне поподробней про этот ваш разговор!..

Она ощущала прикосновение чужого тела, чужих рук к собственному лицу, к набухшей груди, к животу и бедрам. Ощущения были странные – как будто все это происходит не с ней, а с кем-то другим, в чьем теле она оказалась благодаря волшебному белому порошку. Как ни странно, эти прикосновения, эти ласки ей были приятны…

В какой-то момент она потерялась среди этого белого облака, в журчании слов, в этих ласковых объятиях. Непонятная сила перенесла ее из ванной в постель… Ей было весело и немного жутковато. Сознание то включалось, подсовывая какие-то причудливые, полуфантастические картинки, то выключалось, как будто чья-то рука «кликала» по «мышке» и меняла одну компьютерную картинку за другой…

Ее тело было влажным от пота. Чьи-то руки лежали у нее на бедрах, и на груди, и на плечах – все выглядело так, словно она занималась любовью с многоруким Шивой. На смену божеству пришла мумия Ленина… или же это был некий «Еленин»? Неважно… Она оседлала лысое чудище-нежить и долго, бесконечно долго пыталась оживить его соками своего распаленного лона… Прямо из кремлевской стены на нее пристально смотрели чьи-то глаза. Некто в шлем-маске грозил ей пальцем. Временами она слышала свой громкий смех. Особенно же ее забавляло то, что куранты вместо привычного слуху перезвона наяривали бодрящую мелодию «Марсельезы»…

– Что дальше, Макс? – спросила она у многорукого Шивы, у мумии, которая внимала ей с скрещенными на груди руками, у Ленина и Еленина, у кремлевской стены и у всего мира. – Скажи, как нам дальше жить?

– Я не Макс. Я – Тони!

– А-а… без разницы! Вы все одинаковые. У вас у всех на уме одно: деньги, карьера, бабы! Ну а лучшие из вас – рабы электрического неба…

– Если тебе так хочется, можешь называть меня Максом, – издалека, сквозь опустившийся влажный и густой туман, долетел до нее чей-то голос. – Давай спать… чё-то глючит! Спи Лола, завтра что-нибудь придумаем…

Глава 25

ХОЧЕТСЯ РВАТЬ И МЕТАТЬ!

11 января.


К счастью, Терезе удалось сразу дозвониться в Лыткарино, на домашний телефон тетки Насти.

Родственница разговаривала с ней на удивление приязненно. Сказала: «Вера, конечно, о чем речь?! Я же тебе не раз предлагала, чтобы ты ехала жить к нам! Ну на что тебе сдался этой бл…ский город?! После того, как не стало Наденьки, тебе там одной не выжить!.. Ты не одна? С парнем? Приезжайте, как-нибудь разместимся…»

У тети Насти собственный дом на окраине Лыткарино. Строение довольно ветхое, деревянное, из разряда старомосковских дач; участок в восемь соток, сарай с курятником, два отдельных входа – на зимнюю, отапливаемую, и летнюю, с террасой, половины. Тетка Веры Ильиной проживает здесь со своим мужем-инвалидом; дети давно выросли, отселились – сын служит по контракту в Таджикистане, дочь недавно вышла замуж и переехала к мужу, который работает шофером-дальнобойщиком – они живут в Кашире.

Когда они вдвоем – Тереза и «Макс» – приехали в лыткаринский адрес, для них уже была приготовлена летняя половина дома. Тетка Настя там все прибрала, поменяла постельное белье, включила на обогрев сразу два электрических калорифера. Немного посидели на хозяйской половине, поужинали, попили чаю. Гости чувствовали себя несколько скованными; к счастью, родня не стала доставать Веру Ильину и ее «ухажера» расспросами. Тетка Настя около восьми вечера ушла на дежурство в больницу – она работает там вот уже лет тридцать в родильном отделении акушеркой. «Молодые», соответственно, тут же перебрались в ту половину дома, которую им выделили хозяева, оказавшиеся хотя и простыми, но гостеприимными, радушными людьми.


«Макс» спал на раскладушке, «соратница» – на кровати. Утром, после умывания и завтрака, Тереза усадила своего «найденыша» на табурет. Аккуратно сняла головную повязку, – не пришлось даже отмачивать бинты – внимательно осмотрела обе ранки, на темени и в затылочной части. К счастью, травма, полученная ее «пациентом», оказалась не столь серьезной, не столь опасной, как можно было предполагать. В двух местах поврежден кожный покров, «шишка» на темени тоже еще до конца не рассосалась. Но процесс заживления идет споро – раны уже успели зарубцеваться; минет еще несколько дней и под подрастающим волосяным покровом этих «меток» и вовсе уже не будет заметно.

Гораздо больше беспокоило его психологическое состояние «пациента». «Макс» был замкнут, зашнурован, застегнут на все крючки. Она решительно не могла до него достучаться; у нее никак не получалось вызвать его на откровенность; все ее попытки узнать, что же в действительности гложет этого человека, который столь неожиданно появился в ее жизни, заканчивались ничем. Последние два или даже три дня он изьяснялся – на мелкие, бытовые темы – вполне связно, мысли его казались здравыми. Даже заикаться и то перестал. Ушибы его уже почти не беспокоили, синяки либо сошли на нет, либо почти незаметны глазу. Иногда Тереза ловила на себе его взгляд; ей казалось, что он вот-вот распахнет перед ней душу, или же сам для себя откроет нечто важное, нечто такое, что могло бы объяснить все то, что произошло с ним в последние несколько суток, включая и огромные пробелы в его памяти. Она решила не торопить события. Она понимала лишь одно: этот человек нуждается в уходе, в ласке, в заботе. Ей и самой, признаться, легче жить, когда знаешь, что кто-то нуждается в тебе и твоей помощи, что ты можешь хоть кому-то оказаться полезной.

Она тщательно продезинфицировала обе ранки, аккуратно нашлепнула лечебный пластырь, пропитанный раствором алоэ, затем, улыбнувшись, сказала:

– Ну вот, совсем другое дело. А то тетка Настя уже успела меня подколоть: что ж это ты, Верка, такого жениха себе нашла – раненого в голову…


В половине одиннадцатого утра они стояли на небольшой площади возле здания автостанции. Здесь собралась небольшая очередь граждан, ожидающих «двадцать пятый» маршрут на Люберцы и далее – до Москвы.

Он взял ее за руку, сам снял женскую рукавичку, стал целовать ей ладонь и пальцы.

– Тереза, я не прощаюсь. Съезжу ненадолго… по своим делам. А ближе к вечеру вернусь обратно.

– Макс, тебе не обязательно…

Она не успела закончиться свою фразу: он крепко поцеловал ее в губы, после чего быстро забрался на заднее сидение подошедшей к перрону «маршрутки»…


Встреча у него была назначена на половину второго пополудни в небольшом кафе в районе Трех вокзалов. Он уже допил свой кофе и хотел заказать вторую порцию, когда увидел вошедшую в заведение миловидную рыжеволосую женщину примерно его возраста. Это была его бывшая пассия, на которой он едва не женился лет двенадцать тому назад, еще будучи студентом «Плехановки», как и она сама, кстати. Светлана – так ее зовут – в последний момент вильнула хвостом, вцепившись в степенного разведенного мужичка лет сорока пяти, который работал замом генерального директора завода ЗИЛ. Года через два ее муж погиб в довольно странной автокатастрофе на «минке». Она еще дважды выходила замуж; материально хорошо обеспечена, бездетна, в последние годы работает в сфере недвижимости, является старшим менеджером одной из крупнейших столичных риэлторских фирм. Связь между ними восстановилась лет пять назад, когда он подыскивал себе жилье в районе Новорижского шоссе; он приехал тогда в агентство на Кутузовском и с удивлением узнал в женщине, в чей кабинет его ввела секретарша, свою «первую любовь». С тех пор они уже не теряли друг друга; встречались не реже двух раз в месяц, занимались сексом, иногда ужинали где-нибудь в тихом покойном заведении; причем изначально договорились, что эта их связь – никого ни к чему не обязывает.

Именно ей он звонил дважды в эти отчаянные дня него дни. Звонил втайне от Терезы, – которая, правда, сама предоставила ему такую возможность, снабдив телефонной карточкой и ссудив небольшими деньжатами. А также втайне от своего делового партнера, которого он капитально подставил. И от свой гражданской жены Марины и сына Максима, которому месяц назад исполнилось семь лет – своих близких, если посмотреть в лицо упрямым фактам, от тоже подставил, кинул, предал…


Светлана, приветственно махнув рукой, направилась к его столику. Он встал; попытался было изобразить радость, ну или хотя бы приязнь… Но лицевые мускулы вдруг свела судорога, а в горле запершило.

– Здравствуй, Дэнчик, – назвала она его ласково, почти интимно, как привыкла обращаться к нему еще в их студенческую пору. – А худой какой… а бледный!.. Что это с тобой стряслось, милый? Почему ты не снимешь эту свою дурацкую… извини, раньше ты таких не носил… кепку? Объясни толком наконец, что у тебя стряслось?!

Он коснулся губами ее холодной мраморной щеки, вдохнул чуть горьковатый, странный, но приятный и давно знакомый ему аромат духов «пачули», исходивший от ее кожи, от ее волос и одежды… Помог снять даме удлиненную, нежно-бирюзового окраса дубленку. Повесил ее рядом со своей – вернее сказать, взятой в аренду вместе с именем «Макс» – кожаной курткой, усадил подругу за стол.

Жестом подозвал официантку, попросил принести стакан свежее выжатого апельсинового сока для дамы и черный кофе без сахара – для себя. Некоторое время они сидела за столиком молча, разглядывая друг друга.

– Света… – он мучительно подбирал слова. – Ты знаешь меня много лет. Я не люблю грузить близких…

– Кого ж еще грузить, как не самых близких, – Светлана достала из сумочки зеркальце, чуть подправила «ланкомовской» помадой контур губ, положила все обратно и вновь уставилась на него, ожидая разъяснений. – У тебя круги под глазами, Денис. Ты что… сорвался? – она чуть понизила голос. – Проблемы по части «кокса»? Ты же говорил, что завязал?!

– Нет, не в этом дело, – глядя чуть в сторону, сказал тот. – Появились кое-какие проблемы…

– По бизнесу?

– М-м-м… да.

– И только?

– И только. Но это, Света, временные трудности. И я их решу, можешь не сомневаться.

– А вот у меня другие сведения, Дэн, – она подождала, пока официантка выставит с подноса на столик сок и кофе. – Что там с твоим бизнесом, я не в курсе. Зато до меня дошли слухи, что в твой особнячок на Новой Риге на днях наведывались судебные приставы…

– Я же говорю, что у меня появились кое-какие трудности.

– Ну ни хера себе «трудности»?! – свистящим шепотом произнесла она, наклонившись чуть вперед. – И почему я ничего не знала о том, что твой особняк и участок в Вельяминово – «заложены»?! Я что, чужой тебе человек?! Ты не мог сначала со мной посоветоваться?! Кто тебе, зайчик мой, посоветовал еще лет шесть назад купить два участка на «новорижском»! Ну?! И где твоя собственность? Ты что, в с е профукал?!

– Откуда тебе известно, что я заложил дом в Вельяминово? – он тоже понизил голос. – И про то, что продал свои земельные «паи»… откуда знаешь?!

– От верблюда! Ты не забывай, где и кем я работаю! Все, что проходит через БТИ, через местные кадастры и конторы судебных приставов… даже через другие риэлтерские фирмы! – обо всех этих делах мы узнаем сей же час!

– Ладно, Света, ладно… прости… был не прав! «Развели» меня, короче… одни крутые ребята. Сам не знаю, как такое могло случиться. Одно могу сказать: пасли меня долго и серьезно. Полагаю, присматривались они ко мне весь последний год, а то и поболее.

– Так что… и бизнес твой весь накрылся медным тазом?! – рыжеволосая Света нервно отпила из своего стакана. – Блин… Дэнчик… я ведь как-то тебя предупреждала! Я говорила тебе – не лезь ты в игорный бизнес! Там кавказцы, менты, «мэрские»… Там «крыш», как у бирманской пагоды – не счесть! А ты чистый бизнер… ну и на хрена тебе было во все это ввязываться?!

– Да не в бизнесе дело, – он поморщился. – У меня просто случилась черная полоса в жизни… понимаешь?! Сначала в семье не заладилось…

– Поэтому ты опять стал порошок нюхать?

– Да так… изредка это случалось. Свет… ну что ты меня пилишь?! Мне помощь сейчас нужна, а не «пилежка»! Ты сделала то, о чем я тебя просил по телефону?

Светлана открыла сумочку, достала оттуда сложенную пополам бумаженцию, передала ее своему давнему знакомому.

– Справка о потере общегражданского паспорта… как ты и просил. Новый документ будет готов в следующий понедельник.

– Ты ездила в наш паспортный стол?

– Ну не сама же нарисовала?! Ты разве не видишь, что там твое натуральное фото отсканено?! И данные, соответственно, тоже взяты из твоей анкеты. И не спрашивай, чего это мне стоило… пришлось подключить кое-какие связи.

– У-ф-ф… – он облегченно вздохнул (совсем без документов передвигаться по нынешней Москве как-то стремно). – Спасибо, Света, ты меня здорово выручила… Я с тобой чуть позже рассчитаюсь: у меня сейчас туговато с деньгами.

– Не вопрос. Будешь мне немного должен, Панкратьев, – сказала она, при этом мельком взглянув на часики от Cartier (кстати, эту изящную вещицу с браслетом, обсыпанным бриллиантовой крошкой, стоимостью около 10000$, подарил ей на тридцатилетний юбилей именно он, Денис Панкратьев). – Мне пора бежать, Дэнчик… Ах да, ты спрашивал, нельзя ли у меня – тебе – перекантоваться какое-то время…

– Света… неделю… максимум – две. За это время я надеюсь уладить свои вопросы…

– Денис, это т в о и проблемы, – перебила она его. – Я не хочу влезать в твои дела! Вдруг тут какой криминал…

– Никакого криминала… клянусь!

– Ну, нет… у меня все равно тебе жить не стоит. В конце концов, у тебя есть женщина… есть сын. Кстати. Твой отец в курсе, что у тебя такие вот «траблы»?

– Не знаю… вряд ли. Я не хочу его беспокоить. К тому же, ты знаешь, что он давно отошел от всех дел и спокойно себе живет с молодой женой в своем домике на Кипре.

– А от своей подруги ты почему скрываешься?

– Да я не то чтобы скрываюсь… Долго объяснять, Света. Сама же только что упоминала про контору судебных приставов…

– Ладно, Дэнчик… помогу тебе еще раз, – встряхнув копной рыжих волос, сказала она. – Вот ключи от хаты, – она достала из сумочки конверт с ключами. – Адрес на бумажке, внутри конверта. Это «двушка» на юге… в Ясенево. Новая совсем хата – на нее еще не нашли покупателя. Не помню, правда, есть ли там хоть какая-то мебель…

– Света, за мной не заржавеет, – он спрятал конверт с ключами в задний карман брюк. – Я за все расплачусь… сполна!

– Мне пора, Дэнчик! – он помог ей надеть дубленку, после чего коснулся губами ее гладкой холодной щеки. – Я тут на несколько дней отъеду в «европы»… – сказала она, натягивая перчатки. – Когда найдешь более подходящий адрес, оставишь ключи в «двушке»… Ну а дверь – на автоматический замок!

Она напоследок коснулась рукой в перчатке его щеки.

– И вот что… Ты давай, Панкратьев, как-то решай свои проблемы! Мы провели вместе немало приятных часов и минут. Но учти, я терпеть не могу общаться с неудачниками…


Примерно через час после этого разговора Панкратьев поднялся по эскалатору станции метро «Ленинский проспект». Настроение – хуже некуда. Да и какое может быть настроение у человека, который загнан в жизненный тупик, у некогда успешного предпринимателя, который потерял все, чем жил последние годы? Даже встреча с рыжей пассией, и то, что она не отказалась помочь ему в трудную минуту, – а по нынешним временам и это редкость – все это вместе взятое не смогло хоть на йоту улучшить его настроение. Скорее, наоборот, лишь усугубило его, еще раз подчеркнув, как низко он пал и насколько плохи его дела.

– Ты лузер, – процедил он под нос, когда многолюдный поток вынес его из фойе станции метро на улицу. – Нет, ты не просто неудачник… хуже того – ты б о м ж!

Он уже и не помнил, когда в последний раз видел т а к и е толпища граждан, обычных обывателей – серых, дурно одетых, многие из которых имели стертые, невыразительные лица, как будто у художника, нарисовавшего холст с этой повседневной картинкой, не хватило ни красок, ни терпения, чтобы придать каждому из толпы свой неповторимый индивидуальный облик, сделать его отличным от других…

Собственно, у Панкратьева не было никаких определенных планов. Он понятия не имел, как ему жить дальше и что именно следует предпринять для того, чтобы выкарабкаться из беды. Он получил от Светы ключи от какой-то чужой квартиры, но это был – не выход. Какая-то безумная надежда у него вспыхнула после того, как он пересекся с друзьями Терезы… Нечто подобное случается с проигравшимся в пух и прах игрочилой, который ставит последние деньги на рулеточное «зеро», надеясь сорвать куш и поправить свои пошатнувшиеся дела. Но его – Панкратьева – задумка была даже покруче и поотчаянней, нежели попытка отыграться в казино – а потому шансы на выигрыш здесь и вовсе стремятся к нулю…


Проехав три остановки на автобусе, он вышел у парка на Воробьевых горах.

На противоположной стороне улицы Косыгина размещается новый современный развлекательный центр – Corston Hotel&Casino Moscow. Гостиница «Корстон» (бывший «Орленок»), полтора десятка ресторанов и баров и крупнейшие казино. Из шестисот с лишним игровых автоматов, функционирующих в трех залах, около четверти произведены и установлены ЗАО «Mostronic», совладельцем и исполнительным директором какового и является Панкратьев Денис Александрович, тридцати четырех лет, москвич, до недавних пор – успешный бизнесмен. Еще почти полторы тысячи автоматов, построенных на базе выкупленного в 1999 году – и разваливавшегося на глазах – завода по производству радиорелейного оборудования и интегрированных электронных плат в Ленинском районе, нынче работают не только в Москве, но и в области и даже в других городах России. В основном это «покерные» автоматы и «слоты», которые – это пришло из-за бугра – как раз-то и называют «однорукими бандитами»… У них получился удачный тандем. Борис Ранкевич, – он постарше, ему чуть за сорок – отличный технарь, светлая голова, генератор «технических» идей, организатор производства. И он, Денис Панкратьев, молодой энергичный «менагер», знающий толк в финансовых схемах и умеющий найти подходы к «нужным людям»…

Начинали они – лет почти десять уже тому назад – с комплектования и сборки компьютеров. Потом освоили производство банкоматов и терминалов для платежей. А когда их подвинули из этого сектора более крупные игроки, переключились на выпуск отечественных игровых автоматов. Поскольку отрасль бурно росла, а «импорт» стоил дорого, они со своим сравнительно небольшим производством очень удачно попали в рыночную нишу – заказов было столько, что пришлось даже расширяться и набирать спецов для работы в круглосуточном режиме…


Панкратьев, отойдя чуть в сторону от автобусной остановки, закурил. Ну вот, вернулись некоторые вредные привычки, с которыми, как казалось, расстался еще в молодости. Да, он изредка позволял себе выкурить сигару, но с сигаретами – думалось – было покончено навсегда…

Затянувшись, он искоса посмотрел на «коробок» отеля, находящийся по другую сторону улицы. Признаться, он и сам не понимал, зачем он сюда приехал и с какой целью здесь торчит. Прежнего, утерянного не вернуть – это ясно, тут не следует строить никаких иллюзий. Собственно, владельцы данного развлекательного комлекса не имеют никакого отношения к его нынешним проблемам. Сам во всем виноват, винить более некого. В принципе, многие из тех, кто посещает подобные заведения и играет в «орлянку» с судьбой, рано или поздно оказываются в полной ж…е. Но ведь никто их насильно сюда не волок. Никто не заставлял сначала ставить по «маленькой», по пять баксов на рулеточном столе, никто не водил их рукой, когда они сыпали горстями жетоны в приемники автоматов в слот-зале… Кого тогда винить? Только себя, только то темное, горячечное, спонтанное, что сокрыто – до поры – в душе у «лудомана», азартного игрока, готового поставить иногда на кон решительно все, включая свою собственную судьбу и будущее близких людей.


Панкратьев не мог точно назвать конкретное число, когда он и сам превратился в форменного «лудомана». Нет, он не играл в рулетку и он не настолько туп, чтобы пытаться переграть эмулятор игровых программ в слот-зале. Опять же, он не был настолько наивен, чтобы надеяться на выигрыш джек-пота в казино – надо быть конченным идиотом, чтобы питать такие надежды. Денис «шпилил» еще в студенческие годы, но помаленьку, не зарываясь, предпочитая до поры прочим играм – преферанс. Эту страсть к картежным играм Панкратьев, определенно, подхватил – вместе с генами – у своего деда, генерал-майора в отставке (который помер лет уже десять тому назад). Тот тоже отличался азартным характером. Как-то, незадолго до смерти, дед рассказывал, как он «залетел» в Одессе, после войны – не то в 45-м, не то в 46-м году. Он был майором, фронтовиком, и не абы кем, а «свитским» при самом маршале Жукове, которого как раз поставили – фактически, сослали – на Одесский военный округ. А там что ни подворотня, то бандиты, что ни хата – то притон или катран. Кстати, история про то, как Жуков приказал «очистить» Одессу от бандитов, известна довольно хорошо. Примерно две недели ушло у переодетых фронтовиков на отстрел бандюганов. Но вот что любопытно: даже после этих показательных акций самые «центровые» катраны так и не закрылись – лишь ставки стали выше. Дед рассказал, что один из таких игроцких «салонов» функционировал в гостинице «Красная» – вот там он и проигрался до нитки. Сколько именно денег (или чего-то еще) отняли у него одесские каталы, он так и не рассказал внуку. Но зато отметил, что то были настоящие «артисты». И что они так «разыграли» его – слово «развели» еще не было в ходу – что ему даже было жалко высвистывать к гостинице знакомых офицеров и идти выбивать из «артистов» проигранное в запале картежной игры…


Панкратьеву остро захотелось перейти улицу и войти в одно из двух местных казино. Потом разменять на фишки триста баксов, которые у него есть с собой, – это те деньги, что оставила Лола – и встать за один из игровых столов… Но нет, он не мог себе этого позволить. И не потому, что боялся быть узнанным, – и в качестве совладельца фирмы-поставщика и как завсегдатай местного элитного «Покерного клуба». Хотя… и по этой причине – тоже.


Панкратьев вернулся сначала к станции метров «Ленинский проспект», а затем, справившись у прохожих, отправился на автобусную остановку. Надо сказать, что город он знал весьма прилично. Но это было особое знание, знание человека, который привык передвигаться по огромному мегаполису на собственных «колесах». Поэтому он чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке: до адреса, который, как ему казалось, находится совсем рядом с мегакомплексом «Korston-Город развлечений», оказывается, надо ехать шесть-семь остановок, да еще и с пересадкой…

Он высадился из автобуса на улице Вавилова – остановка находится метрах в трехстах от памятного ему объекта. Поднял воротник куртки повыше, а кепку, наоборот, натянул поглубже. Пройдя по тротуару пару сотен метров, остановился возле газетного киоска. На противоположной стороне улицы, чуть наискосок от того места, где он стоял, находится «денежное» место. Конечно, в нем крутится не так много денег, как в расположенных сравнительно недалеко отсюда модерновых зданиях Сбербанка России или РосЕвроБанка… Но деньги через это заведение проходят ежесуточно тоже немалые – он в этом был просто-таки уверен.

С виду, обычное девятиэтажное здание, часть первого этажа которого занимает казино «Диамант». Игорный дом этот не вот чтоб был самым известным, самым популярным в широких игроцких массах. Наоборот, внешне это заведение смотрится скромно. Да и внутри его находится всего один слот-зал автоматов на сорок, и еще несколько рулеточных и игровых столов. Это – в «общедоступной» зоне. Но существует еще и VIP-зона, куда простым смертным хода нет. Вернее, вход туда гарантирован лишь членам «Покерного клуба» из числа тех состоятельных граждан, кто любит пощекотать себе нервы весьма и весьма крупными ставками. Играют здесь как в «шестикарточный», так и в «русский» покер. Но это заведение отнюдь еще не является местом, где заседают «маньяки», где делаются самые головокружительные ставки. «Покерный клуб» казино «Диамант» – это место, где формально не нарушают правил и законов. Ставки здесь ограничены, действует правило так называемого «лимита» – максимальная выплата составляет цифру не выше $250.000. Опять же, если говорить про обычные «клубные» междусобойчики, которые происходят здесь в пятницу и субботу вечером (до утра), то игра чаще всего идет не против заведения, но лишь разыгрывается призовой фонд, слагаемый из взносов самих членов клуба, а казино полагается в таком случае свой «процент». Конечно, можно и здесь «поднять» весьма солидную сумму, – равно как залететь штук на десять-двадцать баксов. Но н а с т о я щ а я покерная рубка идет не здесь, не в «Диаманте» за одним из пяти покерных столов, где надо быть в первой «десятке», чтобы уйти отсюда хотя бы без проигрыша. А совсем в другом месте, там, где Ante[7], случается, достигает пятидесяти и более тысяч «зелеными» и где выигрывается – или проигрывается – за игровую сессию по несколько миллионов долларов. Например, в одном из тщательно охраняемых «катранов», в одном из числа нескольких особняков, разбросанных в ближнем и «среднем» Подмосковье – как раз именно в таком особняке, мало чем внешне отличающимся от «новорусских» коттеджей, и «развели» совладельца фирмы по производству игровых автоматов и терминалов.

Или, как говорил покойный дед, вспоминая свою бурную молодость – «грамотно разыграли»…


Панкратьев, естественно, не стал заходить в это такое скромное с виду игровое заведение. Опять же, не потому, что его фамилию – после случившегося – могли поместить в «блэклист», в черный список лиц, которым отныне заказан вход в местный «Покерный клуб». Вернее, не по одной этой причине. Только сейчас, когда пелена чуточку спала с его глаз, – возможно, полученная травма в этом смысле пошла ему на пользу – он стал понимать, насколько опасным было все то, чем он занимался последние месяцы или даже годы. Кстати, Ранкевич был в курсе, что его деловой партнер состоит в рядах целого созвездия «покерных сообществ» столичных казино. Мало того, до поры он считал, – как и сам Панкратьев – что это полезно для их бизнеса. Хотя бы потому, что членство в подобных клубах, равно как и знакомство с топ-менеджерами и операторами самих игорных заведений, дает возможность без труда заводить полезные связи, сводить знакомство с нужными и зачастую весьма влиятельными людьми. Вот только Боря был не в курсе, что его партнер, начав «шпилить» по сотне-другой баксов, постепенно завяз во всем этом, утратил присущие ему ранее расчет и выдержку – так драгдилер, рассчитывая подзаработать на распространении наркотиков, со временем, как правило, и сам плотно садится на иглу…

Денис видел, как в заведение – через главный вход – входили люди, как оттуда выходили посетители; народу в это время, должно быть, там немного. Но заведение, во-первых, открыто, а во-вторых, как и в предшествующие дни – судя по тому, что возле паркинга не торчит охранник – действует обычный «дневной» режим с не очень строгим Face Control… Машин на паркинге у парадного тоже немного: в это время никого из серьезных игроков здесь не застанешь.


Он прошел по своей стороне тротуара до следующего перекрестка. Как законопослушный гражданин, перешел улицу на «зеленый». Чуть не доходя до здания, в котором находится это непростое заведение, свернул в боковую улочку. Вытряхнул из пачки «мальборину», прикурил от дешевой китайской зажигалки. Щуря правый глаз, стал рассматривать то же девятиэтажное здание, но уже не с его парадной, а с тыльной стороны.

Часть двора – значительная, надо сказать часть – отгорожена решетчатой оградой, в которой вместо въездных ворот оборудован шлагбаум. Стоянка здесь вмещает не более полутора десятков тачек. Места для парковки не так, чтоб в избытке, особенно, если учитывать, что «покеристы» передвигаются отнюдь не на самых малолитражных машинах. Брать с собой охранников – дурновкусие. За безопасность гостей ВИП-зоны отвечают сотрудники одного из подразделений крупного столичного охранного Холдинга. Всего их здесь дежурит от пяти до семи, включая одного или двух «камерменов», то есть тех сотрудников, кто, сидя в специальном помещении, отслеживает ситуацию по мониторам, на которые выведено изображение от следящих телекамер, как внутренних, так и внешних.

Панкратьев процедил под нос ругательство: ну вот и на хера он, спрашивается, сюда приволокся?! Что он тут ищет? Собственный разум?! Он теперь может что угодно думать о том, что с ним произошло. Что его «вели» несколько месяцев, что его просчитали и – возможно – что даже применили какие-нибудь из суггестивных технологий… Как ни крути, он с а м полез в эту кромешную дыру, он с а м во всем виноват. В том, что произошло с ним в доме-катране на Можайке, когда он «поплыл» и стал «маньячить», поставив на две последние карты в с е, что у него было, и даже то, чего не следовало ставить ни при каких обстоятельствах – виноват именно он, Денис Панкратьев, а не к а т а лы, которые его «грамотно разыграли»… Он ведь не за один день проигрался (хотя в последний – более всего). Он и дом на Новой Риге и два земельных участка, и свою наличку, и даже пересланные отцом сто пятьдесят тысяч зеленью – все это он спустил еще раньше… Ну а последняя сессия – это уже помрачение разума, иначе не назовешь.

Ему не запомнилось, какие именно были расклады в тот день, когда он окончательно загубил себя и свою жизнь, каков был Showdown[8] и что он в те минуты говорил и делал. Как-то смутно все это вспоминается. То ли из-за того, что спустя какой час или два он попал – по закону подлости – в еще один переплет… То ли причиной тому суггестия или какая-нибудь дрянь, которую ему «кольнули» или подмешали в питье… То ли нервный стресс… Трудно сейчас сказать наверняка.

Но дело именно так и обстоит: почти ничего из событий того черного дня ему не запомнилось (и в этом пункте он нисколечко не соврал своей «спасительнице» Терезе). У него имелась лишь одна версия случившегося с ним впоследствии. В «катране» его выпотрошили до донышка: аккуратно, под видеозапись и при «благонадежных свидетелях», которые готовы в случ-чего подтвердить, что все было по чину, и что он уехал живой и здоровый… Потом – а до него доходили ранее такие зловещие слухи, намекавшие на существование чуть ли не ритуала для «опущенных» – отвезли до ближайшего населенного пункта, где ходят автобусы или электрички. И попросили выйти вон из салона.

Свободен, мол, на все четыре стороны…

– Ну ты и лох, – процедил он под нос, бросив последний – ненавидящий – взгляд в сторону казино «Диамант». – Говорил же тебе дедушка… царство ему небесное: «Хочешь выиграть у казино – купи себе одно из них».


Панкратьев вернулся в Лыткарино около шести вечера. Он намеревался переночевать у родственницы Терезы, а утром вновь отправиться в Москву – уже с концами. Можно было бы, конечно, прямо отсюда поехать в тот адрес, ключи от которого ему дала Света. Но, как бы это странно ни звучало для него самого, он успел за последние дни обрасти кое-какими довольно любопытными связями… Да и сумку с вещами не мешало бы забрать. Пусть это и не его вещи, а какого-то Макса, на которого, он, наверное, похож, как две капли воды… Нынешнее материальное положение Панкратьева таково, что он, пожалуй, не побрезгует и гардеробом с чужого плеча…

Он знал адрес и помнил направление, в котором ему следует двигаться от автостанции, чтобы попасть на нужную улицу. Тереза, когда они шли пешком до автостанции, всю дорогу давала ему разъяснения. Поэтому он не боялся заблудиться. Но, признаться, был сильно удивлен, когда, выбираясь из маршрутки возле автостанции, увидел знакомый женский силуэт.

– Макс! – она подошла к нему. – А я вот… ждала тебя.

– Тереза?! Но…

– Я боялась, что ты не найдешь дорогу!

– Дурочка! – отчасти сердито, отчасти даже ласково, сказал он «соратнице», которая сразу же взяла его под локоть. – Ты что, весь день тут простояла? Я, конечно, тронут, но…

– Нет, что ты! Я где-то час назад сюда пришла, когда начало темнеть…

Они прошли два или три квартала, когда Тереза вдруг остановилась и всплеснула руками.

– Что? – спросил он. – Что-нибудь случилось?

– Я забыла… Забыла сказать, что звонила Лола.

Он тоже остановился, как вкопанный.

– Да? Когда это было? Давно?

– Она дважды звонила. В первый раз… где-то около полудня. И потом еще где-то с час назад – перезванивала.

– Надеюсь, ты не стала называть ей э т о т адрес?

– А она не поинтересовалась. Единственное, что спросила, так это где ты и как с тобой можно «законтачить».

– Это она сама так сказала?

– Да. – Они вновь неспешно двинулись по асфальтированной дорожке. – И просила передать тебе, чтоб ты ей прозвонил сразу, как только сможешь: у нее, кажется, к тебе есть какое-то важное дело.

Глава 26

ПАРНИ, ПАРНИ, ЭТО В НАШИХ СИЛАХ

12 января.


На частном полигоне под Балашихой в ночь с четверга на пятницу дежурил только один охранник. Второй сотрудник, – как выяснило затем следствие – отпросился еще накануне, сославшись на простуду, а замену ему прислать не успели. Хозяин отсутствовал на объекте все утро и весь день четверга, но двое его помощников, занимающих должности «старших инструкторов», прекрасно справлялись со своими обязанностями.

До шести вечера на рабочем месте была и менеджер Ирина, племянница одного из давних приятелей и коллег Полковника, миловидная шатенка лет двадцати восьми, которая вела здесь все делопроизводство. И еще – как предполагали хорошо информированные люди – иногда скрашивала Алексеичу одиночество…

Погода была отвратительная; ночью и утром шел проливной дождь. В близлежащей местности даже случился паводок. Вода перехлестнула ров и залила низинку, которая занимает треть всей площади полигона. Полковник, по свидетельству охранника, приехал на объект поздно вечером, незадолго до полуночи. В самом этом факте не было ничего необычного: такое и прежде случалось, что хозяин ночевал в комнате отдыха, находящейся позади его служебного кабинета. Правда, подобное происходило чаще всего в тех случаях, когда у него были гости и когда разговор затягивался далеко за полночь. Этой ночью хозяин, как поведал тот же охранник, приехал на объект один. Никаких ЦУ он не давал, а ушел сразу к себе. Свет в окне на первом этаже погас во втором часу ночи. Посторонних на объекте не было: только хозяин и сотрудник охраны, который вахтил на своем посту в небольшой кирпичной «сторожке» возле въездных ворот.

Утром, почти в одно время, без четверти девять, на объект приехали два транспорта: Ирина на своем личном «фольксвагене» и двое сотрудников балашихинского ЧОПа на служебном автомобиле – они должны были заступить на суточное дежурство.

Через несколько минут Ирина выбежала из «административного» строения и криком позвала охранников на помощь.

Впрочем, они уже ничем не могли помочь: хозяин был мертв, даже его тело успело остыть. Полковник лежал в кабинете на полу, рядом с перевернутым офисным креслом. Возле отброшенной в сторону правой руки пистолет системы «глок» (один из стволов из обширного арсенала хозяина полигона). В голове, чуть выше правой височной доли – виднеется отверстие; пуля прошла навылет, вырвав, выломав изрядный кусок левой височной доли; на стене, под портретом «железного Феликса», расплылось бурое пятно…

На столе нашлась записка. Обычный лист формата А4; текст набран на компьютере и распечатан посредством принтера. Текст записки, которую нашли в кабинете Полковника, ветерана многих необъявленных войн и тайных сражений, гласил:

ДРУЗЬЯ! КОЛЛЕГИ! РОДНЫЕ!

МОЕ ВРЕМЯ ДАВНО УШЛО.

УХОЖУ И Я.

НЕ СУДИТЕ СТРОГО.

ЧЕСТЬ ИМЕЮ.

ПОЛКОВНИК

Примерно в то же самое время, когда на объект под Балашихой прибыл транспорт с оперативно-следственной группой, а следом подтянулось милицейское начальство из балашинского УВД и еще какие-то люди в штатском, в Москве, в парке на Воробьевых горах, беседовали трое молодых людей.

Панкратьев – он же «Макс» – забил стрелку Лоле у одного из проходов в лесопарк. Кстати, встречу он назначил в одном из тех мест, где вчера побывал сам. В том самом месте возле входа в парк, откуда открывается недурственный вид на мега-комплекс «Korston – Город развлечений»…

«Комиссарша» предупредила, что приедет не одна, а с соратником, надежным товарищем, которого зовут «Тони». Денис сразу понял, о ком идет речь: именно этот парень приходил на съемную хату к Терезе в тот же день, что и Лола. И что любопытно, он тоже, этот «Тони», вслед за самой «комиссаршей», признал в «контуженном» не абы кого, а с а м о г о Макса, руководителя подпольной организации радикального толка.

Панкратьев вспомнил и то, что чуть поболее недели тому назад он уже пересекался с этим парнем. Это было в тот день, когда одинцовские менты надумали отвезти двух задержанных ранее товарищей в местную больницу, чтобы врачи их там осмотрели и, если потребуется, оказали необходимую медпомощь. Собственно, кроме вышесказанного, он знал об этом Тони лишь то, что поведала ему Тереза. Что он москвич, студент, убежденный в своих идеалах молодой человек, что он умница, герой, смельчак. Конечно, Денис предпочел бы обладать более детальной и менее эмоционально окрашенной информацией о своих будущих «деловых партнерах». Но для сбора такого рода «досье» не было ни времени, ни возможностей…

Поэтому ему не оставалось ничего иного, как дать согласие на то, чтобы при их с Лолой разговоре присутствовал и этот «умница, герой, смельчак». Панкратьев понимал, что не все зависит от мнения и желания одной лишь «комиссарши». Что в их организации, если она существует на деле, а не на бумаге или в виде компьютерных «скриптов», должен быть еще кто-то, кто может сказать в этой связи свое веское слово. Либо даже применить право «вето». Поэтому будет лучше, если он встретится сразу с ними двумя и по пунктам изложит им свое «коммерческое предложение»…


Они уже около часа прогуливались по дорожкам лесопарка, стараясь держаться поодаль от праздношатающейся публики. Дождь, накрапывавший с утра, наконец прекратился. Из-за деревьев, со стороны Воробьевского шоссе, стал отчетливее слышен шум оживленной городской магистрали.

– Макс, все что ты говоришь, это, конечно, звучит крайне заманчиво, – задумчиво произнес Тони. – Твоя идея интересна уже тем, что… Что она охренительна, авантюрна, безумно опасна!

– В том-то и фишка, что т а к о е никому и в голову не придет… На этом вот и строится весь расчет.

– Чтобы строить расчеты, нужно обладать целым ворохом информации… Надо же все как следует спланировать.

– Мужчины… вот только не начинайте! – Лола поморщилась, как от зубной боли. – Если мы сейчас начнем составлять какие-то детальные планы и диспозиции… Ну, считайте, что все пойдет прахом! Давайте решать по существу! Так что, беремся мы за э т о дело… или – как?

– А я не говорил, что задумка плоха, – подал реплику Тони. – Скажи, Макс, а та инфа, которой ты располагаешь… Откуда она у тебя? Откуда ты знаешь про «скимминг»[9], и про то, как и через какие заведения канализируются оборотные средства московских казино?

– Во-первых, про все казино я не знаю, не в курсе, – сказал самый старший в их компании. – Во-вторых, разговор идет об одной конкретной точке. Каковую я считаю – и у меня есть такие знания, есть основания так говорить – «слабым звеном» в цепи местной «скимминговой» схемы. Ну, и в-третьих… Давайте не будем пытать друг друга, кто, что и откуда узнал… ладно?

Тони хмыкнул.

– Ты глаголишь прям как старик Экклезиаст: «Во многих знаниях – многие печали»…

– А что, мудрые слова, – спокойно сказал «Макс». – Стоит прислушаться. За то, что т а м будут деньги, я – отвечаю. А вот как их взять… Вот об этом мы сейчас с вами и совещаемся.

– Макс, так сколько, по твоим прикидкам, мы сможем на этом деле срубить бабла? – нетерпеливо произнесла Лола. – И что понадобится для проведения этого вот… «экса»?

– Не менее «лимона» зеленью, – после паузы сказал тот. – Это я так осторожно оцениваю… Потому что удача, равно как и величина куша зависит от нескольких факторов. Реально – в несколько раз больше. Что понадобится? Транспорт – не менее двух машин, – он стал загибать пальцы. – Чтоб было, значит, на чем вывезти и деньги, ну и нас, конечно, самих… Оружие. Пара-тройка «тактических» раций… Не помешают также два… да, хотя бы два комплекта милицейской формы. Или, как вариант, униформы какого-нибудь местного ЧОПа… Оптимальная численной группы – пять-шесть человек. Из них – крайне желательно – хотя бы трое должны иметь реальный армейский или спецназовский опыт. Это на случай, скажем так, возникновения «форс мажора»…

– То есть, такие вещи, как стрельба… Это вот тоже не исключается? – уточнил Кривицкий.

– Ну а что ты хотел, Тони? – покосившись на него, сказала Лола. – Думаешь, тебе за «так» кто-то лимон зеленью подарит?! Я как-то сразу поняла, что речь идет о вооруженном налете. И знаете, парни… Мне эта вот идея, озвученная Максом – понравилась.

– Если будем действовать строго по моим наметкам, то не только возьмем «кассу», но и останемся живы… и при этих вот бабках, – заверил их «Макс». – В конце концов, «экс» – это тоже бизнес, только специфический. Имеются, конечно, определенные риски, это глупо отрицать. Но если хорошенько подготовиться и действовать решительно, получим свою «маржу» сполна! Кстати. Вы как, друзья, сами-то намерены в этом участвовать? Надо говорить и наше долевое участие, не так ли?

Лола и Тони обменялись взглядами, после чего «комиссарша», криво усмехнувшись, сказала:

– У нас не такая уж большая организация, чтоб мы могли держать под рукой целую армию боевиков… Полагаю, придется и нам поучаствовать.


Прямо возле выхода из лесопарка, на Косыгина, удалось отловить частника. Менее, чем через четверть часа вся троица высадилась на автобусной остановке на Вавилова – там же, где Панкратьев уже побывал сутками ранее.

В само казино по понятным причинам решено было не соваться. Но подходы к нему нужно было исследовать самым тщательным образом.

Панкратьев, он же «Макс», готовясь к этому разговору, проявил себя как незаурядный психолог. Он ведь не зря забил первоначально «стрелку» возле «Города развлечений»: на фоне мега-комплекса, в котором только в охране работают десятки сотрудников, казино «Диамант» выглядит совсем небольшим, скромным заведением. И то, что могло показаться абсолютной фантастикой еще полтора-два часа назад, когда они смотрели от Воробьевых гор на громаду зданий развлекательного центра, сейчас, когда они осматривали «точку» на Вавилова, где им и предстоит в будущем совершить «экс», таковой уже не казалась…

– У меня есть пара-тройка идей, как нам можно облегчить себе задачу, – сказал Тони. – Эту задачу надо решать комплексно. Гм. А что… может ведь и получиться?! Но только учти, Макс, что затягивать с этим вот… с нашим новым проектом – нельзя! У нас, елы-палы, земля горит под ногами! Надо срубить бабки… столько, сколько сможем – и заныкаться куда-нибудь, залечь на фиг под корягу!

– Вот, вот, – Лола достала из кармана дубленки платочек, отвернулась, прочистила носоглотку. Сопливилась она, похоже, не из-за простуды, а из-за того, что они позавчера на пару с Тони неслабо «сифанули», из-за чего опять воспалилась слизистая. – Извините… Я такого же мнения. Или мы делаем дело… причем – резко!.. или – разбегаемся.

Еще когда они гуляли по парку, она прозвонила Дону. Судя по голосу, по его тону, тот ожидал от нее звонка. Договорились встретиться в четыре пополудни возле гипермаркета «Билла». Лола решила предложить Дону поучаствовать в акции. Он и его напарник (или напарники) – люди уже проверенные. «Максу» и Тони она сказала, что привлечет к участию в акции людей Жана, которых она знает и за которых готова лично поручиться.

Панкратьев согласно покивал головой. Какой-то частью своего сознания он понимал, что вызревший в его мозгу план – форменное безумие. Но точно таким же безумием было и его прежнее маниакальное увлечение, он и т о г д а это тоже прекрасно понимал.

По-любому, у него просто нет иного выхода.

Он не собирался складывать лапки. И уж тем более не мыслил себя в той незавидной роли, в которой он нынче оказался. Пан или пропал. Лучше умереть, чем быть бедным – особенно в э т о й стране.


Он вернулся в Лыткарино поздно вечером, около одиннадцати. Когда уезжал в Москву, предупредил Терезу, что не знает, когда именно вернется, поэтому ей не стоит торчать на автостанции и дожидаться, когда он приедет. На хозяйской половине в окнах было уже темно. Мерцал лишь свет ночника в одном из окон «летней» части дома. Он открыл калитку, прошел по дорожке к летней половине, негромко постучался в оконную раму.

Тереза впустила его в дом. Он обнял ее и крепко прижал к себе. На ней была короткая ночнушка, от влажных волос пахло шампунем.

– Тетя Настя недавно ушла на дежурство в больницу, – сказала она. – Душа и ванной здесь нет, но я нагрела воды, чтоб ты смог помыться с дороги. А может, сначала ужин накрыть?

Он поужинал, потом вымылся над большим медным тазом – она поливала ему из ковшика, зачерпывая воду в большом баке. Вода была не горячая, а чуть теплая, но все равно приятно. Панкратьев настолько привык к таким неотъемлемым вещам цивилизованного быта, как душ и теплый клозет, не говоря о многом другом, что ранее и представить себе такое не мог, что миллионы и миллионы простых граждан, оказывается, живут вот в таких примитивных, почти первобытных условиях. И что многие из них, возможно, ни разу в своей жизни не принимали ванную…


Увидев, что Тереза стелет ему опять на раскладушке, он подошел к ней и обнял сзади за плечи. Она выпрямилась и попробовала отстраниться, но он развернул ее к себе и негромко сказал:

– Будем сегодня спать в одной постели. Я знаю, что этого хочу не только я один.

– А как же Лола? – спросила она.

– Лола – одна из нас. Она наша соратница по партии. А ты – моя спасительница и Мать Тереза в одной обличье. Ты – совсем другое.

– Но у вас же… Вы ведь с ней…

– Да ничего у меня с ней нет. Вернее, есть только одно – наше общее дело.

– А мне казалось…

– Вот ты мне скажи такую вещь, Вера, – он назвал ее не революционным «псевдо», а человеческим именем. – Вот ты, если бы любила человека, ты разве оставила его с другой женщиной? Да еще и в таком бедственном положении, как это было в моем случае?

– Я? Не знаю, что сказать…

– А я знаю! Ты бы никогда так не поступила. И Лола, если бы у нас была любовь… как ты думала о нас прежде… Она бы, согласись со мной, вела бы себя совсем, совсем иначе!

Его руки ласкали ее теплое, мягкое, истосковавшееся по мужчине, тянущееся ему навстречу тело. Он нежно обмял упругие полушария, касаясь кончиками пальцев набухших сосков… Затем горячие мужские ладони скользнули по крутому изгибу талии к упругим, прохладным ягодицам… Прижал к себе, стал целовать мокрое лицо; ловя встречное движение влажных податливых женские губ, приник к ним, протолкнул внутрь язык…

Они опустились на кровать; он помог ей избавиться от ночной рубашки, затем снял и с себя остатки одежды.

– Завтра нам понадобится все наше мужество, Вера, – жарко дохнул он ей в ухо. – И я очень… очень… очень рассчитываю на тебя.

Глава 27

СИТУАЦИЯ «BUSY GAME»[10](ФЛЭШМОБ № 2)

13 января.


В час пополудни в подъезд новой крупнопанельной многоэтажки, расположенной неподалеку от станции метро «Братиславская», вошли трое мужчин в штатском.

Охрана здесь отсутствует, консьержем жильцы тоже не обзавелись. Двое из этой группы вошли в кабинку лифта; третий, плечистый мужчина лет тридцати, одетый в утепленную кожаную куртку, остался внизу, заняв наблюдательный пост на площадке между первым и вторым этажами.

Лифт остановился на девятом этаже. На лестничной площадке – четыре квартиры: две «двушки» и две однокомнатные. Один мужчина поднялся несколькими ступеньками выше и развернулся лицом к двери квартиры № 35. Он расстегнул молнию на своей синей «аляске», вытащил из подмышечной кобуры пистолет, снял с предохранителя, изготовился… Его коллега тоже откинул полу куртки и расстегнул кобуру, но табельный ствол пока доставать не стал. Несколько секунд он стоял у входной двери «явки» молча, прислушиваясь к звуковой обстановке. Затем решительно вдавил пальцем кнопку дверного звонка.

Убедившись, что никто не реагирует на его звонок, он убрал палец с кнопки и полез в карман куртки – за связкой с ключами.

Поочередно открыл оба замка. Прежде, чем войти в адрес, извлек из кобуры оружие, взвел… И лишь после этого рванул на себя дверь.


Двое сотрудников ФСБ – а именно, оперативники Департамента спецпрограмм и новых технологий безопасности – быстро осмотрели квартиру, которую около месяца тому назад передали во временное пользование человеку, носящему агентурное прозвище «Азеф».

В комнате – на половину примерно громкости – работал телевизор, настроенный на канал MTV. Это был старый трюк, но он сработал. Оператор, прослушивавший время от времени «звуковой канал» из этого адреса, спохватился слишком поздно. Внешнего же, визуального наблюдения за этим адресом – не велось.

Один из сотрудников достал из кармана трубку с дополнительным «код-чипом», – чтобы сторонние не могли прослушать – и прозвонил старшему.

– Мы в адресе возле «Братиславской», – доложил он. – «Азефа» и его знакомой здесь нет. Похоже, что они вообще тут не ночевали.

– Транспорт стоит возле дома?

– Да, внедорожник на месте.

– Аппаратура и «скрытки» работают?

– Да, мы проверяли.

– Добро. Извлеките кассеты! Оставьте двух своих людей в адресе! А сами немедленно приезжайте с докладом и с этими видеоматериалами в офис на Потаповском!


Двое молодых людей, которых попытались было «прихватить» сотрудники Лубянки, в это время находились на окраине небольшого подмосковного городка. Здесь же присутствовал и третий их компаньон, которого они продолжали называть Максом.

С последним уговорились встретиться у касс железнодорожной платформы. «Макс» появился на месте ровно в час дня. Они вместе проехали одну остановку на электричке – в сторону области. Сойдя с платформы, пешком прогулялись до окраинного квартала. Возле серой пятиэтажки стоит несколько кирпичных гаражей, принадлежащих частным лицам. Тони подошел к одному из «боксов», достал из кармана связку с ключами, вставил длинный, с бороздками ключ в отверстие. Замок здесь поставили новенький, так что проблем не возникло…

Он первым прошел через приоткрытую металлическую створку в гараж. Открыл щиток, повернул пакетник – под потолком тут же вспыхнула яркая лампочка.

– Проходите! – сказал он. – И плотно закройте браму!


Панкратьев какое-то время осматривал транспорт, занимавший большую часть гаражного бокса. Это был внедорожник Mitsubishi Pajero темно-серого окраса. Машине, судя по всему, лет десять, не меньше. Он заметил пару небольших вмятин с левой стороны. Также не помешало бы заменить порожки. Но в целом тачка смотрелась вполне прилично.

– Машина на ходу? – поинтересовался он у Тони.

– Обижаешь, командир… – усмехнулся тот. – Все, что здесь хранится – в рабочем состоянии, включая этот «паджеро».

– Документы имеются?

– Техпаспорт в бардачке. Там же «доверенность», выписанная на один мой левый документ.

– Госномера?

– Тоже имеются. В багажнике где-то валяются… Надо лишь прикрутить.

– Кто еще знает об этом «складе»? – поинтересовалась Лола. – Почему мне ничего не сказали?

Тони мог бы, конечно, рассказать, что про этот гараж и его содержимое знали трое: Жан, Макс, – который «настоящий» – и он сам. Сюда снесли часть снаряжения, полученного от куратора. Эту тачку удалось прикупить за сущие гроши: Жека имел контакты с «жучками», которые посредничают между практикующими страховые аферы мошенниками и теми, кто помогает технически решать вопросы автоугонов и оборот соответствующих документов. То есть, у «кураторов» имелись свои резоны и свои тайны. А у тех, кого они намеревались загрузить заказами имелась своя «заначка», о которой знали только они трое и более никто.

– Не хотели тебя грузить лишними деталями и подробностями, – уклончиво сказал Антон, глядя на «комиссаршу». – Но сейчас ты все знаешь, Лола.

– А где все остальное?

Антон отошел в дальний угол и слегка притопнул ногой – пол в этой части бокса был выложен деревянными плашками.

– Здесь, внизу, оборудован тайник, – произнес он полушепотом. – Из оружия, как я говорил, есть три пистолета системы «Беретта»… Также имеются «запаски» и «глушаки» к ним. Патронов – немерянно! Еще есть два пистолета-пулемета – чешский «Скорпион» и израильский «Узи»… Четыре рации «кенвуд» и отдельно батареи питания к ним! Имеются гранаты – Ф1 и РГО… Есть несколько париков… Ну и еще всякая мелочь, вроде «масок», перчаток, гарнитур для «переговорников». Да, забыл сказать: там же, в мешке, три комплекта «зимнего» камуфляжа и с полдюжины «тужурок» с надписями «ОМОН» и «ОХРАНА»…

Лола достала из сумочки мобильник и стала набирать номер Дона. Вчера под вечер они встречались в условленном месте. Сначала она поговорила с «шахтинским» тет-а-тет. И лишь после этого познакомила его с «Максом» и далее они уже обсуждали тему предстоящей акции втроем.

Услышав в трубке знакомый голос, она спросила:

– Как там у тебя дела?

– Нормально, хозяйка.

– Уверен? Нет ли каких проблем?

– Не, все путем.

– Вас будет двое, как ты вчера говорил?

– Да, двое. Планы остаются прежними?

– Все, как договаривались. Место и время тебе известно. Все, до встречи!


В «конторском» офисе Отдела по Юго-Восточному АО УФСБ г. Москвы и области, расположенном в Потаповском переулке, начиная с полудня работала оперативная группа, сформированная по указанию главы Департамента спецпрограмм Федеральной службы безопасности РФ.

К вечеру субботы здесь вообще – помимо дежурного – остались только трое спецов из Департамента, которые перенесли сюда часть своего оборудования из припаркованного здесь же микроавтобуса марки «Мерседес». Шла какая-то серьезная игра, о целях и назначении которой в точности знало – хотелось бы на это надеяться – лишь высокое начальство.

В половине шестого вечера сотрудник ФСБ Леонид Замятин, – именно он назначен старшим опергруппы – взявшийся отсматривать привезенные из «адреса» видеоматериалы, вдруг, возбудившись из-за пришедшей в голову догадки, щелкнул в воздухе пальцами.

Коллега, сидящий за другим столом перед раскрытым лэптопом – он знакомился с распечатками телефонных переговоров целого ряда интересующих Департамент и Лубянку абонентов – оторвался от экрана, протер уставшие глаза и вяло поинтересовался:

– Ну, что у тебя там, Леонид?

– Подойди на минутку, дружище! У тебя незамыленный глаз… Вот, взгляни сначала сюда!

Тот поднялся с кресла, пересек комнату и застыл за спиной сидящего за столом коллеги. Майор Замятин нашел нужный «репер», включил аппаратуру на воспроизведение. Запись в данном случае велась «скрыткой», оборудованной в холле конспиративной квартиры возле метро «Братиславская» – всего там установлено три миниатюрных телекамеры, работающих в круглосуточном режиме. Показания таймера – 10 января, 18.40. На экране монитора появились двое молодых людей – они только что вошли в квартиру. Девушка одета в короткую дубленку кофейного цвета, в светло-голубые джинсы и полусапожки, голова повязана серебристо-черным платом. «Азеф» одет в короткое серое пальто; первым делом он помог снять даме верхнюю одежду, затем и сам разоблачился…

– И что? В чем фишка-то, Леня, я ч-ёт не понял?!

Тот развернул к нему ноутбук, на котором он минуту назад просматривал файл с одним заинтересовавшим его видеороликом.

– А теперь смотри сюда!

Коллега подался чуть вперед. На ЖДК-экране появилось изображение: молодая женщина в кофейного цвета дубленке, с повязанной темным платом головой, идет по улице под ручку с каким-то молодым человеком… Снимали явно из машины, сначала через лобовое, а потом – через боковое стекло со стороны водителя. Лицо мужчины, одетого в кожаную куртку и кепку с опущенными «ушами», рассмотреть не представлялось возможным. Только в одном месте пленки, – когда эти двое переходили улицу – немного виден его профиль. Показалось, что у него как будто даже повязка на лице: то ли страдает зубной болью, то ли какая рана или ушиб…

Показания таймера от видеокамеры – 10 января, 11.55.

– Во как?! – удивленно отреагировал коллега. – Определенно, это она – Лола! Интересно, а кто это с ней?

– Скорее всего, это – Макс. Да, тот самый. Хотя тут много вопросов, конечно… Ладно, сейчас о другом. Присмотрись к местности. Что скажешь?

– Гм… Это что там за комплекс зданий? Вроде, как «тушинский» роддом?

– Ага…

– А эти… которые производили съемку? Те самые, что ли?! Которых завалили десятого числа на Лациса?!

– Да, они самые. Эту пленку изъяли следаки вместе с видеокамерой. Наши запросили копию. Поскольку эти двое «балашихинских» светились рядом с «Азефом» и его сподвижниками, я решил ее просмотреть. Ну и вот: такой вот «сюрприз».

Третий их коллега снял наушники, – он проматывал «звуковую дорожку» записей, сделанных на конспиративной квартире за все время нахождения в адресе Азефа и его сподвижницы. Встал, потянулся, разминая косточки, потом уставился на коллег.

– Что у вас тут интересного?

– Знаешь, кого пасли «балашихинские» в аккурат перед тем, как их завалили на Лациса?

– Ну?

– Лолу и одного мужика…

– Комиссаршу?! Уверены?

– Минут за пять до того, как их «приговорили», они производили скрытую сьемку из своего «ниссана»! Сильно сомневаюсь, чтобы это было случайностью.

Коллега, который стоял у него за спиной, задумчиво произнес:

– Их убили десятого… около полудня? Так? Так. Лациса… это – Северное Тушино? Северо-западный округ?! Гм. Надо сейчас еще раз пробить звонки с мобильных, исходя из времени и «зоны убийства»…

– А у меня тоже есть кое-какие результаты, – сказал их третий коллега. – Хотя от той бредятины, что они несли… особенно – когда вмазались… у меня, блин, голова разболелась!

– Выкладывай!

– Я бы выделил три момента. Первое: они что-то говорили про двух кураторов… Вроде того, что их кто-то «завалил» и что теперь надо им самим – Азефу и его знакомой – опасаться, что их сделают «крайними».

– Имена, клички или названия структур?

– Ничего такого не прозвучало. Говорили осторожно, обиняками. Похоже, они даже друг другу до конца не верят.

– Второй момент?

– Азеф неоднократно подкатывался к своей знакомой с расспросами – касательно Макса. Где он, что он, как он… И почему его в последнее время нигде не видно. И не перебрался ли он… к примеру – в Лондон.

– А что она в ответ?

– Утверждала, что не знает, куда он делся. Но… но в какой-то момент стала говорить о нем… о своем приятеле Максе… в прошедшем времени. А когда выпила, да еще и вмазалась, сказала, что Макс – «давно уже на том свете».

– Хм. Веселенькая у них подобралась компания… Третий момент?

– Ну, потом они занюхали сначала по одной «дорожке»… И тут – понеслась! Такое впечатление, что у них капитально башню сносит! Особенно – у девицы! Разбирать их бред… это, скажу я вам… – Он махнул рукой. – Короче, я выудил из их базара одну тему. Эта вот…

– Лола. Она же – Алла Немчинова.

– Ага, она самая. Так вот, она несколько раз… как-то даже так слегка истерично… заявляла, что они должны провернуть одну акцию…

– «Комитетчики»? Кто именно – «они»?

– Да хрен поймешь, вмазанная же, говорю! Так вот. Лола сказала, что обязательно надо взорвать… какое-то «электрическое небо»!

– Как, как? – переспросил технарь. – Электрическое небо? Эт-чё еще такое?

– Скорее всего… с ней случился какой-то «глюк». После вискаря и кокаина чего только не примерещится!

Они немного помолчали. Замятин вытряхнул из пачки сигарету. Прикурил от зажигалки, после чего хмуро произнес:

– Придется потревожить начальство. Сдается мне, мужики, что эти хреновы «партизаны» задумали провернуть какое-то дельце… И попомните мои слова: в адрес возле «Братиславской» они больше не вернутся. Ну «Азеф»… ну сученыш… Таким, как он, никогда нельзя полностью доверять!..


Двое «шахтинских» уже около часа рыскали по дворам в районе улицы Ивана Бабушкина в поисках подходящего для их целей транспорта. Около половины восьмого вечера им наконец улыбнулась удача.

Они заметили грузовой фургон темно-синего цвета, с надписью на бортах – «РИЛАЙТ.САНТЕХ». Транспорт стоял возле одного из подъездов восьмиэтажного жилого дома. Кормовой люк его был открыт; двое парней в рабочей униформе вытащили из салона ванную и понесли ее в направлении подъезда. Водитель, невысокий пузан в такой же униформе, в этот момент тоже вышел из микроавтобуса. Он открыл дверь и придерживал ее до тех пор, пока двое его коллег не прошли вместе со своим грузом внутрь парадного…

Шум заработавшего автомобильного движка, – тем более, что это был знакомый ему звук – заставил его резко обернуться. Картинка, которую он увидел, на какое-то время повергла его в изумление: фургон вдруг резко рванул с места и, набирая ход, с вихляющимися незапертыми задними дверками, рванул в сторону проезда…

– Н-не понял?! Эй! Эй?! Куда… стой!!!!!

У торца здания, находясь уже в полусотне метров от подъезда, возле которого метался ошалелый водила, фургон чуть притормозил. От стены дома отлепилась темная фигура. Кто-то – вероятно, сообщник угонщика – забрался в кормовой люк… Спустя пару-тройку мгновений створки люка захлопнулись, а сам фургон скрылся с глаз, свернув за угол многоэтажного дома.


– Толян, просто супер! – Зоц пробрался через практически пустой салон фургона в носовую часть и уселся в кресло рядом с напарником. – То шо надо… классика! – он вытащил из-за пояса «тэтэху» и переложил ствол в специально пришитый к внутренней прокладке куртки «карман». – Счас давай спокойно… Так, перестройся в правый ряд! На светофор через «зеленый»… Следующий поворот – наш!

Спустя несколько минут они въехали в тот двор, где оставили свою видавшую виды «девятку». В салоне которой, кстати, под задним сидением, были заныканы две «сучки» и по запасному рожку с патронами к ним…

Достали сигареты, закурили, не выходя из салона.

– Значит так, Димон, – Капустин сделал несколько глубоких, жадных затяжек. – Сейчас у нас, считай, последняя возможность дать «отбой»…

– Не, будем идти до упора, – сказал земляк. – А то на хера, спрашивается, мы привезли сюда стволы? Да еще и тачку угнали?!

– Значит – до упора?!

– Бля буду, если на этот раз не возьмем «кассу»!.. Такого шанса, брат, нам может более и не представиться! Не-е, надо довести дело до ума. А потом…

– Если возьмем казиношные бабки и удачно «отскочим»… То придется нам…

– Обрубить хвосты! – закончил его мысль Зоц. – «Комиссаршу» стопудово надо грохнуть! Чтоб никому ничего…

– Это понятно, – вновь перебил его Капустин. – С Лолой и «партизанами» потом разберемся! Сначала надо дельце провернуть. Ладно, Димон, звони «комиссарше», скажи, что мы уже на месте…

Спустя каких четверть часа к ним присоединились двое: Лола и человек, которого они договорились называть так – «Первый».

«Макс» внес в салон сумку с экипировкой, затем поздоровался за руку с двумя «шахтинскими».

– Когда начинаем, командир?

– Всем быть в готовности к девяти вечера, – «Макс» открыл молнию сумки. – К этому времени вы должны переодеться и занять исходные позиции, как и договаривались. Где поставить фургон, я вам сейчас покажу… Ну и самое главное: мы должны действовать дерзко, но с умом… как единая команда! Только в этом случае мы добьемся своей цели: снимем «банк» и уйдем отсюда живыми, невредимыми и при больших деньгах…


В половине девятого в кабинете управляющего одним из крупнейших столичных казино включился интерком – в динамике прозвучал голос начальника смены местной службы безопасности.

– Аркадий Леонидович, вы у себя? Есть тревожное сообщение!

Старший менеджер, прервав разговор с двумя дилерами, инспектором из зала игровых столов и «питбоссом», – он вызвал их всех к себе, чтобы разобрать конфликтную ситуацию – нажал клавишу переговорника на столе.

– Да, слушаю!

– Только что приняли звонок с городского номера! Какой-то субъект… он не назвался… заявил, что в нашем казино – заложена «бомба»!

– Что?! Бомба?!! А это не чья-нибудь «шутка»?

– Неизвестный сказал, что взрывное устройство сработает в «двадцать один тридцать»! Минутку…

Управляющий жестом велел своим сотрудникам выйти вон. В динамике интеркома было отлично слышно, как старший смены охраны говорит по телефону с сотрудником Дежурной части ГУВД в звании подполковника… Тот, представившись, сказал, что им на пульт только что пришло сообщение о возможном теракте… сразу в четырех московских казино! Среди которых было названо и их заведение!! Причем взрывное устройство, если верить анониму, сработает в половине десятого, то есть уже через час!!!!!

Остро и тревожно зазуммерил один из «городских» телефонов. Одновременно запиликал и сотовый – звонил Оператор сети столичных казино, человек, представляющий конкретно группу владельцев. Менеджер схватил трубку и одновременно подключил к разговору Оператора. В «городском» прозвучал голос с легким кавказским акцентом.

– Что там у вас, да-арагой?! Мне только что зва-анили, га-аварят, бомба в казино заложена?!

– Э-э-э… да, вот сейчас как раз созваниваемся с «органами» на эту тему!

В динамике интеркома прозвучал встревоженный голос старшего смены охраны, который только что закончил свое общение с сотрудником Службы «02» и к которому уже названивал оператор «911», имеющий, кажется, тоже какую-то важную, неотложную информацию:

– Аркадий Леонидович! Надо объявлять срочную эвакуацию посетителей и всего персонала!!! Коллега из Дежурной части сказал, что к нам будут направлены саперы-взрывотехники и кинологи с собаками…


Управляющий ощутил, как все его тело покрылось липкой испариной. Суточная выручка казино, составляющая в разные дни суммы от пяти до десяти миллионов «уе», обычно делится на части: «приходуется» реально лишь 12–15 процентов, ну а большая часть денег идет в два адреса – в деньгохранилище на севере столицы и в другое казино. Ну а куда и к кому далее текут эти денежные потоки, это уже не его забота.

Надо распорядиться, – подумалось лихорадочно – чтобы в «бухгалтерии» резко спаковали бабки! Столько, сколько есть «налика» в кассах! И тут же отправить под охраной в «точку»! А то потом, когда здесь будут шмонать все помещения люди из органов, можно не досчитаться кучи бабла…

Человек с легким кавказским акцентом, видимо, слышал в трубке телефонного аппарата то же самое, что и управляющий крупнейшим столичным казино. И мыслил он тоже схожим образом.

– Слушай, Аркадий?! Ти знаешь, что делать, да? Действуй тогда давай!!!


За несколько минут до девяти вечера трое из шести участников предстоящей акции устроили накоротке последнее совещание – в салоне недавно угнанного фургона, который был припаркован во дворе здания по улице Вавилова, соседствующего с казино «Диамант» – ключи от транспорта Рябой оставил в замке.

Лола переоделась еще раньше, когда они выезжали из гаража. На ней короткая замшевая куртка, джинсы, на ногах кроссовки. Достали из сумки парики, примерили. Получилось здорово, никаких «масок» не нужно… Разобрали стволы: каждому досталось по «беретте» с глушителем. Лола вдобавок взяла себе «скорпион», Тони – израильский «Узи». Сунули в карман по «эргэошке»: с «лимонками» решили не связываться, слишком велик разлет осколков при взрыве. Для их конкретных условий применять Ф1 опасно для самих же налетчиков. Один из «кенвудов» несколькими минутами ранее вручили Дону и его напарнику – одну рацию на двоих. Другой «переговорник» Панкратьев около получаса назад передал Терезе, которая уже заняла свой НП. Третьий «кенвуд» взял Тони – он будут действовать в паре с Лолой. Четвертую и последнюю рацию застолбил за собой «Макс», взявший на себя командование всей группой.

Кривицкий вытащил из кармана куртки сотовый. Пощелкал кнопками… Ага, пришли две новые «эсэмэски». Прочел… Отключил трубку, сунул ее обратно в карман, после чего сказал:

– Все путем. В смысле, есть подтверждение, что сделаны соответствующие звонки. Полагаю, инфа с «угрозами» уже получена теми, кому все это адресовано. С «флэшмобом» тоже все получилось удачно.

– Отлично, Тони, – «Макс» приподнял полу куртки и засунул «беретту» за брючный пояс (глушитель он пока решил не навинчивать, а положил его в карман). – Это важный момент. – Оправив куртку, он взял с приборной панели свою рацию. – «Шестой», я – «Первый»! Проверка связи.

Не сразу, а спустя несколько секунд, из динамика донесся приглушенный голос Терезы – она находится в квартале от казино:

– «Первый», слышу вас хорошо.

– Добро, «Шестой», продолжай наблюдать! Как только увидишь их… так сразу же докладывай!

– Вас поняла.

«Макс» вызвал «Пятого». Рация отозвалась голосом Дона:

– Мы на месте, «Первый».

– Добро, будьте наготове и ждите команды!

Рация, которая была у Тони, тоже оказалась в порядке. Минуту или две они сидели молча: все слова уже были сказаны. «Макс» первым выбрался из салона и пошел наискосок через двор, занимать облюбованную им еще накануне позицию.


Трое сотрудников временной опергруппы Департамента спецпрограмм ФСБ продолжали трудиться в выделенном для их нужд офисе в Потаповском переулке. Примерно с половины девятого вечера ситуация стала накаляться. Сейчас на часах старшего оперуполномоченного майора госбезопасности Леонида Замятина – двадцать минут десятого.

Чуть ранее, в 20.35 по московскому времени, оперативный дежурный ФСБ объявил «алую» тревогу в связи с угрозой террористических актов в Москве и области. Под ударом оказались крупнейшие столичные казино. Поступило несколько звонков от неизвестных лиц, причем звонили как с «серых» трубок, так и с городских таксофонов. Анонимы предупреждали о готовящихся взрывах, называя даже точное время: «час «Х» ожидается в половине десятого вечера. Во всех этих игорных заведениях начата срочная эвакуация посетителей и обслуживающего персонала. В работу включился Антитеррористический центр, по тревоге подняты спецподразделения милиции и ФСБ, предупреждены Центроспас и медики.

Дальше – больше.

В 20.40 в справочное аэропорта «Внуково» прозвонил неизвестный и сообщил, что в багажном отделении коммерческого терминала находится взрывное устройство. И что оно сработает – «еще до наступления полуночи»! На просьбу представиться, он заявил, что звонит от имени некоего «Комитета»…

В 20.45 оператор Дежурной части ГУВД г. Москвы приняла еще один тревожный «сигнал». Мужчина, не пожелавший представиться, сказал, что ему стало известно о планах боевиков радикальной организации, название которой в русской транскрипции звучит, как «КОМИТЕТ», организовать серию мощных взрывов в районе Третьяковского проезда…

Замятин, пользуясь свой крутым «допуском», вошел в командную сеть Антиткризисного центра РФ, операторы которого сейчас пытались наладить координацию действий различных служб и ведомств в связи с возникшей угрозой массовых террористических акций.

Какое-то время он слушал обмен на «дежурной» волне. Потом, когда прошла инфа об одной из целей террористов, – настоящих, или выдуманных, виртуальных, это еще только предстоит выяснить – а именно об угрозе взрывов в районе Третьяковского, у него вдруг что-то щелкнуло в голове…

Он развернул к себе лэптоп, подключенный к Сети. Набрал в поисковике комбинацию «Третьяковский проезд». Затем выделил «кластеры» с дополнительными поисковыми словами «электрическое», «небо» и «электрическое небо»…

Третья же по счету «ссылка» привела его в чей-то фотоальбом.

Он всмотрелся в фото… и у него сразу как-то похолодело внутри!

Оно – фото – так и было подписано: «Третьяковский: электрическое небо». Замятин пододвинул к себе телефонный аппарат и – напрямую, а не через дежурного – прозвонил своему непосредственному начальству.

– Товарищ полковник, это Замятин!

– Я сейчас занят! Перезвоните… минут через десять!

– Товарищ полковник, у меня важная инфа! Архиважная!

– Ну?! Докладывай! Только быстрей давай! Что там у вас?!

– Э-э-э… вам приходилось бывать в Третьяковском проезде?!

– Что за дурацкий вопрос?! Да, конечно.

– А вечером… ну или даже – ночью?!

– Доводилось. Слушай… что за игра в «вопросы-ответы»?! Ты что, не в курсе, что происходит?!

– Я поэтому и звоню вам, товарищ полковник! – Замятин тыльной стороной ладони вытер пот, выступивший на лбу. – Я тоже как-то там вечером был, в Третьяковском. Помните… просвет между зданиями сверху как бы накрыт «сеткой» из гирлянд с лампочками?! Роскошная такая иллюминация… Кажется, что небо над вами горит электрическими огнями!

– Ну? – поторопил его начальник. – Красиво обрисовал. Но какая связь, не понимаю пока?!

– Я вам сейчас «загружу» одно фото, которое только что нашел в Сети… Но сначала выскажу свою догадку. Так вот: «электрическое небо», которое, как я вам уже докладывал, грозилась взорвать «комиссарша», это и есть, по-видимому, Третьяковский проезд!..


Панкратьев продолжал наблюдать со своего НП за событиями, происходившими на «внутреннем», служебном паркинге казино «Диамант».

Несколько минут назад оттуда стали выезжать тачки: одна за другой. Видать, «покеристов» попросили покинуть местный «VIP-клуб». Что именно им сказали, чем мотивировали внезапную отмену традиционного субботнего «заседания», не суть важно. Ведь непосредственной угрозы этому казино – нет. Во всяком случае, в списке заведений, в которых заложены «бомбы», «Диамант» не фигурирует. Тем не менее, местное начальство решило прервать сессию и попросило «уважаемых клиентов» – на выход.

Происходящие события служили еще одним подтверждением тому, что все его, Панкратьева, догадки касательно двойного назначения этого скромного с виду заведения – абсолютно верны.

Тут многое сошлось воедино. И его собственные наблюдения, сделанные им в ходе неоднократного посещения «Диаманта», и кое-какие догадки, сделанные, опять же, не на ровном месте, а благодаря неплохому знанию того, как в действительности устроен столичный игровой бизнес, кто его контролирует и как – хотя бы примерно – распределяются доходы. Сыграло свою роль и то, что он как минимум трижды был свидетелем тому, как к «заднему крылечку» подъезжали транспорты, которые становились вплотную кормой к одному из двух имеющихся здесь входов… Из коридора «покерного клуба» туда тоже ведет зарешеченная дверь, за которой видна другая, смахивающая на «сейфовую» дверь. Но, когда в VIP-зале находятся игроки, этот отсек всегда заперт…

Конечно, он бы ни за что не решился на т а к о е, если бы у него на руках не оказался вдруг столь необычный набор игровых карт. Всего их шесть, включая его собственную карту. Итак, он опять в теме, он вновь играет в шестикарточный покер. Но уже не с Клубом, не с «каталами», а с самой Судьбой…

Почти в тот самый момент, когда паркинг покинул транспорт последнего из «игровых», – там остались лишь шесть машин, которые, по-видимому, принадлежат местному персоналу – заработала рация.

– Едут какие-то!! – судя по прерывающемуся голосу, Тереза сильно нервничала. – Не знаю, они, или нет?! Милицейский транспорт!.. За ним джип и черный микроавтобус!.. Только что проехали светофор, едут в вашу сторону!!!

Панкратьев ощутил мощный прилив адреналина. Мгновенно пересохло во рту. Он сделал глубокий вдох-выдох, после чего поднес к губам «кенвуд»:

– Всем приготовиться… начинаем работать!

Глава 28

GAME OVER

Милицейский «форд», сопровождавший два транспорта, покинувших примерно двадцать минут тому назад внутреннюю парковку столичного Гранд-казино, во двор здания въезжать не стал. Трудно сказать почему, но водитель притормозил возле торца дома, пропуская мимо себя – в арочный проезд – джип с охраной и черный грузовой микроавтобус.

В джипе находились трое сотрудников охранного Холдинга. По иронии судьбы, все они состоят в штате именно той структуры, одним из руководителей которой является господин – или товарищ, кому как больше нравится – Шиманский Вадим Юрьевич.

От арочного проезда до паркинга, точнее, до проема в ограде, перекрытого в обычное время стрелкой шлагбаума, расстояние метров сорок, не более.

Зоц, как и его напарник, был облачен в «комок» и тужурку с надписью «ОМОН» на груди и на спине. Фары выехавшего из арочного проезда «ленд-круизера» высветили силуэты двух «ментов» и надписи на тужурках. Но что это?! Один из них метнулся, как показалось, навстречу джипу– прямо под колеса! А другой, сорвав с плеча автомат, сдал чуть в сторону, так, чтобы оказаться между въехавшими во двор транспортами и внутренним паркингом казино «Диамант»!..

– Блин… – выругался водитель (нога механически вдавила педаль тормоза). – Это еще что…

Что-то раскаленное, огненное, жалящее ворвалось через лобовое стекло в салон «ленд-круизера» – водитель получил свою порцию свинца первым.


Автоматные очереди, взорвавшие вечернюю тишину в одном из московских дворов по улице Вавилова, прозвучали оглушительно громко. Заголосили «сигналки» припаркованных поблизости авто. Антон в первые мгновения даже присел… Потом все же высунулся из-за легковушки, за которой он укрылся… И увидел, как второй «омоновец» в упор садит из «калаша» по выкатившемуся из-за продырявленного выстрелами джипа фургону.

– Тони! – послышался крик «комиссарши». – Охранники!!!

Кривицкий, все еще не решаясь выскочить из своего укрытия, повернул голову в сторону паркинга. А там… там мечутся какие-то мужики! Один из них, одетый не в униформу, как следовало ожидать, а в темный костюм, пригибаясь – с пистолетом, зажатым сразу двумя руками – продвигался к проему в ограде! Вот он уже возле «стрелки» шлагбаума… К нему бегут еще двое – эти тоже пригибаются!.

Ну и пошла пальба, пачками и одиночными!.. Между автоматными очередями звучали то хлопки пистолетов, то сухой клекот пистолета-пулемета… Ни фига себе… Лола шпарит из своего «скорпиона» по охране! Весь двор, кажется, превратился в разбуженный пчелиный улей; стрельба казалась беспорядочной, а пули летели едва ли не по всем направлениям…

– Тони! Тони?!!! – кажется, это уже был голос «Макса». – Отсекай охрану! Не дай им выбраться с паркинга!! Стреляй же, мать твою!!!! Стреляй!!!!!!

Кривицкий выставил вперед обе руки, в которых был зажат «узи». Первая очередь – слишком нервничал – вышла длинной и неровной: дуло задралось вверх… свинцовый дождичек хлестанул по стене и окну на уровне второго-третьего этажа!.. Приспособившись, он стал садить по паркингу короткими очередями. Один из охранников схватился за бок… крутанулся юлой… упал! Другой, сильно прихрамывая на правую ногу, метнулся обратно, под прикрытие припаркованных у здания машин… Двое… или даже – трое, учитывая, что еще один чел выскочил из казино на паркинг, вступили в перестрелку… Но куда, по ком они стреляют, в этой катавасии не разберешь!


Зоц, на чьем лице, как приклеенная, держалась похожая на оскал ухмылка, быстро перезарядил свою «сучку»: один рожок «спарки», обмотанной изолентой, был уже пуст. Передернул затвор, выпустил короткую очередь – для острастки – в сторону паркинга. Джипешник он расхерачил так, что навряд там хоть кто живой остался! Димон, пригибаясь, бросился к застывшему в десятке шагов от него фургону – тот лишь чуток не доехал до трансформаторной будки, стоящей почти посередке этого двора…

Рябой тоже «перезарядился». Черный фургон – вернее, его лобовая часть – был густо посечен пулями. Капустин рванул дверцу со стороны водителя… Выпустил в салон пару коротких очередей – на всякий пожарный!

– Страхуй! – крикнул он земеле. – Там… в салоне… какие-то…типа сумки!!!

Рябой схватил за руку водилу, навалившегося грудью на руль… Вытащил, выбросил мертвяка из водительского кресла. К счастью, фургон не имел специальной перегородки, отделяющей водителя от кормовой части, как у банковских «броневиков»… Ну что ж, тем лучше!

Димон, увидев в арочном проезде какое-то шевеление – наверное, менты из «пэпээсовского» «форда» решили сунуться – стеганул по возникшим там силуэтам из «сучки». Причем, стрелял скупо, экономными очередями…

Потом сообразил швырнуть под арку одно за другим пару «яичек»…

– Давай в темпе, земеля! – проорал он. – Тащи бабло… а то тут становится слишком горячо!!!


«Узи» в какой-то момент показался Антону живым существом: он вел какое-то свое, отдельное существование; дергался, пульсировал, злобно рычал; он был горяч, опасен, непредсказуем… Наконец, пропустив через себя, израсходовав длинную обойму на пятьдесят патронов, клацнул, заглох, стал безжизненным – кончился весь запал… Антон тоже как будто оглох на время; пробегавший мимо «Макс» толчком в плечо привел его в чувство.

– Прикрой! – крикнул «Первый!. – Еще минута… и отходим!!

«Ага… счас! – промелькнуло в голове у Кривицкого. – Нашел идиота – прикрывать твой отход!..»

Он сбросил «узи» и тут же вытащил из-за брючного ремня «беретту» с непочатой обоймой. Мда… на фиг, спрашивается, они брали «глушаки»?! Это уже не «экс», а небольшая такая «войнушка»!

Пригибаясь, перебежал к трансформаторной будке. Где-то совсем близко, как ему показалось, что-то взорвалось. Еще взрыв! Вспомнил о том, что и у него есть в кармане «РГО»! Две штуки! Он вытащил из кармана одну из двух гранат, сорвал кольцо, швырнул по низкой дуге – в сторону «паркинга», откуда, кажется, уже начали по ним садить из автомата!..


Кроме водителя, в фургоне обнаружился еще какой-то тип, одетый в «гражданку» – он, скрючившись, лежал у запертых кормовых дверей. Рябой сдвинул флажок на «сучке». Сделал – одиночным – контрольный в голову.

Часть салона, как он уже успел разобраться, занимают объемистые сумки: они лежат прямо на полу. Этих баулов здесь штук десять, не менее. Капустин наклонился, резко рванул крепления-«липучки». Сорвал с пояса фонарь, посветил: в сумке оказались тугие пачки «зеленых»! Рукой, затянутой в перчатку, схватил одну из них, наугад, сверху. Верхняя из спакованных вместе купюр, перехваченных бумажной лентой, внимательно глядела на него мудрыми, многое повидавшими на своем веку глазами Бенджамина Франклина…

– Млин… вот это… «касса»! – ахнул Капустин. – Видел бы Жека… Это не драный обменник… Тут до хренища бабла!!!

На всяк случай – чтоб быть уверенным до конца – он расстегнул еще одну черную сумку. Она тоже оказалась плотно набита «зеленью»… Причем пачка, которую он выудил наугад, состояла, как и в первом случае, из стодолларовых купюр!..


Ему так и не удалось открыть кормовой люк, поэтому сумки пришлось вышвыривать через открытую дверцу водителя. О том, чтобы завести заново движок, не могло быть и речи – он сам выпустил половину рожка по носовой части фургона…

Капустин успел выкинуть из салона четыре сумки. Все они оказались довольно тяжелыми, килограммов по двадцать или даже двадцать пять каждая! Он хотел выкинуть еще одну – все бабло им отсюда не унести! – но вдруг услышал, как охнул напарник, которому он только что передал баул с зелеными…

– Чего?! – Рябой ужом выполз из салона – через открытую дверцу. – Ты че… земеля?!!

Зоц сначала выронил автомат… Затем, покачиваясь, схватился обеими руками за живот.

Капустин едва успел опуститься на корточки, как на головой – тугим плотным роем – просвистела свинцовая очередь!..

И всю эту вылетевшую откуда-то из арочного проезда струю свинца впитал, вобрал в себя одетый в форму «омоновца» Зоц – убили земелю, убили насмерть!!!


Панкратьев, еще за минуту до того, как в их небольшой группе появились первые потери, забросил одну из тяжелых сумок себе на плечо. Вторую – у этих сумок были крепкие лямки! – он взял на сгиб локтя. И уже не крикнул, а прохрипел:

– Берите остальное! Уходим!!!!

Кривицкий, пригибаясь, перебежал от трансформаторной будки к фургону. Оттуда, тоже сгорбившись, как старуха, навстречу трусила «комиссарша» – но не с пустыми руками, а с сумкой!

– Там еще одна, Тони! – крикнула она. – Хватай ее… и уходим – к нашему транспорту!

Капустин отполз за носовую часть микроавтобуса. Выгреб из карманов бушлата четыре «эргеошки» с вкрученными заранее запалами, положил на землю. Перезарядил свой АКСУ, вставив последнюю «спарку»…

– Щас… мля! Получите!!!

Он дернул за колечко… Чуть привстал… И метнул осколочную гранату в арочный проезд, откуда минутой ранее вынеслась фатальная для его земели автоматная очередь. Гулко лопнуло… Еще одну – теперь уже в сторону «паркинга»!! И еще по одному «гостинцу» – па-алучите и распишитесь!!!


Воспользовавшись кратковременным затишьем, он стал отходить – вслед за «партизанами». Те по очереди прошмыгнули в просвет между двумя домами: именно там припаркован угнанный у «сантехников» фургон!

Капустин прибавил ход.

Он ведь не мог допустить такого, чтобы эти гребанные «герильос» развели их, как лохов, уйдя вместе с деньгами?!!

Вон, Димон Зоц уже поплатился головой… Эх, так и не удалось парню запустить руку в сумку, набитую стобаксовыми купюрами! Он так и не словил этого кайфа, не испытал тех ощущений, которых не передать никакими словами…

Капустин дал короткую очередь – за спину, наугад. Держа в правой руке «сучку», метнулся в просвет, где только что – он их видел! – скрылись «комиссарша» и Тони. Он успел разглядеть, что «партизаны» не бросили свои трофеи; даже «комиссарша» уперлась изо всех сил и продолжала тащить тяжеленную сумку…

Он сделал еще несколько шагов и уже почти достиг соседнего двора, как вдруг его что-то подрубило, швырнуло на землю…

Боль возникла сразу: адская, сверлящая, ее почти невозможно было терпеть…

Капустин какое-то время еще пытался бороться: он сначала полз, а потом даже встал на карачки. Но его вскоре добили: с безопасной дистанции, опасаясь, что у этого безбашенного «омоновца» израсходованы еще не все гранаты.


Тереза сначала шла в сторону казино, а потом, когда за зданием, где-то во дворе, застучали выстрелы, она перешла на бег.

Если бы ее кто-то спросил, зачем она это делает, почему не выполняет инструкций и договоренностей, она, пожалуй, ничего внятного не смогла бы на эту тему сказать.

Макс ведь велел ей сразу же – как только она исполнит свою нетрудную миссию «наблюдателя» – уезжать отсюда и потом ожидать его возвращения в Лыткарино, у тетки Насти. Но что-то, некая сила, таившаяся до поры в ней самой, заставила ее совсем потерять голову. И вот она уже бежала на звуки выстрелов, хотя и не понимала: зачем, почему, для чего…

Сначала она миновала здание, в котором находится казино. Так, так… возле парадного суетятся какие-то люди, в штатском и в форме… Потом понеслась дальше и обогнула это здание с торца! Увидела там милицейский «форд» и еще «канарейку», которая подкатила к арочному проезду у нее на глазах… Водитель ее, однако, не рискнул въезжать во двор через арку…

Ее кто-то схватил за руку и прокричал, как показалось, прямо в ухо:

– Гражданка, куда?! Назад!! Здесь опасно!!!!

Тереза вырвала руку, освободилась и тут же перебежала на другую сторону переулка, вливающегося в улицу Вавилова. Она по-прежнему слышала звуки стрельбы, доносившиеся из двора того здания, где находится казино «Диамант». И даже увидела, как из-под арки вырвалась свинцовая очередь и ударила в стену дома, обвалив кусок штукатурки на тротуар – всего в каких шагах пяти от нее.

Но она проскочила и этот опасный участок. За спиной уже отчетливо звучали сирены милицейских машин. Она вбежала в какой-то двор, и вдруг увидела… своих!

Лолу она узнала сразу, хотя та и была в длинном парике! А вот Тони, если бы не куртка, ни за что бы не узнала – длинные волосы у него спускаются до плеч… Ага, вот и Макс: он помог этим двоим забросить какие-то тяжелые сумки в кормовое отделение грузового фургона…

Она хотела было уже бежать к ним: от соратников ее отделяло не более двадцати шагов. Но рядом, совсем близко, послышались характерные звуки «крякалки»…

Она резко обернулась. И увидела какую-то громадную серую машину, похожую на тот джип, который сбил насмерть двух родных ей людей – транспорт только что повернул в этот же двор с улицы.

Тереза и сама не поняла, когда это она успела достать из сумочки пистолет?! Неужели так и бежала по улице? Размахивая оружием, из которого она однажды попыталась было убить – наказать, отомстить, поквитаться – хотя бы одну сволочь, одну гадину из тех многочисленных тварей, которых так много нынче развелось на белом свете?! Ну и ну.

Ей показалось, что серая громадина несется прямо на нее…

Снять с предохранителя…

Взвести…

Прицелиться – в лобовое стекло, в водителя! – и жать на курок!!!!


Панкратьев резко присел, одновременно повернув голову в том направлении, откуда слышались резкие, отдающиеся эхом, звуки выстрелов.

Сначала он увидел… Терезу! Денис не успел ни удивиться такому вот необъяснимому ей здесь появлению, ни тому, что в руках у нее – пистолет. Все произошло слишком быстро, молниеносно: джип с продырявленным выстрелами лобовым стеклом поддел женщину мощным бампером, ее развернуло в воздухе и отбросило в сторону… Но что это?! Серая махина, с включенными «крякалками» и проблесками, сначала зацепилась правым передним колесом за высокий бордюр, затем, вильнув, врезалась в угол дома, снеся по ходу низкую оградку…

Промедли он еще секунду-две, и эта парочка уехала бы без него! Панкратьев успел заскочить уже практически на ходу в кормовое отделение фургона; транспорт, плавно покачиваясь на неровностях асфальта, покатил к одному из двух имеющихся здесь выездов…


В районе «улицы бутиков» в эти минуты царила крайне нервная обстановка.

Сначала каким-то придуркам вздумалось устроить «флэшмоб» с новогодней тематикой. Именно сегодня вечером, точнее, после нолей, должны были – проводив Новый год уже по старому календарю – помаленьку разобрать установленную здесь еще в начале декабря «ёлочку». Народ, по правде говоря, сильно притомился от всех этих многочисленных праздников, так что чего-то сверхординарного не планировалось. Ну да, предусмотрен выход к публике Деда Мороза и Снегурочки, роль которых сыграют специально нанятые актеры. Предполагалось распить под это дело несколько бутылей дармового шампанского, опять же, чисто в рекламных целях. Да и то, шампанское «за счет заведения» будет предложено лишь в некоторых бутиках, и еще посетителям ресторана «Tretyakov lounge»…

Короче, планировался обычный субботний режим работы. Но где-то начиная с половины девятого вечера к Третьяковскому, с двух сторон, с Никольской и из Театрального, стали подтягиваться какие-то «весельчаки»…

По одному, по два, по три человека; в основном небольшими компаниями, преимущественно – молодежь.

Многие из них имели при себе новогоднюю атрибутику: маску какого-нибудь «зайчика-побегайчика», красный колпак, «дедморозовскую» бороду и шапку, парик с косой «а-ля-Снегурка»… Некоторые заметно под хмельком. Иные отшучивались: «просто такие вот мы прикольные» (как сказала одна из «снегурок» охранникам).

Выяснилось, что еще накануне, в пятницу, на всех форумах, где тусуются «флэшмобщики» и прочие такие вот «веселые ребята», появились объявы. Так мол и так, френды, приходите завтра к девяти в Третьяковский проезд. Типа тусанемся там, проводим Старый Новый год; заодно утрем нос пафосной публике и подразним местную охрану. Брать с собой камеры, новогоднюю атрибутику, по желанию – захватить бутылочку шампанского…

Охрана, естественно, тут же стала выстраивать «заградку» из специальных переносных секций: нельзя было допускать большого скопления праздношатающегося – да еще и нетрезвого – народа на этой крохотной улочке. Где, кстати, размещаются едва ли не самые дорогие во всем мире бутики и салоны.

Но публика все равно накапливалась, прибывала.

В 21.35 по «московскому» было объявлено предупреждение – по городу и области – о большой вероятности террористических акций.

Спустя еще несколько минут стало известно о звонке анонима, который сообщил о том, что именно здесь, на улице бутиков, планируется серия мощных взрывов.

Если бы нечто подобное произошло р е а л ь н о, и это прекрасно понимали на Лубянке, на Петровке, в штабе Антикризисного центра, то последствия могли быть поистине непредсказуемы…


Рослая, фигуристая девушка, одетая в короткую коричневую дубленку, с повязанной темной косынкой головой, попрощалась с компанией молодых людей возле станции метро «Лубянская». Помахав ручкой ребятам, – бай! чао! пока-пока! – она поправила на плече сумку от «Луи Виттон», после чего направилась вниз по Никольской.

Да, она родом из провинции, и еще не зацепилась уверенно в Москве; положение ее пока шатко.

Но разве провинциалы – люди второго сорта? Им что, и помечтать нельзя?

В последнее время она полюбила бывать здесь, в этих местах. Да, ее влекло сюда: гуляя по Столешникову или по Третьяковскому проезду, разглядывая искрящиеся светом витрины и выставленные там товары, она представляла себе другую жизнь, которой, как ей хотелось думать, она заслуживает не менее, а даже более, чем те, кому удалось прописаться в «элите» или хотя бы заиметь богатого «папика»…

Она шла вся в своих мыслях, приближаясь к улице, вернее, к зажатому между двумя московскими улицами проезду.

Она мечтала о том, какой славненький «шоппинг» она бы здесь устроила, какую кучу денег она бы тут истратила, будь у нее «возможности» – на зависть всем знакомым и еще пока незнакомым ей личностям.

Она прошла мимо той линии, где планировалось утроить еще одну «заградку», вытеснив за эту линию оцепления – такое распоряжение уже было отдано по телефону – всех граждан, кто в эти минуты находится в районе Третьяковского проезда. Транспорты с сотрудниками различных силовых ведомств уже выехали в названные им адреса. Но нужно было время, чтобы развернуться, чтобы немедля приступить к той работе, которой они обучены.

…Даже нервная суета возле прохода со стороны Никольской не смутила ее, не привлекла ее внимания.

Десятки пар глаз, не только охранников, но и успевших подъехать на «усиление» сотрудников в штатском, в эти тревожные мгновения тщательно просеивали толпу. Граждан не только отжимали от прохода, но и пытались обнаружить среди них тех, кто представляет собой огромную угрозу.

Все эти служивые люди знали пока лишь одно: среди террористов есть девушка двадцати пяти лет «славянской внешности». Ее приметы, а также то, в чем она может быть одета, только что сообщили на служебных частотах. В сообщниках у нее может быть парень двадцати лет, студент, чьи данные тоже были озвучены.

В воздухе слышны сирены и звуки «крякалок»; секьюрити, милиция и сотрудники в штатском где голосом, где силой, дробя на кучки, не давая возникнуть столпотворению, вытесняли народ из опасного места…

Один из сотрудников в штатском, в ушную раковину которого вставлен динамик тактического переговорника, вдруг рванулся – оттолкнув двух подвыпивших парней – к рослой, фигуристой девушке, одетой в короткую дубленку кофейного цвета…

– Вижу объект… девушка! В коричневой дубленке!! – прозвучало в микродинамиках «спецов» и в рациях. – У нее сумка на плече!!!

…Она в какой-то момент все же обратила внимание на то, что вокруг происходит что-то необычное. Но понять, что именно здесь творится, было сложно: милиция, какие-то люди, крики, звуки сирен…

Похоже, что случилась какая-то замятня: то ли митинг разгоняют, то ли драка… то ли еще что-то.

Она расстегнула молнию на сумке…

– Она открыла сумку!!! – прозвучало в наушнике сотрудника, который находился уже в двух-трех шагах от этой подозрительной девушки. – Не дайте ей… Пульт?! Пояс?! Взрывчатка?!!!!

Она, так и не нащупав рукой завалившийся куда-то мобильник, открыла сумку еще шире и остановилась, заглядывая вовнутрь…

Спец сделал еще один шаг. И выстрелил ей в голову – практически в упор.


Место, где лежала «террористка», мгновенно оцепили.

Ошибка выяснилась лишь после того, как труп и сумку от «Луи Виттон» осмотрели взрывотехники из ФСБ.

Убитой оказалась некая Вершкова Галина Афанасьевна, двадцати трех лет, уроженица города Кострома – в сумке нашелся ее паспорт. Все прочие данные, включая ее место проживания в Москве и род занятий, будут установлены поздней.

Никакого отношения к боевой организации K.O.M.I.T.E.T. гражданка Вершкова не имела.

В сумке, которая оказалась «фэйком», китайской подделкой, саперы не обнаружили ровным счетом ничего опасного. Девушка стала случайной жертвой; от подобных печальных ошибок, увы, никто не застрахован.


Во двор одного из московских домов свернул фургон; тут было гораздо тише, чем на улицах, по которым они только что кружили. Немаловажно было также и то, что именно здесь они оставили свой джип «паджеро»…

Несколько секунд в салоне царила тишина: ни один из уцелевшей троицы, казалось, не мог не то что слово сказать, но даже пальцем пошевелить.

– Мда… – наконец подал голос Тони. – Наколбасили мы! Крошево! Мясорубка!!!

– А как ты хотел?! – процедила Лола. – Это тебе не революционные слоганы сочинять! Хотелось вам «экса»… ну так вот – получайте!!!

«Макс» промолчал. Его более всего сейчас беспокоило то, как им троим разойтись «по-хорошему». Как поделить бабки, как унести ноги… Обойма его «беретты» была пуста. А «запаску» он где-то посеял…

– Ну что, хрен моржовый?! – Антон наставил на него пистолет (успел даже «глушак» привинтить, пока Лола их вывозила на этом фургоне из пекла). – Четыре сумки «зелени» на троих – не делятся! Я не знаю, кто ты такой на самом деле…

В салоне негромко хлопнул выстрел.

Потом – еще один.

Панкратьев покачнулся, схватился за стенку… и лишь спустя какое-то время расплющил глаза.

Он сначала посмотрел под ноги: на полу фургона лежал… Антон. В темноте не было видно, что с ним, в каком он сейчас настроении. Но, судя по тому, что он не издавал никаких звуков – парень был мертв.

– Знаешь, я ему совсем не верю, – долетел до него голос Лолы. – Сначала бы он пристрелил тебя. А потом попытался бы и со мной разделаться. Вот так…

Панкратьев облизнул сухие губы.

– Что дальше?

– Помоги мне перегрузить две сумки в «паджеро», – сказала она. – Бабки делить не будем – некогда! Две сумки тебе, две – мне. Есть возражения? Нет? Тогда – вперед!


Панкратьев выбрался наружу через грузовой люк. Огляделся, не смотрит ли кто-нибудь на них… Убедившись, что их появление здесь не привлекло чьего-либо нездорового внимания, он перенес первую из двух тяжеленных сумок в припаркованный через две машины джип.

Открыл багажник, поставил сумку, затем вернулся за второй.

Когда «Макс» захлопнул крышку багажника, Лола сделал ему рукой прощальный жест.

– Почему? – спросил он. – Ты ведь меня совсем не знаешь.

Она поняла, к чему именно относится прозвучавшее – «почему».

– В память об одном человеке, – сказала она. – Я его любила. Так что… живи.

Панкратьев дождался, пока «паджеро», мигнув габаритными огнями, скроется из виду. Он забрался в фургон. Подтащил за руку обмякшее тело поближе к открытым кормовым дверцам и вытолкнул его наружу. Вышвырнул оба пистолета, свой, с пустой обоймой, и этого парня, который хотел его убить.

Закрыл дверки изнутри, затем сел в водительское кресло.

Кажется, он многое потерял в этой жизни. Но у него есть адрес в Ясенево, где он может отсидеться. И у него вновь есть то, что более всего ценится в этом лучшем и единственном из миров: деньги.

Послесловие

20 января.


Режим «усиления», введенный в связи с угрозой совершения террористических актов в Москве и области, был упразднен в понедельник, 15-го числа, в восемь утра.

Временная опергруппа, возглавляемая майором госбезопасности Замятиным, трудилась в поте лица всю рабочую неделю. В трех адресах, на Братиславской, в Реутово и в Тушино, на улице Вилиса Лациса, все эти дни посменно дежурили оперативники Департамента спецпрограмм ФСБ. Еще за полудюжиной адресов и объектов осуществлялось скрытое наблюдение, как визуальное, так и с привлечением технических средств.

За это время были прослушаны и проанализированы сотни телефонных бесед, просмотрены десятки пленок и фрагментов видеоматериалов. Специалистам удалось вскрыть, «распаролить» многие почтовые ящики в Сети, через которые – в числе прочего – шла переписка между «комитетчиками» и сочувствующими, либо теми товарищами, кто хотел бы к ним примкнуть, влиться в ряды «боевой революционной организации». Были также изучены SMS-сообщения, которыми обменивались лица, предположительно причастные к бандгруппе, выдававшей себя за подпольную организацию лево-радикального толка. Объем всякого рода данных, фактов, сведений, допускающих различное толкование, был таков, что без помощи технарей и аналитиков Замятин и его сотрудники попросту захлебнулись бы в этом мутном море информации…

К сожалению, двум лидерам банды, двум наиболее активным участникам нападения на казино «Диамант», где во время дерзкой акции погибли пятеро сотрудников охраны и двое милиционеров, не считая раненых, а также убитых в ходе перестрелки налетчиков, удалось скрыться с места преступления. По окончательным данным, сумма похищенных ими денег составляет ни много, ни мало, 6.112.000$ (преимущественно в сотенных купюрах). Ведется активный поиск преступников, но до настоящего времени задержать гражданку Аллу Немчинову (псевдоним «Лола») и главного организатора акции, скрывавшегося под псевдо «Макс», пока что не удалось.

Сотрудниками ФСБ были задержаны и допрошены около полутора десятков граждан, преимущественно студентов МГУ им. Ломоносова и МГТУ им. Баумана. На двух из них, известных в узких экстремистских кругах под своими «подпольщицкими» кличками «Курт» и «Хакер», заведено уголовное дело – за антиобщественную деятельность и призывы к насильственному свержению государственной власти. Также еще предстоит выяснить, связаны ли эти двое или еще кто либо из радикально настроенной студенческой молодежи с дерзким «эксом», который был осуществлен на улице Вавилова в минувшую субботу. Чем больше накапливалось информации по группе «K.O.M.I.T.E.T», по ее лидерам, по кругу лиц, которые могли выступать спонсорами этой затеи, тем яснее становилось, что даже такая небольшая группа радикалов, с учетом использования новых технологий, может представлять из себя реальную опа